home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Настойчивое предложение

На свадьбу? — переспросил Олег, поднимаясь на ноги. Шагах в двадцати прошел чумазый мужик с удочкой на плече, Середин вспомнил, что уже видел его прежде. Впрочем, наверняка сказать не мог: мужик старательно отворачивался и тогда, и сейчас. Ни ведун, ни чародейка его совершенно не интересовали.

— На свадьбу! — весело повторила чародейка. — Нравишься ты мне, Олег. Нам с тобой никто не помешает, смотри: это моя деревня! И Овражки мои, и еще есть местечки к югу и к востоку.

— Только живут там не люди, — буркнул Середин.

— Отчего же? В Озерцах живут люди, ты сам это знаешь.

— Немного их осталось.

— Немного, — согласилась волшебница и принялась заплетать косу. — Но в том они сами виноваты. Каждый, кто когда-то здесь жил, а теперича в Овражках, от меня хотел чего-то. Сами шли в Еловый лес, просили о богатстве, о напасти на соседей… О покровительстве. Что ж, получили его.

— Значит, оборотни живут в Овражках? — хмыкнул Олег. — Понятно, как у тебя тут все устроено.

Он потянулся, запахнул куртку, поправил саблю и пошел прочь. Последние тучи скрылись на юге и севере, на западе и востоке. Солнце светило во всю мочь, прибивая пыль своими тяжелыми лучами, будто каплями. Чумазый мужик с удочкой что-то насвистывал, спускаясь к озерам…

— Так что ты скажешь о свадьбе? — Чародейка соткалась из воздуха прямо перед Олегом, пытливо заглянула в глаза. Пальцы продолжали уверенно, быстро сплетать длинные волосы. — Ты согласен?

— Не согласен. — Середин хотел было пройти сквозь нее, но девушка оказалась вполне материальной.

Ойкнув, чародейка отлетела и со всего маху плюхнулась на задницу, продолжая, впрочем, заплетать косу. Это случилось так неожиданно, что Середин даже смутился, рука дернулась к пострадавшей — помочь встать… Он тут же опомнился, сплюнул, прошел мимо.

— А я ушиблась! — крикнула ему в спину чародейка. — Почему ты не согласен?

— Потому что я ведун, — ответил Олег девице, которая теперь сидела на крылечке дома Яромира. — Не старайся, смешно это и… Нелепо.

— Лепо! — заспорила волшебница. — Ты, ведун, как раз и должен понять, что будет, коли ты меня рассердишь, коли не по-моему выйдет! Вот тогда умоется земля кровушкой, а виноват будешь ты!

— Оставь меня, — попросил Олег и, почесав затылок, добавил: — Я подумаю.

— Думай! — расцвела девушка в белом платье, одним движением ловких пальцев распустила косу, встряхнула копной пышных волос и исчезла.

На это Середин и рассчитывал — что девчонка-волшебница наконец оставит его в покое. Совсем страх потеряла, появляется в деревне среди бела дня! А люди ходят как ни в чем не бывало. Значит, они все знали, с самого начала все знали… Олег опять почувствовал себя мухой, висящей в паутине и ожидающей своей участи. Вспомнились ловкие пальцы чародейки, заплетающие косу. Вылитая паучиха.

Рада встретила его в дверях, сразу кинулась на грудь. Обнимая ее, ведун вспомнил зловещую отметину, но… Не отталкивать же ее только за это?

— А мне сон был нехороший, — всхлипнула Рада. — Будто ты бьешься с кем-то в пещере. Думала, уже не увижу тебя.

— Будет, будет тебе… — Олег вошел в дом, закрыл дверь. — Скажи, ты с самого начала знала о чародейке? Все знали — и молчали?

— О чародейке? — Брови девушки изумленно взлетели вверх. — Нет, мы только про умруна слышали.

— А вот сейчас, когда я от колодца шел, кто был рядом со мной?

— Никого не было, — испуганно прошептала Рада. — Ты один шел.

— Понятно. — Олег со вздохом опустился на лавку. — Значит, не всем она показывается… Ее власть.

— Так это — женщина? — нахмурилась Рада. — Вот и во сне я видела женщину. Очень молодую, отроковицу. С ней ты и бился, да я говорить не хотела… Победила она тебя в моем сне, Олег.

