home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Почти до самого порта мы своих друзей не встретили. Не знаю уж, что их задержало, но с отрядами бриттских лучников мы столкнулись только тогда, когда они покидали порт. Не желая мешать, мы съехали с дороги.

– Витька, – попросил я. – Ты бы отыскал Аркадия и Эльвинга и предупредил их, что мы тут тайно. А то крикнет кто-нибудь что-то не то.

– Конечно, всегда я. Я тебе что, мальчик на побегушках? – возмутился Витька. Однако все же поехал в сторону проходившего отряда. Вскоре нам навстречу уже скакал Аркадий и Эльвинг.

– Егор. – Аркадий резко осадил коня. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. После последнего сообщения я места себе не находил.

Тут подъехал Эльвинг, и мы с ним обнялись.

– Я знал, что все это ерунда, – сообщил он. – Ты и не из таких ловушек выбирался.

Я хотел ответить, но тут увидел, как по дороге, на мощных телегах двигались какие-то большие ящики под присмотром амстерских офицеров.

– Что это? – удивленно спросил я.

– Это? – обернулся Аркадий. – Понятия не имею. Мне под большим секретом сказали, что в них какие-то горексы. Но что это такое и с чем это едят, я не знаю.

– Ого! – невольно воскликнул я. Значит, высший совет все-таки реализовал мою идею. Я насчитал около двадцати ящиков. Хватит ли? Впрочем, я тут же подумал, что амстерцам лучше знать возможности горексов.

– Твое ого, очевидно, означает, что ты что-то по этому поводу знаешь? – поинтересовался Аркадий.

– Нет, просто я знаю кто такие горексы.

– Вот как? Оказывается это живность?

– Точнее магические твари, которые питаются магией. Полагается, что они будут сражаться с теми тварями, что сейчас создает Сверкающий.

– Ого! – теперь уже воскликнул Эльвинг. – Лихо! А что за тварей создает Сверкающий?

– А кто его знает. Мне самому об этом сказал Ратобор, а тому сообщил патриарх Серафим.

– Тогда этому можно верить, – кивнул Эльвинг. – И будем надеяться, что горексы с теми тварями справятся. И кому пришло в голову использовать их?

– Вообще-то мне, – признал я.

– Ну тогда точно все получится. Еще ни одна твоя идея не провалилась.

– Подобная вера в мои силы очень успокаивает, – вяло отозвался я. – Мне бы твоя уверенность не помешала бы. Ведь еще ни разу горексов не применяли против тварей, созданных для войны.

– Все когда-нибудь происходит первый раз, – успокоил меня Аркадий. – Но мне непонятно, к чему такая тайна? Чужие имена, внешность.

Эльвинг также заинтересовано посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Очень просто. Все в Горогоне полагают, что я сейчас на учениях. К тому же я под своим именем путешествую, а не под чужим.

– Мне казалось, что имя Энинг тебе больше нравится.

– Неверно, Аркадий. Имя Егор мне нравится больше. Просто здесь я более известен как Энинг, вот и приходится носить его.

– Теперь я тебя буду звать только Егор, – усмехнулась Ольга.

– Все это хорошо, но почему такие тайны? Ты так и не ответил на вопрос.

– Потому, что у нашего друга поразительная способность наживать себе врагов, – опять вмешалась Ольга. – А на этот раз в его врагах сам король Рогнара вместе со всеми своими подлизами. Я вам по дороге расскажу.

Слегка опередив своих охранников, мы двигались следом за пришедшим подкреплением и телегами с горексами. Ольга ехала рядом с Эльвингом и Аркадием и рассказывала им о моих приключениях, о которых прочитала в записях Угланда (я уже сильно жалел, что уговорил Мервина приписать того в качестве летописца к армии). Все же если бы я знал, чем обернется дело, то никогда не стал бы настаивать на его включении в армию.

Аркадий с Эльвингом выглядели слегка ошарашенными, но гораздо менее удивленными, чем я ожидал.

– За время пути я успел поговорить с Эльвингом о ваших прошлых приключениях, но все же я никак не ожидал подобного.

– Ерунда все это, – хмуро буркнул я. – В основном всю работу выполняли Герхардт, Святополк и Лекор. Я же только идеи подкидывал.

– Идеи тоже дорого стоят. Тем более что, – Аркадий опасливо оглянулся, – на высшем совете сошлись на моей кандидатуре, как на главнокомандующем всеми вооруженными силами. Но об этом пока не стоит говорить.

– Все-таки вас назначили?

– Кажется, ты, Егор, не сильно удивлен?

– Нет. Ратобор однажды намекнул мне, что требуется какой-нибудь независимый от всех кандидат.

– Вот именно, независимый, – буркнул Аркадий. – Там у них кошмар что творится! Тевтоны не доверяют китижанам, те тевтонам. Амстерцы с подозрением косятся на бриттов, а византийцы на всех. Эльфы вообще стараются держаться подальше от людей… прости Эльвинг.

– Ничего. Тем более что это правда. Я старался сделать так, что бы они почаще встречались с людьми, но безуспешно. Многие просто считают, что им незачем общаться с этими лживыми созданиями. Это про людей.

– Да уж, – усмехнулся Аркадий. – С вашим то талантом ничего удивительного нет в том, что вы так относитесь к людям.

– Этот талант стал нашим проклятьем, – буркнул Эльвинг.

– Как и дар моего камня, – тихо сказал я.

– Что? Какой дар, какого камня? – не понял Аркадий.

– Рыцарского камня. Разве тебе ни Деррон, ни Мастер не говорили об этом?

Аркадий замолчал, прислушиваясь к чему-то в себе. Потом нахмурился. Было видно, что он мысленно с кем-то спорит.

– Вот, что. Тут Мастер мне кое-что сказал… Правда я не все понял, но он уверяет, что ты поймешь, поэтому буду просто говорить его словами. – Аркадий опять нахмурился, к чему-то прислушиваясь. – Мастер считает, что лучше, если он поговорит с тобой напрямую и просит меня на время уступить контроль над моим телом. Говорит, что с тобой он это уже проделывал.

– Это точно… не самое приятное воспоминание. Нет, ничего страшного, но ощущения странные.

– Так всегда бывает, – услышал я знакомый голос.

