home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Уже издали можно было увидеть огромные толпы народа, которые высыпали из города встречать нас.

– Ты гляди, как нас встречают! – восторженно проговорил Рон.

Я лишь усмехнулся. Я ехал рядом с Роном и Артером, но предпочитал молчать. Я еще не совсем восстановил свои силы, хотя врач считал, что я явно иду на поправку. По крайне мере, как он говорил, я больше не теряю сил. Он категорически запретил мне заниматься какими бы то ни было делами и Герхардт, Святополк, Лекор приняли это замечание врача очень близко к сердцу.

– Ты отдыхай, – вежливо посоветовал мне Герхардт. – Незачем тебе сейчас лезть в дела армии. Ауредий хоть и дурак, но привести армию из одного пункта в другой сможет. А если возникнет какая-нибудь проблема, то я тебе об этом сообщу. Обещаю.

Первый, кто обрадовался такому положению вещей, был Ауредий, который теперь развернулся в полную силу. Еще задолго до столицы, он заставил солдат начистить оружие и построиться в ровные шеренги. Солдаты, которым не терпелось поскорее вернуться к своим, глухо ворчали, но подчинялись, понимая, что по таким пустякам затевать ссору с генералом не следует. В конце концов, я все же рискнул появиться на совещание, после чего Ауредий без всяких намеков свернул большую часть своих мероприятий по победному маршу.

– О какой победе вы говорите, господин Ауредий? – спросил я его после совещания. – Мы отправились в путь, имея тридцати двухтысячную армию, а возвращаемся с пятью тысячами! Если это победа, то можете называть меня Сверкающим!

– Но мы все же вырвались из ловушки! Мы разгромили превосходящие силы!

– Вы себя тоже включаете в это мы? – с сарказмом спросил я.

Ауредий сарказма не заметил.

– О! Мне кажется, милорд, мои советы не были бесполезными.

Я сплюнул и ушел. О чем еще можно говорить с этим человеком? Это какой же глупостью надо обладать, чтобы праздновать победу с остатками армии, да еще утверждать при этом, что это именно он, чуть ли не в одиночку все и сделал? Солдаты же, понятно, были всего лишь немыми свидетелями его подвигов. Самое интересное было в том, что Ауредий сам верил тому, что рассказывал про себя в деревнях. Солдаты на это злились, я же хохотал от души, когда до меня доходило кое-что из его рассказов. Рон же обижался на меня за то, что я не ставлю нахала на место.

Но теперь все было неважно. Мы вернулись! Конечно, война не закончена, а впереди новые бои, но мы действительно вырвались из ловушки и это вселяло оптимизм. А впереди шумел народ, вышедший встречать героев.

– Интересно, они заметят, что здесь почти нет рогнарских солдат, одни полковники без полков? – поинтересовался Артер.

– Сейчас вряд ли, но позже задумаются, – ответил вместо меня Угланд.

Полки четко печатали шаг, а впереди, как и положено полководцу, на белом коне лихо гарцевал Ауредий, посылая дамам воздушные поцелуи и слегка кланяясь кавалерам.

– Неужели он и в сам деле такой дурак? – Артер недоуменно покачал головой. – Как же он стал полководцем? Ведь он же для своих опасен больше, чем для врага!

– У каждого свои недостатки, – философски заметил я. – К этому надо относится терпимее. Правда, – добавил я, немного подумав, – не в том случае, когда от этих недостатков зависят множество жизней.

– Вот именно, – с сарказмом заметил Артер. – И я еще менее склонен относиться к недостаткам этого человека снисходительно, зная, что от них зависит моя жизнь.

В этот момент в нас полетели букеты цветов. Нас буквально засыпали ими. Я подхватил один из них, чтобы тот не попал мне по лицу. В этот момент я увидел, как из ворот нам навстречу выехала целая кавалькада всадников во главе с каким-то пухлым человечком. Почему-то он напомнил мне Карлсона, только выражение лица у него было не озорное и проказливое, а надменное, с оттенком презрения ко всем вокруг. Рядом с ним я с удивлением увидел Ратобора. Он тревожно высматривал кого-то среди наших солдат.

– Я приветствую вас, вернувшихся со славной победой, – заговорил толстяк. Я заметил, что при этих словах Ратобор скривился, но промолчал. – Вы всем доказали, что вам нет равных на поле боя. И я рад наградить славного полководца, приведшего вас к победе! Отныне граф Ауредий становится полным генералом, к его титулу добавляется приставка Вершинный, в память о том, какие вершины он покорил. Так же я жалую его высшим орденом королевства Рогнар Орденом Золотого Гепарда. Надеюсь, наши доблестные союзники так же по достоинству оценят его подвиг.

– Рад служить, ваше величество, – с энтузиазмом отозвался Ауредий. Только сейчас, после слов Ауредия, я понял, что этот толстяк король Рогнара.

Король поднял руку, ожидая реакции солдат. Но какой бы реакции он не ждал, она его разочаровала. Солдаты глухо заворчали. Один за другим они стали поворачивать головы в мою сторону. Постепенно вся наша немногочисленная армия стал смотреть на меня. Король растерянно озирался, не понимая, что происходит. Взгляды же солдат привлекли Ратобора. Он проследил за ними и увидел меня. Ратобор как-то сразу обмяк, сказал что-то кому-то за спиной, соскочил с коня и бросился ко мне.

– Энинг, ты жив! – Я и без того был в центре внимания, но после реакции монарха на меня уже смотрела вся площадь.

– Ваше величество, – я поспешно соскочил с коня и поклонился.

Ратобор несколько секунд смотрел на меня, потом стиснул в объятиях.

– О, боже, если бы ты знал, как я переживал за тебя! – Совершенно не готовый к такому проявлению чувств, я только удивленно хлопал глазами. Ратобор отпустил меня, дав возможность вдохнуть воздух. Но ничего сказать я не успел.

– Энинг, как ты посмел так напугать меня!!! – Я ошарашено обернулся. В тот же миг плачущая Ольга повисла у меня на шее. – Ты придурок недобитый! Ты знаешь, как я переживала, когда стало известно, что армия разбита?!

– Ольга? Ты как здесь? – только и смог сказать я, полностью сбитый с толку.

– Что я могу сказать? – усмехнулся Ратобор. – Она просто заставила меня взять ее с собой. А ты мою дочь знаешь. Лучше ее взять и держать около себя, чем ждать неприятностей. Но тут с тобой еще один человек хочет поговорить.

