home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Война чародеев

Главным оборонительным сооружением Арского острога было болото. Широкое, сырое, кочковатое, местами поросшее чахлыми березками и сосенками, которым не удавалось вытянуться на высоту больше чем полтора человеческих роста. Пеший боец тут, может, и пробрался бы, но подтащить через топь тяжелые осадные приспособления было нереально. От Казани к острогу вела гать в три сажени шириной. По ней, наверное, и танк сумел бы пройти – но татары о такой возможности догадывались, а потому укрепились всеми мыслимыми способами.

Во-первых, ворота у них стояли не на дороге, а на добрую сотню метров в глубине крепости, меж двух земляных валов. Во вторых, валы плавно изгибались, и стрелять по воротам с гати прямой наводкой было невозможно. Хочешь ломать створки – изволь пройти к ним между стенами, с которых по неприятелю будут стрелять сверху, бросать камни, бревна, лить кипяток… В общем – всячески обеспечивать веселье.

Земляной вал, правда, имел свойственную всем подобным сооружениям слабину – некоторый уклон, позволяющий вскарабкаться на него без дополнительных приспособлений. Однако сверху стену увенчивал прочный тын, а понизу шел рожон: заграждение из острых, часто вбитых кольев в руку толщиной. Протиснуться между ними никак, укрыться за ними невозможно, рубить – одним ударом не снесешь, каждый раз десять придется ударить, чтобы сломать. За это время нападающего сверху из луков успеют в ежика превратить, никакие доспехи и щиты на таком близком расстоянии не спасут.

– Что скажешь, Андрей Васильевич? – поинтересовался князь Горбатый-Шуйский, горяча скакуна на гати в полукилометре от острога.

– Можно попробовать, – пожал плечами Зверев. – Если ты, княже, не пожалеешь мне три медных кувшина с тонким горлышком и толстыми стенками.

– Да я серебряных не пожалею, Андрей Васильевич!

– Серебряные не подойдут, они тоненькие, – покачал головой князь. – Медные нужно или оловянные. А еще… Еще мне понадобится огнепроводный шнур. Ну порох на ниточку клеится, а сверху пергаментом заматывается. У боярина Выродкова наверняка должен быть. В крайнем случае сам сделаю. Свинца надобно фунта три, пули отлить крупнокалиберные. Жребием тут не обойдешься. И штук шесть передвижных щитов. Тоже у Ивана Григорьевича возьмем. Чего самим мучиться, когда готовые есть? Стрельцов я полсотни возьму. Но не уверен пока, как они себя в рукопашной поведут, как в атаку поднимутся. Посему основная надежда на твоих детей боярских. Договорились? Завтра на рассвете начнем.

Шестого сентября, зябким пасмурным утром восемь бревенчатых щитов, поставленных на тележные колеса, попарно перегораживая гать от края и до края, медленно поползли к острогу. За первыми скрывалась полусотня стрельцов, за остальными – две сотни детей боярских, набранных из числа охотников до славы и добычи.

Когда расстояние до стен сократилось до двухсот саженей, в воздух взметнулись первые стрелы. Почти сразу послышались стоны – человек пять отстали и заковыляли обратно, к ожидающим вдалеке основным силам. Остальные прикрылись щитами, прижались ближе к стенам гуляй-города и продолжили наступление. Тем не менее, как ни прятались ратники, еще несколько раненых они все же оставили на гати. В полусотне саженей татары затихли. Слишком маленькое расстояние для навесной стрельбы – а садить стрелы в щиты смысла не имело.

– Пока все идет по плану, – выглянул в бойницу Андрей. – Еще сорок шагов двигаемся и встаем. Попасть между валами нельзя: забьют, как маленьких.

Он оценил совсем близкий вал в четыре человеческих роста, вздохнул.

«Эх, сейчас бы из РПГ вдарить, укрепления снести, под прикрытием пулеметного огня выдвинуться, гранатами забросать – и в дамки…» – с тоской подумалось ему.

Увы, ни пулеметов, ни РПГ в войсках Ивана Грозного не выдавали. Приходилось обходиться тем, что есть.