Я резко обернулся. Лицо Аркадия застыло и ничего не выражало. Сам он сидел в седле как палка. Рядом на него изумленно смотрела Ольга. Рон и Эльвинг уже видели как подобное происходит, поэтому выглядели менее удивленными.

– Мастер? – несмело спросил я.

– А ты кого ожидал услышать? Конечно я. Аркадий посчитал, что я прав и согласился на время предоставить мне свое тело.

– И о чем вы хотели со мной поговорить?

– О твоем рыцарском камне. Я так понял, что ты не слишком доволен подарком камня.

– Это не самое лучшее, что он мог дать.

– Ты зря так говоришь. Это самый большой дар, которым может обладать человек – дар понимания другого. Только… знаешь, пора тебе узнать правду. Нет никакого дара камня.

– Что?!! Как нет? Но я же чувствую!

– Егор, нет никакого дара. Камень – это всего лишь инструмент. Можешь назвать его усилитель. Он же ведь не разумный организм и думать не умеет. Вся его суть в том, что он усиливает способности людей. Не намного, но усиливает. При испытании люди подсознательно пытаются чего-то достичь, камень считывает эти желания и усиливает их. Поэтому после них люди становятся выносливей, сильнее. Камень дает эти качества. Вернее не дает, а усиливает то, что уже есть. Видишь ли, все рыцари подсознательно мечтают стать самыми умелыми бойцами, сильными и выносливыми. Но нельзя просто усилить, это происходит за счет чего-то. Чтобы усилить то, что от него хотят люди, камень забирает энергию у организма оттуда, где сами люди считают менее важным. Камень не думает, он идет за пожеланием людей. Беда в том, что сами люди не знают, что важно, а что нет. Поэтому когда говорят, что когда надевают камень, то глупеют – в этом есть доля истины.

– То есть я поглупел?

– Ты не дослушал. Запомни главное, камень не думает, он только идет вслед за желанием людей. Ты разве мечтал обрести силу? Понимаешь, при испытании Ордена, вдруг выяснилось, что камень усиливает вовсе не то, что при обычном способе. Сами Орденцы не очень старались разобраться в этом феномене, но меня он заинтересовал. Тогда я и разобрался с этими камнями. Видишь ли, при том испытании, что придумали рыцари Ордена сила и выносливость играли не самую важную роль. Их испытание гармонично развивало все, что было в человеке: страх – умение преодолеть его, камень помогал в этом; доброту, храбрость, сообразительность – это ты и сам мог понять, выносливость – как одно качество из многих и прочие. Теперь ты понял? Наверное, мог урок по пониманию другого человека произвел на тебя такое впечатление, что ты очень сильно захотел никогда не допускать такой ошибки, какую допустил Деррон. Вот камень и усилил твое умение понимать других людей. Заметь, не дал, а усилил. Камень не может ничего дать. Если бы ты сам не обладал умением сопереживать, а это и есть понимание, то камень ничего не мог бы сделать. На сколько ноль не умножай, но кроме нуля ничего не получишь. Я сейчас не буду рассказывать обо всем, что происходило в лабиринте. Если ты очень захочешь, то и сам разберешься.

– А что камень у меня уменьшил? – с тревогой спросил я. – Вы ведь говорили, что он уменьшает то, что люди при испытании считают неважным.

– А что ты считал у себя неважным? – усмехнулся Мастер.

Я задумался.

– Ничего, – признал я. – Я тогда больше всего боялся потерять себя, забыть, кто я такой.

– Вот ты и ответил на свой вопрос. Главное, помни: камень всего лишь инструмент. Как долото или кисточки, но в руках мастеров они способны создать шедевры.

– Я всегда предполагал нечто подобное, – заметил Эльвинг. – Мне приходилось разговаривать с людьми до того, как они стали рыцарями и после. Я чувствовал разницу, но никак не мог понять в чем она.

– А все-таки, эти камешки нечто интересное. Жаль, что в нашем мире их нет. – Аркадий с облегчением потянулся. – А знаешь, ты прав. Ощущение действительно не из приятных.

– Наверное, – задумчиво согласился я. – Извините, но мне надо подумать. Я хочу побыть один.

Я дал шпоры коню и резко вырвался вперед. Ольга хотела поехать следом, но ее удержал Аркадий.

– Оставь его. Ему действительно стоит побыть одному. Кстати, что-то я не помню тебя, хотя Егор рассказывал мне обо всех друзьях.

У меня за спиной хихикнул Рон, потом не выдержал и рассмеялся. За ним расхохотался Эльвинг, который, конечно же, узнал Ольгу.

– Это Юкки, мой новый друг! – крикнул я. – Познакомьтесь.

Это происшествие немного развеселило меня, что помогло мне быстрее справиться с сомнениями. Поэтому на привале я уже присоединился к своим друзьям.

– А где Далила? – спросил я Аркадия. – Я думал, она с тобой приедет.

– Я тоже думал, – хмуро ответил Аркадий. – Но мы поссорились. Она решила ехать следующим кораблем.

– Поссорились? Из-за чего? – изумился я.

– А вот тебя, мистер любопытный нос, это не касается.

Однако были видно, что Аркадий не слишком хорошо себя чувствует. Ну-ну. Но здесь помочь я ему ничем не мог. Пусть сами разбираются. В данный момент меня занимали немного другие мысли, которые пришли мне в голову, когда я пытался разобраться в себе. Было совершенно ясно, что те два дня, что нас не было в столице Рогнара, мало что изменили. Вряд ли за это время все успокоилось. Уж Ауредий точно все еще мечет пламя. И не то, что я боялся, но у меня возникла одна мысль… уж очень не нравилось мне то, что я видел при походе в границы империи. На первом же привале, стараясь сделать это незаметно, я отполз чуть в сторону и достал даль-связь с Ратобором, которую выпросил на время у Аркадия. Ратобору я и изложил свой план.

– Ты рехнулся? – вежливо спросил тот.

– Почему? Вы же сами говорили, что вам не хватает данных о людях? К тому же я не собираюсь воровать военные секреты, но разобраться в настроениях людей не помешает. Поймите, все жители империи поддерживают Сверкающего. Поддерживают абсолютно. Лишь очень немногие понимают опасность того, что Сверкающий маг смерти.

– И ты хочешь разубедить всех людей? – ехидно поинтересовался Ратобор.

