home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Вскоре показались и вражеские пехотинцы. Они бежали по дороге, на ходу перестраиваясь для битвы. Этим они демонстрировали поразительную выучку, но отнюдь не талант их командира. Собственно какая для него была разница когда он нас догонит? Даже не так, зачем ему вообще нас догонять? Шел бы чуть позади нас и все. Рано или поздно, но мы все равно очутились бы в его руках. Все же поспешность никогда до добра не доводит. Впрочем, рано еще праздновать победу.

Имперцы, перестроившись на ходу, попытались ударить в отступающие отряды, но те увеличили скорость, а во фланг слишком вырвавшимся отрядам ударила баронская конница. Возникла заминка, и командир арьергарда вынужден был направить помощь. Пока все хорошо. Постепенно, шаг за шагом, но в битве примут участие все силы врага. Мы же продолжали поспешно отступать.

Противник знал о крутом спуске, он не мог не знать о нем и поэтому спешил. Сразу было видно, что он хочет завязать бой именно в тот момент, когда мы начнем спуск и окажемся уязвимы. Вот только и мы хотели того же. А когда желания двух противников совпадает, то мало что может помешать этому случиться.

– Кажется, они клюнули на приманку, милорд, – сообщил Лекор, но в его голоске слышалось больше недоумения, чем радости.

– Ничего удивительно, вы же сами сказали, что действовали бы точно так же. Вся беда ваших тактических приемов в их предсказуемости.

Герхардт наградил меня странным взглядом и отвернулся.

– Кажется, пора отходить, – сообщил он.

Я кивнул. Трубач рядом со мной протрубил сигнал, и мы стали двигаться следом за своими отрядами. Конница сдерживала натиск вражеской пехоты. В этот момент наша пехота уже выстраивалась для боя недалеко от входа в расщелину, где уже были спрятаны около семисот человек, со строгим приказом ждать сигнала. Заметив готовые для боя ряды пехоты, враг бросил в бой дополнительные силы. Из-за того, что имперцы втягивались в сражение без плана, сумбурно, они вынуждены были атаковать в лоб, без всяких выкрутасов. Мы отходили, они шли вперед. Все было построено на том, чтобы рвануться вперед, прорвать наш строй натиском. Но китижские офицеры были опытными людьми: едва возникала опасность прорыва, как весь фронт отходил назад, заставляя противника начинать атаки сначала. И не скажу, что подобное развитие событий не нравилось вражескому командиру. Он знал, что с каждым шагом назад мы приближаемся к спуску.

Я мог видеть в бинокль метающуюся фигуру имперского командующего, который пытался в сумбурную схватку внести порядок. Ему это даже удавалось, но слишком медленно. И пока он был занят наведением порядка, он не мог много внимания уделять происходящему вокруг. Он видел только, что настиг нас внезапно, что мы вынуждены пятиться назад. Ловушка? Да какая ловушка? Когда ее успели приготовить? За многими неотложными делами он упускал главное: картину сражения целиком. Тут я поймал себя на том, что размышляю как бы сам поступил на месте врага.

– Ему надо поручить офицерам навести прядок, а не самому метаться. И надо срочно отвести назад те отряды, которые только путаются в ногах у пехоты! Конница здесь совершенна лишняя!

Герхардт проследил за моим взглядом.

– Может ты сбегаешь посоветуешь ему? – довольно едко осведомился он.

– Наверное, я увлекся, – виновато признал я.

– Наверное. Но ты прав, твои меры, в самом деле, разумны, но только в том случае, если знаешь о подготовленной ловушке.

Мы, тем временем, продолжали отступать, увеличивая скорость. И это еще больше распаляло вражеских солдат, которым казалось, что нужно еще немного надавить, и мы сами покатимся с горы. Вот мы вплотную подошли к началу спуску, вот перевалили через него.

– Конницу вперед! – бросил я через плечо, каким-то шестым чувством почувствовав, что сейчас важен каждый миг и что притворное отступление может превратиться в бегство. Слишком неуверенно должны были чувствовать себя солдаты, смотря снизу вверх на наступающего врага. – Надо отвлечь врага!

Тотчас один из вестовых сорвался с места и помчался к отряду кавалерии, стоявшей чуть в стороне.

– Энинг, зачем? – Лекор удивленно посмотрел на меня. – Ведь по плану…

– К черту план! Нашим солдатам надо дать передых, слишком давят на них!

Герхардт одобрительно кивнул.

Конница поспела вовремя. Кавалеристы врубились в расстроенные наступлением ряды вражеской пехоты и отвлекли ее, дав нашим возможность слегка передохнуть и поправить свои ряды. Наш левый фланг стал поспешно спускаться, заворачивая вправо. Поскольку вся наша кавалерия была сосредоточена на нашем правом фланге, то только там она смогла задержать наступление, на левом же фланге враг, не задумываясь, бросился следом. Если бы имперский командующий управлял битвой, то, возможно, он и не погнал бы своих солдат вниз по склону, а велел им отойти, выровнять ряды и только потом двинул их вниз. Но из-за того хаоса, который царил сейчас на поле битвы, каждый офицер отряда вынужден был действовать на свой страх и риск, не согласовывая своих действий с соседями и не получая приказов сверху. Причем мы находились ничуть не в лучшей ситуации. Наше преимущество было только в том, что еще до боя я подробно обсудил с каждым полковником их действия, и теперь они действовали так, как был разработан план. У врага же никакого плана не было. Для них бой и в самом деле возник стихийно и постепенно разросся в главное сражение. Именно поэтому вражеский правый фланг бросился следом за отступающим нашим левым флангом, полностью уверенный, что остальные отряды также наступают или скоро будут.

Однако не зря у нас на правом фланге были сосредоточены основные силы. Здесь отступление проходило гораздо медленней. Вскоре случилось то, что и должно было случиться. Наш левый фланг описал дугу и встал вдоль дороги с обрывом за спиной. Враг невольно повторил наше движение и оказался напротив нас. Кажется, имперский командующий быстро сообразил, что в этой ситуации мы сумели уровнять возможности и избежать угрозы сражения снизу вверх. Теперь обе наши армии оказались в одинаково неудобных положениях. И самое главное было в том, что он не мог приказать начать подъем. В этом случае наше наступление на поднимающихся солдат грозило им катастрофой. Да и наши лучники перестреляли бы их как котят, поскольку на узкой дороге все были как на ладони, а спрятаться на ней негде. Однако имперский командир среагировал быстро и точно, что доказывало его опытность. Поняв, что не может отозвать солдат снизу, он быстро увидел наши слабые места, обнаружив, что внизу у нас мало солдат, что почти все сосредоточены наверху. Он направил сверху резервы, с приказом обойти наш левый фланга и атаковать одновременно с фланга и фронта. А на горе построил лучников, которые открыли огонь сверху, а потому особенно губительный для нас.