– Встали! – предупредил Зверев. – Все, гвоздим по рожну.

Он первый высунул в бойницу пищаль, направил ее на отстоящий всего на полста метров ряд кольев и нажал на спуск. Ствол оглушительно грохнул, ударил в плечо. Князь отступил, притушил фитиль, тщательно пробанил ствол, сыпанул новую порцию пороха, крепко прибил пыжом, кинул картечи, снова прибил. Из костяной пороховницы аккуратно стряхнул мякины в запальное отверстие, на полку, зажег от общей свечи фитиль, заправил в держатель, подступил к бойнице: «Бах!» – и опять начинай все сначала.

Бойниц было две, пищалей – семьдесят, считая холопьи. И несмотря на такую «обойму», вести огонь удавалось со скоростью одного выстрела в десять-двадцать секунд. Зато – горстями почти по десятку свинцовых шариков.

Через час, когда все успели подойти к бойнице по три раза, князь объявил перерыв. Минут пять рассеивался дым – и стало видно, что рожна у основания вала больше не существует на полосе шириной в пять сажен. Отдельно торчащие колья препятствием для атаки не являлись. Правда, место будущего штурма стало ясно и защитникам – и там, за тыном, сейчас скапливались силы, готовились бревна и валуны, что будут бросаться через частокол, лучники выбирали позиции у бойниц.

– Секретное оружие, – кивнул стрельцам князь, прибил заряд в стволе, зажег фитиль и подступил к бойнице.

Б-бах! – свинцовый шарик диаметром в два с половиной сантиметра пробил край кола в стене, словно тонкую бумагу, и врезался в живую плоть. Во всяком случае, раздавшиеся крики никакой радости не выражали. Тут же место Зверева занял другой стрелец, затем третий. Крупнокалиберные пули гвоздили тын над прорехой в рожне раз за разом, застревая в дереве, если попадали в середину кола, или пролетали, не замечая препятствия, через щели или узкие края бревен.

– Не ленись! Работаем! Работаем!

И князь, и стрельцы время от времени пускали пули и в другие участки стены, но основное внимание уделяли месту будущего штурма. Первый час, второй, третий. К полудню Андрей был уверен, что за частоколом совершенно точно не стоит ни одного человека: кому охота пулю ни за что схлопотать? Ждать штурм татары тоже наверняка устали.

– Пахом, давай свою душегрейку! – Князь отложил пищаль, накинул поверх бахтерца овчинный куяк. – На тебя надеюсь, дядька, прикрывай. Где туесок?

Андрей вынул из замка тлеющий фитиль, кинул его в фитильницу – жестянку с дырочками для поступления воздуха, – сграбастал кувшины, два оловянных и один медный, и резко выдохнул:

– Пора. Стучи детям боярским, пусть бегут. Илья, Изя, пищали. В общем, мужики… За мной!

Князь Сакульский выскочил из-за щита, промчался полста метров до склона, принялся как мог быстрее карабкаться наверх. Примерно до середины вала все шло успешно, потом татары спохватились, оглушительно взвыли. Не те, к которым он лез – со стены напротив. Сразу загрохотали пищали – отгоняя от тына тех, кто схватился за луки, и заглушая их крики. Пока все шло гладко – по Андрею не выпустили ни одной стрелы. Он одолел последние метры, прижался спиной к тыну, открыл фитильницу, зажег шнур оловянного кувшина, метнул через частокол.

– Раз, два, три…

В остроге грохнуло, послышались крики.

– Пуганая ворона… – злорадно ухмыльнулся Зверев, запалил шнур второго кувшина, сунул его в бойницу и аккуратно уронил: так, чтобы тот упал у основания тына. – Отошли…

Новый грохот – и три кола из основательно попорченной пулями стены вылетели наружу.

– Не пропадать же добру… – Андрей запалил шнур последнего кувшина, метнул в пробоину, вскинул пальцы, согнул один, другой, третий. Взрыв! – Изя, Илья…

Холопы сунули в пролом пищали, нажали на спуск, расчищая дорогу свинцовым жребием. Андрей перекинул из-за спины в руку бердыш и прыгнул вперед:

– За мной!