– Нет! Я хочу составить свое мнение до того, как наши армии перейдут границы империи! Послушайте, ведь нет никакой опасности, а узнать мы можем многое! Вы ведь сами говорили, что у меня необычный взгляд на вещи! А вдруг именно этот необычный взгляд может нам пригодиться?

Это заставило Ратобора задуматься. В конце концов, после долгих препирательств и многих аргументов с моей стороны Ратобор начал сдаваться.

– Вот что, – в конце концов, заявил он, – позови Аркадера. Если он не будет возражать, то и я не буду и уговорю остальной высший совет.

Эту просьбу я выполнил и вскоре Аркадий и Ратобор о чем-то оживленно спорили. И пока они спорили, я связался с родителями. Нарнах выполнил свое обещание и передал им новую даль-связь, а вторую палочку доставил Витька и отдал сразу после нашей встречи. Понятно, что маме хотелось знать обо мне все: что я делаю, что собираюсь делать, как питаюсь, хорошо ли я сплю. Видя, что я разговариваю с родителями, мне на помощь пришел Витька. Вдвоем мы сумели убедить их, что и в самом деле у нас все в порядке.

– Думаю, что не стоит рассказывать им о твоих похождениях.

– Бесполезно, – вздохнул я. – Ратобор отправил заметки Угланда в Китиж и вскоре те будут изданы. Так что, думаю, мои родители их прочитают.

– Да-а! – Витька почесал голову. – Ладно, будем надеяться, что они все же не попадутся им на глаза, пока мы не вернемся. А вот когда вернемся, то там уже и волноваться нечего будет. А о чем это Аркадий так оживленно разговаривает с кем-то?

– Обсуждают план кампании. А ты Ольгу не видел?

– Нет. Странно, я ее действительно не видел уже минут тридцать.

– Куда она могла деться?

Я с тревогой оглянулся и тут, к собственному удивлению, увидел ее рядом с Аркадием. Она вырвала у того из руки палочку даль-связи и о чем-то бурно спорила с отцом. Рядом стоял ошарашенный Аркадий и хлопал на нее глазами. Я поспешно подошел.

– И ты обещал, отец, не мешать нам!!! – услышал я ее гневный голос.

– Да, но это…

– Ерунда! Ты сам знаешь, что это может оказаться полезно для нас.

– Ну и девчонка! – восхищенно заметил Аркадий мне. – Но знаешь, я бы не хотел иметь такую дочь. Она же меня раньше времени в гроб загонит!

– Что происходит? – Я вовсе не был расположен к шуткам.

– Что происходит? А то, что когда ты якобы незаметно отделился от отряда, то твоя подружка это заметила и пошла следом. В результате она подслушала весь твой разговор с Ратобором. А сейчас она доказывает отцу, что должна пойти вместе с тобой.

– Нет! – выдохнул я. – Это опасно!

– Да? – с ехидцей спросил Аркадий. – Мне кажется, что кто-то сказал князю, что никакой опасности для ребенка это не представляет. Вряд ли его кто заподозрит. А кто может заподозрить в чем брата и сестру? Между прочим, ее предложения более разумны, чем твои. И, на твоем месте, я бы не спорил с ней. Если она сумеет убедить отца, то у тебя нет никаких шансов против нее. И если я правильно понял Рона, то и его тебе придется взять.

– Ну с Роном все ясно. Честно сказать, я надеялся, что он со мной пойдет. Все-таки я еще не очень хорошо знаю этот мир, но Ольга…

– На твоем месте я бы уже привыкал к этой мысли.

Аркадий оказался прав. Но сначала мне пришлось выслушать очень многое от князя за мою дурацкую идею, за то, что я сумел убедить его принять ее и за то, что не мог поговорить с ним втайне от дочери.

– Как ты собираешься путешествовать в тылу противника, если даже девчонку не сумел обмануть?

– Хороший вопрос. А сколько раз вам удавалось ее обмануть?

Некоторое время князь молчал.

– Тебя никто не предупреждал, что побеждать в спорах с коронованными особами опасное занятие? Ладно, я сообщу тебе решение высшего совета. В конце концов, из этого действительно может что-то получиться. Твое везение может принести неожиданные результаты, как уже было в Парадизии. Может оказаться, что мы вообще зря армию перебрасывали, а стоило с самого начала отправить тебя в тыл врага. – Князь отключился.

Вот ведь напомнил. По-моему, теперь об этой Парадизии мне будут при каждом удобном случае напоминать.

Аркадий, стоявший рядом, откровенно наслаждался нашим разговором.

– Знаешь, а князь абсолютно прав, У тебя нет никакого уважения к старшим по положению. Хоть бы из вежливости оставил за князем последнее слово. Но это так, отвлечение. А теперь давай поговорим серьезно. Все-таки я, как-никак главнокомандующий соединенных сил, хотя об этом еще мало кто знает кроме высшего совета. Вот ведь досталась мне радость командовать подобным сборищем.

– Почему сборищем?! – возмутился я. – Между прочим, здесь собрались все лучшие части всех великих государств этого мира! Баронская тяжелая конница, китижская тяжелая пехота и легкая кавалерия, амстерская легкая пехота, византийские инженеры и военные машины, бриттские и эльфийские лучники.

– Остынь. В данном случае слово сборище я использовал в том смысле, что все сбрелись ото всюду. Ничего обидного. А что касается лучших частей… как ты думаешь, что будет если взять лучшие части у паровоза, стиральной машины и башенного крана и попробовать собрать из них что-нибудь?

– Не думаю, что что-нибудь получится, – согласился я. – Но с другой стороны, а какие части у паровоза, стиральной машины и башенного крана лучшие?

– Туше, – рассмеялся Аркадий. – Действительно выбрать лучшие части будет проблематично.

– Минуту! – вмешалась Ольга. – Все-таки мне непонятно, почему уважаемый Аркадер отнесся с таким презрением к соединенной армии! – В ее голосе отчетливо зазвучали гневные нотки.

– О, юная принцесса, прошу прощения, но я не хотел никого обидеть. Просто дело в том, что все эти армии больше привыкли воевать друг с другом, чем сотрудничать. Без сомнения, что баронская конница лучшая в мире, так же как и китижская тяжелая пехота с легкой конницей, но вместе они станут силой только в том случае, если научаться взаимодействовать друг с другом. А бароны не очень высоко оценивают силу пехоты. Не все, но многие. Такая же беда и в остальном.