— Ну, это пока только во сне.

Середин налил в случившуюся на столе кружку квасу, задумался, прихлебывая. Поход в колодец ничего не дал, кроме головной боли от потерянной энергии. Никакого логова умруна, как говорил Борис, там не нашлось, зато духи земли, стражники, действительно имелись. Но чародейка явно нашла способ обойти их, брать живую воду без позволения Тима и Тита. Как?..

— Озера ваши чем славны? — спросил он у Рады.

— Да ничем особым, — пожала плечами девушка, думавшая о чем-то своем. — Вода в них чистая, сам видишь — с ведрами ходим. Хотя и уток туда гоняем, и другую птицу, а все одно чисто.

— Понятно. А про другие известные источники неподалеку слыхала?

— Есть на юге, за Еловым лесом, один ключ, та вода целебная, любые болезни лечит, — вспомнила Рада. — Старики про это сказывали, но дороги-то туда давно нет. Может, неправду люди сочиняют.

— Может, и неправду, — опять вздохнул Олег. — А если правду, то имеются у нашей… у нашего умруна два источника, в одном мертвая вода, а в другом — живая. Староста мне про мертвую воду говорил — то ли врал, то ли сам верил… А, что теперь о нем! Так вот, если у него есть всякая вода, Рада, то может наш умрун многое. Может мертвой водой жилы нежити наполнять, сильнее в десять раз против обычной делать. Может жизнь в нее живой водой вселять, вот как… Если пожелает — пойдут во все стороны такие армии чудовищ, что и не снилось никому.

— Ужас какой ты говоришь, — покачала головой Рада. — Отчего же она этого не сделала?

— Не зови его «она», не женщина это — а умрун, ночник, нежить! — строго наказал Олег. — Только рядится, смеется, замуж меня зовет. Единственное, во что можно верить, — это в то, что верить умруну нельзя ни в чем. Почему до сих пор не послал умрун своих тварей на людские города и села?.. Не знаю, Рада. Силы и познаний чернокнижных у нее достаточно.

— Сам говоришь: у нее! — тут же прицепилась Рада и вдруг повисла на Середине, снова заплакала. — Отберет она тебя у меня! Силой чародейской отберет!

— Да хватит же плакать-то! — поморщился Олег. — Мало мне неприятностей — еще твои слезы. Не о том надо думать, кто кого заберет, а как чародейку победить. Тьфу, чародея то есть…

— Она красивая?

— Нет! — Середин попробовал вырваться, но Рада вцепилась в куртку, точно рысь.

— Красивая! Как же чародейка может не быть красивой? У нее чары, магия…

— Да что же это такое начинается?! — взревел Олег, вскочил и все-таки отодрал от себя ревущую девушку, стиснул ее плечи. — Что ты несешь? Лучше думать мне помоги, припомни, что еще странного в деревне видела.

— Ты же сам сказал: замуж зовет… — Слезы продолжали градом катиться из прекрасных глаз. — И сон у меня был нехороший! Отберет она тебя, сильная да красивая. Живым или мертвым, а отберет. Ты во г уже кричишь на меня…

— Да не кричу я, уже не кричу.

Даже плачущая, Рада оставалось очень красивой, Олег не мог вспомнить других женщин, обладающих такой способностью. Губы сами потянулись, прижались к щеке, потом к шее, пальцы ухватились за тесемку на сарафане.

— Не ко времени, поди, — всхлипнула Рада, явно обрадованная таким поведением Олега.

— Хитра… — Тесемка затянулась под неловкими пальцами, и тогда Середин предпочел задрать подол, нырнул под него, вдохнул теплые сладкие запахи. — Не нужна мне никакая чародейка и не будет нужна, пока ты со мной.

— Тогда не уходи больше, — попросила девушка и взвизгнула, когда ведун неожиданно поднял ее на воздух. — Ставни бы прикрыть…

— Обойдется.

Олег, продолжая прижиматься к горячему телу, ногами нащупал кровать, повалил Раду. Она снова плакала и смеялась, а ведун старался не думать о том, что происходит за дверями этого дома. Там и деревня, и лес, там все окутано паутиной, хозяин которой всесилен, всемогущ… С ним нельзя справиться, зато можно хоть ненадолго забыть.

