home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Лес. Лес. Лес.

Кто бы знал, как мне надоел этот невыносимо однообразный и депрессивно- сумрачный пейзаж! То, что лес не относится к пригодным для меня средам обитания, я поняла еще в детстве, когда хмурыми осенними воскресеньями приходилось сопровождать папу в его «грибных вылазках». Повзрослев, я немного примирилась с природой: не без удовольствия принимаю живописный берег лесного озера в качестве антуража к дружеским посиделкам у костра, люблю задумчиво пройтись по летнему парку — светлому и радостному, прозрачному от солнечных лучей. Изредка, под настроение, я согласна на парк осенний, наполненный сладковатым ароматом прели, кричащим предсмертным багрянцем и шелестом опавшей листвы.

И совершенно не переношу глухой и дремучий ельник, в разлапистых кронах которого безнадежно гибнет любой свет, а между стволами даже днем безбоязненно шныряет кто-то очччень недобрый. В таких лесах непременно водятся кровожадные хищники, опасные змеи, противные летучие мыши… И пауки, конечно. Пауки водятся везде, но в такой глухомани их почему-то особенно много. Словом, эти чащобы всегда действуют на меня угнетающе. Особенно, когда приходится их созерцать по двое суток кряду.


Вчера утром наша теплая компания вышла из телепортала в Хольдане. С тех пор нам попались на глаза несколько деревень и пара поселений лесорубов — в последнем из них мы заночевали. За сегодняшний день, который уже начинал потихоньку клониться к вечеру, на нашем пути не встретилось ни одного живого человека. Мертвого, впрочем, тоже — к моему вящему облегчению. А то перед тем, как покинуть виртуальность, Женька рассказал парочку леденящих душу баек о зомби, которых якобы видели в здешних лесах.

Вечер в поселке лесорубов вообще был богат на истории. Я наконец-то узнала, почему захолустный проселок носит пафосное название Золотой тракт. Оказывается, еще каких-то полвека назад эта дорога была куда более оживленной и вела ни много ни мало к золотым рудникам, ныне истощившимся и потому заброшенным. Словоохотливый парнишка — сын хозяина избы, в которой мы остановились, — поведал несколько забавных случаев из жизни семейства привидений, облюбовавшего покинутые старателями шахты. А затем заговорщицким шепотом добавил: говорят, что по катакомбам, прорытым шахтерами внутри горы, можно пробраться на ту сторону Карлисского хребта — в Диг-а-Нарр. (Заметив, как азартно вспыхнули Женины глаза, я испугалась, что нам грозит немедленная переквалификация в спелеологов. Но Женька никак не прокомментировал историю, только выдал свое коронное «Любопытно».)

Словом, вечер прошел весьма познавательно. Однако я так и не получила ответа на свой главный вопрос: за каким дьяволом нас понесло в эту глушь, если существует по меньшей мере два цивилизованных пути в Диг-а-Нарр? Ладно, допустим самый короткий путь — телепортом из Вельмара в Нарру, столицу южного королевства — выводил нас слишком далеко от Карлисских гор. Но кто нам мешал пересечь эти горы по Южному торговому тракту, проходящему через широкое и безопасное ущелье Кромана? Вместо этого завтра днем нам предстоял переход через перевал с дружелюбным названием Скалящийся.


Впрочем, брюзжала я больше по привычке. Говоря по правде, грядущий поход через горы меня скорее радовал: после двух дней созерцания мрачных еловых чащоб любая перемена ландшафта внушала оптимизм. Оставалось надеяться, что последнюю ночь в предгорьях нам не придется провести на лоне природы: светящиеся в лесном сумраке глаза наводили на нехорошие подозрения, что к утру можно недосчитаться пары конечностей.


Словно услышав мои мысли, Женя придержал Атамана и, поравнявшись со мной, сказал:

— Скоро будет постоялый двор, там переночуем.

— Постоялый двор — в такой глуши? — удивилась я.

— Остался еще с тех времен, когда Карлисские рудники действовали, — кивнул Женя. — Говорят, когда-то это был лучший постоялый двор на всем Золотом тракте. Сейчас хозяева держат только пару комнат для постояльцев.

— А откуда берутся постояльцы? Зомби с привидениями, что ли, в гости захаживают?

— Во-первых, сюда частенько наезжают кустари-золотоискатели, которым не дает покоя былая слава Карлисских приисков. Во-вторых, тут раздолье для охотников. Формально эти леса принадлежат короне, но на деле королевские патрули в такую глухомань почти не наведываются.