Я увернулся от очередной стрелы, выжидая момент, когда надо отдать приказа засаде ударить. Вместе со всеми офицерами, мы оказались с конницей, которая встала на правом фланге наших войск. Пожалуй, им здесь было сложнее всего: с фронта атаковала пехота и кавалерия просто не в силах была отбиваться на таком узком месте; сверху сыпались стрелы, унося то одного, то другого человека.

– Энинг, пора! – чуть ли не простонал Герхардт. – Нас сейчас зажмут с двух флангов.

– По-моему не пора. – Я в бинокль смотрел вниз, где только еще начинало разгораться сражение.

Тут к нам прискакал парламентер под белым флагом.

– Наш командир предлагает вам сдаться! – прокричал он. – Всем гарантируем жизнь! Сдавайтесь, вы же видите, что ваше положение безнадежно!

Герхардт послал его подальше.

– По-моему, нам все же стоило остаться вежливыми.

Герхардт послал меня вслед за парламентером вместе с вежливостью. Правда тут же извинился. Обстановка накалялась.

– Неужели мы так предсказуемы? – задумчиво заметил Лекор, который наблюдал за действиями вражеских солдат: они делали именно то, что и говорил он сам, когда я спросил его о его действиях в аналогичной ситуации. – Все как я говорил!

Теперь уже и Герхардт со Святополком задумчиво смотрели на бой.

– Ты прав. – Герхардт с сожалением посмотрел вокруг. – Вражеский командир действует абсолютно правильно и точно. Он очень мудро сумел распорядиться своими силами в конкретной непростой ситуации. Пожалуй, и я лучше ничего не придумал бы. Но именно эта правильность действий его и погубит. – Герхардт зло вырвал стрелу из своего щита. – Проклятье, до этого момента я не думал, что все наши тактические приемы, можно обернуть против нас!

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – утешил я его. – Но вот теперь действительно пора. – Я достал две палочки даль-связи. Сжал одну: – Пора.

– Ясно, милорд.

Потом это же слово я передал по второй палочке.

Теперь обо всем, что происходило наверху можно было судить только по шуму. Я представил, как с одного склона поднялись пятьдесят самых лучших лучников нашей армии и разом выпустили свои стрелы. Вот стали падать на землю те, кому не повезло оказаться под этим беспощадным огнем. Вот из укрытия стали выходить те пехотинцы, что сидели в засаде. Из-за переполоха, устроенного лучниками, их замечают не сразу. Пехотинцы сразу строятся в атакующие колонны и скорым шагом бегут вперед. За ними лучники, на ходу стреляя в солдат.

В бинокль я видел, как обернулся вражеский командующий, видел, как вдруг суетливо забегали люди. Вражеские лучники прекратили обстреливать нас и стали торопливо поворачиваться. Вот один из лучников схватился за грудь и покатился вниз по склону. Вот еще один. Я видел, как некоторые люди стали поспешно сбегать по склону вниз.

– Сейчас, милорд, мы достаем телеги! – сообщил голос по даль-связи. – Милорд, они в панике! Кажется, они нас не ждали!

Я заметил, что атакующие нас солдаты, поняв, что наверху происходит что-то не то, замерли и с тревогой стали смотреть туда. Если бы они сейчас оставили нас и поднялись бы, то мой план мог закончиться катастрофой. Но из-за склона ничего не было видно и никто из офицеров не мог понять, что там происходит и требуется ли там помощь. Они видели, что какие-то люди стояли наверху и махали руками, но из-за шума битвы ничего не было слышно. Пока кто-то успел в чем-то разобраться, наверху уже показался ряд китижских пехотинцев, который сбросил сверху последних вражеских солдат. Только тогда все поняли, что происходит. Уже не обращая внимания на нас, кто-то из имперских офицеров принял решение, и со своим отрядом поспешно бежал наверх. Из наших рядов тут же полетели стрелы, но имперцы не отвлекались: они понимали, что если им снова не удастся утвердиться на вершине, то им придется бежать по склону вниз и сражаться с наступающими сверху. И они прекрасно понимали, чем им это может грозить.

Но тут ряды росичей раздвинулись и показались телеги, загруженные камнями. Поднатужившись, их спихнули вниз. Теперь имперцы гораздо быстрее бежали вниз. Около пятидесяти телег заскользили вниз, постепенно набирая скорость. Некоторые камни падали из них и также летели вперед. Телеги на скорости врубились во вражеские ряды, неся смерть и сея хаос. На горной дороге они стали поистине посланцами смерти. Вот одна из телег не смогла ехать дальше из-за тел солдат, попавших ей под колеса. Она стала тормозить. Ее тут же догнала другая телега, ударила и перевернулась, выбросив вперед как из катапульты свой груз.

Стоя в стороне от дороги, слегка за поворотом, мы могли безопасно наблюдать за происходящим. А телеги все неслись вперед. Кто-то успевал отпрыгнуть с пути катящейся смерти, кто-то попадал под колеса. Началась паника. Многие, побросав оружие, пытались бежать вниз, кто-то кидался на наши копья.

– Герхардт! – Мне пришлось позвать его дважды, прежде чем он оторвался от происходящего.

– Что?

– Бери всю конницу и атакуй!

– Что!? На таком крутом склоне?!

– Нет. Просто пройдите сквозь вражеские ряды после телег и добавьте хаос, но не останавливайтесь. Постарайтесь как можно скорее оказаться в долине. Там, наверное, будет много бегущих. Сделайте вид, что преследуете их, а сами спрячьтесь где-нибудь.

– Зачем? – недоуменно спросил он.

– Смотри, – я постарался не выказать раздражения. – Их командир человек опытный, что он и доказал. Сейчас он попытается поскорее спустить свои отряды на равнину в долину и там организовать сопротивление. Несмотря на устроенный хаос, телеги все же не разгромили врага, а значит внизу организовать сопротивление может и удастся. Когда враг начнет организовывать отпор, тогда и атакуй.

Герхардт кивнул, обнажил меч и рванулся вперед. За ним помчались остальные. Кавалерия вихрем влетела в расстроенные ряды, добавляя паники. Взметнулся вихрь ударов, но кавалеристы не стали задерживаться и понеслись вниз по склону, настигая бегущих и внося еще больший хаос.