Это было чудо – его никто не попытался остановить! Множество татар по эту сторону стены лежали в лужах крови, один сидел, зажимая уши руками, еще двое крючились на земле. Сопротивляться оказалось некому. Князь остановился, наблюдая, как внизу, среди домов, убегают прочь женщины, им навстречу пробираются воины. Не много – основная масса наверняка уже сражалась на стенах. Со стороны ворот по гребню вала к пролому со всех ног бежали защитники – около полусотни.

– Надо же, город, – удивился Изольд. – Как же они на болоте построились?

– То не болото, то ужо берег, – пояснил Илья. – Басурмане стену по краю суши насыпали, дабы проще было в осаде сидеть.

– Все равно же топь! Комары, болотники, лихоманка.

– В два ряда десятки стройте, теоретики! – прикрикнул на них Андрей. – Передний бердыши в короткий хват берите, задний – в длинный. Куда там боярские дети пропали? Спят, что ли?

– А-а-а-а-а!!! – Татары налетели с диким воем, то ли пугая врага, то ли сами безумно боясь. Первые привычно попытались рубануть русских из-за головы – холопы многократно отработанным движением встретили клинки на вскинутые бердыши, отправляя их вскользь и в сторону, почти одновременно опустили стальные полумесяцы, полосуя врагов поперек груди, задние укололи их в лицо – и первый ряд защитников полег почти полностью. Занявший место убитого татарин ударил саблей в горло Зверева – но князь успел вскинуть свой огромный топор снизу вверх, отбрасывая легкий клинок, тут же опустил прямо вниз, подтоком в живот и, удерживая за нижнюю часть ратовища, широким взмахом ударил дальше в басурманский строй, какому-то смуглому усачу под основание шеи, поддернул к себе, оглянулся через плечо:

– Проклятые уроды!

Оказывается, боярские дети вполне успешно ломились в острог через захваченный Андреем проход. Но вместо того, чтобы поддерживать передовой отряд, они пробегали за спинами, скатывались с вала к татарским домам и разбегались по улицам.

– Собака! – Татарин ткнул его саблей в грудь.

Зверев привычно повернулся, пропуская удар по нагрудным пластинам брони, вскинул бердыш, подрубая врагу руки и, пока тот оставался перед ним, прикрывая от новых нападений, быстро двинул гигантским топором вправо и влево: кончиком лезвия под ухо крупного воина, насевшего на Илью, подтоком – в бок седому бездоспешному басурманину, что рубился с повизгивающим Мишуткой. Опять укол кончиком влево… Татарин, поняв, что происходит, резко пригнулся, и Андрей увидел на расстоянии сажени перед собой краснорожего врага в стеганом шелковом халате. Тот тоже удивленно округлил глаза, вскинул саблю. Но клинок был короток, а бердыш – в самый раз. Князь широким взмахом рубанул краснорожего по шее – но тот, паразит, закрылся невесть откуда взявшимся щитом. Андрей ударом колена в лицо опрокинул раненого татарина, сделал шаг вперед, отводя влево лезвие и толкая вперед низ ратовища, и едва краснорожий приопустил щит, оценивая остановку, подток вошел ему точно в глаз. Следующим движением князь ударил вниз, себе под ноги – чтобы раненый татарин не учудил какой пакости, рубанул бердышом вправо, в подмышку басурманина, насевшего на Мишутку. Тот изогнулся, как от щекотки, и рухнул. Сверху упал мальчишка, из подбородка которого торчала глубоко засевшая кривая сабля. Тут же от страшной боли в боку согнулся и сам Андрей.

«Пропустил…» – мелькнула обида, и он упал под ноги холопов.

– Князя убило! Князя спасай! Князя!

«Меня убило? – удивился Зверев. – Почему же тогда так больно? Почему я все это чувствую?»

Кто-то подхватил его под плечи, рывком переместил назад, за строй, вызвав новый приступ боли в боку. Андрей взвыл от такой муки, перевернулся на четвереньки, кое-как встал.

– Ты жив, княже? – обрадовался Илья.

– Понятия не имею! – скривился Зверев. – Что тут у меня?