– Когда мы уезжали, – заметил я, – то Ратобор говорил об учениях всей армии.

– Что ж, это может поправить ситуацию. Но для настоящего доверия нужно совместное дело. Как поведут себя столь разные части в бою, я не знаю. Именно в этом и состоит вопрос. Поэтому я и хотел узнать у тебя подробности твоего похода.

Я задумался.

– Знаешь, ты прав. В самом начале похода действительно было много недоразумений между союзными частями. Но ты знаешь, очень вскоре рогнарцы настолько стали раздражать всех своим презрением к союзникам, что все сплотились против них.

– Оригинально, – кисло признал Аркадий. – Чтобы сплотить союзников, нужна третья сила, в презрение к которой все сплотятся.

– Но это в начале…

– А после разгрома каждый кретин понял, что спастись они могут только в том случае, если будут держаться вместе. Но ты прав. Думаю, что к концу похода уже все были лучшими друзьями.

– Да, – согласился я.

– Это радует. Как ты говоришь, звали твоих помощников? Святополк, Герхардт и Лекор? Надо будет обязательно встретиться с ними и поговорить. Вполне возможно, что я даже затащу их в свой штаб. Ты ведь сам понимаешь, что я ничего не понимаю в сражениях с мечами и копьями, так что советники мне не помешают. Тем более прошедшие твою школу, – ехидно усмехнулся Аркадий.

– Мне кажется, что здесь мало смешного, – холодно ответила Ольга.

– А я и не смеюсь. Я совершенно серьезен. Мне действительно нужна любая помощь. Честно говоря, я с не очень большой охотой согласился занять эту должность.

– Могу понять, – сочувственно заметил я. Когда мне пришлось командовать всего пятью тысячами солдат, то мне приходилось иногда не спать ночами, а выматывался я больше, чем на тренировках у Деррона. Аркадию же предстояло командовать не просто большой армией, но еще и состоящей из солдат разных стран. Мне то еще, слава богу, не пришлось иметь дело с политиками.

Дальше мы продвигались молча. Я размышлял над своим планом, поражаясь той мухе, что меня укусила. Хотя, вынужден был признать, эта идея посетила меня уже давно. По какой-то причине я чувствовал, что ключом к победе над Сверкающим может стать предсказание, о котором все слышали, но которое никто не читал. Конечно, было бы неплохо его узнать, но где? И почему никто не проявляет к нему никакого интереса? Все буквально зациклились на подготовке к вторжению. Но все это бессмысленно, если жители империи поддержат Сверкающего, а они его обязательно поддержат. За Сверкающим можно будет лет сто гоняться по всему материку, даже если союзные силы будут одерживать одну победу за другой. Все-таки интересно, как можно убить черного мага? Можно ли это сделать простым ножом? Скорее всего, можно. Мастер говорил, что магия смерти не делает человека неуязвимым, просто очень могущественным. И был еще меч Судьбы, о котором все забыли. Включая и меня. Какую роль во всем этом должен сыграть он? Я быстро откинул все эти мысли, поняв, что ни к чему не приду. Вопросов много – ответов нет. А получить их можно только на месте – там, где они начинались. Ответ в столице империи Сверкающего, точнее во дворце. Дворец должен быть целью, дворец, а не Сверкающий. Проникнув во дворец, наверняка можно получить ответы на многие вопросы. Однако я понимал, что убедить в этом остальных будет не так-то просто. Нужны веские доказательства моей точки зрения. Пока же за это были только мои ощущения, мои догадки, основанные скорее на интуиции, чем на фактах. Подобные аргументы высший совет не примет. Правда у меня были сомнения и в том, что в этом вояже мне удастся найти эти самые факты, но попробовать стоило.

Вскоре пришло сообщение от князя о том, что высший совет нехотя, но одобрил мою авантюру. В связи с этим Аркадий отъехал в сторону, чтобы его никто не слышал и стал совещаться с Ратобором.

– Жаль мне с тобой нельзя, – подъехал ко мне Эльвинг. – Твой брат тоже хотел с тобой.

– Жаль, – признал я. – Ты бы мне здоров помог, но эльфы слишком заметны и это привлечет к нашей группе лишнее внимание. А это как раз то, что нам надо меньше всего. И моему брату нельзя со мной. Все-таки он гораздо меньше меня знает этот мир.

– Знаешь, наверно я впервые в жизни пожалел, что я эльф. – Эльвинг немного помолчал. – Ты с Роном уже говорил?

– Говорил. Он в восторге от предстоящего приключения. Да что ты спрашиваешь, мог бы и сам догадаться.

– Хм, приключения… надо бы вежливо разубедить его в этом. В вашем случае чем меньше приключений, тем лучше для здоровья. Энинг, я ведь тебя знаю, не встревай ни в какие неприятности, даже если ты увидишь явную несправедливость! Если Сверкающий узнает, что ты находишься в его владениях, то он устроит такую охоту на тебя…

– Да понимаю я все…

– Можешь не волноваться, Эльвинг, – пообещала Ольга. – Я за ним пригляжу.

– Вот этого я и боюсь, – буркнул эльф, но так, чтобы Ольга его не услышала. – Уж ты то авантюристка почище Энинга будешь. – Это предупреждение явно было сделано для меня.

Я бросил на друга осуждающий взгляд, который тот просто проигнорировал.

– Жаль, что ты не под своим именем путешествуешь, – заметил Эльвинг, переменив тему. – Ко мне постоянно пристают другие эльфы. Требуют, чтобы я им тебя представил. Ха, знали бы они с кем я сейчас разговариваю.

– А что ты им сказал? – с интересом спросил я.

– Сказал, что мы познакомились с тобой во время своего путешествия. И что однажды ты помог мне. Как видишь, я им даже не соврал.

– Ага, тебе это было бы проблематично сделать.

– Верно, – усмехнулся эльф. – Поэтому я предпочитаю говорить только правду.

– А это называется не лицемерие? – поинтересовалась Ольга. – На мой взгляд, это тот же обман.

Аркадий, который в этот момент подъехал к нам, помешал Эльвинг что-либо ответить.

