home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Мы уходили из города ранним утром, словно воры, которые поспешно покидают дом, пока туда не вернулись хозяева. Первыми вышла легкая кавалерия Китижа и Амстера, которая немедленно рассеялась по окрестностям, выискивая возможные неприятности. Потом раздался мерный топот тяжелой пехоты Китижа. После них уже выходила тяжелая тевтонская кавалерия. Последними покидали Лукерий рогнарцы. На это зрелище посмотреть стоило. Это было бы забавно, если бы не было так грустно. Рогнарцы даже не вышли, а вывалились из города. Некоторые поддерживали своих товарищей. Кто-то тащил за собой бутылки с вином, а следом бесконечным потоком ехали телеги с ворованным добром. Я даже не знал, что в городе могло быть столько вещей. Я заметил, что некоторые телеги были из-под провианта, который рогнарцы посчитали менее важным, нежели наворованные вещи.

– Если наш поход затянется и у нас подойдет к концу еда, то я с ними делиться не буду, – процедил Герхардт. – Пусть свое ворованное барахло жрут, скоты!

Рогнарцы выползали больше двух часов. В основном задержка была вызвана тем, что многие рогнарские офицеры везли за собой не одну телегу, а несколько. Эти телеги застревали в воротах и мешали друг другу. Вдобавок какой-то ретивый вояка по приказу Ауредия поджег город. Повалил дым и те, кто не успел покинуть город, начали паниковать. Телеги же, застрявшие в воротах, загородили единственный выход. Поднялся шум. Кто-то пытался затащить телеги обратно, владельцы телег ругались и тащили их в другую сторону.

За всем этим хаосом я наблюдал с холма, где находился Герхардт, Аскольд и еще несколько командиров полков тевтонской, китижской и амстерской армии. Все они мрачно смотрели за этой картиной и никто не произнес ни звука. В таком же мрачном молчании находились и солдаты.

А дым в городе становился с каждым мгновением все больше, огонь подступил к воротам и паника усиливалась. На холм прискакал Ауредий.

– Что встали, кретины?! – с ходу завопил он. – Немедленно помогите моим солдатам вытащить вещи! Они же сгорят! – «Кто сгорит? Вещи или солдаты?» – чуть было не спросил я. – Ну что стоите!

– Мы не носильщики, – угрюмо заметил Аскольд.

– Так тебя, болван, никто не заставляет ничего делать! Прикажи своим бездельникам! Все равно стоят и ничего не делают!

Я заметил, как побелели костяшки пальцев у Аскольда на мече. Каких трудов ему стоило сдержаться, я даже не мог предположить.

– Мои солдаты тоже не носильщики, – глухо заметил он, выражая общее настроение. – Пусть ваши храбрецы бросают награбленное барахло и выматываются из города. А нет, так пусть горят.

– Да как ты смеешь?!! Да я прикажу… – Ауредий внезапно замолчал, наткнувшись на ледяные лица полковников. Каким-то шестым чувством, инстинктом самосохранения он понял, что сейчас перегибать палку не стоит. Еще миг и эти люди просто убьют его на месте и никто защитить его не сможет. Не на эту же банду надеяться, которая сейчас выползала из города? Ауредий страшно побледнел, потом резко развернул коня и ускакал.

В огне погибла почти тысяча человек вместе со своими телегами, которые они так и не решились оставить. Солдаты шли мрачные и злые. Телеги, тащившие за армией барахло, страшно тормозили движение и мы плелись хорошо, если со скоростью километр в час. Так мы шли уже два дня.

Как это было ни странно, но нас никто не тревожил. Изредка показывались одинокие всадники, которые сопровождали нашу колонну, но потом и они растворялись вдали. Герхардт после каждого совещания приходил все мрачнее. Судя по тому, что менять направление мы не собирались, убедить Ауредия повернуть домой не удавалось. Богатство Ротона не давали нашему командующему покоя.

Вскоре земля сменилась на камни. Мы приближались к горам.

– Почему нас не атакуют? – спросил я однажды Герхардта. – Ты ведь сам говорил, что за то время, что мы торчали в городе имперцы должны были успеть приготовиться.

Герхардт мрачно посмотрел на меня.

– Они и готовились, но кто ж мог предположить, что наш командующий окажется таким «гениальным», что попрется с такой небольшой армией вглубь территории? Скорее всего, они ждали нас на дороге домой, и наше движение к Ротону оказалось для имперского командующего полной неожиданностью.

– Так значит, наше движение все же сыграло положительную роль? Ведь мы сделали то, что противник не ожидает.

Герхардт сочувственно посмотрел на меня.

– Егор, мы сейчас плетемся как черепахи. Да, мы сделали сюрприз и отправились вглубь территории врага. Но имперская армия может догнать нас в любой момент. Они движутся гораздо быстрее нас.

– Почему же до сих пор не ударила?

– Наверное, их командующий никак не может поверить в реальность нашего движения и считает его отвлекающим маневром.

С этого момента Герхардт брал меня на каждый совет, собираемый Ауредием. Сам Ауредий на них сначала говорил часовую речь о нашей победе, потом пытался переспорить офицеров союзников, убеждая их в необходимости похода на Ротон. Рогнарские офицеры кричали о трусости союзников. Такой перебранкой заканчивался каждый совет, после чего Ауредий отдавал прежние приказы.

– Герхардт, я вовсе не желаю выслушивать трепотню Ауредия. Зачем вы постоянно таскаете меня на этот совет? Даже ваши офицеры заметили, что я всегда оказываюсь вашим вестовым, когда вы едете на совет.

– Так надо, – отрезал Герхардт. – Когда дозреешь, сам поймешь, зачем я это делаю. Но учти, если Ауредий продолжит командование, то мы погибнем.

Я замер с открытым ртом, пораженный внезапной догадкой, и ошеломленно уставился в спину Герхардта. Он ведь хочет, что бы я сместил Ауредия! Я ведь единственный, кто обладает подобной властью! Я ведь даже старше Ауредия по званию! Тот генерал, а я полный генерал! К тому же я член высшего совета. Но ведь при всем при этом у меня все равно нет власти сместить командира, назначенного, пусть и чужим, но монархом! Да и что мне потом делать? Допустим, я смещу его, а дальше? Ведь тогда я должен буду занять его место! Уж лучше Ауредий, чем я! Я же ведь таких дел натворю! Ну нет. Я догнал Герхардта и пристроился рядом с ним. Тот сделал вид, что не заметил моей отлучки.