Я поднял голову, готовый к любым неожиданностям. За спиной Ольги, насмешливо наблюдая за нами, стоял Витька. Одет он был в довольно элегантный костюм, в его шляпу было вставлено гигантское перо, которое качалось при каждом его движении. За поясом висел легкий меч. Только тут я сообразил, что все еще держу в руке букет, который поймал в воздухе. Я слегка отстранил Ольгу и, опустившись на колено, вручил его ей.

– Ты как всегда неподражаем и непредсказуем, Энинг, – расхохотался Ратобор.

Я же уже смотрел на Витьку.

– А ты-то как здесь оказался?

– Ну, – пожал Витька плечами. – Родители очень волновались, особенно после того, как ты умудрился сломать даль-связь и не отвечал ни на один вызов. Вот я и решил, что не стоит мне быть очень далеко от тебя.

– Прямо вечер встреч.

– Это верно, но мне кажется, что этот вечер лучше отложить на потом, – заметил Ратобор. – На нас уже и так смотрит почти весь город.

Вот это было точно. Но особенно стоило в этот момент посмотреть на Ауредия! То, с каким видом, он смотрел на меня, стоило многого. Даже король утратил надменность и удивленно наблюдал за происходящим.

– Прошу прощения, ваше величество, – заговорил Ратобор. – Но я так обрадовался, что увидел своего хорошего друга живым, что, кажется, забыл о приличиях. Позвольте представить вам рыцаря Ордена, кавалера ордена Чести и Золотой Гривны, барона Веербаха и моего друга Энинга Сокола. Вы наверняка слышали о нем.

Король выглядел не то, чтобы ошеломленным, но растерянным.

– Очень приятно, – промямлил он.

– Я тоже рад лицезреть образец мудрости и светоч этого мира, ослепляющий своим умом каждого смертного.

Король, услышав такое, просиял. Однако Ратобор был поумнее и украдкой показал мне кулак. Ольга прыснула у меня за спиной в кулак и сделала вид, что закашлялась. Витька поспешно отвернулся.

– И я рад засвидетельствовать свое почтение вашему избраннику, гениальному стратегу, господину Ауредию, – продолжил я свою речь. – Поистине его заслуги перед нашей и вашей армией безграничны. И я смиренно прошу не забыть в наградах и храбрых полковников ваших, которые также внесли неоценимый вклад в битву при Торнейском перевале наравне со своим гениальным полководцем. – Слышавшие меня солдаты издали довольно отчетливый смешок. – Пусть эти награды напоминают им о той славной битве.

Ауредий был все же не до такой степени дурак, чтобы не понять, что над ним смеются. Он побелел от гнева, но ничего сказать не решился.

– Разве при Торнейском перевале вы не были разбиты? – удивленно спросила Ольга меня на ухо. – Я именно так слышала. Какой же они внесли неоценимый вклад?

– Огромный, – также шепотом ответил я.

Чтобы не мешаться под ногами у солдат, мы немного отошли в сторону. Тут я увидел, что к нам с решительным видом направляется врач.

– Одну минуту, ваше величество. – Врач решительно протолкнулся мимо опешившей охраны князя. – Я так понял, что вы очень хорошо знаете этого молодого человека.

– Верно, – ответил удивленный Ратобор.

– В таком случае прошу вас проследить за тем, чтобы он не испытывал серьезных нагрузок, особенно на нервную систему. Сами понимаете, что для подростка те испытания, которые пришлось пережить ему, не самым благоприятным образом сказались на здоровье. Я настаиваю на полном покое хотя бы в течение двух недель.

– Минуту, о каких испытаниях вы говорите? – тут же влезла Ольга.

Но ответить врач не успел. В это время Ауредий отъехал от нас на другую сторону дороги. Кажется, он так и не простил мне моей насмешки. Король Рогнара тоже оказался рядом с ним. Король настаивал на торжественном марше победители и прислал к Ратобору своего слугу.

– Марш победителя? – чуть ли не выплюнул Ратобор, когда слуга отвлек его от разговора с врачом. – От армии осталось едва шестая часть, и это называется победой?

– Да ладно, ваше величество, – заметил кто-то из свиты Ратобора. – Пусть потешатся. В конце концов, они действительно вырвались из переделки. Мы ведь не верили, что вообще кто-то спасется. А они не только спаслись, но и привели множество пленных. Я тут еще поговорил с пленными солдатами, оказывается они не только прошли по горам, но и одержали три победы, причем победы полные. А в двух случаях враги превосходили их по численности.

– Ага. И вы верите, что это сделал Ауредий? – едко спросил Ратобор. – Особенно после его гениального хода – похода на Ротон?

А Ратобор неплохо осведомлен.

– Почести полководцу?! – неожиданно услышали мы гневный крик Герхардта. – Хорошо, будут почести!!!

Я повернулся в сторону крика. Герхардт всей своей массой нависал над щуплым посланцем короля. Вот он отвернулся от него и встал лицом к строю солдат.

– Слушай меня!!! Его величество Элоир V, король Рогнара, предлагает воздать почести тому, кто вытащил нас всех из ловушки, в которую мы угодили из-за «гениальности» одного небезызвестного всем нам человека!!!

– Что происходит, Энинг? – встревожено спросил Ратобор. – Почему все так возбуждены? Кажется, мне стоит узнать, что на самом деле произошло в этом походе.

– Это не так сложно, ваше величество.

Ратобор с подозрением уставился на подъехавшего к нам человека.

– Кто ты такой?

– О, прошу прощения. Меня зовут Угланд. Я историк и был летописцем этого похода. В этой тетради все мои записи.

– И ты даешь ее мне?

– Да. Ауредий сейчас на седьмом небе, но боюсь, что вскоре он все же вспомнит обо мне и постарается завладеть этими записями. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы позаботились о них.

– Почему я должен о них заботиться? – удивленно спросил князь, но Угланд уже уехал.

Тут Ольга выхватила тетрадь из рук отца, открыла ее наугад и стала читать.

– Смирно!!! – послышалась команда Герхардта. Рядом с ним я увидел Святополка и Лекора. Вокруг немедленно замолчали зрители, ожидая незабываемого зрелища.

– Пойду-ка, я все же постараюсь убедить Элоира отменить этот марш, – встревожено проговорил Ратобор и быстро перебрался на другую сторону дороги.