Многострадальный куяк лишился слева целого ряда нашитой стальной «чешуи», овчина была вспорота, как бритвой. Но толстая, панцирного плетения, кольчуга бахтерца удар выдержала, не расползлась. А под ней, между прочим, был еще и стеганый поддоспешник в два пальца толщиной.

– Чем же они меня так? Топором, что ли? – скривился князь. – Как бы ребра поломаны не оказались… Бердыш мой где? Ты чего стоишь, холопам помогай!

– Да все уже, княже, не беспокойся. Кончилось…

И правда, на стене ратники князя Сакульского прижали к тыну трех последних татар и вскоре положили всех. Больше здесь, на валу, никто не сопротивлялся. Сеча сместилась далеко вперед, к воротам. Боярские дети, пробежав по улицам, начали бой за главный узел обороны, и защитникам стало не до жалкой дырочки в стене. Дырочки, через которую, между прочим, продолжали лезть в острог все новые и новые воины.

– Никаких шансов, – понял Андрей и присел на мертвого татарина. – Наших все равно больше, сейчас Япанчу забьют. Что же так болит-то, зараза? Мазью бы с мятным настоем натереть. Может, хоть немного отпустит.

Фактически побежденный городок лежал перед ним внизу, еще тихий и спокойный. Весь ужас грядущего угадывался только по десятку мертвых тел, раскиданных между заборами, да по убегающим в самом конце проулка женщинам, что волокли за собой маленьких детей. Мужчинам, нарушившим клятву верности, хорошо – их сейчас просто убьют. Женщинам и детям за предательство мужей и отцов придется расплачиваться еще не один год. Их счастье, что на Руси нет рабства, и даже в самом худшем случае, если им самим будут припоминать плен до конца дней, дети невольников все равно станут свободными и равноправными русскими людьми.

Издалека послышались восторженные крики, поток лезущих в пролом детей боярских иссяк. Видимо, ворота все-таки растворились, и ныне в острог кованая рать врывалась уже конным строем.

– Кажется, все, мужики. – Зверев поморщился, протянул руку Илье: – Помоги встать. Развлекайтесь. Город ваш. Пахома только позови.

Князь подошел к пролому, выглянул наружу, изумленно присвистнул: склон земляного вала, подходы к нему и гать были буквально засыпаны телами. Тут полегло не меньше двух сотен ратных людей. Похоже, проскочить наверх чисто, без лишнего шума удалость только первому отряду. Благодаря неожиданности, огневому прикрытию и скорости, с какой они ворвались внутрь. По всем прочим штурмующим бойцам с противоположного вала – того, что за дорогой – непрерывно били из луков. Хотя – глупо считаться. В стычке на валу князь Сакульский из двадцати пяти холопов потерял пятнадцать. Его маленькая дружина опять усохла до десятка ратников вместо положенной по разряду полусотни. Это было куда хуже, нежели пара сломанных ребер.

– А может… – Зверев сделал пару глубоких вдохов и выдохов. – А может, это просто ушиб.

Кованая рать князя Горбатого-Шуйского, зачистив острог, рассыпалась на полусотни и широким охватом двинулась дальше на восток, вылавливая татарских воинов и собирая добычу. Пешим стрельцам и холопам князя Сакульского остался на разорение опустевший поселок. Победители шарили по нему до глубокой темноты и лишь наутро собрались в обратный путь. На тринадцати возках ехали погибшие и раненые, еще на шести – ковры, посуда, бочонки со снедью, сундуки с рухлядью, оружие и броня. Добыча.

Вели обоз полтораста оборванцев – освобожденные рабы, что сидели на цепи у колодцев, были заперты в хлевах и подвалах, валялись связанные на чердаках, как лишнее барахло, убранное на время, чтобы не мешалось под ногами. Глядя на них, Зверев понимал, что все-таки не зря дрался, убивал, терял своих соратников. Он уже вернул свободу многим несчастным – и еще не одна тысяча рабов наконец-то вновь станут людьми после облавы, учиненной боярскими детьми из Большого полка. Ради этого стоило рисковать шкурой и вспарывать басурманские животы. Его совесть была чиста.


* * * | Война магов | * * *