Совершенно неожиданно слова Герхардта подтвердил один крестьянин, который неожиданно появился около Ауредия. Там как раз собрался очередной военный совет.

– Это, с кем я могу поговорить? – спросил он. – По важному делу.

– Чего тебе? – Ауредий с презрением оглядел грязного крестьянина.

– У меня есть кое-какие сведения, и я готов ими поделиться. Только мне нужны двадцать динаров.

– И ты думаешь, холоп, что я дам тебе столько денег?! – взревел Ауредий. – Тебя всыпят плетей, после чего ты расскажешь все, что хотел и уберешься отсюда.

Я поспешно вышел вперед и вложил в руку крестьянина двадцать динаров. Ауредий осекся и с возмущением уставился на меня.

– Что это за щенок?! Ты куда лезешь?!

Я обернулся и пристально посмотрел на Ауредия. Тот поперхнулся словами и побледнел, со страхом глядя на меня. Потом сообразил, что его испуг слишком заметен и попытался выпрямиться в седле.

Я отвернулся.

– Говори, – потребовал я у крестьянина.

– Большая армия очень быстро прошла вчера через соседнюю деревню и двинулась к Торнейскому перевалу. Я слышал, что там было около пятидесяти тысяч солдат.

– Лжешь!! – завопил Ауредий. – У имперцев в этом районе нет таких сил! Наша разведка перед походом проверила: здесь у них было всего пять тысяч, которые мы разгромили при подходе к Лукерию.

Наверное, этот разгром приснился Ауредию. И насчет того, что не было… да не было, но мы почти неделю проторчали в Лукерии. Если прав Герхардт, а я был склонен ему верить, то совсем недавно эта армия стояла на дороге к Рогнару, загораживая наши возможные пути отхода. Когда их командир получил известие о маршруте нашего движения, то он помчался нам наперерез. Да, тогда он и должен был пройти той дорогой, про которую говорил этот крестьянин.

Поговорив с крестьянином еще, даже я, не очень разбирающийся в тактике человек, понял, почему их командир отказался атаковать нас сейчас. Вокруг было открытое пространство, и мы обязательно заметили бы его армию задолго до ее появления. А у него была, в основном, легкая пехота и он не хотел подставлять ее в поле под удар тяжелой баронской конницы или под пики тяжелой пехоты Китижа, даже имея численное преимущество. Ауредий же продолжал вопить об обмане. Конечно, учитывать то, что крестьянина специально подослали было необходимо, но все же проверить его рассказ следовало. Ауредий же отказался даже послать разведку. После чего приказал выгнать крестьянина.

Я молча протянул руку и посадил крестьянина себе за спину. Потом повернулся и отправился к своему полку.

– Полковник, – закричал Ауредий. – Остановите своего вестового! Что он вообще себе позволяет?

– Кто я такой, что бы запрещать ему что-либо, – зловеще спокойно ответил Герхардт. Его в этот момент никто не понял…

Я ссадил крестьянина как только мы отъехали от ставки. Тот удивленно смотрел на меня и молчал.

– Почему ты решил помочь нам? – спросил я. – До сих пор твои сородичи не особо рвались помогать в войне против Сверкающего.

– Потому что они дураки, – заявил крестьянин. – Пусть сейчас этот Сверкающий правит хорошо, но он черный маг, а это рано или поздно скажется. Мой отец всегда говорил, что доверять черному магу нельзя, даже если он творит добро, ибо за добром обязательно прячется зло.

– Значит, про армию ты сказал правду?

– Да, милорд.

– И ты знаешь эти места?

– Я родился здесь, к тому же у меня очень непоседливый характер и я часто ездил с караванами.

– Хорошо. Хочешь заработать?

– Каким образом?

– Будешь проводником.

– Мне кажется, что ваш командир не очень верит мне.

– Это временно. Как только он убедится в наличие твоей армии, он будет доверять тебе больше. Но ты понимаешь, что если ты обманешь, то…

– Я умру.

Я холодно посмотрел на него.

– Есть вещи гораздо хуже смерти.

Крестьянин испуганно отпрянул.

В этот момент нас догнал Герхардт.

– Еле вырвался, – весело сообщил он. – Этот Ауредий устроил мне головомойку из-за тебя. – Что-то не выглядит он огорченным. Словно прочитав мои мысли, полковник пояснил: – Наконец то ты проснулся и реально посмотрел на вещи. Правда, еще не до конца, но я надеюсь… Егор, Ауредий погубит нас всех, подумай об этом.

– Полковник, определите этого человека на довольствие и распорядитесь выдать ему одежду. – Я развернулся и под ошеломленным взглядом крестьянина, наблюдавшим наш разговор, поскакал дальше.

Герхардт усмехнулся и поднес руку к козырьку.

– Конечно, господин генерал, – но сказал он это довольно тихо, так что его расслышал только я.

– Зачем наш полковник притащил этого человека, – недоуменно спросил меня Артер, наблюдая, как крестьянин моется. Рядом с ним сидел Рон и чистил оружие. Мальчишка уже вполне освоился с походной жизнью, и каждый вечер он засыпал меня ворохом различных историй о солдатской жизни. Теперь, демонстрируя солидарность, он с таким же немым вопросом смотрел на меня.

– Не судите по виду. Этот человек прекрасно знает все здешние места.

– А, проводник. – Артер вмиг потерял к крестьянину интерес. Только удивился, почему он здесь, а не при командующем, но было видно, что ответ на этот вопрос его не интересует. – Интересно, а что нас ждет впереди? – вот на этот вопрос ответ его интересовал гораздо больше.

– Наверное, бой. Вряд ли имперцы будут настолько глупы, что позволят захватить Ротон.

– Можно было бы посмотреть по карте, но она у полковника. – Артер печально вздохнул. Бароны могли не уметь читать и писать, но вот в картах они разбирались великолепно. – Вряд ли он нам даст ее.

– Карта, – я задумчиво посмотрел вдаль. – Конечно, как же я раньше не догадался, что у Герхардта должна быть оперативная карта.

– Оперативная? – изумился Артер. – Ты хотел сказать тактическая! Оперативная может быть только у командующего.

– Да нет, именно оперативная. Я сам видел, как ее вручали Герхардту и другим командирам союзников. Видишь ли, Ауредию не сильно доверяли сразу и подобные карты были выданы всем полковникам союзных армий.