– Что здесь все-таки происходит, Егор? – поинтересовался Витька.

– Боюсь, что для меня ничего хорошего. Герхардт сильно разозлился, чтобы думать о последствиях. Боюсь, он что-то учудит.

– Вперед, марш!!!

Четкие колонны солдат двинулись вперед. Казалось даже кони, прониклись моментом и ровно держали строй. Сверкал лес копий. Ауредий выпрямился в седле, гордо поглядывая вокруг. Когда колонны поравнялись с ним, он поднял в приветствие руку. Я понял, что происходит что-то не так, когда тот нервно дернулся и суетливо оглянулся на своего короля. Сам король молча смотрел на происходящее. Зато Ратобор наблюдал за командирами нашей армии очень внимательно. Тут я заметил, как к нему подъехал еще один всадник, в котором я узнал Отто Даерха. Ага, значит и он здесь. Ратобор показал ему на меня и Даерх махнул мне рукой Я тоже. Но тут шагающая армия поравнялась с нами.

– Равнение на пра-во!!! – Новая команда. Шагающие солдаты как один повернули головы в мою сторону. В воинском салюте вскинулись мечи.

– Нет, Герхардт, – прошептал я. – Зачем!

Однако, вопреки своим словам, я почувствовал, как горлу поднимается ком. Я медленно обнажил меч. В полной тишине солдаты прошагали мимо. Я же еще некоторое время стоял молча.

– И что это должно значить? – поинтересовался Витька.

Тут я заметил, что ко мне идут Ратобор, Отто и Элоир, взгляд которого не предвещал мне ничего хорошего.

– Хотел бы я знать, что здесь происходит? – грозно спросил он.

– А мне кажется все понятно! – Ольга вышла вперед и подошла к отцу с раскрытой тетрадью, которую до этого читала. – Вот, прочти, отец. – Она сунула тетрадь Ратобору, пальцем показав несколько строк.

Ратобор машинально посмотрел куда показывала дочь, заинтересовался и начал читать.

– Что это? «Генерал Ауредий собрал совет и сообщил свое решение о капитуляции, заявив, что не видит другого способа вырваться из окружения. Когда остальные полковники отказались, он пригрозил им обвинением в мятеже. Тогда встал один из вестовых, пришедших вместе с полковником Герхардтом, подошел к столу и объявил о том, что отстраняет генерала Ауредия от командования на основании того, что он является старшим по званию. Это настолько удивило всех, что несколько секунд никто не мог произнести ни слова. Но удивило их не то, что человек с таким званием долгое время не открывался никому, а то, что этот человек оказался подростком…»

Ратобор с шумом захлопнул тетрадь.

– Так. Сейчас не время и не место разбираться с этим. А с тобой, Энинг, я хотел бы поговорить отдельно.

– А что тут говорить?! – взвилась Ольга. – И так все ясно! Этот Ауредий просто трус! Дурак и трус! После того, как он загнал армию в ловушку то не нашел ничего лучшего, как только сдаться!

– А с вами, леди, пока никто не разговаривает! Все.

– Это ложь! – чуть ли не взвизгнул король Элоир. – Ауредий мой лучший полководец!

– Ваше величество, мне кажется, это лучше обсудить не здесь.

Король нервно оглянулся.

– О да! Прошу всех во дворец.

– Только пусть сначала устроят солдат, – устало попросил я. – И пленных.

Ратобор как-то странно посмотрел на меня, но только кивнул.

В личном кабинете короля (довольно просторном, надо сказать) собрались все заинтересованные стороны. Здесь был Ауредий, Ратобор, Отто Даерх, я и сам король Элоир. Неизвестно каким образом, но Ольге тоже удалось настоять на своем присутствии. Однако князь строго настрого запретил ей влезать в беседу, и она сидела чуть в стороне, стараясь сделаться как можно незаметнее. Кроме того, Ратобор принес футляр даль-связи, так что в разговоре могли принимать участие Мервин, король бриттов и император Византии, хотя на самом деле от его имени выступал премьер-министр.

– Рассказывай, граф, – обратился к Ауредию король.

Тот начал рассказ. Довольно пространный и полностью лживый. Он рассказывал, как в самом начале нам удалось разгромить основные силы имперцев и занять с боем город Лукерий. О каком бое он говорил, я так и не понял. В город мы вошли совершенно свободно. Потом рассказал о походе на Ротон, на котором, якобы, настаивали все офицеры. Рассказал о некомпетентности разведчиков, которые не доставили нужных сведений, в результате имперцы неожиданно напали и застали нашу армию врасплох.

– У нас не было никакой разведки, – глухо заметил я. – О ней просто никто не позаботился.

– Молчи! – приказал мне король. – Для оправданий у тебя еще будет время!

Для оправдания? Выходит, он меня уже осудил? Ну-ну.

Ауредий же, ухмыльнувшись мне, продолжил повествовать о своих подвигах. Как он храбро вел себя в бою, благодаря чему были спасены остатки армии. Как ему потом предлагали сдаться, и как он отказал трусам.

Все это время Ратобор слушал Ауредия и читал тетрадь Угланда. Кажется, он сравнивал рассказ с записями. Через плечо князя тетрадь читал и Отто.

Вскоре Ауредий выдохнулся и замолчал.

– Граф, – очень тихо спросил Ратобор. Если бы Ауредий знал Ратобора получше, то он испугался бы. Этот тихий голос князя не предвещал ему ничего хорошего. – Прежде всего, кто дал вам право углубляться на территорию империи? Решением высшего совета вы были назначены главнокомандующим только на время похода на территории Рогнара.

– Мы так и хотели, – важно кивнул он. – Но совет офицеров большинством голосов решил…

– Я не понял, кто командовал, вы или совет? Что за голосование вы устроили в армии? У вас были четкие приказы высшего совета, которым вы обязаны были следовать. Но ладно. Вы захватили Лукерий, почему сразу не повернули назад?

– Я хотел, – уже менее уверенно проговорил Ауредий, – но совет…

– Совет? – мягко переспросил Ратобор.

– Князь, – поспешно пришел на выручку Ауредию король. – Стоит ли об этом говорить? В конце концов, он же вернулся с победой!

– Гибель большей части армии вы называете победой, ваше величество? – вежливо спросил Ратобор. – Мне это кажется сомнительным. Ладно, выслушаем другую сторону. – Ратобор повернулся ко мне.