Не дожидаясь приказа, двинулась вперед и пехота. Теперь враг мог понять, почему именно на правом фланге были сосредоточены почти все наши силы. Удар тысячи копий по расстроенным рядам имперцев был страшен и сокрушителен. Теперь уже мало кто думал о сопротивлении: только о бегстве, только о спасении. Вражеские солдаты, первые попавшие под удар сначала телег, потом конницы, а теперь и пехоты не выдержали и побежали. Росичи наступали мерно и неумолимо, обходя растерзанные телегами тела и сами телеги, застрявшие на дороге. Следом шли лучники. Благодаря тому, что они находились выше, они могли беспрепятственно обстреливать вражеских солдат поверх голов своих. По мере движения вниз, к левому флангу присоединялись остальные наши солдаты, увеличивая фронт. Имперцы отступали. Их командир понимал, что после всего случившегося достичь долины единственная надежда для оставшихся в живых. Я видел, как он старается сохранить порядок на своем правом фланге, менее всех пострадавшим в этой суматохе по вполне понятной причине. До них не доехали телеги, кавалеристы сочли за благо постараться миновать их как можно быстрее. По сути, командир имперцев отдал нам на растерзание свой левый фланг и центр, чтобы спасти правый фланг. Бегущих солдат расстреливали сами имперцы, чтобы они не опрокинули те порядки, что еще сохранялись. Это было жестоко, но необходимо.

Я поспешно отвернулся, проглотив комок в горле и с трудом борясь с тошнотой, когда мы проходили мимо кучи того, что когда-то было людьми. Здесь столкнулись сразу несколько телег, погребя под собой целый отряд имперцев.

– Это уже не бой. Это бойня!

– Думаю, что если бы подобное устроили имперцы, они не сильно горевали, – поспешно сообщил Святополк, рядом с которым я шагал. Около меня шел и бледный Рон. Пару раз, его даже вырвало и теперь он старался как можно меньше смотреть по сторонам.

Вскоре мы миновали места самой страшной бойни и теперь нам попадались только те люди, кто попали под копья пехотинцев или под стрелы лучников. Это зрелище тоже было неприятно, но не настолько как то, где по людям проехались телеги.

Китижане шли вниз, строго соблюдая строй. Разрозненные толпы, в которые уже давно превратилось вражеское войско, просто не могли оказать сопротивления и теперь поспешно отступали. Единый вдох тысяч людей – копья отходят назад, выдох – устремляются вперед, пробивая доспехи и тела. Вдох – копья отходят, выдох – удар. Вдох, выдох, Отвести копье, ударить. Слышались команды, свистели пролетающие над головой стрелы, а далеко впереди было видно, как поспешно откатываются назад сохранившие стройность ряды имперских солдат. Все-таки их разгромленный фланг и центр сыграли свою роль. Они замедлили наше продвижение. И когда мы, наконец, вышли в долину, то здесь уже стояли ряды оставшихся в живых солдат, которые поспешно пытались отступить, хотя прекрасно понимали, что уйти от нас у них нет никаких шансов. Они двигались всю ночь, потом, после короткого отдыха снова марш-бросок, после которого сразу в бой. Наши же солдаты наоборот, хорошо отдохнули ночью, потом неспешный марш и снова отдых. А сейчас была победа над превосходящим врагом и это, казалось, придало всем дополнительные силы.

Тут, из-за деревьев неожиданно показался отряд конницы. До этого момента я и не представлял, насколько красивой внешне может быть атака баронской конницы. Полторы тысячи всадников, закованных в железо с ног до головы, склоня копья, неслись в тыл вражеских рядов. Они не кричали, только мерный топот и склоненные жала. Зрелище было красивое и завораживающее. Всадники на скорости врубились в тыл имперцев. Они тут же разрушил строй и стали двигаться вперед как мощный ледокол среди льдин. Это испытание оказалось для имперцев уже последним. Отступая по склону, они надеялись, что внизу им удастся спастись. Сейчас их надежда не сбылась и это оказалось для них последней каплей. Имперцы дрогнули и побежали. Тут же за ними сорвалась наша легкая конница.

– Пусть долго не преследуют, – устало попросил я. – Только до конца долины.

Этот приказ был тут же передан.

Вот теперь было все. Победа. Но она меня не радовала.

– Там я вижу деревню, – махнул я. – Там и остановимся. Надо отдохнуть.

Спорить никто не стал.

Через шесть часов отдыха я все еще пребывал в плохом настроении. Этот бой произвел на меня тяжелое впечатление. Хотя пленные уже убрали и похоронили все трупы, я все еще ощущал напряжение боя. Кругом веселились солдаты. Вот уж для кого подобные картины были привычны. Они радовались победе и радовались, что остались живы. И было чему радоваться. По подсчетам враг потерял до шести тысяч своих солдат и это только те, кого похоронили. А сколько еще погибнет во время преследования? К тому же у нас оказалось около тысячи пленных вместе с их командиром. Все это говорило о полном разгроме врага. Вряд ли спасется больше шести сотен. Герхардт и вообще был уверен, что спасшихся будет едва ли триста человек. С нашей же стороны было убито сто пятьдесят человек и триста десять ранено. С учетом медицины этого мира, скорее всего, все они встанут в строй через неделю. Все это наполняло людей необычайным энтузиазмом. Все готовы были хоть сейчас повторить бой. А некоторые горячие головы уже предлагали идти громить главные силы врага. Я только морщился, а потом велел идти в деревню. Там нас встретили сначала настороженно, но, видя, что мы не грабим, не врываемся в дома, жители стали покидать свои укрытия.

– Прибью каждого, кто попадется на мародерстве! – пообещал я. Герхардт, Святополк и Лекор меня поддержали. Правда, немного по другим причинам. Если я просто жалел всех этих людей, то они не хотели подрывать дисциплину в частях. Был отдан приказ расплачиваться за все, что нам надо.

– Расплачиваться? Да где взять деньги? – Изумился Герхардт. – После нашего разгрома пропала вся казна. А если у кого что-либо осталось, так ему и самому нужны.

– Заберите у врага, – отрезал я.

– У мертвых? Разве это не напоминает мародерство?

– Возможно, но нам деньги нужнее, чем им. К тому же в противном случае нам придется просто грабить местных жителей. А я предпочитаю взять у убитых, чем обречь на смерть от голода живых.

Постепенно мы устроились в деревне. Домов на всех не хватило, но это никого не расстроило. Солдаты ставили палатки, уже варились похлебки, а многие, скинув одежду, купались в реке. Я сам с большим наслаждением избавился от одежды, которую носил почти десять дней ни разу ее не сменив. Большинство тоже не имело такой возможности. Всем казалось, что главные проблемы решены. Даже мои помощники поддались общему благодушному настроению. Герхардт объезжал войска, Лекор занимался их устройством, а Святополк допрашивал пленных. Вскоре он доложил мне, что главные силы имперцев шли в полутора сутках от авангарда и, следовательно, у нас есть достаточно времени для отдыха.