– Откуда ты знаешь? – Артер смотрел на меня с таким удивлением, будто у меня выросли крылья.

– Я был там, когда выдавали карты.

– Стойте! Тпру, – Рон поспешно вклинился в нашу беседу. – Может вы объясните мне в чем разница между оперативной картой и тактической? И почему оперативная может быть только у командующего?

– У оперативной карты меньше масштаб. Ясно?

– Угу, – ответил мне Рон. – А что такое масштаб?

– Тьфу. Ну как объяснить… Оперативная карта включает в себя изображение всей этой провинции в которой мы ведем войну. А теперь представь, что эту карту поделили на несколько квадратов и укрупнили их.

– Они будут подробней, – вмиг сообразил Рон.

– Правильно, – подключился к объяснению Артер. – Штабу главного командования любой армии вручается две оперативные карты тех районов, в которых им предстоит вести войну. Кроме них им дается еще множество копий более подробных карт каждого района. Такие карты и называют тактическими, и они вручаются командирам каждого фланга и командиру центра. Кроме того, они даются командирам авангарда и арьергарда. По необходимости, они выдаются и полковникам. Когда отряд покидает тот район, который изображен на их картах, то они сдаются в штаб и им выдают другие.

– А если армия покинет район действия оперативной карты?

– Ну, Рон. Когда планируют войну, то зону действия каждой армии определяют заранее и если есть вероятность, что армия покинет район оперативной карты, то им выдается и карта соседнего района.

– Но все же наш полковник получил и оперативную карту?

– Да, – признался я. – И честно говоря, я рад этому. Тот человек, что распорядился сделать, это очень умен.

– И он знал, кто такой этот Ауредий, – поддержал меня Артер. – Только зачем он вообще тогда разрешил этот поход?

– Если ты помнишь, поход нам разрешили только до границы.

– Но ведь если каждому полковнику выдали оперативную карту этого района империи, то, значит, предполагали, что мы здесь окажемся?

– Боюсь, Артер, что выдача карт была самодеятельностью какого-то офицера организационной службы. И ему еще достанется за это. Но, не знаю, кто он был, этот офицер, росич или тевтон, однако огромное ему спасибо. И, думаю, что не в его власти было отменить этот поход.

– Боюсь, что ты прав, – вздохнул Артер.

Полковника я застал в его палатке во время следующего привала. Вообще, что-то часто мы стали привалы делать. Никак телеги Ауредия не поспевают по каменистой почве.

Часовой удивленно посмотрел на меня, когда полковник сам вышел мне навстречу и услужливо откинул передо мной полог.

– Меня ни для кого нет! – бросил Герхардт часовому.

– Зачем все это? – раздраженно спросил я.

– Надо. Егор, пойми, хочешь ты того или нет, но рано или поздно тебе придется убрать этого идиота. И лучше бы сделать это рано.

– Нет.

– Тогда зачем же ты пришел?

– Мне бы хотелось посмотреть на карту.

Герхардт рассмеялся, а потом достал просмоленный матерчатый мешок, герметично закрытый. Развязав его, он вывалил на стол кипу карт.

– Какую тебе?

– Лучше оперативную.

Полковник уверенным движением достал один из листов и развернул его на столе. Карта оказалась довольно приличных размеров и чтобы найти тот район, который меня интересовал, пришлось убрать со стола края карты так, что те свешивались почти до пола. Место нашей стоянки я нашел сразу. Очевидно, Герхардт каждый раз отмечал наш маршрут. Так, а где Рогнар? Оказалось, что от Рогнара мы уже удалились на довольно приличное расстояние. Измерив кратчайшую дорогу, я высчитал, что на обратный путь нам придется затратить не меньше двух недель и это если идти очень быстро, а не так, как сейчас. При этом дорога шла почти рядом с горами, и перекрыть ее в случае необходимости можно было в очень многих местах. Тем более что иногда эта дорога шла и по горам. Да, весело. А где этот чертов Ротон? Ротон оказался довольно крупным городком, зажатым в горах. Посмотрев на это место, я охнул:

– Ну нет! Если мы попадем в этот Ротон, то имперцам будет достаточно перекрыть два горных перевала, и мы окажемся в ловушке. Конечно, эти горы не очень большие и при желании можно прорваться через них, но…

– …но это будет слишком дорого стоить. Верно. Только, боюсь, имперцы не пропустят нас к Ротону.

– Почему? Вы сами говорили, что город хорошо укреплен, и нам его не взять, а припасов у нас почти нет. Мы же просто помрем с голода под стенами города.

– Так то он так. Но ведь рудники находятся не в городе, и мы можем разрушить их. А оно Сверкающему надо? Нет, нас встретят здесь. – Палец Герхардта уверенно уперся в какую-то точку на карте. – Вот здесь, у Торнейского перевала.

– Почему? – удивленно спросил я. – Разве на самом перевале было бы не лучше?

– В данном случае нет. Посмотри, этот перевал довольно широк и горы здесь пологие, тем не менее, они все равно не дадут использовать ни нам, ни имперцам всех своих сил. Бой придется вести очень ограниченному количеству людей. А пологие склоны гор делают очень вероятными обходы. Нет, здесь все непредсказуемо и, пожалуй, тяжелая пехота Китижа в таком месте может оказаться сильнее пехоты имперцев. А вот если они встретят нас у перевала… Смотри, каменистая почва не даст в полной мере использовать нашу тяжелую кавалерию. К тому же это поле ссужается к перевалу, так что при возможном отходе они смогут укорачивать свой фронт. Но главное, поле не очень ровное и здесь имеет превосходство легкая пехота, а тяжелая только расстроит свои ряды. Она просто не сможет перемещаться на нем равномерно. И не забывай про, пусть и небольшое, но численное превосходство врага.

– И что бы вы сделали в этом случае?

– Я? – Герхардт задумчиво посмотрел на карту. – Я бы никогда не попал в такое положение.

– Но мы то уже попали и надо что-то делать!

– Не знаю.

– И я не знаю, а вы хотите, чтобы я занял место Ауредия. Сами подумайте, что не все союзники меня поддержат, я же все-таки ребенок. Но рогнарцы не поддержат меня точно. А их ведь, как-никак двадцать тысяч. Вам нужна небольшая гражданская война в нашей армии на виду у неприятеля?

Герхардт ошеломленно посмотрел на меня.