– Вот что, Егор, – сразу начал он. – Высший совет хоть и с большой неохотой, но согласился с твоим планом. И, думаю, не последнюю роль в этом сыграли события в Парадизии…

– Далась им эта Парадизия!!! – взорвался я. – Неужели они действительно ожидают, что события повторятся?!

– Ожидают, не ожидают, но надеются, – усмехнулся Аркадий. – Но не это важно. Мне кажется, что многие в высшем совете просто опасаются тебя. Но вот драконы были недовольны.

– Драконы? – изумился я. – А они при чем?

– А притом, что, насколько я помню, ты носишь официальный титул защитник драконов. Ратобор сообщил мне, что связался с драконами, и те были не слишком довольны. Они надеялись, что ты будешь представлять их на совете. Теперь понял, почему они недовольны? Но Ратобор успокоил их, так что их одобрение тоже получено. Правда, у меня сложилось впечатление при разговоре с Ратобором, что драконы просто не поняли ситуации. Кажется, они не слишком хорошо понимают людей.

– Как и люди их, – буркнул я. – Не стоит забывать, что почти в течение трех тысяч лет драконы встречались из людей только с рыцарями – охотниками на драконов. Это как-то мало способствовало взаимопониманию.

– Может ты и прав, но давай отложим эту, безусловно, интересную тему до того момента, когда мы будем сидеть в теплой комнате у камина, а Сверкающий станет историей. Пока же стоит обсудить более насущные проблемы. Вот что, на ближайшем привале собирай всех, кто едет с тобой: Рона и Ольгу и мы займемся инструктажем. На этот счет я получил от Ратобора очень четкие инструкции и намерен их выполнить, поскольку считаю их очень полезными. Заодно необходимо обсудить то, каким образом вы окажетесь в тылу врага и способ связи.

В темную безлунную ночь небольшой курьерский корабль вооруженных сил Амстера бесшумно скользнул в незаметную бухту. Там он быстро спустил паруса, и от него отделилась лодка. Уключины у весел были аккуратно обмотаны тряпками, а гребцы старались грести очень осторожно. Все эти меры предосторожности можно было бы считать излишними, поскольку маг корабля заглушил звук таким образом, чтобы он не ушел от лодки дальше, чем на три метра. Однако моряки все же предпочитали перестраховаться (кто ее знает эту магию). Лодка пристала к берегу, и из нее быстро выбрались три фигуры, закутанные с головы до ног во что-то напоминающее простыни. Высокие фигуры неловко спрыгнули на прибрежный песок. Одна из фигур на миг потеряла равновесие, но тут же выпрямилась. В движениях этих трех фигур было что-то неестественное, но вряд ли кто сообразил бы, в чем эта неестественность проявляется. По крайне мере два моряка в лодке даже не пытались задуматься над этими вопросами, прекрасно помнившие древнюю истину, что чем меньше знаешь, тем дольше живешь и лучше спишь.

Об этих таинственных фигурах судачил весь небольшой экипаж курьера. Все началось с того, что на корабль прибыл посланник с каким-то конвертом. Едва прочитав его, капитан стал нервным и раздражительным. Ночью он приказал всем быть готовым к отплытию. Вскоре к трапу подъехала карета из которой и выбрались эти три таинственных человека. Они были высоки и это все, что о них можно было сказать, поскольку все трое оказались одетыми во что-то напоминающее паранджу. Каждая из фигур несла с собой небольшой мешок с вещами. Как только фигуры поднялись на палубу, капитан приказал отплывать. Вскоре уже весь небольшой экипаж гадал кто такие могут быть эти незнакомцы, которые сразу заперлись в каюте капитана, где и просидели все путешествие. Боцман попытался было что-то выведать у капитана, но тот посоветовал боцману не лезть не в свое дело. Вскоре стало ясно, что капитан и сам не знает ничего, а просто выполняет полученный приказ. После этого разговоры сразу смолкли. Каждый быстро сообразил, чем для него может обернуться проникновение в тайну, которая охраняется таким образом. И чем богаче воображение было у человека, тем более демонстративно он не интересовался незнакомцами. И все, от капитана до последнего матроса вздохнули с облегчением, когда путешествие было закончено.

Высадив пассажиров, лодка моментально развернулась и поплыла к кораблю.

– Уф, – заметила одна из таинственных фигур. – Наконец-то можно избавиться от этой простыни. Два дня в ней – это уже чересчур.

– Подожди, лодка еще не отплыла, – вмешалась другая фигура.

– Да ладно тебе, Оль. Кто в такую темень что разглядит?

– Может ты и прав.

– Конечно прав.

Подавая пример, я скинул свою «накидку» и уселся на песок, отвязывая от ног специальные насадки, которые довольно заметно увеличивали наш рост. Рядом плюхнулся Рон и начал с остервенением рвать веревки.

– Надоели до чертиков, – пожаловался он. – И зачем весь этот маскарад!

– Вопросы не ко мне. На этом настаивал Ратобор.

– Зато теперь никто не знает как выглядели три шпиона, высадившихся на берег, – заступилась Ольга за отца. – Даже если весь экипаж курьера попадет в плен, то они ничего про нас сказать не смогут.

– Ладно. Прав Ратобор или нет, принимая такие меры предосторожности, но теперь это уже не имеет никакого значения. Давайте переодеваться. – Я залез в свой мешок и достал из него обычную одежду крестьянского мальчишки.

Ольга хмыкнула и со своим мешком отошла чуть в сторону. Не слишком далеко, но видеть ее уже было нельзя. Что касается Рона, то он уже давно распотрошил свой мешок и старательно изучал его содержимое, как будто ни разу не видел его. Вскоре мы все трое рассматривали наши новые наряды на себе.

– Да-с, бывало и лучше, – прокомментировал я, оглядывая себя и своих приятелей.

Наши наряды представляли собой довольно печальное зрелище. Не слишком новые брюки из простой холщовой ткани, такие же холщовые рубашки с живописными дырами на них. Затертые до дыр рукава. Ольгин наряд был более целым, но зато более грязным. Она с некоторой брезгливостью осмотрела свою длинную юбку. Потом провела рукой по волосам. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что ей пришлось постричься немного покороче, поскольку крестьянские дети никогда не носили таких длинных волос как у нее, так как за ними было неудобно ухаживать. Она тогда едва не передумала ехать с нами из-за этого, но все же решилась. Сейчас ее волосы были лишь ненамного длиннее моих. Впрочем, последний раз я стригся месяца полтора назад, так что мои волосы были не очень короткими. Я ограничивался только тем, что срезал волосы спереди, чтобы в глаза не лезли.