– Правда нам надо все же поспешить, чтобы пройти перевалы на пути до их подхода.

– Ты считаешь, что это нам удастся? – только и спросил я.

– А почему нет? – удивился Святополк. – Победили же мы имперцев сейчас? А это тоже было невозможно. Кстати, не хочешь поговорить с их командиром? Он уж очень просил о встрече с тобой.

– Со мной?

– Ну, не конкретно с тобой, а с командующим нашими силами. Вот он удивится, когда увидит тебя, – усмехнулся полковник.

– Лучше отведи его к Ауредию. У того лучше получится разыграть победителя.

– Ничего не выйдет, – рассмеялся Святополк. – Оказывается, наш друг знает Ауредия. Кажется там, в империи о нем не слишком высокого мнения. Вообще, мне показалось, что имперцы знают почти все о каждом высшем офицере всех восьми королевств.

– Тогда позови Угланда.

– Угланд занят. Он сразу после битвы как засел за свою тетрадь, так теперь его за уши от нее не оттянешь. Так что если не хочешь встречаться, то так и скажи. Да, вот что нашли у их командира. – Святополк положил на стол палочку даль-связи. – Полагаю, что это связь с командующим всеми имперскими силами.

Я повертел палочку в руке.

– Ладно, зови. Как хоть его зовут?

– Северий Пларк. Генерал империи.

Вскоре в комнату ввели высокого плотного человек. Он огляделся, заметил Святополка и кивнул.

– Что вы решили с моей просьбой?

Святополк усмехнулся.

– Командующий согласился вас принять.

Я понял, что Святополк сейчас намерен пошутить и поспешно вмешался:

– Зачем вы хотели меня видеть?

Северий недоуменно посмотрел на меня. Потом на Святополка. Заметив его ухмылку, снова на меня.

– Что за шутка?! – вскипел он.

– Никакой шутки, – поспешно заметил Святополк. – Разрешите представить полного генерала тевтонской армии Энинга Сокола.

– Да за эту насмешку… – начал было Северий, но вдруг осекся и еще раз посмотрел на меня. – Энинг Сокол? Я слышал о тебе! Говорят, что ты рыцарь Ордена, но генерал…

– Все верно. Так получилось, что по политическим причинам король Отто вынужден был дать мне звание полного генерала. А когда начался этот идиотский поход, то я оказался с одним из полков тевтонской армии. Когда же стало понятно, что командование Ауредия может привести нас только к катастрофе, то я сместил его. Хотя, должен признать, без большой охоты. Вот так я и стал командиром разбитой армии.

– Хм, без большой охоты? Если действительно вы, милорд, провели сегодняшний бой, то вы зря не приняли командование раньше. Должен сказать, что я до последнего мгновения был уверен в победе. Ума не приложу, откуда там взялись ваши солдаты? У вас же не было времени их прятать.

– Время было. Мы оказались здесь на несколько часов раньше вас, а потом просто ждали, когда вы нас догоните.

– Что?!!! Черт возьми!!! Какой же я кретин! – Северий схватился за голову. – Я так радовался вашим очевидным ошибкам, что не разглядел ловушки! А ведь столько указывало на нее! Теперь я это вижу.

– Теперь поздно видеть, – жестко заметил я. – А что касается командования… это не слишком хорошее занятие. Ссорятся короли, а гибнут солдаты. За каким чертом Ваш император полез к нам? – Тут я понял, что объяснять что-либо этим людям просто бесполезно и махнул рукой. – Все равно вы меня не поймете.

Тут неожиданно прозвучал вызов по даль-связи. Северий потянулся было к ней, но замер.

– Берите, – подтолкнул его я. – В конце концов, это ваше.

Северий натянуто улыбнулся и взял даль-связь.

– Слушаю.

– Пларк, черт тебя возьми! Почему запаздываешь с докладом?

– Простите, господин генерал, но боюсь, что я больше не смогу ничего вам докладывать.

– Это что, шутка?! Если так, то она не смешна.

– Не шутка. Дело в том, что я в плену.

– Хватит шутить!!! – взорвалась палочка.

Я протянул руку и взял палочку.

– Вынужден вас огорчить, господин генерал, извините, не знаю вашего имени, но Северий Пларк действительно наш пленник. Боюсь, вам придется забыть о своем авангарде. Мои помощники считают, что от него осталась едва ли триста человек.

Связь оборвалась.

– Энинг, это не похоже на тебя так хвастать, – заметил Святополк. – Тем более, непохоже это злорадство по поводу потерь. Мне казалось, тебя они огорчают.

– Верно. И я не хвастал и не злорадствовал.

– Было похоже.

– Возможно. Но я так и хотел.

– Зачем?

– Естественно, чтобы разозлить их командира. Сейчас он наверняка обдумывает планы мести. Злость плохой советчик.

– Черт возьми, – одновременно вскричали Пларк и Святополк.

– Ты никогда ничего не делаешь просто так, да? – поинтересовался Северий.

– Сейчас да. Просто не имею права. Солдаты могут праздновать победу, но мы еще не выбрались. Впереди закрытые перевалы, а сзади идет тридцати пятитысячное войско. Мы по-прежнему между двух огней.

Неожиданно Святополк встал и отдал мне честь.

– Желаю хорошо отдохнуть, господин генерал. – Потом вышел и увел Северия.

Я усмехнулся. Уже генерал, не милорд.

Но не успел я закрыть глаза, как ко мне влетел Ауредий. Звания генерала его никто не лишал и он все еще был в армии вторым человеком после меня, хоть и формально. Поэтому часовые просто не рискнули его остановить.

– Это неслыханно! – вопил он. – Милорд, вы нарушили все правила войны!

– А у войны есть правила? – сухо осведомился я, но Ауредий меня не слышал.

– Вы не можете так нарушать основы тактики! Я посвятил ее изучению всю свою жизнь и подобного нигде не встречал!

– Может, именно поэтому мы и победили? – Я все еще старался сохранить терпение.

– Абсурд!!! Чистое везение! Но не полагайтесь на везение! Милорд, я понимаю, что вы еще не опытны…

– Убирайтесь к дьяволу со своим опытом!!! – он меня достал. – Ваш опыт привел нас к катастрофе, а вы еще вздумали учить меня?!! Я не желаю проигрывать по правилам!!!

– Я вижу, что вас уже не убедить! Я буду жаловаться вашему королю!!! – Ауредий вышел, хлопнув дверью. Ведь встречаются подобные дураки. Только до битвы он требовал капитуляции, а сейчас уже расхаживает вокруг с видом победителя. Я зло плюнул и снова лег. Три часа битвы вымотали меня так, будто это не солдаты сражались, а я, причем в одиночку и не три часа, а минимум целый день.