– Об этом я не подумал. У тебя же нет доказательств, что ты член высшего совета…

– Но даже если бы и были, то высший совет не указ Ауредию. Он вполне резонно может сослаться на мнение своего монарха, которое в данном случае, гораздо важнее. Ведь он командует большим отрядом, чем союзные силы вместе взятые.

– Да эту шваль можно разогнать за полчаса… – начал было Герхардт, потом замолчал и тихо закончил, – но это, наверное, не самая подходящая идея в данной ситуации. А они тебя никогда не признают.

– Вот именно. Вы по-прежнему будете настаивать на попытке смещения Ауредия.

Герхардт промолчал.

– Ну почему ты так молод?! – с отчаянием вскричал он.

– Не переживайте, может еще выберемся.

– Ага. Этот идиот ничего не хочет слышать! Он и не видит ничего, кроме складов с серебром Ротона. Все факты, которые его не устраивают, он попросту игнорирует!

Как и предсказывал Герхардт, имперская армия встретила нас у перевала. Четкие ряды пехоты, конница, отодвинутая слегка назад (и здесь Герхардт оказался прав – поле совсем не годилось для использования кавалерии). Я прикинул силы. Крестьянин прав, здесь не меньше пятидесяти тысяч. Но самое скверное было в том, что у противника было много легкой пехоты. Гораздо больше, чем у нас.

По всем нашим полкам понеслись вестовые с приказом изготовиться к бою. Вперед выходили китижские полки, отводили кавалерию. Всюду стоял шум и гам. Враг был замечен давно, но, казалось, он застал нас врасплох. Поднялась жуткая неразбериха, в которой большую роль играли именно рогнарцы со своими телегами с барахлом. Везде слышалась ругань.

– Куда прешь, зараза?! Не видишь, пехота идет?!

– Обозы вертай! Обозы назад!

– Конница откати! Освободи дорогу, я сказал!

Я, как обычно, находился рядом с Герхардтом около штаба и с высоты холма наблюдал за всей суетой. Рядом стоял бледный Ауредий.

– Что делается? Что делается? – растеряно повторял он. – Откуда здесь армия? Ее не может быть здесь! Ведь разведка говорила, что в этой районе у Сверкающего не больше пяти тысяч солдат, а их мы разбили! Мы ведь разбили их! Разбили!

Пока он причитал, офицеры пытались навести порядок.

– Стой здесь, – велел мне Герхардт и поскакал к своему полку. Рядом стояли встревоженные Рон и Артер. Никто ничего не понимал.

Враг, естественно не стал ждать, пока мы выстроимся для боя и плавно двинулся вперед. В наши ряды полетели первые стрелы. В ответ грянул нестройный залп с нашей стороны, который не причинил врагу никакого вреда.

Первыми под удар попали рогнарцы. Ауредий поставил их впереди войска, чтобы иметь возможность беспрепятственно заниматься «реквизицией» – как он это называл. Рогнарцы же рассчитывали, что им придется грабить Ротон, поэтому с радостью шли впереди армии, но они совсем не рассчитывал на то, что им придется сражаться. Первым побежал полк Зетия, собутыльника Ауредия. Сам Зетий незадолго до этого появился у нас на холме.

– Все пропало! Мы разбиты! – вопил он.

– Полковник! – В ярости завопил Артер. – Вы оставили свой полк! – В этот момент Артер не думал, что перед ним взрослый, более, того, старший по званию! Видя такое пренебрежение долгом, он просто не мог сдержаться.

– Ах ты, щенок! – закричал в ответ Зетий. – Сейчас я покажу трус я или нет! – Он обнажил меч и бросился на Артера.

Я выехал вперед и остановился у него на пути.

– С подростком воевать храбрости у вас хватает! – в бешенстве заявил я ему. – Лучше бы вы так же храбро сражались там. – Я махнул на поле.

– А ну прочь, щенок!

Но в этот момент на холме стали собираться остальные командиры полков рогнарской армии. Покинутые командирами, рогнарцы уже не могли оказывать сопротивление и побежали. Поле было не слишком широким и бежать они могли только назад. В результате рогнарцы налетели на ряды китижской пехоты, которая выдвигалась вперед. Росичам, чтобы вступить в бой, приходилось прорубаться сквозь своих союзников.

Зетий, с приходом друзей, вмиг забыл об обиде.

– Бежать! Все погибло! – Эти крики слышались чаще всего.

Многие вестовые, которые были здесь из тевтонских полков, глядя на это зрелище, поскакали назад к своим, справедливо решив, что здесь им делать нечего.

– Егор, поехали отсюда! – Артер схватил меня за руку, злобно глядя на Ауредия и его друзей, которые в панике метались по холму.

– Подожди! Я хочу досмотреть. – Я достал бинокль, который взял с собой и стал смотреть за боем. В результате катастрофу я видел до конца.

Некоторым отрядам Амстера и Китижа удалось добраться до врага, и они вступили в бой, но максимум, что они могли, так это задержать продвижение противника. В этот момент во фланг ударил еще один полк имперцев. Дальше битва превратилась в побоище.

Тут на холме появился тевтонский отряд.

– Егор, где ты?! – Герхардт оказался около меня. – Быстро уходим! Скоро имперцы будут здесь. – Потом он повернулся к рогнарцам. – И вы господа, если хотите, то можете присоединиться к нам.

– Конечно-конечно, господин полковник, – льстиво заметил Ауредий. – За мной, господа.

– Рон, держись за мной! – велел я. – Артер, пожалуйста, присмотри за Роном.

Тот кивнул и пристроился рядом с мальчишкой. Мы спустились с холма и оказались в потоке отступающих войск. Полки перемешались и теперь пешие росичи шли рядом с конными тевтонами, здесь же шагали амстерцы. Около нас остановился Аскольд.

– Герхардт, отводи всех, я задержу врага! Всем все равно не уйти!

Герхардт мрачно кивнул.

– Что он имел в виду? – спросил я.

Герхардт промолчал.

Эти мгновения запомнились мне на всю жизнь. Когда-то я считал, что нет ничего хуже, чем убивать кого-то, теперь знаю, что есть. Гораздо хуже смотреть как убивают твоих друзей, зная, что ты не в силах помочь им. Рогнарцы бежали так, что сносили все кордоны, с помощью которых их пробовали задержать. Они путали весь порядок. Только отъехав подальше, мы могли перевести дух.