— Угу. А нелегальный путь в Диг-а-Нарр тебе подсказали золотоискатели или охотники? — самым невинным тоном поинтересовалась я.

— Для блондинки ты не в меру сообразительна, — рассмеялся Женя, пришпоривая коня.

Мне в спину ударил тяжелый взгляд Вереска. Кажется, я заработала еще пару штрафных очков на свой счет.


Постоялый двор больше напоминал деревенскую избу — добротно срубленную, крепкую, но явно видавшую лучшие времена. Между домом и низенькой плетеной изгородью расстилался богатый огород. Моих скудных познаний в ботанике хватило, чтобы опознать едва ли треть произрастающих на нем сельскохозяйственных культур. На грядке с морковкой самозабвенно трудилась девочка лет четырнадцати.

— Легких трудов, да сладких плодов, — сказал Женя, подходя к изгороди.

Девочка стремительно разогнулась и вместо ритуального «Спасибо» растерянно пискнула:

— Ой. Здрасьте.

— Добрые люди говорят, что в этом доме усталый путник всегда найдет стол и кров.

Возвышенный слог в исполнении обаятельно кареглазого шатена окончательно смутил бедную девицу. Она мучительно покраснела и, ни слова не говоря, опрометью кинулась за дом. Через пару минут с заднего двора, на ходу вытирая руки ветошью, вышел высокий, крепко сбитый бородатый мужчина и неласково спросил:

— Чего надо?

— Добрый вечер, хозяин, — нимало не смутившись, поздоровался Женя. — Нам нужна еда и ночлег. И постой для лошадей.

Мужик угрюмо оглядел нас, прикидывая, сколько можно содрать с такой странной компании. Наконец, озвучил:

— Два золотых за все. Ночевать будете в одной комнате, вторая закрыта на ремонт. Там пол по весне провалился, все руки не доходят починить. Если устраивает — деньги вперед.

Сколько-сколько?!! Два золотых за ночевку в одной комнате?!! Я покосилась на Женю, ожидая вспышки праведного возмущения с его стороны, но он лишь тактично поинтересовался:

— Юля, тебя не смутит такое соседство?

Я пожала плечами:

— Мне все равно. Дорога есть дорога. Ты лучше у своего мнительного приятеля спроси — сможет ли он заснуть, зная, что я лежу на соседней кровати.

— Соседний континент меня, безусловно, устроил бы больше, — холодно сказал полуэльф. — Но я согласен подчиниться обстоятельствам.

— Нас устраивает, — подвел итог Женя.


После «теплого» приема, оказанного хозяином этого легендарного заведения, я бы не удивилась, если бы стол нам накрыли в конюшне вместе с лошадьми. Однако ужин оказался вполне сносным, хоть и без особых изысков.

Женя ухитрялся одновременно орудовать вилкой и развлекать светской беседой давешнюю девчонку-огородницу, которую мать отрядила прислуживать нам за столом. Через три минуты мы уже знали, что зовут ее Мира, что кроме отца и матери, которых мы видели, у нее есть два старших брата, Март и Курт, они сейчас чинят телегу в сарае, а младший, Люшка, с утра ушел коз пасти. А еще через час мы стали счастливыми обладателями целой кучи забавной, но абсолютно бесполезной, на мой взгляд, информации.


«В городе? Да, конечно, я бывала в городе. Целых три раза. Правда, это было давно, и я уже мало что помню. А вот Март и Курт иногда ездят на заработки. Жить в городе? Нет, не хочу. Там интересно, но очень шумно и страшно. Да и папа нипочем не согласится. Неа, здесь не страшно. Ну, постояльцы, конечно, всякие бывают, но Март и Курт здорово дерутся на мечах, с ними не поспоришь. Да я и сама, если что, могу за себя постоять. Прямо сковородкой по лбу. Ну что вы смеетесь, господин? Чистая правда! Я однажды так и сделала, когда Март и Курт в город уехали, а один мерзавец стал руки распускать. У него вот такенная шишка на лбу выросла. А потом я пожаловалась доброму господину Ринальдо, и он сломал негодяю руку. Ну что вы опять смеетесь?! Он правда очень добрый, всегда меня защищает и подарки привозит. Это папин старый знакомый. Он часто приезжает, они о чем-то с папой подолгу разговаривают. Иногда забирает с собой Марта и Курта с мечами. Жаль, что вы его не застали, он третьего дня утром уехал в Хольдан… Да, вы правы, клиентов не очень много. От сезона зависит. Есть постоянные клиенты, они хорошо платят. И папины знакомые приводят постояльцев. Иногда даже с той стороны гор…»


Вереск весьма убедительно делал вид, что содержимое тарелки — это самая увлекательная вещь на свете, а все прочее его не касается. Однако я заметила, что он внимательно прислушивался к разговору и, в отличие от меня, не находил эту информацию бесполезной. Мне было лень играть в шпионские игры и выискивать в вопросах и ответах скрытый смысл. Меня больше занимала общая картина.

