home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Хозяева озер

Будь здрав, Олег-ведун! — солидно заговорил водяной и тут же снова закашлялся. — Слышал, что она сказала? — спросил Олег. — Девушка пропала, и не знаю я, слуга она умруну или нет. Радой ее зовут, вы должны ее знать.

— Мы всех деревенских знаем, — кивнул водяной, расправляя плавающие в воде усы. — Знаем и Раду. За водой каждый день по нескольку раз приходит.

— Так кто она? Говори скорей!

— Не торопи, — попросил хозяин водоема. — Я ведь о другом думал, пока тебя не было, а ты теперь вот — девушка… Красивая она, эта Рада. Но мои русалки разве хуже? Выбирай любую, и…

— Водяной, не гневи меня! — пресек Олег речь старика, скатившегося на привычные увещевания. — Не о твоих русалках речь! Рада служит умруну или нет?

— Как поглядеть. Мы ведь в деревне не бываем, всего не видим… Но если отсюда, из озера, поглядеть…

— Ну, быстрее же, говори!

Душа Середина рвалась на холм, догонять чародейку. Что, если не обманула, если в самом деле отведет к Раде? От одной мысли, что девушка оказалась во власти прыщавого Ратмирки, повелителя чурбанов, ведуна трясло.

— Когда в деревне новый человек появляется, то с Радой гулять начинает. Воду ей носить помогает, а ум— рун всегда незримо для простых людей рядом с ними. Что это значит? — сам у себя поинтересовался водяной и сам же ответил: — Не знаю. Сам решай.

— Значит, каждый раз, как новый человек… — вздохнул Олег. Похоже, если Асфирь и врала, то не во всем. Некстати вспомнилось, что у Рады он и в самом деле был не первым… — И давно это так?

— Мы годов не считаем, — фыркнул водяной, и ему тут же откликнулся хор подобострастно хихикающих лоскотух. — Чай, не смертные существа. Но давно. Почитай, с тех самых пор, как умрун впервые возле озер объявился. Еще вот тот дубок желудем в земле лежал, а то и раньше.

Олег оглянулся на вырисовывающийся в сумерках силуэт могучего, столетнего дуба и мысленно присвистнул. Вот тебе и на! С кем же ты, ведун, так сладко обнимался? С нежитью. Стало противно, и все же в глубине души трепетал язычок надежды: а вдруг обманывает водяной? Или перепутал что-нибудь.

— Ты в прошлый раз не сказал мне, что умрун давно людьми командует в Озерцах.

— А это так? Буду знать, — булькнул водяной. — Мне из озера многого не видать, говорю же.

— Но уж про то, что на озерах творится, ты все знаешь, верно? — недобро улыбнулся Олег. — Из-под холма живая вода к тебе сюда течет. И ты не можешь не знать, что это значит для умруна, какую силу она ему может дать! Почему не рассказал мне?

Ухнув, водяной на миг погрузился в озеро с головой, будто чтобы охолонуться. Набежавшая волна заставила Середина привстать, чтобы на замочить порты. А вокруг поднялась суматоха: заплакали тоненько русалки, заверещали анчутки в камышах. Всплыли за спиной Олега несколько утопленников, подтащили свои расползающиеся тела к мелководью. Ведун почуял их, но виду не подал. Неужели конец дружбе с водяным?

Тот снова вынырнул, пустил вверх фонтан воды.

— Про тайну нашу проведал! — как-то даже укоризненно произнес старик. — Прознал… А отчего я тебе про нее говорить должен, ведун? Чем ты от умруна так отличен? Тем, что биться с ним собрался? Да, живая вода чародею силу дает, но ведь и тебе так же. Лучше бы вы провалились все в сырую землю, нас в покое оставили!

— Убей его батюшка, убей! — загомонили лоскотухи. — Он тайну нашу проведал, тайну! Сгубит нас, враг он!

— Молчите уж! — раздраженно зафыркал водяной. — Да, течет живая водица из холма в озера наши. Мы ее найти можем среди ста ключей на дне, а больше никто. Умрун-чародей приходил, просил, но не открыли мы ему тайны. Тогда он колодец выкопал в деревне, да только все зря…

— Почему же зря? — Не найдя на берегу сухого места, Олег опустился на корточки.

— Потому что… Да ты спустись туда, вот все и поймешь, — неумело слукавил водяной. — А я объяснить не умею, подземные дела на подводные не похожи.

— Там стоят на страже духи земные, кои любого ведуна, что туда сунется, убьют, — за старика договорил Олег. — И хочешь ты меня погубить, туда отправив.

Опять забурлила вода, снова в гневе зашевелился водяной. Лоскотухи заверещали, теперь скорее от ужаса, чем от горя. Утопленники поползли на берег.

— Значит, был ты там уже, — вздохнул наконец водяной. — И живой ушел… Плохо это. Но хорошо то, что земная стража не пустит туда ни тебя, ни умруна, а одолеть ту стражу невозможно.

— Кто ее поставил? — вспомнил Середин еще одну загадку. — Кто стражникам приказал источник охранять, водяной? Мне это важно знать. Откуда ты, кстати, сам про них слышал? В озерах-то они не показываются.