– Егор, – позвал меня Герхардт. – Ты спрашивал об Аскольде. – Надо же, я и не думал, что он запомнит. – Пошли, я хочу, чтобы ты это видел.

Герхардт быстро поехал по направлению ближайшего высокого места. За мной увязались Рон и Артер. Поднявшись на холм, Герхардт указал на то поле, откуда мы только что бежали. Удалиться мы успели километров на пять-шесть, не больше, но отсюда было видно все. Тем не менее, я поднес к глазам бинокль: китижский полк стоял поперек дороги, по которой мы отступили, и отбивал атаки превосходящего по численности врага. Первая его шеренга уже полегал вся, но вторая, стоя на коленях, отбивала атаку короткими копьями. Более мощные лежали на их плечах, и держала их третья линия. Враг наседал отовсюду. Его было в десять раз больше, но он никак не мог сломить этого отчаянного сопротивления. А в самой гуще битвы гордо реяло знамя китижского полка. Вот некоторые отряды пошли в обход, и вскоре полк уже сражался в окружении, но он сражался. Он сражался, давая нам драгоценные мгновения для отступления. Каждая лишняя минута спасала жизнь сотне наших солдат. Росичи, казалось, понимали это – отраженное эхо донесло до нас громовое ура, и вот враги попятились, они побежали. Правда они тут же восстановили порядок и снова пошли в атаку, но, тем не менее, они отступили. Тут из-за поворота вылетел отряд тевтонов и амстерской легкой конницы. Они врубились во фланг наступающим врагам, прорываясь к своим товарищам. Они пробились, но я видел, что из этого отряда осталось едва два десятка человек.

Вот знамя китижского полка покачнулось, упало, но через секунду оно снова гордо реяло над полем битвы. Отчаянное сражение продолжалось. Этот одинокий китижский полк не мог победить! Он проигрывал, но, тем не менее, он побеждал. Он умирал, но жил. В невольном жесте я обнажил свой меч и вскинул его в воинском салюте. Я услышал, как сбоку от меня так же прошелестело доставаемое оружие, но я даже не обернулся. Я не знаю, сколько мы так стояли, замерев и наблюдая за такой неравной битвой. Знамя полка упало снова и теперь уже больше не поднялось. Вскоре смолк и шум битвы. Полка больше не было.

Я резко обернулся и увидел, что Рон плачет. Герхардт мрачно сжимал рукоять меча.

– Они погибли, – тихо сказал Артер.

– Нет!!! – в ярости закричал я. – Они живы! Они живы, пока живы мы! Они ведь пожертвовали собой, ради того, чтобы спасти нас! И пока мы живы, живы и они.

Тут, устыдившись своей реакции, я отвернулся. Вдруг почувствовал чью-то руку на плече.

– Ты прав, малыш. Прав. Но нам надо уходить. Наши уже далеко ушли. И, думаю, сегодня преследования не будет.

Мы быстро спустились с холма и бросились догонять своих. Там офицеры уже успели навести порядок, и полки снова приняли свой более-менее прежний вид. Из особо пострадавших полков людей разбросали по остальным, заполнив ими образовавшиеся бреши.

– Энинг, слава богу! – приветствовал меня Готлиб. – Я уж опасался худшего.

– Ничего, я еще жив. Какие потери, Готлиб?

– Небольшие. Нам повезло. Всего двое. В полку побольше.

– А что осталось от армии?

Готлиб пожал плечами.

– Кто ж его знает. Надо остановиться и посмотреть, но сейчас лучше не останавливаться. Так что шагаем.

– Рогнарцы?

– Эти скоты разбежались во все стороны как тараканы. Надеюсь имперцы займутся этими свиньями и на время оставят нас в покое.

В остатках армии я заметил и Ауредия, вместе со своим штабом и рогнарскими полковниками, которые бежали из своих полков. На Ауредия было жалко смотреть. Он дрожал, волосы растрепаны, а в глазах застыл страх. Этот сгорбившийся человек постарел лет на тридцать за этот день, но жалости к нему я не испытывал. У меня перед глазами до сих пор стояли картины той бойни, в которую загнал нас этот человек. Не мог забыть я и погибающий китижский полк и храбрую, но гибельную атаку тевтонского отряда, пробивающегося им на помощь.

В этот же день я отыскал Угланда и все ему рассказал.

– Запишите это, Угланд. Обязательно запишите. И перечислите имена всех тех людей. И помните, всегда помните, что вы сейчас живы только благодаря им!

Угланд серьезно кивнул, записывая за мной в свою тетрадь. Он молчал все время, пока я говорил, понимая, что мне необходимо выговориться…

Мы шли уже два дня. Шли, не зная куда, не имея никакого плана действий, под проливным дождем. Формально у нас был командир – Ауредий все еще оставался командующим, но он не пользовался никаким авторитетом и его никто не слушал. Зетий попробовал было принять командования на себя, но его так отбрили, что теперь он только огрызался и злился. На первом же привале удалось подсчитать количество людей. Оказалось, что от армии осталось всего около пяти тысяч человек. Так мы и шли под дождем. Этот дождь, по сути, спас нас, размыв дороги. Правда он мешал и нам идти, но у нас оставалось не так уж много телег, а коням и пехоте грязь не очень мешала. Правда, сегодня утром дождь прекратился, но свое дело он сделал.

Сегодня же случайно поймали шпиона, который следил за нашей армией, но прежде, чем его успели о чем-нибудь спросить, он вонзил себе в грудь кинжал. При нем обнаружили даль-связь. Настроение упало у всех окончательно.

– Пошли, – пригласил меня Герхардт. – Кажется, сегодня Ауредий впервые очнулся от меланхолии и созывает военный совет. Полковник пристально посмотрел на меня. Несколько секунд мы мерились взглядами.

– Пошли, – наконец, кивнул я. – Но мне надо кое-что захватить.

В палатке я надел орден Чести и Золотую Гривну. Не желая, сразу привлекать внимание, я надел плащ и запахнул его так, чтобы орденов видно не было. После дождя никого не удивит, если я приду в плаще. А за пояс я заткнул генеральский жезл. Осмотрев себя и убедившись, что ни орденов, ни жезла не видно, я вышел из палатки.

– Я готов, господин полковник.