– Присутствующий здесь рыцарь не может быть свидетелем, – закричал Ауредий. – Он убийца и я готов доказать это! Он убил двоих полковников Рогнарской армии! Это были достойные люди! А он убил их!

Все повернулись ко мне.

– Это правда. Но их повесили по приговору военного трибунала. Я же этот приговор только утвердил.

– Гнусное судилище! Эти офицеры были цветом рогнарской армии!

– Что?! – Одновременно с Ауредием заговорил король. – Как ты осмелился, нахал! Я требую сурового наказания за убийство!

Я заметил, что даже князь с Отто смотрели на меня удивленно.

– Наказания? – Я молча подошел к Ауредию и посмотрел на него. Тот отшатнулся. Я протянул руку и ухватил его за орден, пожалованный сегодня ему королем. – Красивый. Полагаю, именно его тебе вручили за вывод армии из окружения. Значит, именно ты командовал ею?

– Да, и не трогай его своими грязными руками!

– Не буду. Но скажи, если ты командовал, то как ты допустил это судилище? Ведь командующий обязан утверждать смертные приговоры людям подобного ранга своей подписью. Значит, ты утвердил их. Какие же претензии ты предъявляешь ко мне?

– Но… а… Ты гнусно узурпировал власть в сговоре со своими полковниками.

– Так значит, все-таки власть была у меня? Тогда этот орден, по праву мой. А насколько я знаю, судить кавалеров этого ордена за прошлые грехи никто не может.

– А… Но ведь я вел армию из окружения…

– Господин Ауредий, вы уж определитесь. Либо вы вели армию и обладали всей полнотой власти командующего, а значит, именно вы утвердили смертные приговоры; либо этих полковников казнил я, узурпировав вашу власть, но тогда именно я и вывел армию из окружения.

Ауредий беспомощно смотрел на меня, пытаясь что-то сказать. Ратобор и Отто с интересом смотрели на него. Элоир же растерянно смотрел на всех, пытаясь определить свою линию поведения.

– Мне кажется, Энинг поднял важный вопрос, – неожиданно раздался голос Мервина. Я сообразил, что это даль-связь. – Все-таки, кто командовал армией после разгрома у перевала. Насколько я понял из рассказа князя, то армия отдала честь именно Энингу, а не Ауредию. Вряд ли кучка ненавидящих его офицеров, как утверждал господин Ауредий, смогла бы организовать подобное.

– Хороший, вопрос, – заметил Отто. – Поэтому я пригласил на нашу встречу полковников Герхардта, Святополка и Лекора. Кажется, именно они были ближайшими помощниками командующего, кто бы им ни был, поскольку именно они вели армию. Есть у кого возражения?

Возражения были только у Элоира, но большинство были за. Противостоять воли монархов самых могущественных стран планеты Элоир не мог. Вскоре здесь стоял Герхардт и делал обстоятельный рассказ:

– Когда Энингу при мне присвоили звание полного генерала, я испытал шок. Перед этим у нас с ним случилась небольшая размолвка… должен признать по моей несдержанности. Я никогда не считал правильным записывать детей в полки и всегда выступал против, а Энинг был вторым подростком, кто пришел ко мне. Когда же он стал генералом, то я посчитал, что начались мои проблемы. Однако вопреки ожиданиям, Энинг вел себя тихо и старался не вылезать вперед. Я бы даже сказал, что он сознательно оставался в тени. Но вы сами понимаете, что я был не в восторге от его присутствия. Формально он подчинялся мне, поскольку отказался оглашать свое звание перед всеми, но реально он мог отменить любой мой приказ. Это меня не устраивало.

– Могу вас понять, полковник, – кивнул Ратобор.

– Да. Но тут выяснилось, что Мервин потребовал его присутствия в штабе армии, когда тот будет сформирован, поэтому я испытал облегчение. Однако неожиданно начался поход. Лично я считал его бесполезным, поскольку имперцы напали очень маленькими силами. Их могли отразить и передовые заставы рогнарцев. Наши же полки были еще не притерты. Существовало множество проблем. А потом Ауредий настоял на занятие Лукерия. Я тогда предложил сделать набег только кавалерией и вернуться, но он меня не послушал.

Дальше Герхардт довольно подробно стал рассказывать о наших злоключениях. О грабежах в городе, повальном пьянстве среди рогнарских солдат. О пожаре Лукерия. О том, как Ауредий потащил всех к Ротону. Подробно остановился на злополучной битве при перевале.

– Мы лезли как бараны. Дошло до того, что я вынужден был тайком от командующего посылать разведку, поскольку тот отказывался это делать, считая, что опасности нет. Крестьянина, который принес нам вести о том, что большая имперская армия обогнала нас, он приказал высечь за обман. Только вмешательство Энинга спасло его.

Дальше его рассказ звучал довольно глухо. Рассказал он о бегстве рогнарских полковников из своих полков, в результате чего полки погибли, а сами полковники уцелели.

– Ложь! – вскричал король.

– Ложь? – спокойно переспросил Герхардт. – Ваше величество, посчитайте количество рогнарских полковников в армии и количество полков.

Элоир тяжело задышал, но перебивать не стал. Зато когда Герхардт стал описывать последний бой полка Аскольда, уже не выдержал Ратобор.

– Сколько хороших людей угробил, скотина, – прошипел он, бросив в сторону Ауредия зловещий взгляд.

Дальше рассказ шел об отступлении и знаменитом совещании.

– Я чуть ли не силой заставлял Энинга принять власть. Сейчас я уже благословлял то мгновение, когда он появился в моем полку. Я понимал, что у него мало опыта, но ведь главное было убрать того идиота, что командовал нами, только тогда у нас появлялись шансы. А что касается опыта… так он был у меня. Я переговорил потом с несколькими полковниками и все со мной согласились. Мы тогда рассчитывали совместно вырабатывать планы, прикрываясь Энингом. – Я удивленно посмотрел на Герхардта. Этого я не знал, догадывался, но не знал. И еще я заметил, как насмешливо переглянулись Отто с Ратобором при этих словах. – Но я быстро сообразил, что Энинг не намерен быть простой марионеткой. Вскоре я убедился, что армия действительно приобрела довольно жесткого командующего. Я тогда даже растерялся. Никак не ожидал подобного от подростка. Но как бы то ни было, он ни на мгновение не упускал власть. А потом я вынужден был признать, что он действует гораздо лучше, чем действовал бы я. Он был абсолютно непредсказуем и эта непредсказуемость, я уверен, спасла нас всех.