Вечером Герхардт сообщил, что в армии все в порядке, мое присутствие не требуется, и я могу продолжать отдыхать. Он сочувственно посмотрел на меня. Кажется, и сейчас каждый норовит взять на себя заботу обо мне. Но черт меня побери, если я буду возражать. Глупая, глупая, глупая война!!! Почему кому-то вечно не хватает власти, а кто-то должен погибать, добывая эту власть для него? Наверное, я еще слишком мал для таких вопросов.

Утром я проснулся в шесть утра и вышел из того дома, который предоставили мне местные жители. Они уже знали, что именно я командую войском и видели вчерашнюю битву. Поэтому едва я появился на крыльце, как показались любопытные, которые опасливо косились в мою сторону. В деревнях вообще встают рано и шесть утра для людей уже разгар рабочего дня.

Рядом оказался Герхардт.

– Все в порядке, господин генерал. – Ну вот и этот туда же.

– Хорошо. Поднимайте людей. Через три часа выступаем, только найдем проводника. И где Рон? Я его вчера вообще не видел.

– Рон решил записаться в полк? – усмехнулся Герхардт. – Вчера его приятель Свольд в красках живописал свои подвиги и Рон ему страшно завидует. Не волнуйтесь, генерал, я пристроил его к работе. А сейчас он отдыхает вместе со своим другом и остальным полком.

– Ну-ну. Ладно, поспрашивайте местных, кто согласится быть нашим проводником. И не скупитесь на деньги. Проводник нам нужен позарез.

– Но зачем? Дорога одна, а Трел ее знает.

– Возможно, но Трел знает только дороги. Нет, сейчас мне нужен человек, который действительно знает местность. Человек, который вырос в этих местах.

– Хорошо, милорд.

Но здесь неожиданно возникли проблемы: никто из местных не хотел быть проводником. Местные жители благодарили нас за хорошее обращение, приносили еду (за деньги, конечно), но все в один голос утверждали, что местности не знают, поскольку за пределы долины не ходят. Это была настолько явная ложь, что выведенный из себя Герхардт просто притащил ко мне человека.

– Вот. Он охотник и, значит, знает местность.

– Понятно. Ты сможешь быть проводником? – обратился я к охотнику.

– Нет, милорд, – испуганно ответил он. – Я не покидаю долину.

– Врет! – Герхардт потянулся к мечу.

Я искоса посмотрел на него.

– Что ты хочешь сделать мечом?

– Я хочу заставить этого лживого сукина сына послужить нам проводником!!!

Охотник заметно побледнел, но было видно, что это не убавило его решимости.

– Повесить парочку жителей, а если никто не согласится, то еще парочку! И так до тех пор, пока кто-нибудь не проявит благоразумия! – заявил оказавшийся здесь же Ауредий.

– Господин Ауредий, если я захочу услышать ваше мнение, то обязательно спрошу вас, а до тех пор я не желаю вас слушать.

Ауредий покраснел и с яростью уставился на меня. Я выдержал его взгляд и тот сдался. Ругаясь себе под нос, он ушел. Я повернулся к охотнику.

– Почему ты боишься сказать правду?

– Я не боюсь, милорд. Я действительно…

– Охотник не может не покидать долины, иначе он умрет с голода. Это слишком очевидная ложь. Я же спрашиваю, почему ты боишься сказать свои истинные причины почему ты не хочешь служить нам?

– Истинные причины? Хорошо, – вдруг разозлился он. – Причины таковы, что это вы пришли на наши земли! Не спорю, вы ведете себя прилично, но вы здесь чужие! Что вам здесь надо?! Это не ваша земля! Сверкающий дал нам мир, законы! А вы хотите уничтожить все это?! Снова восстановить прежние королевства?! Я не буду помогать захватчикам! А теперь можешь убить меня! Я не боюсь смерти!

Я некоторое время молчал, не замечая гневного взгляда Герхардта, уже готового обнажить меч.

– Зачем? – спросил я.

– Что зачем? – растерялся охотник.

– Зачем мне тебя убивать? За то, что ты высказал свои взгляды? Если бы я убивал каждого, кто не согласен со мной, то у меня давно бы не осталось друзей. Ты высказал свою точку зрения, я ее выслушал. Я могу быть не согласен с ней, но не могу не уважать ее. Что изменится, если я убью тебя? Конечно дубина самый хороший аргумент. Кто-нибудь не согласен с тобой, по голове его и никаких проблем. Только ведь этот аргумент бьет и по другой стороне. Конечно, мертвый не спорит, но мертвого невозможно и переубедить. А вдруг он прав? Тогда теряется возможность научиться чему-нибудь самому.

Охотник ошарашено уставился на меня.

– Ты странный, – чуть ли не обвинительно сказал он.

– Возможно. Мне многие так говорят.

– Ты хочешь переубедить меня?

– Нет, но я хочу сказать свое мнение. Выслушаешь ли ты меня так же, как я выслушал тебя? Я имею в виду действительно выслушаешь ли, или отмахнешься от моих слов, пропустив их мимо ушей?

– Я… я постараюсь… милорд.

– Хорошо. Ты говоришь, что мы завоеватели? Возможно. Мы действительно пришли на ваши земли. Но только сеющий ветер в чужих краях пусть не удивляется, если буря вернется к нему в дом. Я уверен, что ты хочешь мира, но Сверкающий хочет господства над миром!

– Слова! – Охотник осмелел настолько, что даже перебил меня.

– Да? Что ж, поговори с кем-нибудь из тевтонов. Спроси, у кого из них на королевском пиру погибли дети или родители в результате попытки переворота, подготовленной Сверкающим. И это не слова.

– Но ведь шла война, – в голосе охотника уже появились неуверенные нотки.