Герхардт в один миг уловил мою интонацию и под ошарашенные взгляды солдат поклонился мне. Что ж, им недолго осталось удивляться. Только вот примут ли они меня? Согласятся ли получать приказы от подростка? Полный сомнений, я вошел в шатер к Ауредию. Здесь уже собрался весь штаб, все офицеры уцелевших полков. Были здесь и полковники рогнарской армии. Герхардт уселся на свободное место за столом, я остался стоять у входа. Кажется, ждали только Герхардта.

Ауредий обвел нас всех тусклым взглядом.

– Господа, я собрал вас, чтобы сообщить о своем решении. Я решил капитулировать, поскольку не вижу возможности спастись. Я приказываю…

– Ах, приказываешь? – зловеще спросил один из китижских офицеров. – Хватит! Доприказывался уже. – Он встал и оглядел всех. – Не знаю как вы, но я капитулировать не собираюсь!

– Полковник, – гневно закричал Ауредий. – Это приказ!

Полковник перегнулся через стол и в упор посмотрел на Ауредия.

– Да? – зловеще спокойно спросил он.

– Хватайте его! – в ужасе закричал командующий.

Несколько человек из его штаба дернулись было выполнить приказ, но, наткнувшись на ледяные взгляды окружающих, не рискнули. Нет, союзников в палатке было меньше, чем рогнарцев, но за рогнарцами был оставшийся небольшой отряд в двести человек, а у союзников сколько? Эти подсчеты вмиг охладили горячие головы.

– Господа! Кто за то, чтобы отстранить Ауредий от командования? – повернулся к нам китижский полковник.

– Вы не можете меня отстранить! – завопил Ауредий. – Меня назначил король! Это мятеж! Вас всех повесят!

– Господа? – полковник продолжал смотреть на своих коллег.

– Это действительно незаконно, – неуверенно вмешался Зетий. – Командир должен быть один.

– А вы, что скажите, господин Герхардт?

– Даже не знаю, Святополк. Но Ауредий действительно больше не может командовать. Однако кто будет вместо него? Мы все равны.

– Это мы решим после!

– Нет, Святополк, так не пойдет, – остановил его друг, тоже китижанин. – Нас ведь действительно могут повесить за мятеж.

– Он прав, – поддержал офицер из Амстера. – Тут надо все обдумать.

Обдумать? Где они время решили взять? Или считают, что враги почивают на лаврах? Я не выдержал, подошел к столу и со всей силы стукнул жезлом по нему. Жезл оказался крепким. От него не отлетел ни один камешек.

Сначала все гневно повернулись ко мне, но, по мере того, как они разглядывали, чем я стукнул по столу, гнев сменялся недоумением, а потом удивлением. Я жезл не убирал со стола, давая возможность разглядеть его всем. Постепенно воцарилась мертвая тишина.

– Хватит болтать!!!

– Э-э, что? – Святополк недоуменно посмотрел на меня. – Ты кто такой и откуда у тебя эта штука? Парень, ты знаешь, что бывает за незаконное присвоение… э… – под моим пристальным взглядом он растерялся и замолчал.

– Могу подтвердить, что жезл принадлежит этому человеку по праву, – вмешался Герхардт. – Я сам был свидетелем вручения жезла. Все законно. У меня есть даже копия приказа моего короля.

– Да что здесь происходит?! – не выдержал кто-то.

Я молча скинул плащ и под ошеломленные взгляды присутствующих вышел в центр.

– Меня зовут Энинг. Энинг Сокол, кто не понял. Рыцарь Ордена, кавалер ордена Чести и Золотой Гривны. Полный генерал тевтонской армии и член высшего совета союзников. Барон Веербаха.

Только ошеломлением всех присутствующих можно объяснить ту тишину, что воцарилась после моих слов. Я не нарушал ее и ждал.

– Милорд может это доказать? – спросил кто-то.

– Доказать что? Что я генерал? Вот жезл, а Герхардт может подтвердить мои слова. Что я кавалер ордена Чести? Так любой амстерец может рассказать, как рыцарь Энинг получил его. С Золотой Гривной сложнее, но тут вам придется поверить мне на слово.

– Хорошо, – заговорил Святополк. – Так что вы хотите, милорд?

– Я хочу отстранить Ауредия от командования. Как старший по званию, я беру командование на себя!

– Ребенок…

– Да ребенок, черт возьми!!! – вскипел я. – Пусть я ребенок, пусть я плохо разбираюсь в тактике, но один подросток, плохо разбирающийся в тактике все же лучше чем десяток военных гениев! – Я гневно обвел присутствующих взглядом. – Ясно, что Ауредий не может командовать…

– А вы считаете, что сможете лучше? – насмешливо спросил один из амстерских полковников.

Я резко обернулся.

– Лекор? Правильно?

Полковник удивленно кивнул.

– Лекор, скажи мне, кто сможет командовать хуже Ауредия?

Мое замечание вызвало смех. Люди задвигались.

– Я протестую! – завопил Зетий. – Неужели вы подчинитесь ребенку?! Это же смешно.

– О, да! – я медленно обернулся к нему. – Это очень смешно. Но хочу кое-что спросить у вас, господин Зетий. А так же у вас, господа рогнарские полковники. Почему вы здесь?

– Что? – Зетий удивленно моргнул.

– Я спрашиваю, почему вы здесь? Насколько я понял, это совет штаба и полковников.

– Я полковник!!!

– Да? Тогда я хотел бы проинспектировать ваш полк.

Раздались смешки. Кажется, союзные офицеры стали наслаждаться происходящим.

– Мой полк погиб в бою! – в ярости завопил Зетий. – И ты прекрасно это знаешь, щенок! Он яростно дрался!

– Оставим пока щенка в покое, – холодно сказал я в общей тишине. – Твой полк яростно дрался и погиб. Хорошо. Тогда почему ты жив?! Почему?! Можешь не отвечать! Я же видел! Ты жив, потому что бежал из полка! Бежал еще до того, как он даже вступил в бой! Опровергни меня, если сумеешь!

– Я сумею! О, я сумею! – Зетий достал меч и рванулся ко мне.

– Оставьте его! – велел я, парируя удар. Все-таки он не слышал обо мне. Не слышал и о рыцарях Ордена. Я чуть отскочил и пока мой враг выпутывался из полога, сообщил:

– Зетий, за побег с поля боя я приговариваю вас к смерти. – Зетий взревел и бросился вперед. Его меч отлетел в сторону, а шеркон пронзил сердце. – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – закончил я. Потом повернулся к рогнарским офицерам. – Есть еще кто-то, кто желает высказать претензии? Я так и думал. Отныне на советах будет присутствовать только мой начальник штаба и командиры союзных армий. От тевтонов будет полковник Герхардт. От Китижа мне бы хотелось видеть Святополка. От Амстера Лекора. Есть возражения?