Герхардт рассказал о дальнейшей кампании весьма подробно. Ничего не приукрашивая, ничего не утаивая. Следом за ним выступили Святополк и Лекор. Все они рассказали почти то же самое, только, понятно, со своих позиций. И все сходились в одном – мои действия они считали нарушением всех тактических норм и правил, но именно они принесли нам ошеломительный успех.

После них привели пленных.

– Ауредий? – вскинулся Северий после первого же вопроса. – Ваши величества, я имею титул князя и прошу меня не оскорблять. Я требую к себе уважительного отношения!

– Но вас никто не думал оскорблять, – удивленно проговорил Отто. – Если невольно мы оскорбили…

– Еще как! Вы подумали, что этот надутый павлин, этот дурак Ауредий мог одержать надо мной победу! Я такого оскорбления не заслужил. И я могу с точностью до дня сказать, когда у вас сменилось командование, хотя, находясь в плену, я об этом не спрашивал. Именно в тот день тактика вашей армии резко изменилась. Я и сейчас это помню. Прав был Алегро, мне тогда надо было быть осторожней.

Это разбирательство шло до позднего вечера и, честно говоря, оно надоело мне до чертиков. В конце я едва не заснул. В конце концов, мое состояние заметил Ратобор и предложил отложить совещание. На следующий день ничего нового не случилось. В принципе, уже никто не сомневался в том, что Ауредий не заслуживал той славы, что осыпал его король. Однако сам Элоир, вопреки всем фактам, продолжал сыпать наградами, словно желая доказать всем, что его друг не может быть дураком. В пику этого он начал докапываться до меня по поводу правомочности моих действий по смещению законного командующего и права казни полковников.

– Об этом не беспокойся, – заметил мне Ратобор. – Весь высший совет за тебя. Должен признать, что многие восхищены твоими действиями, хотя не все одобряют. Но раздражение на Элоира так велико, что тебе простили бы даже явные злоупотребления властью.

– Явные? – Вскричал я. – Хотите сказать, что я чем-то злоупотребил?! Да?!

– Ну, не горячись. Все-таки ты не имел права казнить полковников…

– Я был командующий. Я читал устав. И если бы ситуация повторилась, то я сделал бы то же самое. К тому же решение вынес не я, а трибунал. Я в его совете не участвовал!

– Но одобрил его ты.

– А я разве отрицаю?

– Вот этого тебе и не простят. Берегись, Энинг. Высший совет может оградить тебя от официального преследования, к тому же ты не подданный Рогнара и значит для официальных действий нужно одобрение короля Отто. Или, в данном случае, его представителя принца Отто. Думаю, ты без труда догадаешься, какой ответ получит Элоир, если попытается обратиться к нему.

Все-таки Ратобор меня переоценил. Я не смог догадаться об ответе Отто Даерха. Все же я думал, что принц будет более сдержан в выражениях. То, что наговорил Даерх об Ауредии, людям, считающими себя воспитанными, не полагается даже знать. Бумага таких слов не выдержит. Я, хоть и основательно пополнил свой лексикон за время похода, но многие слова услышал впервые. Король, едва сдерживая гнев, попросил быть более вежливым с человеком, приближенным к монаршей персоне, тем более в присутствии самого монарха.

– Мы можем уйти! – бросил Отто. – Высший совет уже обдумывает, чтобы перенести операционную базу в соседнее королевство.

Ничего такого совет не обдумывал, но этого оказалось достаточно, чтобы Элоир больше не поднимал обо мне разговор. А вскоре Ратобор сообщил, что Элоир наградил и меня орденом Золотого Гепарда. Я вежливо поклонился, а после церемонии «забыл» орден в зале.

– Я не намерен носить эту пародию на награду, – прямо заявил я приехавшему для объяснений Ратобору. – Какая его цена, если им награждены такие люди, как Ауредий и все его полковники и не вспомнили ни одного истинного героя. Надеюсь, вы будете более справедливы. Но предупреждаю, я откажусь и от Золотой Гривны, если ее наденет Ауредий.

– Ого, ты ставишь мне условие? – холодно спросил Ратобор.

– Нет. Даже не думаю. Просто честно предупреждаю о своих намерениях.

– Что ж, ты прав. Элоир действительно обратился ко мне с такой просьбой. Только ты забыл, что я здесь ничего не решаю. Я не обладаю властью награждать этим орденом. Я могу только представить к нему, а решение остается за десятью любыми кавалерами этого ордена. Причем любой другой кавалер может оспорить решение этого совета. Поскольку ты кавалер этого ордена, причем самый близкий к месту событий, то ты наверняка попадешь в этот совет. В связи с этим у Ауредия очень мало шансов получить орден.

– Ой, я забыл об этом. – Я смущенно посмотрел на Ратобора.

– А я нет, – отрезал тот. – К тому же ты забыл о рукописи Угланда. Я приказал ее отправить в Китиж в книгопечатание. Вскоре уже все смогут прочитать эти записи о походе. Записи очевидца событий. После этого у Ауредия вообще не останется никаких шансов ни на один европейский орден.

– О боже! Вы хотите размножить записки?! Представляю, что там про меня написал Угланд!

– Много лестного, но есть и замечания в твой адрес, правда это он списывает на твой возраст и юношеский максимализм. Он пишет, что иногда ты действовал неоправданно жестко.

– Неправда!!! Я никогда не был жесток!

– Не жесток. Я не говорил про жестокость, я говорил про жесткость. И в этом я не на стороне Угланда. Я могу представить ту ситуацию, в какой тебе приходилось действовать. И с моей точки зрения ты был чрезмерно мягок. И я могу только удивляться тому, что тебе удалось хоть что-то сделать. Наверное, все же, у тебя действительно есть талант полководца, хотя многие полагают, что тебе просто повезло.

– А вы?

– Я? А что я? Меня там не было, но из рассказов солдат, я вынес мнение, что все же везение в твоих действиях играло не самую большую роль. Ты действовал нестандартно и это сбило твоих противников с толку. Ладно, отдыхай. Завтра к тебе еще два друга придут.

– Кто?

– Кто? – усмехнулся Ратобор. – Ладно, скажу. Завтра приходит эскадра с эльфийскими лучниками и прибывает наш маг, за которым ты ходил в другой мир.