— Что с водой связано, то мне ведомо. Поставил же стражу тот, кого и имя давно забыто. Не только людьми — им оно и ведомо не было, — а и вечными жителями. Всегда там стояли и всегда будут стоять воины земли-матушки, Тат и Там. Одолеть их невозможно и обмануть нельзя: всякого ведуна, всякого волхва видят они с первого взгляда.

— Тат и Там… — медленно повторил Олег. — Так ты их назвал?

— Так, — кивнул водяной. — Вода до нас их имена донесла. Вода все слышит.

— Все слышит, да ничего не знает! — буркнул Середин. Сообщать старику, что нынче стражников ключа зовут немного ног другому, он почел преждевременным. — Значит, тебе толком ничего не известно об умруне? А имя ты его знаешь?

— Никогда не слышал, — вздохнул водяной. — Мы не люди, мы не любим называть свои имена… У нас имена — настоящие. Не думаю, что умрун сообщит кому-то свое истинное имя, да и не для человеческих оно ушей.

— Верно, — кивнул Олег. — Это верно… А ты знаешь, хозяин озер и ключей, что чародей получает столько живой воды, сколько ему надобно? И живой, и мертвой — в источнике за Еловым лесом, слыхал о таком?

— Слыхал, — признался водяной. — Про мертвую воду ничего не знаю — может, и добрался до нее умрун. Но живой у него нет, иначе давно бы извел он всех своих врагов и нас тоже. Не любят нас лесные да кладбищенские твари… Нет у умруна-чародея живой воды, стража не пропустит!

— Как же, не пропустит. Людей-то она не трогает, стража твоя! А люди умруну служат — он, видать, специально не всех оборотнями делает, — понял Олег. — Так что ошибаешься ты, водяной царь, близок твой конец.

Лоскотухи заплакали, исхитряясь выводить какую-то примитивную, но стройную мелодию. Водяной молчал, а Олег напряженной аурой почувствовал, как поползли назад, на глубину, утопленники. «Значит, испугался водяной не на шутку», — сделал вывод Середин.

— Ты обещал подумать, чем можешь мне помочь, — напомнил ведун. — Времени было достаточно, говори.

— Хочешь ты чародея извести, — медленно начал водяной, будто все еще что-то припоминая. — Обещаешь нас опосля этого не тронуть, серебром магическим не мучить, воду не портить. Помни же о своем обещании, Олег-ведун.

— Не забуду, не бойся, — пообещал Середин.

— Я как раз о мертвой воде и хотел с тобой говорить. Есть источник за Еловым лесом, но если ты о нем уже знаешь, то знаешь, должно быть, и где его искать?

— Нет, не знаю, — вскинулся Олег. — Говори. Далеко?

— Напрямик близко, да не добраться тебе через лес. Идти надобно болотами. Осмелишься? Тамошний народ моему родствен, но мне не подвластен. Пройдешь ли…

— Пройду, — отмахнулся Середин. — Если не заморочат, не собьют с пути, то пройду. Дорогу подскажешь?.. Стой, болота ведь к северу, а Еловый лес за холмом!

— Так и есть, крюк тебе делать нужно, — согласно кивнул водяной. — Идти через север на восток, а оттуда, оврагами, к югу вернуться. Только имей в виду: там деревня Овражки — по слухам, нечеловеческая. Попадешь к ним — не выручат, сожрут с костями. А может, и не так, нам отсюда не видать… Дорогу подскажу: иди на север Большого Разлива, увидишь сразу, там ничего не растет, одна вода. И не вздумай на него ступать! Тогда больше не увидимся, там топи бездонные. От него к востоку забирай, как болото кончится — к югу поворачивай. Ключ с мертвой водой, как известно мне, на дне большой коломны обретается, по этой примете и ищи, а найдешь — ни с чем не спутаешь, ты ведун. Простая дорога, вот толь ко живым по ней пройти нелегко. В оврагах сам спасайся, а на болоте можешь про меня говорить, скажи, что по моему поручению шагаешь.

— Какой же знак мне дашь?

Олег с тоской подумал, что оставляет в лапах паучихи и Раду, и Всеславу, да и сопливого Ратмира, раз уж на то пошло. Чья правда — не разобрать, но, вполне возможно, погибнут души невинные. И все же надо идти, потому что, пытаясь спасти немногих, ведун рискует погибнуть сам, а тогда куда больше народа умруну на закуску достанется.

— Знак? — удивленно переспросил водяной и задумчиво побулькал. — Небогаты наши озера, но могу подыскать тебе и золотую вещицу, и камень красивый…

— Да нет же! — Середин выпрямился. — Дай мне такой знак, чтобы на болотах поняли, что я твой друг, чтобы не губили.

— Нет такого знака, а слово скажу, — понял наконец старик. — Скажи им, что идешь от царя рыб пучеглазых, они поймут. Вот только… Не все из тех, кто поймет, твоими друзьями станут, иные и сгубить тебя постараются, если поймут, что мне тем досадят.