– Хорошо. Тогда подойди и поговори с жителями Амстера как с помощью подкупленных Сверкающим предателей едва не открылись ворота Амстера. Тебе рассказать, что делают солдаты в захваченных городах? Или ты сам догадаешься? Поговори с китижанами, тебе они могут рассказать, как Сверкающий едва не отравил княжну и не спровоцировал войну с Тевтонией. Тебя ведь тогда не тронули бы те слезы и крики людей, потерявших на войне все. Конечно, эти разрушения ведь не затронули бы твою деревню! Сверкающий для вас хорош! Он остановил войны! Он дал справедливые законы! Он хочет покорить мир? Так что ж? Он и миру даст такие же справедливые законы. Только вы забываете, что с помощью этого, – я бросил к ногам охотника свой меч, – еще ни одному народу не принесли счастья. Ты можешь сказать, что вы не виноваты! Но если, допустим, ты пойдешь в соседнюю деревню и начнешь там устанавливать свои порядки, да еще приведешь с собой на помощь деревенских молодцов, станешь ли ты обижаться, если тебе там накостыляют? Удивишься ли ты, если оттуда нагрянут в вашу деревню? Посеявший ветер, да не удивляйся! Лично мне нет дело до вашего Острова. И если сегодня Сверкающий сломает себе шею, то уже завтра меня здесь не будет. Хочу ли я восстановить ваши королевства? Да мне плевать на них! Это ваши проблемы! Хотите такого мира? Пожалуйста, но не лезьте со своими истинами в чужие дома! Китижане вечно воевали с Византией. С Тевтонией у них тоже были напряженные отношения. Амстер всегда соперничал с бриттами и Галийцами. Подумай, охотник, что могло сплотить все эти разные страны? Что могло их сплотить настолько, что они выступили общим фронтом, забыв все старые обиды? – Начав говорить, я все больше распалялся. – Не знаешь? У тебя ведь не могут быть со всеми соседями хорошие отношения! С кем-то ты в ссоре, с кем-то ругаешься, с кем-то даже дерешься, но если в деревню приходит хищник, то разве не бежишь ты вместе со всеми защищаться от него? Когда появляется общий, опасный враг, разве не забываете вы все ссоры? Вот ответ.

– Значит мы хищники? Забрались к вам в дом?

– Ты сам сказал. Сверкающий маг смерти и этим все сказано. Он своими заговорами настроил против себя всех и объединил многих старых врагов, заставив их забыть прежние обиды.

Охотник выглядел довольно мрачно.

– Мне надо подумать, милорд.

– Думай. Я тебе не мешаю. – Я нагнулся с седла, поднял меч, после чего резко развернулся и ушел, только сейчас сообразив, что нас слушала почти вся деревня и многие солдаты, свободные от вахт. Едва я отвернулся, как услышал за спиной бурное обсуждение моего пламенного монолога. Я даже пожалел о своей несдержанности.

В течение тех часов, что остались до выступления, я мотался по всему лагерю, проверяя припасы, состояние раненных. Неоднократно мне попадался тот охотник, с которым у меня была жаркая дискуссия. Он ходил по лагерю и о чем-то расспрашивал солдат. Несколько раз ко мне подходил Ауредий с неизменным требованием повесить этих нахалов. Оказывается, он захотел преподать мне урок, и сам пытался убедить жителей стать проводниками. Как он это пытался делать, я не видел, но догадаться о результатах мог по тому, что после каждой попытки он подходил ко мне с требованиями о репрессиях.

– Ну что вы ко мне пристали? Неужели кроме как вешать вы ничего больше делать не умеете? У вас, что хобби такое?

Ауредий, кажется, обиделся.

Уже отчаявшись найти проводника, я велел выступать. Решено было оставить вражеских раненных в деревне под присмотром нескольких освобожденных пленных, что вызвало недовольство рогнарских офицеров. Однако остальные меня поддержали, посчитав, что не стоит делать войну более жестокой, чем она есть. Этот поступок удивил как крестьян, так и Северия, который лично поблагодарил меня. В результате деревенские провожали нас как своих, желая заглядывать еще. Правда, служить проводниками все по-прежнему отказывались. Тут ко мне подошел все тот же охотник.

– Милорд, я согласен помочь вам.

Это произвело на всех эффект разорвавшейся бомбы. Все, кто мог его слышать, уставились на охотника как на привидение.

– Почему? – спросил я.

– Я долго думал над вашими словами, милорд. Я чувствовал, что вы не врали и мне становилось горько. Может вы и правы, мы все действительно законченные эгоисты, потому что позволяем своим правителям делать все, что им заблагорассудиться везде, если они потакают нам и хорошо устраивают жизнь дома. Да, потом грех жаловаться, что гроза приходит в наш дом. Я разговаривал с вашими солдатами, и они рассказали кое-что еще. Они уверены, что вы рыцарь Ордена. Это так?

– Да.

– Я слышал, что рыцари никогда не лгали.

– Это преувеличение. Рыцари Ордена такие же люди. Но они действительно не лгали в важных вещах.

– Тогда скажите, что вы, лично вы делаете на этой войне?

– Сначала я хотел всего лишь добраться до дома, но Сверкающий решил, что я угрожаю ему и нанял убийц. Я был втянут в эту войну против воли и втянут именно Сверкающим. И мне, честно говоря, не хочется ее продолжать. У меня просто нет выбора. К тому же Сверкающий виновник гибели некоторых моих друзей.

– Вы хотите отомстить?

– Отомстить? Нет. Месть гибельное чувство. Но пока жив Сверкающий, он никогда не даст мне покоя. Ни мне, ни всем тем, кого я люблю. Так получилось, что мне нравится Амстер, он пытался его уничтожить. Я считаю Китиж своей родиной, Сверкающий напакостил и там. Я барон Тевтонии и едва не погиб вместе с семьей во время попытки переворота. Просто получилось так, что чтобы жили все те, кого я люблю и уважаю должен уйти Сверкающий. Вот и все. И знаешь, пусть останется ваша империя, но без Сверкающего.

– Я так и думал. Я помогу вам.

– Что ж, тогда веди.

Мы двинулись в путь.

– Знаете, милорд, – заметил Герхардт, когда деревня скрылась из вида. – Вы умеете превращать людей в своих друзей. Настоящих друзей. Это довольно редкий дар. Я ведь не думал, что без угроз удастся получить проводника и не вмешивался только потому, что считал, что он нам не нужен. Я ошибался. Вы сумели не просто получить проводника, но обрели союзника и друга.

– Спасибо. Но сейчас, Герхардт, мне надо поговорить с Кроулом. Надо же объяснить ему, зачем я искал проводника.

– Кроул – это имя охотника?

– Да. А вы могли бы поинтересоваться его именем, прежде чем тащить ко мне. Может, тогда и вам удалось бы стать его другом.

– Возможно, – задумчиво заметил он.

Я догнал Кроула, слез с коня и зашагал рядом с ним, объясняя, что я от него хочу.

– Это рискованно, милорд, – наконец ответил он после раздумья.

– Знаю, но другого выхода нет.

– Милорд, вряд ли вы знаете, насколько это рискованно. Ведь там, где вы хотите пройти, дорог нет. Только тропы животных и охотничьи тропы. Вам придется бросить почти весь ваш багаж.

– Придется бросить не только багаж. Боюсь, что мы и продовольствие сумеем унести не все.

– Значит, вы действительно все понимаете. Хорошо, я проведу вас.