– Эльвинг понятно, я получил от него письмо, что они застряли у бриттов, поскольку у тех еще не были готовы их отряды лучников, но Аркадер? Я думал он приедет сюда одним из первых?

– Мы тоже так хотели, но Серафим сообщил, что здесь готовилось покушение на него. Мы решили не рисковать. Если твой Аркадер погибнет, то вся наша операция потерпит крах. У нас нет другого мага, способного бросить вызов Сверкающему.

– И Аркадер согласился сидеть в Амстере под охраной? – с сомнением спросил я.

– Нет, – улыбнулся Ратобор. – Он спорил. Особенно он бушевал, когда мы получили известие о гибели вашей армии. Но нам все же удалось убедить его. Завтра приходит последний, самый крупный караван, после чего можно будет начать кампанию.

– А драконы? Их перевезли?

Ратобор только улыбнулся и вышел из комнаты, которую мне отвели в Горогоне, как члену высшего совета. Когда дверь за Ратобором закрылась, в комнату несмело заглянул Рон.

– Энинг, можно к тебе, – спросил он.

– Что случилось, Рон?

– Я боюсь.

– Что? – Это признание совершенно не вязалось с Роном. Он скорее позволит открутить себе голову, чем признается в том, что он чего-то боится. – Нет. Пойми меня правильно. Я не то, чтобы боюсь, но… даже не знаю, как сказать… Вот мы с друзьями лазали по канатам большого фонаря на площади. Было страшно, но мы лезли. Потом я боялся во время боев. В недавнем походе. Но сейчас… Сейчас я не просто боюсь. Энинг, я знаю, что такое страх и умею с ним справляться, но сейчас я просто в ужасе. Я боюсь всех этих придворных. Никогда не знаешь, у кого что на уме. На лицах улыбки, но слова плещут ядом. Знаешь, лучше бы ты никогда не становился бароном и генералом! Пока мы просто путешествовали, то все было просто и понятно, а сейчас… Ой. – Рон испуганно посмотрел на меня. – Я наверное, заговорился.

– Да нет, Рон. Все правильно. Я и сам не в восторге от всего этого. Мне легче в том отношении, что пока у меня есть цель – Сверкающий, то я могу игнорировать все мелкие неудобства, но вот что делать, когда все закончится… Знаешь, я тоже боюсь. Я боюсь того, что со мной делают помимо моей воли! Я не хотел никакой славы полководца. Я не хотел становиться знаменитым, но ты сам видишь, что получилось! Ладно, Рон. Об этом будем думать позже, если справимся со Сверкающим. Но знаешь, мне почему-то не хочется его убивать.

– Что? Но он враг!

– Почему? Ты же видел, как к нему относились люди? Он дал справедливые законы, наладил торговлю. Единственное, что можно поставить ему в вину, так это то, что он стремится покорить мир. Эх, Рон, если бы все было так просто: враг-друг и не надо ни над чем думать. Но зачастую бывает так, что враг симпатичней друга.

– Не бывает!

– Да? Тогда кто тебе более симпатичен: Элоир или Сверкающий?

Рон задумался.

– Сверкающий, – нехотя признал он. – Но Элоир не друг! Он просто союзник. У него свои интересы, а у нас свои.

– Ладно, Рон. Это все слишком сложно. Может, ты и прав. Но я не хочу убивать Сверкающего. Тем более мечом Судьбы. Мне не нравится эта ситуация. Мне не нравится вся эта война. И вообще, мне многое не нравится, но это не причина не спать. Иди ложись.

Рон печально вздохнул и отправился к себе. Мне же не удавалось заснуть часов до трех ночи. Мне все не давала покоя эта ситуация. Судя по всему, Сверкающий к войне готов. Это видно по той скорости, с которой одному из его губернаторов удалось собрать армию для отражения нашей атаки. Правда, было непонятно, почему он сам не перешел в наступление, но этот вопрос можно было задать только самому Сверкающему.

Утром меня разбудил брат. Его статус в армии был сомнителен, поскольку он не записывался в полк, поэтому он поселился в той же квартире, что и я с Роном, благо комнат здесь было аж шесть штук. Так что разместиться здесь можно было с комфортом и большему числу людей. Внизу же размещались десять человек из отряда Готлиба – полагающаяся мне охрана. Готлиб хотел дать больше, но я отказался от такой чести.

– Вставай, соня! Врач сказал, чтобы ты как можно больше гулял. Поэтому я намерен вытащить тебя сегодня на пешую прогулку.

– Какую прогулку?

– Дальнюю. Вставай. Вот я тут приготовил тебе. – Только сейчас я обратил внимание на то, что рядом выложена вся моя походная одежда.

– Ты, что, Витька, с дуба рухнул? Я никуда не собираюсь!

– А куда ты денешься? Между прочим, если тебе интересно, то Ольга уже готова и ждет только тебя. Но если ты не хочешь ехать, то я так и передам. – Витька повернулся, чтобы выйти.

– Стой, ты придурок! – Я поспешно выскочил из кровати, запутался в одеяле и упал. Несколько мгновений с руганью выпутывался из этих «сетей».

– Егор, где ты таких слов набрался?! – ошарашено спросил Витька.

– Посиди около месяца у солдатского костра, посмотрю, каких слов ты нахватаешься. И чем насмешничать, лучше пошел бы разбудил Рона.

– Слушаюсь, товарищ генерал. Хотя нет, господин генерал. По-моему, так. – Витька шутливо отдал мне честь.

– Так. А теперь иди.

Вскоре я уже выскочил из дома. Опешивший слуга, подведший мне Урагана, еле успел отскочить в сторону, когда я выезжал со двора. За мной выехал Витька и Рон. Следом все десять человек охраны. Как я успел убедиться, охрана была здесь нелишней. Вельможи Рогнара так и не простили мне позора Ауредия. Только в эти дни я по настоящему понял, какими ничтожествами окружил себя Элоир. Среди них Ауредий действительно мог служить образцом ума и многих других талантов. Я еще мог понять родственников тех полковников (а все они были людьми знатными), которых казнили по моему приказу. Они все-таки имели право на меня сердиться, но остальные доставали меня потому только, что меня не мог терпеть король. Как и сами эти люди, все их придирки были мелочными, только чтобы досадить мне на радость королю. Это можно было бы игнорировать, но вчера на меня бросился из-за угла какой-то идиот с ножом. Вот это было уже серьезно. Ведь ясно было, что сделал он это не по собственному почину. Напал он на меня в тот момент, когда я был один и поэтому об этом никто не знал, а я не стал никому рассказывать. Тем более что после того, как я с тем убийцей побеседовал, он клятвенно меня заверил, что больше не будет пытаться меня убить. Конечно, верить его словам не стоило, но я поверил. Трудно повторить нападение без руки. А я пообещал ему отрубить и вторую в случае еще одного покушения. Это получилось случайно, просто слишком быстро он выскочил, а я отреагировал слишком резко, но не воспользоваться ситуацией было бы ошибкой.

