home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Через ворота и по мосту, который теперь, когда спокойно было на Днепре и в поле, не поднимался на ночь, хотя по сторонам и стояла недремлющая стража, князь Святослав вышел с Горы и направился к Новому городу, где жила княгиня Ольга.

Когда— то здесь стоял один только терем княгини Ольги, но за десяток лет вокруг него поставили свои хоромы немало бояр; теперь это был целый город, окруженный глубокими рвами, верхним валом с острым частоколом по одну сторону рва и нижним валом по другую, со стороны Днепра, -за этими валами и частоколами княгиня Ольга и бояре чувствовали себя в безопасности.

Святослав застал княгиню в опочивальне внуков. Ольга пестовала и растила Ярополка и Олега с самого их рождения; уходя на брань с хозарами, Святослав доверил матери воспитание и Владимира, которого Добрыня взрастил крепким и сильным отроком. Святослав видел, что мать его уже стара, немощна, — пусть, думал он, будет радостной ее старость. Впрочем, и Добрыня, поселившись в новом городе около княгини, тоже не отходил ни на шаг от своего воспитанника.

Святослав постоял некоторое время подле матери, сидевшей в кресле у изголовья внуков. Они спали, набегавшись за день. В мерцании светильника Святослав долго смотрел на лицо Владимира, на сильные его плечи и грудь.

Княгиня Ольга, угадав, что неспроста пришел Святослав в столь позднее время, поднялась, погасила светильник и направилась в свою светлицу.

— Что случилось, Святослав? — спросила она, усаживаясь возле окна, выходившего на Днепр.

— Все спокойно, матушка, — ответил он. — И в поле, и на Днепре…

— Да вот, вижу, ты не спокоен, Святослав. Что тебя тревожит?

— Угадала, матушка. Сейчас тишина в нашей земле, но чую далекую брань и кровь на Руси.

— Ты о чем, Святослав?!

— О греческом василике Калокире, которого ты видела у меня за столом.

— А что он?

Святослав рассказал, как после обеда они поплыли с васи-ликом на Днепр, как Калокир предложил поговорить с глазу на глаз и что сказал на косе у Чертороя.

— Русским людям идти на болгар? — удивленно переспросила Ольга, выслушав сына. — Что-то негожее замышляет император…

Суровым и задумчивым было лицо князя Святослава.

— Нет, — сказал он матери, — император задумал только то, что ему нужно. Дело, княгиня-матушка, в том, что византийским императорам только и мнится, как бы уничтожить Болгарию.

— О, — вздохнула княгиня Ольга, — кто-кто, а я-то знаю, о чем мечтают императоры ромеев! Однако с Болгарией у них мир, там сидит, получая дань с Византии, василисса Ирина. Чего ради императорам ссориться с кесарем, а тем паче посылать на них русских?

— Так было раньше, — с горькой улыбкой промолвил князь Святослав, — когда ты ездила в Болгарию. Василисса Ирина недавно умерла, Византия уже не платит дани болгарам, а император Никифор велел выгнать из дворца и бить по щекам приехавших за данью болгарских послов. Мира между Византией и Болгарией больше нет.

— Так пусть император Никифор и воюет с Петром — ведь он его выкормыш.

— О, — заметил Святослав, — император Никифор рад бы двинуться на Болгарию и проглотить ее, но у него самого неспокойно в империи. А кроме того, он знает, что на защиту Болгарии станет Русь.

— Наконец я слышу то, чего ждала, — сказала княгиня Ольга. — Единый язык, единая вера. Я знаю, что Бог не допустит брани с болгарами.

— Нет, матушка княгиня, — решительно возразил Святослав, — я должен идти и пойду на болгар.

Княгиня Ольга поднялась со скамьи, стала посреди светлицы, разгневанная, гордая и неудержимая в своем гневе, такая, какой ее когда-то запомнил Святослав.

— Кровожадный язычник! — крикнула она. — Неужто за пятнадцать кентинариев ты погубишь тысячи наших братьев, христиан-болгар?

— Не за пятнадцать кентинариев, — сурово ответил Святослав, — а за счастье, за славу, за честь Руси.

— Неправда, неправда это, Святослав! — с негодованием продолжала Ольга. — Ты ради золота идешь, ради дани, как твой отец на древлян…

Суровый и гневный стоял князь Святослав. Уважая старость матери, он молчал, хоть и трудно было сдерживаться и говорить с княгиней тихо и спокойно.

— Ты сказала, — начал он, — будто я похож на отца. Это правда! Я такой же, как он. А ты, что же, отрекаешься от него? И опять же — разве мой отец жил, боролся и умер только ради золота? И гоже ли тебе, княгиня, так поминать своего мужа и моего отца, Игоря? Золото ли искал он в Древлянской земле? Недавно я ходил на вятичей и примучил их, но не золота ради. Нет, нет, не ради золота воевал отец мой, так надлежит поступать и мне. В великих трудах, в тяжких битвах рождена наша земля. Долго враждовали племена, и ныне случаются распри в землях наших, но об одном помышляют люди — Руси стоять, дондеже светит солнце…

— Но разве твои предки боролись с болгарами? — пыталась все еще спорить княгиня Ольга.