– А можно сделать так, чтобы на другую дорогу мы вышли позади всех гарнизонов?

– Нет. Может мы и минуем пару застав, но главные силы расположены во Врегорском ущелье. Там самое удобное место и обойти его никак нельзя. Единственное, что я могу обещать, это вывести вас к самому ущелью.

– Откуда ты знаешь, что именно там расположены главные силы?

– Милорд, я с детства хожу по этим горам. Здесь от меня нет тайн.

– Ясно. А что это за ущелье?

– Ну, ущелье громко сказано. Там узкая дорога с нависающими над ней скалами. Потом дорога расширяется и идет по пробитой на горе дороге. Насколько я знаю, именно на одной из нависающих скал сидят защитники. Кроме того, по этой скале можно отступить к той, в которой вырублена дорога. Там построен небольшой укрепленный пункт. Он держит под обстрелом весь путь.

– Обойти его, конечно, не удастся?

– Если бы его можно было обойти, то его там не строили бы. Подойти к нему можно только по той скале, где сидят защитники. С дороги к нему просто не забраться. К тому же правая сторона дороги обрывается в пропасть, из-за чего все, кто идет по ней, оказываются под обстрелом.

– Понятно. Очень весело. Но по скале к нему забраться можно?

– Можно, если никто мешать не будет. Но на скалу с дороги тоже не забраться.

– Ладно, понял. Эту проблему решим на месте. Сейчас главное совершить задуманный переход. По крайне мере там нас не ждут и есть вероятность, что заставу если не сняли, то хотя бы ослабили.

– Возможно. Но, милорд, у меня сложилось такое впечатление, что никто не знает, что вы задумали.

– Верно. Чем меньше людей знает, тем меньше вероятность утечки информации. Я слишком уважаю имперских солдат и их командиров, чтобы недооценивать их.

– И когда вы сообщите эту новость.

– Сразу, как только вы сообщите, что нам пора сворачивать.

– Что ж, в таком случае можете сообщать. Мы свернем сразу вон за той горой.

Я посмотрел в указанном направлении. Да-с. Втайне я надеялся, что это произойдет немного позже. Ну что ж, сейчас, так сейчас. Вздохнув, я направился к своим помощникам.

– То есть как бросить телеги?! Энинг, мы и так потеряли их слишком много! Мы не сможем везти припасы без них!

– Герхардт, ты слышал приказ? Всю еду с телег нагрузить на лошадей! Мы захватили их достаточно, но если не хватит, то спешить всадников. Солдаты пусть так же возьмут трехдневные запасы с собой. Все остальное бросить с гор. Все! Срок исполнения – два часа! – Я развернулся и, не слушая возражений Герхардта, Лекора и Святополка, направился поговорить с Кроулом.

По дороге я зашел в свой бывший полк. Рон, на пару со Свольдом старательно чистили котлы.

– Рон, что случилось?

– Наказали, – хмуро отозвался он. – Сержант сказал, что если я хочу быть солдатом, то и ответственность у меня должна быть такая же.

– Ясно. Хочешь, я поговорю с сержантом? – Вопрос я задал больше для того, чтобы проверить Рона.

– Я тебя тогда сразу пришибу! – прошипел он. – Я не нуждаюсь в покровителях!

– Молодец, – одобрительно кивнул я. – Знаешь, если бы ты согласился, то я просто велел бы тебе следовать за мной.

– Ты во мне сомневался?! – несколько обиженно спросил он.

– Немного. Знаешь, мне показалось, что тебе не слишком понравилась битва.

– На себя бы посмотрел!

– Ладно, ладно. Работайте, друзья-приятели. За что вас хоть наказали?

Рон выразительно возвел глаза к небу и замолчал.

– Ну-ну, не хочешь говорить, не надо. Ладно, работайте.

Кроула я нашел быстро. Я достал карту и стал расспрашивать его о маршруте, нанося на карту отметки. Тот с интересом смотрел на бумагу в моей руке, но ничего не спрашивал.

– Ладно. Главное я понял. – Я свернул карту. – Надеюсь, в реальности у нас получится также хорошо, как на бумаге.

– Надеюсь, милорд.

Как я и приказал, через два часа все было готово. Офицеры хоть и не понимали моего приказа, но он был выполнен быстро и точно. И еще я обратил внимание на то, что на этот раз спорили со мной гораздо меньше, чем обычно.

– Приказ выполнен, – доложил Герхардт. – Может теперь ты объяснишь, зачем это было надо?

Я задумчиво посмотрел на горы.

– Знаешь, а все-таки жаль, что этот кретин Ауредий потерял все палочки даль-связи со штабом в столице. Мы бы сейчас могли связаться с высшим советом.

– Допустим, потерял их не Ауредий, а его штаб во время бегства. К тому же даль-связи с высшим советом у него никогда не было, только со своим монархом. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Что я буду делать? Вопрос неверен, Герхардт. Правильно сказать, что мы будем делать.

Герхардт издал нечто, что очень сильно напоминало рычание. Я понял, что еще мгновение, и он начнет вытрясать из меня сведения в буквальном смысле.

– Тебе не кажется, что нам нельзя двигаться по этой дороге? Туда убежали остатки вражеского авангарда и они наверняка уже подняли тревогу…

– А я предлагал идти форсированно вперед, пока те не добрались!

– И что бы это нам дало? Там ведь и так укрепились хорошо. А когда узнали, что мы идем по этой дороге, то наверняка перебросили еще сил. А сзади идет главная армия. Мы зажаты здесь.

– Так что ты предлагаешь?

– Простую вещь. Пойти туда, где нас не ждут. Я предлагаю с этой дороге перейти на вторую дорогу.

– На Рек-Нарт? Но мы не можем, позади армия… Постой! Ты предлагаешь пройти по горам?!! Ты сумасшедший! Там же нет дорог… Сукин ты сын, так вот зачем тебе нужен был проводник!!! Вот зачем мы разгружали телеги… Но Энинг, у нас почти нет припасов, а горы…

– У нас нет выбора, Герхардт. И я надеюсь, что подобного маневра от нас никто не ждет. Пусть это будет сюрпризом.

– Еще бы! Конечно, не ждут! Но… А, ты прав, у нас действительно не очень большой выбор. Ладно, пойду обрадую остальных.