– Ты о чем задумался? – догнал меня Витька.

– А? Да так, размышляю о тех неприятностях, которые могут обеспечить мне здешние аристократы. И вот думаю, к счастью или к несчастью, но мое теперешнее положение не позволяет мне принять вызов на дуэли.

– А тебе бы хотелось? – удивленно спросил Витька.

– Знаешь, это все-таки лучше, чем удар ножа из-за угла или яд в стакане.

– А ты этого опасаешься?

– Не то, чтобы опасаюсь, но есть я предпочитаю вместе с солдатами вовсе не потому, что их кормят деликатесами. Скажи честно, если бы Ауредий предложил тебе стакан вина, ты бы выпил?

– Я плохо знаю Ауредия, но успел познакомиться с некоторыми другими милыми людьми. И, пожалуй, ты прав.

В этот момент мы въехали во двор того особняка, где остановился Ратобор со свитой. Ольга, одетая в походную одежду и со спрятанными под шляпу волосами, уже ждала нас. В этой одежде ее почти невозможно было принять за девчонку, и вряд ли кто узнал бы в ней дочь великого князя. Сам князь стоял в стороне и делал вид, что не обращает на дочь никакого внимания. Кажется, опять поругался с ней. Впрочем, как я успел уже убедиться, вся эта перепалка дочери с отцом обуславливалась схожестью их характеров, а не тем, что князь не любил дочь. Насколько я помнил из рассказов Мастера, сам Ратобор отличался такой же авантюрной натурой и изменился лишь после женитьбы. Из-за этой схожести характеров часто и происходили стычки. Правда, насколько я мог судить, победа в этих спорах почти всегда оставалась за Ольгой. Было видно, что князь очень любит дочь, наверное, даже больше всех остальных детей. Ольга об этом знала и беззастенчиво этим пользовалась.

Князь подъехал ко мне.

– Ольга уговорила меня отпустить ее с тобой. То, что ты уезжаешь, это правильно. Пусть немного все здесь успокоится.

Я ничего не понимал. Витька вытащил меня из постели сообщением, что мы отправляемся на прогулку, князь сообщает, что мне, оказывается, надо ненадолго покинуть столицу. Кажется, князь догадался о том, что я ничего не понимаю по моему растерянному виду.

– Тебе, что брат ничего не объяснил? Ладно. Вчера я посовещался с врачами и те настойчиво советовали тебе отдохнуть. Лучше всего будет обычная прогулка. Твой брат предложил съездить в порт и встретить прибывающих сегодня твоих друзей. Впрочем, в порт вы не успеете, но обязательно встретите их по дороге. Этим мы убиваем сразу двух зайцев: ты на время покидаешь «гостеприимный» город подальше от жаждущих мести вельмож и восстанавливаешь свои силы. – Тут князь неуверенно оглянулся. – Только вот Ольга настояла на том, чтобы ехать с тобой. Ты уж пригляди за ней, сам знаешь ее характер.

Было ясно, что исчезнуть на время из города прямой приказ. И не только Ратобора, но и всего высшего совета.

– Я бы дал вам в сопровождение Илью Муромца, – сказал Ратобор, – но тогда, боюсь, вы будете привлекать слишком много внимания к себе, а этого мне хочется меньше всего. А так, что может быть обычней небольшого отряда союзников, направляющегося куда-то по своим делам?

– То есть, вы, ваше величество, хотите сказать, что наш отъезд тайный?

– Именно. Я уже сказал, что моя дочь заболела и теперь лежит у себя. С тобой и того проще. У тебя в отряде ведь есть мальчишка Свольд?

– Я помню его, конечно, но причем тут он?

– При том. Я поговорил с ним, и он согласился временно побыть тобой.

– Что?! А вы не подумали, что это может быть для него опасно?

– Подумали. Но, между прочим, сейчас начинаются учения по взаимодействию различных частей армии. Поэтому Свольд в твоей одежде будет среди солдат. Кто ему там может угрожать? А на учениях ему будет нездоровиться, что никого не удивит, и в основном он будет жить в палатке. Поэтому с теперешней стражей тебе придется расстаться. Она будет сопровождать второго тебя в полк. – Князь обернулся.

Я чуть в обморок не упал от удивления. Мне на встречу шел я. Те же доспехи, тот же меч. С трудом мне удалось узнать Свольда.

– Свольд? – недоверчиво спросил я.

Мальчишка неуверенно кивнул.

– Ничего необычного, – усмехнулся Ратобор. – Чуть-чуть магии, чуть-чуть грима и вот результат. И не переживай, ему ничего не угрожает.

– Милорд, – неожиданно заговорил Свольд. – Не бойтесь за меня. Для меня честь помочь вам. Ведь и вы помогли нам с сестрой.

Ох, не нравилось мне все это, но я вынужден был признать правоту князя. Мне действительно стоило на время исчезнуть из города пока эмоции немного не улягутся. И лучше сделать это тайно, чтобы ненароком не увести проблемы за собой.

– Но Артер, – возразил я, – сразу догадается, а не встречаться с ним Свольд не может.

– Об этом не волнуйся. Артер все знает. Энинг, неужели ты считаешь, что я упущу из вида твоего друга? И он полностью согласен с нами и даже готов помогать по мере сил.

Кажется, князь обо всем договорился не только со Свольдом и Артером, но и с Готлибом, так как вся моя охрана пристроилась позади Свольда. В тот же миг шестеро других солдат подошли ко мне. Один из них слегка поклонился и встал рядом.

– Эти люди поедут с тобой, Энинг, – сообщил князь. – Командира зовут Василь Сулваев. Он все знает. А теперь в путь. Только, Энинг, пока не покинули город, ты бы хоть снял свои доспехи. Слишком уж они известны здесь.