– Что? Уже жалеешь, что пошла с нами?

Ольга бросила на меня сердитый взгляд.

– И не надейся! Но одежду можно было бы подобрать более чистую и не такую рваную. – Она посмотрела на нас с Роном.

– Ха, – усмехнулся Рон. – Кто бы тогда поверил, что мы беженцы?

Это была наша легенда. Дело в том, что пока союзники накапливали силы, все семь королевств решили доказать свою полезность и беспрестанно совершали нападения на приграничные области империи, иногда углубляясь довольно далеко. Что они там творили, я не хотел даже думать. Дошло до того, что союзники почти в ультимативной форме потребовали прекратить подобные рейды. Но это мало помогло. Ратобор же просто заставил меня прочитать все отчеты патриарха Серафима об этих нападениях, чтобы я знал, что надо говорить в случае вопросов. Конечно, князя совершенно не интересовало, что после такого «занимательного» чтения я не мог спокойно спать два дня. Сейчас мы находились как раз около одной из тех деревень, что сегодня подверглись нападению рогнарской конницы. Именно в эту деревню и лежал наш путь. Мы должны были присоединиться к потоку беженцев… если осталось кому убегать. Идти туда совершенно не хотелось, но выбора не было.

– Ладно, собираем все наши маскировочные средства в один узел и в море его. А потом в деревню, как там она называется? Лукойя вроде.

От всех наших шпионских улик мы избавились довольно быстро. Потом закинули за спины котомки с небольшим запасом еды и зашагали в сторону деревни. Я двигался впереди, посохом ощупывая дорогу. На самом деле это был не совсем посох. Это была наша даль-связь с Ратобором и Аркадием. Когда встал вопрос о необходимости поддерживать связь, то все долго гадали куда спрятать палочку даль-связи. В рукоять ножа, сделать что-то типа украшений или детской игрушки. Но все эти варианты были неудобны тем, что в случае подозрения даль-связь находилась довольно быстро, поскольку противник поднаторел в отлове вражеских шпионов. Тогда то я и предложил не прятать даль-связь, а выставить ее напоказ. Если нельзя ее замаскировать без того, чтобы ее не нашли, то почему бы ни маскировать ее совсем? Сделать не маленькой, а большой? Так и появился этот посох, представляющий собой не что иное, как даль-связь. Теперь нас могут обыскивать по десять раз на дню, в поисках спрятанного средства связи, щупая все швы одежды, проверяя обувь и котомки. Могут даже попробовать расковырять посох, чтобы убедиться, что там нет никаких тайников. А Ратобор меня заверил, что никому кроме меня не придет в голову мысль сделать даль-связь подобных размеров. И еще сказал, что лично он никогда не догадался бы проверить у человека посох, он скорее искал бы нечто спрятанное. Я понимал, что это он сказал чтобы успокоить меня, но мне все равно стало легче. Что ж, вот и проверим нашу маскировку.

Мы быстро поднялись по скату обрыва и выбрались на дорогу. А вскоре уже показалась деревня… вернее то, что от нее осталось. Везде торчали обгорелые остовы домов. Некоторые еще горели, освещая окрестности. На улицах лежали трупы. Ольгу замутило. Я поспешно прижал ее к себе, силой повернув ее голову в сторону от неприятного зрелища.

– Зачем отец велел нам обязательно посетить это место? – просипела она.

– Полагаю, чтобы заставить нас передумать, – ответил я.

– Ах так! – Ольга вывернулась из моих рук. – Ничего не выйдет! – Она выпрямилась и целеустремленно зашагала вперед. Правда этой целеустремленности у нее хватило не надолго и вскоре она снова шла около меня, крепко держась за мою руку.

– Зачем они это делают? – спросил Рон. – Зачем все эти убийства? Ведь крестьяне совершенно не могли сопротивляться! Ну разрушили бы здесь все, но зачем убивать?

Все-таки Рон хоть и не родился в Тевтонии, но помнил их законы: не убивать не носящих оружие. А здесь было именно убийство. Причем не просто убийство, а с каким-то садизмом. Я заглянул за один из обгоревших остовов дома и поспешно выскочил оттуда, с трудом сдерживая позывы к рвоте. Рон посмотрел на меня и решил тоже посмотреть. Я поспешно схватил его за руку.

– Рон, поверь, тебе не хочется этого увидеть.

Рон оглянулся на меня, увидел мой бледный вид и кивнул. Ольга тоже поспешно отошла от разрушенного дома подальше. Она даже не попыталась заглянуть. Иногда нам встречались бредущие среди развалин люди. Мы пытались им помочь, но было такое впечатление, что им все равно. Их уже не интересовало ничто. Наконец нам удалось найти уцелевших жителей деревни, которые в развалинах искали остатки своих вещей и складывали в одну кучу.

– Вы кто такие? – как-то тускло спросил один из людей, останавливая нас.

– Мы бежим от рогнарцев, – поспешно заговорил я. – Надеялись найти здесь кров на ночь и пищу.

– Да… теперь и нам придется искать. – Человек равнодушно отвернулся и пошел снова копаться в вещах.

– Да что же с ними?! – чуть не заплакала Ольга.

– А ты как думаешь? – Я огляделся вокруг. – Ладно, от нашего стояния пользы не будет. Надо помочь.

Некоторое время мы занимались тем, что помогали крестьянам разгребать завалы сгоревших домов, в поисках уцелевших вещей. Даже Ольга не жаловалась, руками оттаскивая сгоревшие балки в стороны, хотя она вряд ли привыкла к такой работе. Иногда из-под руин извлекали полусгоревшие трупы. Сначала мы отворачивались, но через два часа работы привыкли и уже не обращали на них внимания.

– Надо бы похоронить погибших, – несмело предложила Ольга.

– Не надо, девочка, – ответил один из жителей деревни. – Скоро сюда приедут наши они и похоронят. А нам надо уходить.