Возражений не было. Я просто задавил всех. А скорая расправа над Зетием окончательно убедила полковников, что я могу командовать.

– А кто будет от Рогнара? – вдруг спросил Ауредий.

Я повернулся к нему.

– Как только здесь появится рогнарская армия, так сразу на совете появится и рогнарский представитель. Все, все свободны. Остаются только те, кого я назвал. Господин Ауредий, вам лично, я советовал бы запереться у себя и не показываться мне на глаза. Иначе произойдет трагедия, и боюсь, для вас.

Ауредий поспешно выскочил из шатра.

– Рутор, – позвал я одного из офицеров. – Распорядись о смене часовых. Не хочу, чтобы нас охраняли рогнарцы.

Названный мной офицер серьезно кивнул и вышел. Я же посмотрел на единственного рогнарца, оставшегося в шатре – начальника штаба.

– Если ты не хочешь проблем, то выполняй все, что я тебя прошу. Ясно?

Офицер испуганно кивнул.

– Тогда доставай карты.

– Минутку, генерал, – с легкой насмешкой спросил Святополк. – У меня один вопрос. Если ты знал, что Ауредий не годен для командования, то почему только сейчас, после разгрома, заявил свои права? Почему ты раньше, не отстранил Ауредия? Ты ведь понимаешь, что все, кто погиб в бою, погибли и из-за тебя тоже?

– Понимаю, – ответил я, глядя ему в глаза. – Мой учитель говорил, что у каждого человека свой ад. Не лезь в мой! А почему я не сместил Ауредия раньше… А ты поддержал бы такое смещение?

Святополк отвел глаза.

– Вот видишь. Как бы я смог сместить его раньше?

– Но ведь сейчас никто не спорил? – сказал Лекор.

– Сейчас все в отчаянии и они готовы схватиться за любую соломинку. К тому же все обо мне слышали и тут сыграло роль то, что я рыцарь Ордена. Вот и ухватились за такую соломинку. Разве я не прав, Лекор?

Лекор убито кивнул. Конечно же, я был прав. Камень верно интерпретировал чувства людей, но я не радовался этому дару. Теперь я был уже уверен, что этот дар мое проклятье.

– Если вопросы закончились, тогда слушайте что надо сделать…

– Уже приказы? – насмешливо спросил Святополк.

– Если хочешь, то мы можем посовещаться до утра. А когда подойдут имперцы, то мы попросим их подождать.

Святополк смутился. Кому приятно, когда тебя поучает подросток?

– Так вот. Каждый из своей конницы пусть выделит столько лошадей, сколько возможно без потери боеспособности частей. Лекор, пусть твоя легкая пехота перегрузит все оставшиеся продукты с телег на коней. Телеги…

– Уничтожить, – кивнул Герхардт.

– Нет. Телеги передать росичам. Святополк, сажай своих людей на телеги, сколько уместится. Двигаться будем быстро. Как только те, кто идет пешком, устанут, они поменяются местами с теми, кто едет на телегах. Я примерно прикинул, если на каждую телегу посадить по десять пехотинцев, то как раз в три смены можно ехать. Святополк, проследи за сменами.

– Лошадей для всей еды не хватит, – возразил Лекор.

– Для которой не хватит лошадей ту уничтожить.

– Но…

– Лекор, сейчас наше спасение в скорости. Может нам придется голодать, но это лучше, чем если из-за лишнего груза нас догонят. – Я украдкой вопросительно посмотрел на Герхардта. Тот ободрительно улыбнулся и показал большой палец. – Все приготовления закончить за час. Все.

– Невозможно! – завопил Лекор.

– Надо! – отрезал я. – И еще. Вы теперь мои личные помощники и мой штаб. Пусть каждый в своем полку назначит командиров, вам теперь не до этого будет. Свободны!

Все четверо поклонились и покинули шатер.

– И распорядитесь, чтобы в ближайшие десять минут меня никто не беспокоил! – крикнул я вслед.

Убедившись, что все ушли, я рухнул на пол и заревел. Я не готов к такому! Раньше, когда я отвечал только за себя, все было просто. Потом у меня появилась компания, но они были люди взрослые и сами могли позаботиться о себя. Когда же мне приходилось принимать какое-нибудь важное решение, то я, как правило, вынужден был действовать очень быстро и не задумывался о последствиях. Просто счастье, что мне до сих пор так поразительно везло. Сейчас ситуация изменилась. Изменилась в корне. Я уже просто не имею право принимать решения без оглядки на последствия. В настоящее время требуется очень холодная голова. Вот где пригодился бы мой брат. Витька всегда умел обдумывать каждую проблему серьезно, не примешивая эмоций. Он не умел соображать быстро, но зато если у него было время всегда приходил к верному решению. Он не знал равных в анализе. Я же действовал спонтанно и не любил долгих разжевываний, предпочитая принимать решения быстро. Если я начну задумываться, то буду сомневаться, а потом просто запутаюсь в противоречиях. А сейчас и был необходим анализ и долгое размышление. В общем, требовалось то, в чем я был не силен. И ведь теперь от моих решений будет зависеть уже не только моя жизнь, но жизнь каждого из нашего отряда! О, боже, зачем я влез в это?!

Тут полог шатра откинулся и кто-то вошел.

– Я же просил не беспокоить меня! – закричал я, поспешно отворачиваясь.

– Это я, – несмело произнес Рон.

Я повернулся. Вот уж от кого не следовало таиться, так это от Рона. Уж он то знает меня как облупленного.

– Что ты здесь делаешь?

Рон помялся.

– Герхардт мне все рассказал и попросил, чтобы я пришел. Он сказал, что тебе требуется помощь.

– О, господи, Рон! – Я в отчаянии уставился на него. – Помощь? Я вообще не представляю, что делать!

– Ты справишься. – Рон уверенно посмотрел на меня.

Его уверенность неожиданно подбодрила меня.

– Справлюсь или нет, не знаю, но я буду стараться. Очень стараться. А сейчас, Рон, позови Трела.

– Крестьянина? Проводника?

– Да. Мне надо поговорить с ним.

– И привести себя в порядок, – понятливо кивнул Рон.