Горы возвышались с двух сторон. Дорог здесь действительно не было – только тропы, такие узкие, что два человека с трудом могли разойтись на них. Конечно, это не Альпы и не Памир. Больших пропастей здесь не было, но лично я всегда считал, что человеку совершенно безразлично с какой высоты лететь с трехсотметровой, тридцатиметровой или десятиметровой. Результат в любом случае был один. Но даже если упавший человек чудом оставался жив, то гораздо милосердней оказывалось просто убить его, чем спасти. Пока мы шли, я уже три раза слышал крик падающего человека и всякий раз вздрагивал, вжимая голову в плечи, стараясь убедить себя, что я здесь не причем. Первые сутки были еще ничего. Конечно, нам приходилось карабкаться по склонам, приходилось обвязываться веревками и затаскивать друг друга и лошадей. Ночь мы провели на камнях, не было сил даже поставить те палатки, что еще оставались у нас. А вот второй день превратился в кошмар. Мы вышли к звериной тропе и теперь гуськом шли по ней. Один за другим долгие часы. Малейшая ошибка и человек летел в пропасть. Вот опять крик. С трудом подавляю желание зажать себе уши и закрыть глаза. Закрыть глаза означает умереть. Здесь нельзя отвлекаться ни на мгновение. Я сам видел, как человек попытался отмахнуться от какого-то насекомого, отвлекся, наступил не туда и покатился вниз, увлекая за собой груду камней. Но порой желание закрыть глаза было невыносимым. Пусть смерть, но это легче, чем видеть, как срываются люди в пропасть.

– Герхардт, – онемевшими пальцами я сжал даль-связь. – Как там?

– В порядке. Двигаемся. Я ожидал худшего.

Худшего? Что может хуже этих криков? А ржанье коней, падающих вниз?

Я шел впереди армии в головной колонне. Лекор шагал в середине, а Герхардт замыкал шествие – такой порядок мы установили при движении.

Ночевать нам пришлось здесь же, на этой тропе. Это был настоящий кошмар. Невозможно развести костер и поэтому пришлось питаться сухим пайком. Есть приходилось то, что было с собой у солдат. Достать запасы с коней не было никакой возможности. Повезло тем, кто оказался рядом с ними.

– Ничего, милорд, – утешил меня Кроул, который лежал рядом со мной. – Сегодня мы прошли самую опасную часть пути. Завтра будет легче. Думаю, к вечеру мы выйдем на более хороший путь.

– А когда мы выйдем на дорогу?

– На следующее утро. Это я обещаю.

К вечеру и, правда, стало полегче. Мы спустились с гор пониже и на привале даже смогли пообедать или, если точнее, поужинать. Здесь я узнал о потерях: во время пути погибло пятьдесят человек.

– Не расстраивайся, Энинг. Герхардт хлопнул меня по плечу. Я ожидал гораздо худшего.

В пять утра мы снова двинулись в путь. Никого торопить не пришлось. Солдаты сами вставали и охотно начинали движение. Всем хотелось покинуть эти горы как можно скорее. До этого моменты никто из них в горах не был.

Как и обещал Кроул, к десяти часам утра мы вышли к дороге. Однако я приказал остановиться.

– Энинг, что еще? Мы уже почти на дороге. – Герхардт устало смотрел вперед. Ему явно не терпелось оказаться на более удобной дороге, чем той, по которой мы шли до сих пор.

– Верно. Но впереди Врегорское ущелье. А там, по словам Кроула, есть застава и не маленькая. Поэтому вы здесь располагайтесь на отдых, а я с Кроулом схожу посмотреть. Здесь недалеко, километра три. Часа через два три вернусь.

– Энинг, это опасно! Возьми охрану.

– С охраной еще опасней. Что может быть обычней, чем охотник с сыном в горах? А вот охотник с компанией уже подозрительно.

– И ты доверишься этому…

– Да. Доверюсь. Только мне надо переодеться, а то сейчас меня ни один болван не примет за сына охотника.

Переодевание много времени не заняло. Простая куртка из дубленой кожи, такие же штаны. Простой ремень с притороченным к нему охотничьим ножом. И удобная обувь с жесткой подошвой.

Когда армия осталась уже позади, Кроул повернулся ко мне.

– Милорд, почему вы поверили мне? Я ведь могу вас сейчас просто отвести к своим? Вы не боитесь этого?

– Нет. Если бы вы это хотели, то не стали бы задавать вопросы.

– Но вы пошли со мной еще до того, как я задал этот вопрос.

– Кроул, помните наш разговор в деревне? Вы готовы были умереть за свои убеждения. Мне кажется, что подобный человек не способен на предательство.

Кроул только покачал головой и двинулся вперед. Не выходя на дорогу, мы шли параллельно ей по охотничьим тропам. Первым патруль заметил Кроул. О чем-то переговорив с солдатами, он двинулся дальше, ведя меня за собой. Солдаты проводили нас равнодушными взглядами. Очевидно, охотники были здесь делом привычным. К тому же никакой опасности отсюда не ждали.

– Кроул, куда ведет это тропа?

– Конечно же на ту скалу, что нависает над ущельем. С дороги на нее не забраться. Только отсюда. Правда, если пройти вперед, то оттуда тоже можно подняться, но для этого необходимо миновать засаду, как вы поняли.

– А к защищенному месту, ну вы про него говорили, которое находится над вырубленной в горе дорогой, можно по ней пройти?

– Можно, если слегка отклониться влево. Но тут надо знать дорогу.

– Сможешь провести?

Кроул некоторое время разглядывал меня.

– Да, – наконец сказал он. – Раз уж взялся, то я должен довести дело до конца. Только, милорд, обещайте пощадить пленных.

– Ты ведь уже мог убедиться, что я не сторонник жестокости.

– Но тот человек, Ауредий, кажется…

– А тот человек, может говорить все, что ему вздумается. И еще. Если ты поможешь нам, то обещаю отпустить всех пленных солдат, которых мы захватим здесь сразу, как только это будет безопасно для нас.

– Безопасно для вас?

– Я не могу отпустить их сразу! Тогда все узнают, где мы, а я пока этого не хочу.

– Хорошо, я верю вашему слову, милорд. Давайте поднимемся вон на ту гору. Оттуда будут видны все позиции заставы.

Я посмотрел в указанном направлении.

– Хорошо. Показывайте.

Чтобы пройти туда, пришлось еще раз миновать часовых, но они даже не стали нас останавливать. Я старательно запомнил все места, где они находятся, и догнал Кроула, который грозил мне пальцем.

– Вот я тебе, шельмец! – он отвесил мне легкий подзатыльник под добродушный смех солдат.

– Давно мечтали это сделать, да? – сухо осведомился я.

– Конечно! – усмехнулся Кроул. – Не мог же я упустить такой шанс! Никто и не поверит, что я ударил рыцаря и барона, а тот ничего мне не сделал.

Я наградил Кроула злым взглядом, потом усмехнулся.

– Что ж, тебе действительно будет о чем поговорить. Ладно, пошли.


Глава 2 | Клинки у трона | Глава 4