Я молча снял кольчугу и засунул ее в мешок, который привесил к заводной лошади. Шеркон сунул в чехол у седла, оставив на поясе только кинжал. Впрочем, быстро извлечь меч не составляло никаких проблем, поскольку рукоять лежала как раз у моей правой руки. Просто меч не сразу бросался в глаза, а из-за чехла невозможно было понять какого типа у меня оружие. Немного подумав, я спрятал свой обруч. Князь одобрительно кивнул.

– Я все время забываю о твоей необычности, – сообщил князь. – Я ведь хотел попросить тебя временно снять обруч, но ведь ни один рыцарь не сделает этого даже под угрозой смерти. Я должен был догадаться, что для тебя это не имеет никакого значения.

Я заметил, как удивленно посмотрел на князя Василь, но, понятно, ничего, не сказал.

Вскоре все в городе могли видеть, как из главных ворот особняка выехал рыцарь Энинг и в сопровождении охраны отправился в свой полк. И мало кто обратил внимание на других людей, которые, особо не скрываясь, покинули тот же двор спустя час после отъезда Энинга. Этот отряд привлекал внимание только тем, что в его составе находились три ребенка. Совсем еще мальчишки. Двое чуть постарше, а третий самый младший – лет двенадцать на вид. С ними же ехал юноша примерно восемнадцати лет, в богатой одежде. Остальные явно были его охраной. Дети же могли быть слугами. Правда, у них у всех были кинжалы, но в это неспокойное время господа предпочитали вооружать и слуг, даже если они всего лишь дети.

– Глупый карнавал, – прошипел один «мальчишка». – Я отцу так и сказала.

– Сказал, – поправил я.

– Что?

– Сказал, Юкки. – Это имя Ольга выбрала для себя сама, не знаю уж где она его откопала. – Привыкай. Или лучше молчи, пока мы не покинем город.

Ольга фыркнула, но промолчала.

– Крадемся как воры, – буркнул Рон. – А все потому, что некоторые решили, что Ауредий гений.

Витька, как и полагалось важному господину, ехал впереди, мы сразу за ним, а следом уже ехала охрана. На слова Рона он обернулся и хмыкнул.

– Все же лучше так. Все-таки мой брат умеет наживать себе врагов.

Рон промолчал.

Так мы и покинули город. Стража у ворот не обратила на нас никакого внимания, поскольку и солдат и офицеров и штабистов союзников в Рогнаре было полно и к ним уже так привыкли, что просто не замечали. Для нас это было и к лучшему.

Честно сказать, я был согласен с Роном. Мне совершенно не нравилось, каким образом мы покидаем город. Не будь этого, как врачи называют, нервного истощения, то я никогда не согласился бы бежать. Но я понимал, что отдых мне не помешает. Я действительно чувствовал себя разбитым и уставшим и это состояние не проходило несмотря ни на какой отдых. Я раздражался по пустякам, уставал от малейшей физической или умственной работы. В надежде восстановить свои силы я и согласился на это путешествие.

Покинув город, мы еще некоторое время вынуждены были ехать мимо множества военных лагерей, раскинутых союзниками. Чуть в стороне видны были военные машины византийцев, которые те проверяли после путешествия. Вид этих машин настолько увлек Рона, что он не спускал с них глаз.

– Да, все же хорошо, что подобных монстров не было у стен Амстера, когда его атаковали Бритты и Галлийцы. Они бы вмиг расколотили стены.

– Не все так страшно, Рон, – успокоил я его. – На каждую уловку, есть другая уловка. Да вот, спроси Ольгу. Китижане постоянно воевали с Византией. Спроси, насколько эффективными были эти машины.

– Первое время очень эффективными, – призналась Ольга. – Но потом мы научились с ними бороться, а в последствие наши инженеры научились создавать подобные машины не хуже византийских. Однако ты, Энинг, все же не совсем прав. Думаю, Амстеру пришлось бы гораздо хуже, будь тогда там такие машины. Бритты и Галлийцы в этом случае не сняли бы так просто осаду, когда провалился план с предательством.

– Слушайте, вы, конспираторы, – зло прошипел Витька. – Полагается, что мы путешествуем тайно. И в этом случае вовсе не обязательно орать ваши имена. Егор, я о тебе был лучшего мнения. А ты? Я всегда знал, что девчонки не умеют держать язык за зубами.

Ольга гордо вскинула голову.

– Ты разговариваешь с принцессой!

– Да? А я думал, что разговариваю с неким мальчишкой по имени Юкки. Но если вы, принцесса, то прошу прощения. Тогда вас срочно необходимо доставить к отцу.

Ольга была не дура и быстро поняла, что не права.

– Прошу прощения. Мы действительно увлеклись. Ну ладно, Юкки, так Юкки. А ты, что скажешь, Егор?

– А что я скажу? В кои-то веки мой брат прав. Даже необычно.

– Ах, необычно?! – возмутился Витька. – Ну, погоди!

Так, переругиваясь и перешучиваясь, мы ехали в сторону порта. Спешить нам было некуда поэтому лошадей старались не утомлять. Дорога одна и разойтись с друзьями мы не могли. Я примерно посчитал, что встретиться с ними мы должны будем завтра, если они сегодня же выйдут из порта, или мы сами их найдем, если их что-нибудь задержит.

Что ж, очень хорошо, а сейчас можно отдыхать. Восстанавливать силы. Было просто замечательно, что никуда не надо спешить, нет никаких срочных и важных дел, ни за кого не надо отвечать и бояться, что твои решения могут принести кому-то смерть. Это было настолько замечательное ощущение, что я сам не заметил, как мое настроение поднялось. Впервые за полтора месяца я чувствовал себя счастливым.

– Играем в догонялки! – крикнул я, хлопая Рона по плечу.

– Нечестно! – завопил он, срываясь с места и пятками колотя своего коня. Потом резко развернулся и хлопнул Ольгу. – Води.

Витька несколько секунд наблюдал за нами. Потом сам сорвался.

– Это неплохая практика для наездника, – оправдался он. – Мне необходима тренировка.

Я сделал вид, что поверил ему. Уж я то слишком хорошо знаю своего брата. Ему самому просто скучно. Но лучше ему об этом не говорить, тем более что это и в самом деле хорошая практика.

Ближе к вечеру мы нашли приличный постоялый двор, в котором и обосновались до утра.


Глава 4 | Клинки у трона | Глава 6