— Спасибо тебе, — выдохнул Олег в лицо Раде, в полузакрытые глаза, чистый лоб, на котором наконец разгладилась озабоченная складочка. — Спасибо.

— За что?

— За то, что ты у меня есть. За то, что ты такая красивая и нежная…'

— Не напоминай о моей красоте! — Рада отвернулась, прикрыла лицо волосами. — Не знаю я, чья дочь… Сама себя боюсь.

— Не бойся. Я ведун, и я говорю тебе: не бойся! И с чародейкой справимся!

Сейчас, чувствуя под собой податливое тело, уткнувшись носом в копну душистых волос, Олег в это верил. Аура, энергетика, наговоры и снадобья — все это хорошо, но они не помогут, если нет в сердце надежды.

Когда все кончилось, Рада сразу вскочила и принесла по кружке кваса.

— Пить очень хочу, — пожаловалась она. — Сушит меня печаль… Не серчай на меня, Олег, но как мне не плакать о тебе? Чародейка всяко меня сильнее, не удержу. Я ведь даже наговоров не знаю. Может, ты научишь?

— Чему? — не понял Середин.

— Научи, как тебя приворожить! — Девушка забралась на кровать, прижалась. — Приворожи себя сам!

— Этого не получится, — усмехнулся Олег и даже облился квасом. — Сам себя… Приворотная магия штука сложная, с душой человека дело имеет. Вот тебя приворотить мог бы… попробовать. Но не стану.

— А может, ты меня уже приворотил? — серьезно спросила Рада. — Не отвечай! Если приворотил, то, значит, так и нужно. Пусть так будет. Да только я вот что подумала… Чародейка ведь тоже тебя приворотить может!

— Не может, — уверенно сказал Середин. — Сложна магия приворотная, сказал ведь. А я ведун: если со мной что-то сделать захотят — сразу замечу.

Сказал это и осекся. С самого начала с ним что-то происходило в Озерцах… Видя, что сыновья старосты не похожи на простых людей, что частокол повален, а идолов Перуна или Сварога в помине нет, ведун преспокойно отправился в баню. Нет, не так уж и спокойно, конечно, с опаскою — но ведь пошел! А потом спал спокойно в доме Бориса. Морок, с первого дня Олега окутывал морок. Крест подводил раз за разом, а потом и Старая Мила в лесу сказала: с крестом все в порядке, а с тобой уже нет. Разобраться же в происходящем с самим собой ведун так и не смог!

— Что за думу думаешь? — Рада провела ладонью по щеке Олега. — Отчего глаза потухли? Вспомнил ее?

— Не разобравшись в себе, как же я могу в остальном разобраться,quot;? — тихо повторил Олег только что пришедшую в голову простую мысль.

Он сорвал с головы бандану, вытряхнул на ладонь освященный крестик.

— Что это? — потянулась девушка. — Серебро? Забавно. А человечек какой печальный…

— Нравится? — Олег с облегчением наблюдал за пальцами Рады, без опаски ощупывающими христианскую реликвию.

— Нравится, хотя и грустно отчего-то. Издалека, поди?

— Ты просто давно из Озерцов не выезжала, теперь таких крестиков все больше на Руси. — Середин забрал крест и наморщил лоб, припоминая, что же собирался с ним сделать.

— А я, знаешь, вообще дальше Овражков не бывала, — призналась Рада. — Глупая совсем, мира не видала, грамоте не учена. Не то что она…

«Если Старая Мила сказала, что с крестом все в порядке, а со мной нет, то сказала это не просто так. — Мысль вертелась где-то рядом, совсем рядом, но никак не давалась. Морок, проклятый морок… — Она хотела, чтобы я задумался о себе.. Это, положим, нелишнее. А вот о кресте я думать не должен — вот чего она хотела!»

Крест выглядел совсем как тот, что принес Олег в этот мир, впервые здесь появившись. Что ж, если чародейке было нужно запутать ведуна, то что ей мешало изготовить копию? Пусть из серебра же, которое не любит нежить. Так даже лучше: иногда крест вел себя как настоящий. В остальное время нагревался лишь по желанию владычицы паутины, а вовсе не чуя магию.