Я заметил, что все оставшиеся в живых уже собирали свой нехитрый скарб. Дети цеплялись за одежду родителей… если те остались в живых. Таким еще повезло. Я же видел и тех детей разных возрастов, кто просто сидел в стороне, смотря куда вперед и не реагируя на окружающее. Ольга некоторое время наблюдала за ними. Потом подошла к одному мальчишке лет десяти и о чем-то с ним заговорила. Что она там делала и что говорила, я не понял, но вскоре он уже присоединился к общей работе. С неохотой, вяло, но он все же работал. Его примеру последовали остальные дети те, кто постарше. Самых младших, которые еще не могли помочь, Ольга собрала в одном месте, заставив Рона присматривать за ними.

– Я что нянька?! – возмутился Рон.

Ольга одарила его таким взглядом, что тот мигом проглотил все возражения и что-то бурча себе под нос пристроился рядом с четверкой детей от двух до пяти лет.

Вывозились мы капитально. Теперь уже не только наши одежды, но и мы сами выглядели замарашками. Но это было и к лучшему – кто теперь усомнится в том, что мы беженцы?

К рассвету весь уцелевший нехитрый скарб крестьян был уже уложен. А вскоре прискакал отряд из десяти солдат. Они молча оглядели то, что осталось от деревни.

– Вовремя они прибыли, – процедила Ольга.

– Да даже если бы они прибыли вовремя, чтобы они сделали вдесятером?

– Но неужели они не могли… да нет, скорее всего, не могли. Ведь сейчас Сверкающий собирает все свои силы.

– Тихо! – оборвал я ее. – Пошли к Рону. Сейчас нам лучше быть вместе.

Рона мы нашли быстро. Он посадил всех своих подопечных перед собой и что-то им рассказывал. Одна из девочек, лет четырех не больше, увидев нас, поднялась и приложила пальчик к губам.

– Тише, дядя Лональд лассказывает казку?

Я почувствовал, как против воли мои губы растягиваются в улыбку.

– Вот как? И что еще дядя Рональд делает?

Рон наградил меня хмурым взглядом.

– Только попробуй пошутить по поводу этого дяди, – прошипел он.

Мы с Ольгой переглянулись и расхохотались. Это выглядело довольно неуместно на фоне окружающего пейзажа, но нервное напряжение должно было уйти, а Рон выглядел так забавно.

Дети испуганно прижались к Рону.

– Что здесь происходит? – спросил один из солдат, подъехавший к нам.

– Они смеются на дядей Лональдом, – пискнула все та же девчонка. – Нехолошие!

Это выглядело так забавно, что солдат тоже усмехнулся.

– А где же твой дядя Лональд?

– Не длазнись, – сурово отрезала пигалица. – Вот он дядя. – Девчушка прижалась к Рону. Тот беспомощно посмотрел на меня и покраснел как рак.

Солдат усмехнулся, потом достал из седельной сумки сушеные фрукты и протянул их детям. Те бросились было к ним, но Рон мигом навел порядок, забрал их и поровну поделил между всеми.

– Ого, какой у вас суровый дядя, – усмехнулся солдат отъезжая.

Я заметил, что офицер в это время разговаривает с оставшимися в живых взрослыми. Солдаты же помогали делать носилки для раненных. Вскоре все оставшиеся в живых жители деревни покидали пепелища своих домов под охраной солдат. Мы шли вместе со всеми, посчитав, что это будет для нас лучше всего. Четверо маленьких детей, оставшихся без родителей шли рядом с Роном, отказываясь оставить его хоть на минуту. Рон сначала злился, но потом смирился. Мне же досталась та самая пигалица, что так лихо отбрила солдата. Она представилась как «Локсана» и теперь ехала у меня на загривке.

– Мой папа всегда так возил меня.

На мои протесты, что я не папа, она ответила:

– Дядя Лональд сказал, что ты папа.

Я наградил Рона злым взглядом. Тот ответил мне ехидной улыбкой, как бы говоря: «Теперь будешь знать, как дразниться». Ольга рассмеялась и заметила, что раз я стал папой, то должен ее нести. Пришлось нести… под завистливые взгляды остальной компании. Все они были слишком малы, чтобы понимать, что на самом деле случилось в деревне. Да, сначала они испугались, когда «плишли шумные дяди», но сейчас они воспринимали все как игру. Впереди же их ждало веселое путешествие, после которого можно будет вернуться к папам и мамам. Они еще не понимали, что у них больше нет пап и мам и что некуда им уже возвращаться. У них не осталось ничего и никого.

Мы двигались медленно, поскольку дети просто не могли поспеть за взрослыми и тем приходилось идти так, чтобы дети не отставали. Вообще в живых осталось не очень много. Здесь было не больше тридцати человек и около десятка детей. Не считая четверых малолеток, которые шагали сейчас рядом с Роном. Я заметил, что многие женщины, очевидно потерявшие своих детей, взяли к себе тех, кто потерял родителей. Некоторые дети остались в семьях той деревни, мимо которой мы прошли около полудни. Остался и один мальчик из тех, кто шел рядом с Роном, самый маленький, так что Рону даже приходилось иногда нести его на руках. Но всех людей та деревня принять не могла.

Так мы и шли от деревни к деревне, где постепенно оставались люди. Через два дня нас осталось только девять человек, конечно, если не считать меня, Рона и Ольгу. Из «гвардии» Рона осталась только «Локсана», которая ни в какую не хотела покидать «Дядю Лональда». Всякий раз, когда ее хотели забрать, она поднимала такой крик, что вскоре от нее отступались.

– Видно полюбился ей твой брат, – говорили мне они. – Бог свел их.

Не знаю, бог свел или нет, но я с ужасом думал о том моменте, когда нам надо будет двигаться дальше. Если что нам и не хватало для полного счастья, так этого четырехлетнего подарка в облике девчушки. Да как нам с ней путешествовать? И ведь мы не на прогулке! Я заметил, что Ольга также озабоченно хмурится, с тревогой поглядывая на нашего невольного спутника.

Вскоре мы расстались с последним человеком, с кем начинали этот путь. За эти два дня мы успели познакомиться со многими. Женщины подлатали наши одежды. Мы их даже выстирали в речке, мимо которой проходили. К этому процессу деревенские подключили и Ольгу. Она вернулась немного озадаченная и растерянная.