— Зачем было им бороться с болгарами, раз они рука об руку с ними сражались против Византии, а греки боялись их, как грозы? Когда не стало кесаря Симеона — ты сама мне об этом говорила, — кесарь Петр предал Болгарию Византии. Только когда не стало на Руси Игоря, Киев стал бояться Константинополя и его императоров.

— Ты винишь меня?

— Днепра вспять не повернуть, — возразил Святослав, — а коли б я тебя обвинял, не Пришел бы ныне на беседу. Законы и обычаи наших предков справедливы: «Аще кто задумал убить тебя — убей его; кто задумал убить ближнего твоего -не пожалей ради него своей крови; аще кто убил — воздай кровью за кровь». Император Никифор мечтает о том же, о чем и все прочие императоры: он хочет руками русских разгромить болгар, скрестить их мечи, а потом бить и тех и других…

— Тогда отправь послов к болгарам, пусть они скажут, что хочешь купно с ними стать против Византии, поступи так, как твой отец Игорь и кесарь Симеон.

— Мать-княгиня! — вздохнул Святослав. — Нет ныне князя Игоря, нет и кесар'я Симеона. Язычник я, но свято блюду завет отца моего, а христианин кесарь Петр предал родного отца…

— Кто тебе сказал?

— Ты сама мне говорила, что не знаешь, где кончается двор императорский и начинается двор кесарский, — ныне стало еще хуже!

— Святослав, сын мой! — взмолилась Ольга. — Не убивай болгар, не сражайся с ближними…

— Будь по-твоему, матушка, сделаю, как просишь. Отправлю послов, пусть знает кесарь Петр, что готов идти с ним на Византию. Ежели кесарь не согласится, скажу: «Иду на вы!…»

С Днепра через открытое окно потянуло ночной прохладой, на столе колыхалось пламя свечи, над ним кружились светло-зеленые мотыльки — такие же порхают, кружатся весенними ночами над Днепром и поныне.

В ту же ночь, чуть забрезжило, князь Святослав велел позвать тысяцкого Богдана. Был это прославленный воевода; одни говорили, будто дал его людям сам Перун, другие — будто Перун любит Богдана за то, что он даже спит с мечом…

На рассвете Богдан пришел в сад за терем. Князь сидел на скамье и о чем-то беседовал с воеводой Свенельдом.

— Дело у меня к тебе, — сказал Святослав, увидав Богдана. — Потрудись для отчизны, воевода, возьми с собой дружину, дам я тебе грамоту с золотой печатью — отправляйся в землю Болгарскую, постарайся увидеть кесаря Петра.

— Добьюсь, княже. За Дунаем я бывал…

— Если же увидишь кесаря, — продолжал Святослав, — напомни ему о давней дружбе и любви между болгарами и русскими; напомни, как князь Симеон и князь Игорь купно ходили на ромеев, скажи, что кровь русов и болгар давно уже смешалась над морем Русским.

— Скажу, княже, ибо есть в том море капля и моей крови.

— А так начав, передай кесарю Петру мои дары г лучшего коня земли Русской, мой княжий меч и щит — и скажи ему, что император Никифор прислал ко мне своего василика с золотом и просит, взяв дружину, идти на болгар. Слушай, Богдан, скажи еще кесарю от меня, что у болгар и русов был и есть один враг — ромеи, и недаром люди наши, мудрые кесари и князья, воевали с константинопольскими василевсами. И ныне не беру я императорского золота, не хочет его и моя дружина: ведомо нам, что Византия замыслила сначала покорить Болгарию, а ютом и Русь. Потому и говорю Петру: «Идем, кесарь, на Византию купно». Об этом пишу в грамоте, вот моя печать.

— Слушаю, князь, все исполню, — кланяясь, сказал тысяцкий Богдан. — Когда велишь ехать?

— Ныне же, — не задумываясь, ответил князь Святослав, -собирай дружину и, как встанет солнце, поезжай. Погоди, я еще не кончил, воевода, — сказал князь Святослав, заметив, что Богдан собирается уходить. — Обо всем, что тебе сказал, написано в грамоте. Если же кесарь Петр не примет грамоты и даров или не даст ответа, скажи ему, что русские люди не хотят погибать, но желают смерти и болгарам, скажи: «Князь Святослав идет на вы!»

— Все сделаю, княже, как велел!

За Днепром светало, заголубела вода, у берега Почайны, как черные птицы, сложившие крылья, покачивались хеландии.


предыдущая глава | Святослав | cледующая глава