Проверить, бывал ли этот крест в Князь-Владимирском соборе, было легко. Олег, не обращая внимания на испуганные расспросы Рады, схватил подушку и быстро прочел наговор, отдал ей часть своей силы. Девушка завизжала, когда безобидный предмет обихода вдруг запрыгал по комнате, слепо тыкаясь в стены. Ведун поднес поближе крестик — ничего не произошло.

— Или все-таки морок виноват… — тут же разочаровался в своем эксперименте Середин. — Может быть, морок не дает кресту чуять чары. А может быть…

— Да что ты меня пугаешь?! — Рада обняла его, прижала голову к груди, погладила. — Посоветуйся, Олег, тебе легче станет. Может, я и глупая баба, а все же две головы лучше одной. Иначе мне страшно, пойми! О чем ты думаешь?

— Морок, — признался Олег. — Мне снился сон, а может быть, это и не было сном… Я видел, как серое облако накрыло всю деревню, а центр его — у колодца. Но и этот сон мог быть навеян чародейкой, сам сон мог быть мороком! И с крестом не знаю, как быть, — то ли с ним что-то случилось, то ли со мной. Как мне убедиться, что я думаю только то, что сам хочу думать?

— Разве так бывает? — наморщила лоб искренне старавшаяся его понять Рада. — Я вот надеюсь, ты обо мне станешь думать. Но коли чародейка захочет — станешь думать о ней…

— Опять ты о своем! — отмахнулся ведун. — Собирайся, Рада. Надо уйти из деревни, тут слишком много силы. Через колодец… А ты ничего не слышала, пока меня не было? Молний, грома? Тучи видела?

— Я спала… — пожала плечами Рада. — Перед самым твоим приходом вскочила.

— Ага, — кивнул Середин. — Ага… Это хорошо.

Он старался зацепиться за любую мелочь. Если бы Рада была частью задуманного чародейкой плана, то знала бы, что произошло в колодце, описала бы нежданно налетевшую бурю. Белых и черных молнии, обращавшихся в ничто под облаками, обычный человек не заметил бы. Но облака, гром — все это было. А Рада спала… Хотелось ей верить. Очень хотелось верить, а еще хотелось обнять ее и еще — ненадолго все забыть.

«С Рады и начнем, если с себя начать не могу, — решился Середин. — Если она ни в чем не замешана, то потом с ее помощью узнаю о себе. Пора браться за дело…»

— Да не молчи же, а то снова заплачу! — тормошила его Рада. — О чем ты думаешь?! Страшно мне!

— Думаю я, моя дорогая, что ничего у тебя не вышло… — В этот раз у Олега действительно было тяжело на душе. Но другого выхода он не видел. — Спасибо за ласку, но пришло время посчитаться.

— О чем ты? — Девушка съежилась на кровати, наблюдая за вставшим ведуном.

Олег подошел к лежащей на лавке сабле, не спеша вытянул и осмотрел лезвие.

— Я все о том же. Не выйдет у тебя ничего, нежить проклятая!

Замахнуться было легко, а вот ударить — потруднее. Рада даже не выставила вперед руки, вообще не пошевелилась, только глядела на Олега широко распахнутыми от ужаса глазами. Удар удался именно так, как и хотел ведун: сабля будто случайно чиркнула кончиком о стену, сорвалась в сторону… И срезала с плеча Рады тонкий кусочек кожи.

«Прости, я не хотел!» — едва не сорвалось с языка у Олега, но это все испортило бы.

С секундным запозданием, когда Середин уже снова поднял оружие, девушка сорвалась с места, прыгнула в сторону.

— Не уйдешь, тварь! — Ведун заслонил собой дверь, перевернул ногой стол, за которым пыталась спрятаться Рада. — Теперь не уйдешь!

— Не я! Не я! Что с тобой?! — Девушка метнулась к полочке, принялась швырять в Олега утварь. — Отстань, дурак! Не я!

— Ты! — Середин решил идти до конца, как задумал. Отбросив клинком последний горшочек, он зажал Раду в угол, прижал лезвие к трепещущему горлу. — Умирай, тварь, я заколдовал тебя, больше ты надо мной не властна. Но хочу, чтобы знала: я тебя любил. Поцелуешь на прощание?