Женя, безусловно, был хорош. Как всегда. Он улыбался так тепло, так обаятельно, а главное — так искренне, что даже мое сердце трепетало, разрываясь между восхищением и ревностью. Он красиво флиртовал и щедро сыпал комплиментами, заставляя девочку краснеть, бледнеть, стыдливо опускать глаза, кокетничать… и отвечать на нужные вопросы.

И все-таки каким-то трезвым уголком сознания (возможно, как раз тем, где поселился ехидный и рассудительный внутренний голос) я осознавала, что Жене недостает изящества. Вероятно, со временем из него вышел бы неплохой разведчик, но — только со временем, после соответствующего обучения и при наличии опытного наставника. В каждом его слове, в каждом жесте и взгляде сквозила бесконечная самоуверенность. Он вел себя так, словно ему от природы было дано право спрашивать — и он привык получать ответ. Пока что ему это сходило с рук — исключительно за счет харизмы и природной сексуальности, однако будь на месте Миры мужчина (или будь девочка чуть старше и искушеннее), Женя рисковал нарваться на встречный вопрос: «А почему это вас интересует?»


За этими размышлениями я несколько отвлеклась от хода беседы, и резкое изменение эмоционального фона стало для меня полной неожиданностью. Мира выглядела так, словно села на змею. Что же ее до такой степени напугало? Если не ошибаюсь, последний вопрос был насчет второй гостевой комнаты, той самой, в которую нас не пустили.

— Я… не знаю. Извините. Мне не стоило с вами разговаривать. Папа не разрешает… — тихо пробормотала Мира и испуганным зайчонком шмыгнула к двери. Ее догнал мягкий мелодичный голос:

— Простите моего друга. Он не имел в виду ничего дурного.

Я застыла с открытым ртом, так и не донеся до него стакан с морсом. О небо, неужели Вереск, этот кусок льда, воплощенный холод, умеет ТАК говорить? Его голос обволакивал и согревал, как уютный теплый плед, гладил, как мамины руки, прогоняя все страхи и тревоги. Если бы я не видела глаз полуэльфа — без всякого проблеска Дара — я бы решила, что это магия, мощная и древняя, как мир.

— Дело в том, что по роду деятельности нам еще не раз придется воспользоваться этой дорогой, — успокаивающе пояснил Вереск, — и, разумеется, нам потребуется место для ночлега. Однако, как видите, с нами путешествует дама, — безупречно учтивая улыбка в мою сторону, — и ночь, проведенная в одной комнате с мужчинами, может весьма досадным образом сказаться на ее репутации. Кроме того, это просто неудобно. Вполне естественно, что нас интересует вторая гостевая комната.

— Я правда не знаю, — смутилась девочка. — Она закрыта уже, почитай, с весны. Там, кажется, пол провалился или что-то в этом роде, я не видела… и папа не говорил, когда собирается закончить ремонт. Извините, я пойду, а то мне еще посуду мыть. Ваша комната наверху, сразу возле лестницы.

Ловко балансируя горой грязных тарелок, Мира исчезла за дверью.

Женя выглядел изумленно-растерянным, словно ребенок, который внезапно осознал, что не все в мире подчиняется его желаниям, и немало этим фактом озадачен. Теперь, когда глянец самонадеянности на лице Мистера Совершенство потрескался и местами облупился, обнажая живое мальчишеское лицо, я с удивлением осознала, что Женя на два, а то и на три года моложе меня (а вовсе не мой ровесник, как я предполагала вначале). Но даже после того, как героический образ потускнел, я не испытала разочарования. Скорее наоборот, моя симпатия только возросла, поскольку теперь она относилась к реальному человеку, а не глянцевой картинке. Это начало меня пугать. Что же такого должен сделать Женя, чтобы нездоровое влечение к нему притупилось?

«Переспать с тобой, — цинично заметил внутренний голос. — Такая взрослая, а не можешь отличить любовь от навязчивой идеи.»

«Поговори у меня!» — возмущенно пригрозила я. Тоже мне, психоаналитик непризнанный нашелся.


* * * | Эртан | * * *