– Знаешь, – призналась она мне. – Раньше мне не приходилось ничего стирать. Я и не знала насколько это утомительное занятие.

– Надеюсь, никто не заподозрил, что ты не та, за кого себя выдаешь? – испуганно спросил я.

– Да нет. Там все в основном занимались собой и своим горем. Вряд ли кому было до меня какое дело. Они все меня жалели. Считали, что нас постигла та же участь, что и их. Знаешь, после того, как с нами обошлись, даже неловко шпионить против них.

– Так ведь мы и шпионим для того, чтобы сделать войну как можно короче, и чтобы таких людей было как можно меньше.

– И ты надеешься, что у тебя получится подобное?

– Не знаю, но знаю, что буду жалеть всю жизнь, если не попробую.

– Вы уверены, что хотите продолжить путь одни? – К нам подъехал один из солдат.

– Да, – ответил я. – Мы должны найти наших родственников. Они живут недалеко от столицы.

– Ну ладно тогда. А что вы будете делать с малышкой? Кажется, она так и не хочет с вами расставаться.

– Даже не знаю, – совершенно искренне ответил я. – Наверное, возьмем ее с собой, может в той деревни, где живет наша тетя кто-нибудь ее возьмет к себе, если уж она так привыкла к моему брату.

Солдат вежливо кивнул. Потом отобрал у меня мою котомку, сложил туда запасы еды и вернул мне.

– Спасибо, – поблагодарил я его.

– Кушайте, вам нужны силы, чтобы дойти. Еда лишней не бывает, а нам пора. – Он махнул рукой и вскоре весь отряд скрылся за горизонтом.

– И это наши враги. – Ольга встала рядом со мной, заглядывая ко мне в котомку. – Ты знаешь, я никогда не чувствовала себя так паршиво.

– Я тоже, – со вздохом признался я. Потом завязал котомку, закинул ее за спину и зашагал по дороге. Ольга пошла следом. Замыкал шествие Рон, волоча на буксире «Локсану», которая где-то уже успела сплести венок и теперь на ходу пыталась его примерить.

– А что с девочкой будем делать? Не тащить же ее и в самом деле за собой? – Ольга тревожно оглянулась.

– А почему бы и нет? Может в столице пристроим ее куда-нибудь.

– Если она согласится пристроиться.

Но споры были просто бессмысленны. Не бросать же ее на дороге в самом деле? Вот и пришлось нам тащить ее за собой. Из-за этого мы передвигались довольно медленно. Приходилось делать частые остановки. А иногда я тащил Роксану на загривке. Однако выяснились и положительные стороны ее присутствия в нашей компании. Люди гораздо охотней помогали нам в пути, видя с нами четырехлетнюю девочку. И там, где нас обычно пустили бы только на сеновал, вынеся что-нибудь пожевать, теперь провожали в дом и угощали достаточно хорошо, по крайне мере девочек. Люди в империи были довольно зажиточны, война этих мест еще не коснулась, поэтому пища для четырех детей находилась всегда. Иногда, правда, нас гнали от дома, но кров всегда находился в другом месте. Только изредка приходилось ночевать под открытым небом, когда мы оказывались в стороне от жилых мест. Так мы прошагали пять дней. Когда до Атрерии – столицы империи – оставалось не больше полутора суток ходьбы, неожиданно полил дождь, вымочив нас до нитки. Прятаться было поздно. Поэтому мы с Роном скинули рубашки, разулись и зашагали по лужам босиком. Ольга завистливо посмотрела на нас. Потом подкатала юбку и тоже разулась.

– Чертово платье! Если бы вы знали, как оно бывает неудобно в некоторых моментах.

– Да, путешествовать лучше все же в брюках, – признал я. – Это гораздо удобней и практичней.

– Тебе надо было в мальчишку нарядиться, – заметил Рон. – У тебя это здорово получается.

– Нет, – отрезал я. – Пока нет крайней необходимости, лучше быть самими собой. Так безопасней.

– Егор, тебе никто не говорил, что ты ужасно нудный? – вежливо поинтересовалась Ольга.

– Нет, – растерялся я. – Такого мне еще никто не говорил.

– Тогда я исправлю эту оплошность. Между прочим, ты укрытие искать не собираешься? Или ты думаешь, что я и дальше намерена шагать под этим дождем?

Пришлось свернуть в небольшой подлесок, где мы с Роном быстро устроили небольшой шалашик, где девчонки и устроились. При этом Ольга нас с Роном туда не пустила.

– Нечего вам тут делать. Это для девочек. А вы можете и под дождем побыть, раз такие закаленные. Еще для двоих места здесь не хватит все равно.

Мы с Роном возмущенно переглянулись. Мы строили шалаш, устраивали его, а нас даже не пустили туда.

– Нет в жизни справедливости. – Я печально вздохнул. – Хоть вещи наши положи, пусть начинают сохнуть.

Положив наши котомки с рубашками и обувью, которые Ольга тут же разложила в углу, мы принялись строить укрытия и для себя. Когда дело было закончено, укрылись под листьями и, убедившись, что никого поблизости посторонних нет, я взял посох и вызвал Ратобора. Особо сообщать ему было нечего, но все же кое-что я приметил, что-то услышал из разговора солдат, что-то увидел сам.

– Все это важно, Энинг, – ответил Ратобор. – Но ради таких сведений тебе вовсе не обязательно было рисковать собой. Мы могли получить их и с помощью обычных шпионов.

– Но ведь я еще не добрался до столицы!

– Именно столица меня и тревожит. Энинг, признаешь ты это или нет, но ты довольно известная личность. Тебя вполне может узнать тот, кто тебя однажды видел.

– Я буду осторожен. К тому же вряд ли кто будет присматриваться к крестьянским детям. Тем более беженцам.

– Все это верно, но все равно будь осторожен.

– Постараюсь. – Я отложил посох и поежился. Закаленный я или нет, но было все же не очень приятно и очень мокро. Рон тоже от подобного душа был не в восторге.

– Потерпи немного. Дождь кончится, тогда мы разведем костер и обсушимся.

– Я и терплю. – Рон чихнул. Ну вот, еще не хватало, чтобы кто-нибудь заболел. Скорее бы дождь кончился, что ли. Но изменить погоду было не в нашей власти, поэтому приходилось только ждать.


Глава 5 | Клинки у трона | Глава 7