— Не чародейка я!.. — пропищала насмерть перепуганная Рада, закрывая глаза. — Не я…

— Прости.

Олег отбросил саблю, отнес девушку на постель, принялся бинтовать простыней порезанное плечо. Девушка ничего не понимала, все еще пыталась вырваться, без конца повторяя: «Не я… не я…».

— Прости, сердечко. — Закончив перевязку, Середин прижал Раду к постели, заставил лежать спокойно. — Прости. Ведун я, охотник на нежить. Всю жизнь как на войне. Нельзя мне ошибаться, зато теперь я тебе верю, верю. Навсегда верю.

— Не я… — прошептала Рада. — Веришь, что не я?

— Верю, сказал же. Но должен был узнать точно.

— Что же ты узнал, ведун, почему не убил меня? — Истерика у Рады сменилась мелким ознобом.

Середин подтащил сбившееся к ногам одеяло, укрыл девушку. Потом принес отброшенную саблю, на которую Рада теперь могла смотреть только с ужасом.

— Узнал, что ты не чародейка и не нежить ночная. Кровь красная, и не бросилась ты на меня, смерть свою ожидая. Но не в этом главное. Чародейка бы поцеловала меня — ей ведь бояться нечего, она лишь в игры играет.

— А я?..

— А ты, значит, всерьез. Прости меня, Рада. — Олег поцеловал девушку в лоб и ладонью прикрыл глаза. — Отдохни.

— А ты? — Она вскинулась, отталкивая руку ведуна. — Ты куда?

— Никуда, здесь буду.

Он сидел на кровати и смотрел на Раду, пока она и в самом деле не уснула. Уже в дремоте девушка вдруг вымолвила:

— Чтобы я да согласилась тебя поцеловать, пока ты думаешь, что я — это она?.. Смешной ты.

— Спи…

Кто-то поскребся в дверь. Олег, погруженный в свои мысли, не пошел бы открывать, но гость оказался настойчив и постучал, сперва тихонько, затем погромче. Середин с саблей в руке отворил. Чародейка стояла на крыльце, опять заплетая косу.

— Нравится тебе Рада?

— Тебе что за дело? — Внутри у Олега все сжалось. Ох, не ко времени влюбился, теперь стал уязвим сверх меры. — Девка как девка.

— Правильно, — кивнула чародейка. — А я решила о нашей свадьбе поговорить. Ведь… Некого мне пригласить. Может быть, ты гостей созовешь?

Олег не ответил, оперся о косяк и смотрел поверх головы волшебницы. Нельзя даже сказать, что он чувствовал себя неловко, глупость ситуации переросла все пределы. Девчонка лукаво взглянула исподлобья, потом не сдержалась, фыркнула.

— Шучу я! Не нужна нам свадьба, не нужны пир и гости. Хоть бы улыбнулся, а, ведун? Или нет, оставайся серьезным, смеяться я буду. Вот и будем хорошая пара.

— Вот что, электрическая сила, — процедил Олег. —

Твой Глеб увел девочку, Всеславу… Верни ее, не по-людски над детьми издеваться. Вспомни себя.

— Глеб увел, Глеба и ищи, — покачала головой чародейка. — Зачем же мне в чужие дела вмешиваться? Он с тобой поговорить хотел, ночью, в Еловом лесу… Неужели ты, герой, идти испугаешься? Али к юбке прирос?

Олег шагнул назад в дом, взялся за дверь, но девушка в белом платье вытянула руку, и створку будто заклинило — даже не сдвинулась с места.

— Знаешь, откуда ведаю, что суженый ты мне? Загадала я, ведун, когда в Еловый лес тебя ночью зазвала познакомиться: если снимет с ветки клочок, что я от платья оторвала, значит, все у нас сладится. И ты снял, помнишь? А ведь легко мог пройти мимо в темноте, я не ворожила. Значит, судьба.

Как только она договорила, дверь захлопнулась сама. Олег вернулся в светлицу, прилег рядом с Радой, стараясь ее не потревожить. На губах ведуна застыла кривая усмешка. Ко всему готовил учеников старик, а вот о влюбленной ведьмочке, способной творить настоящие чудеса в своем заколдованном царстве, не подумал.


Колодец | Паутина зла | Царство Асфири