— Понял, — кивнул Середин. — Хорошо, старик, я дойду до источника. Но что там делать? Почему древние силы у ключа с мертвой водой стражи не поставили?

— Потому что слабей она, я так думаю, — неуверенно предположил водяной. — Как чародея от источника отлучить, мне неведомо, я ведь только слышал о том ключе, а никогда не видал. Может, там и есть кто из моих сородичей, но мнится мне, извел их давно умрун. Придумай уж сам что-нибудь.

— Что-нибудь! — передразнил Олег. — Ладно, схожу и посмотрю. Еще что-нибудь толковое скажешь?

— Больше ничего не припомнил, — вздохнул старик. — Иди теперича, к рассвету с озер на болота выйдешь. В моих владениях не остерегайся, я послал уж предупредить о человеке. А болота постарайся до темноты пройти, иначе… Прощай, ведун.

— Прощай. — Олег зашагал прочь, продвигаясь по лабиринту озер к северу.

Идти оказалось легче, чем он думал: рядом плыли лоскотухи, восклицаниями привлекавшие его внимание, если ведун выбирал не самый быстрый путь. Поначалу Олег попробовал считать озера, но, вступив в лес и оказавшись в полной темноте, бросил это занятие. Деревья то росли прямо из воды, то ютились на берегах, корнями сплетая мостики. Кто-то был там, в ветвях, кто-то следил за ведуном голодными злыми глазами, но напасть побоялся. Середин предположил, что это леший, которому не нравится власть водного народца в принадлежащих ему по праву владениях, а потому и их приятель-человек.

Русалки тихо пели свои песни, похожие одна на другую, покрикивали ночные птицы. Как ни странно, этот путь дал ведуну больше отдыха, чем такое же время, проведенное в постели. Впервые за последние дни он оказался если и не среди друзей, то уж точно не среди врагов, а еще имелась пусть смутная, но цель, к которой он приближался с каждым шагом.

К словам водяного «К рассвету доберешься до болот» Олег отнесся как к некоторому преувеличению — уж очень быстро он двигался, а ночь только еще начиналась. Но час проходил за часом, а озера все не кончались. Поневоле ведун проникся куда большим уважением к пузатому старику, царство у него было не маленькое. Поэтому, видимо, чародейка и не смела пока предъявлять ему свои претензии, утверждать себя здесь в качестве «старшего зла».

Олег представил себе, как Асфирь сейчас мечется но деревне, по осиннику вдоль дороги, ожидая скорого появления ведуна. До рассвета она в погоню не пустится, зато потом оборотни бросятся по следу, волки, скорее всего, тоже. Однако болотная нечисть не боится солнечных лучей и на своей территории отнесется к любому пришельцу как к врагу.

«А ведь Борис говорил, что сбежавшую Марью на болотах нашли, — вспомнил ведун. — Почему же местная нечисть ее выпустила? Или не успела далеко забраться беглянка? Как бы не было у болотных тварей страха перед умруном — тогда придется туго».

Эти мысли немного охладили пыл Олега, вернули его к действительности. Как ни крути, а он отправился на затерянные в лесах болота один, не имея ничего, кроме своей головы и сабли. Это само по себе дело нешуточное, а учитывая также и погоню на хвосте — рискованное вдвойне.

— Далеко ли еще, электрическая сила? — крикнул он лоскотухам, перепрыгивая узкую протоку.

— Недалече! — хором ответили озерные девы. — Да рассвет еще далеко! Батюшка наказал о тебе заботиться, не пустим ночью в болота!

— Я сам о себе позабочусь, кровососки! Скажите только, когда власть вашего батюшки кончится.

Под ногами вскоре началась топкая земля, лес поредел. Еще немного — и лоскотухи запели в последний раз:

— Прощай, враг наш ведун! Не увидим тебя боле, ночью на болота уходишь, смерть тебе!

— Раскаркались, — хмыкнул Олег, останавливаясь.

С севера тянуло запахом гнили, болота начинались прямо здесь. Если бы не ночь, то ведун, наверное, видел бы сейчас перед собой заросшее камышом и мелколесьем пространство, озера, сплошь покрытые ряской… Водяной народ не может иметь дружбы с болотным, воюют их стихии.

— Стану не помолясь, выйду не благословясь, из избы не дверьми, из двора не воротами — мышьей норой, собачьей тропой, окладным бревном, — не спеша начал шепотом наговаривать ведун, — выйду на широко поле, спущусь под круту гору, войду в темный лес. В лесу спит дед, в меха одет. Белки его укрывают, сойки его поят, кроты орешки приносят… Проснись, дед, в меха одет. Дай мне хитрость лисью, силу медвежью, ловкость кунью, глаза кошачьи, уши волчьи…

Словесная формула отняла немного энергии, но после прогулки по озерам Середин чувствовал себя посвежевшим, сумел даже заставить себя не думать о Раде.

— Ну, вперед, — приказал он сам себе и продолжил путь, поглядывая на пляшущие впереди болотные огоньки.


Правда и кривда | Паутина зла | Болота