– А ну беги, ты, психолог хренов! – я запустил в Рона подвернувшейся подушкой. Рон со смехом выбежал из шатра.

Я же поспешно сполоснул лицо из фляги и нагнулся к карте. Так, мы сейчас вот на этой дороге. Она шла вдоль гор под прямым углом нашего прошлого движения к Ротону. Дорога, пусть и не самая короткая, но она вела нас домой. Только вот не было у меня уверенности, что она домой нас все же приведет.

– Звали, милорд? – в шатер заглянул Трел. Он с некоторой опаской смотрел на меня.

– Проходи. – Следом за проводником вошел Рон и замер сзади него, всем своим видом говоря, что уходить не собирается. – Ты карту читать умеешь?

– Нет, милорд. – Трел явно не знал, как ко мне обращаться в свете теперешних событий.

– Ладно. Тогда рассказывай о той дороге, по которой мы сейчас идем. Подробно, а я постараюсь отследить твой рассказ по карте.

Крестьянин облегченно вздохнул.

– Ну, это дорога ведет до самого Рогнара. Еще во времена королевств по ней возили серебро из рудников Ротона. Дорога пересекает реку Уру. Через нее перекинут мост. – Я быстро отыскал эту реку на карте.

– Там можно переправиться в брод?

– Нет, милорд. Река берет начало в горах, и она очень быстрая. К тому же у нее очень крутые берега. Вообще-то, тот мост единственная возможность для переправы. Вверх по течению вообще нет больше мостов, а вниз только через сорок километров. Поймите, милорд, эти места населены слабо и здесь просто нет необходимости в мостах.

– То есть, если имперцы запрут этот мост, то мы пройти не сможем?

Крестьянин замялся.

– Мне не хочется огорчать вас, милорд, но боюсь, что имперцы так и сделают.

Я еще раз посмотрел на карте то место.

– Опиши местность перед мостом.

– Ну, справа от дороги голая степь, если не считать обрывистого берега реки. – Ага. Я мысленно построил поперек дороги солдат. Справа оказался открытый фланг. Причем поле идеально подходит для кавалерии. Построить поперек дороги ограждения? Тогда она окажется заблокированной для собственных передвижений. – А слева от дороги существует узкий проход между горами и рекой. Склоны горы там крутые и по ним не пройти. Дальше этот проход расширяется, образуя довольно большое поле. За полем находится лес, он подступает почти к реке. Эта поляна оказалась как бы между деревьями и горами.

Так. Вот она эта поляна. Вот проход. Не такой уж он и узкий. Дорога идет практически вплотную к этому проходу. Как они могут загородить дорогу около этого моста? Честно сказать, я не знал. Даже не знал, какими силами они могут попытаться это сделать.

Ага, а это что?

– Минуту! Ура, ведь небольшая река? Сам сказал, что она берет начало в этих горах. Можно ее обойти?

– Можно. Скоро будет дорога налево. Там она раздваивается, но обе они уходят в горы. Та, что идет правее узка и не очень удобна, но пройти по ней можно. Но там есть места, где даже горсть солдат задержит армию. Она идет через горы, спускается с них и доходит до порта Рек-Нарт. Дорога расположенная левее гораздо шире и удобней, но ведь и охранять ее будут получше. Она ведет к порту Рек-Ктарг, но эта дорога гораздо длиннее первой. – Крестьянин помялся. – В каждом порту сейчас полно солдат из-за ваших десантов. Оттуда перебросить часть сил в эти проходы не трудно. Конечно, если вы пройдете по любой из этих дорог, то, перевалив через горы, сможете по полям выйти к восточным границам Рогнара. Если идти по более удобной дороге, это займет, правда, чуть больше времени.

Я молчал, рассматривая карту. Это был тупик, и я понимал это. Все перевалы на обеих дорогах наверняка уже перекрыты или будут перекрыты в самое ближайшее время. Им идти из портов гораздо ближе и дороги для них намного удобней. А такие важные порты наверняка имеют даль-связь и уже знают, откуда мы движемся. А за нами идет погоня: враг ведь уже отдохнул. Впереди возможно перекрыта и переправа. Остается только идти в поля в надежде, что где-нибудь удастся переправиться через реку. Но это решение тоже было не лучшее. В поле нас быстро догонят и сомнут превосходящими силами. Тут я заметил, что уже давно стою над картой с пальцем, упертым в точку пересечения трех дорог. Я задумчиво посмотрел на это место. Ладно, пусть эта точка будет точкой принятия решения. Именно там я и обдумаю дальнейший путь. Карандашом я поставил в этом месте жирный знак вопроса.

– Ладно, я понял. Иди, только не далеко. Постоянно будь рядом со мной.

Крестьянин поклонился и вышел.

– Рон, позови Лекора.

– Я что, у тебя тут, посыльный? – возмутился мальчишка.

– Рон, пожалуйста.

Рон вернулся быстро.

– Слушаю? – Лекор остановился передо мной. Я показал на карту. Лекор мельком посмотрел на нее. – Милорд, у меня есть такая же, и я ее изучаю на каждом привале и, по правде говоря, выхода не вижу.

– Именно поэтому вы согласились с моим командованием?

Лекор замялся.

– Хуже чем есть, быть уже не может. А я кое-что слышал об Энинге Соколе и его нестандартных решениях. Может быть именно нестандартность нас и спасет.

– Возможно. Но для принятия любых решений, стандартных или нет, нужна информация. И нам она нужна позарез.

– Я понимаю, милорд. Я пошлю свои отряды конницы.

– Снабди их даль-связью. У нас есть она?

– Не очень много. Четыре пары.

– Этого хватит. Пусть они посмотрят впереди. Особо меня интересует мост. Охраняют его или нет.

– Сделаю. – Лекор собрался выйти.

– Еще. – Я ткнул пальцем в вопросительный знак на карте. – Когда мы будем здесь все ваши разведчики должны вернуться к армии, Если кто опоздает, то ждать мы не будем. – Я прикинул расстояния от места нашего теперешней стоянки до определенной мной точки. – А это будет послезавтра в полдень.

Лекор хотел было возразить, но промолчал. Поклонился и вышел. Я же в изнеможении откинулся на кровать. Потом посмотрел на часы. Час уже прошел. Значит пора отправляться.

– За мной, Рон. – Я направился из палатки.


Глава 9 | Клинки у трона | Глава 2