home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



17 ноября

«Как можно провести выходной, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитый день? Есть множество вариантов. Можно собраться и сходить в клуб, чтобы потрясти организмом. А можно, – в театр, или в оперу, в зависимости от предпочтений. Можно выбраться на природу, это будет здорово, если не обманут синоптики. В конце концов, можно вообще никуда не выбираться из постели, если вас двое, это тоже более чем достойный вариант. Но нет, все это банально. – Роман похлопал рукой по рулю. – Самые продвинутые парни развлекаются по-другому. Например, едут в другой конец города, чтобы по просьбе умников из СНБ потрындеть с незнакомым человеком о делах, о которых сами не имеют никакого представления…»

Адрес, который ему вчера передал бравый майор, относился к желтой зоне. Однако сам район в целом был относительно благополучный, сказывалась близость от центра. Всякая нечисть старалась держаться ближе к окраинам. Он не стал звонить ни Лагачу, ни Рагозе, чтобы не портить им выходной, благо неприятностей от инвалида ожидать не приходилось.

Роман завернул свой «фольксваген» и въехал в небольшой дворик. Окинул взглядом. Старая детская площадка в центре двора. Горка с несколькими спусками, качели, турник… Пять легковушек. Три уже явно на вечном приколе: непременные кирпичи вместо колес, проросшая под днищем трава… Небольшой японский грузовичок «Хино», на борту надпись: «Курьерская доставка. 24 часа». Водитель скучает в кабине.

Роман заглушил машину и подошел к ближайшему парадному, чтобы сориентироваться с номером квартиры. На входной двери висел полуоборванный предвыборный плакат. Замызганный непогодой депутат с подозрительно честным лицом по-собачьи преданно посмотрел Роману в глаза.

«Сделаем наш город…ым!» – то ли обещал, то ли предлагал вместе поднапрячься, полуоборванный слоган.

«Светлым? Богатым? Безопасным?» – подумал Роман.

По номерам на табличке выходило, что нужное ему парадное находится с другой стороны двора. Роман прошел напрямик. Минуя детскую площадку, он на ходу толкнул рукой подернутые ржой, с облупившейся краской, качели. И пока шел через площадку за спиной, как привет из детства, раздавался негромкий скрип несмазанного металла.

Нужный ему подъезд оказался как раз там, где стоял грузовичок.

– Что ж ты прямо напротив двери остановился? – спросил Роман у водителя, протискиваясь под окнами первого этажа мимо грузовичка.

– Так наши работяги сейчас холодильник выносить будут, – высунулся из окна остроносый водила. – Каждый метр на счету. А чего, тебе тоже что-то нужно грузить?

– Да нет, это я так…

Он вошел в парадное. Оказалось, что подниматься никуда не придется. Нужная ему квартира была на первом этаже.

Роман подошел и позвонил в дверь.


– Кто там? – спросил тихий мужской голос, и Роман увидел, как потемнела линза дверного глазка. Кто-то прислонился к ней с той стороны.

– Полиция. – Роман вытащил футляр с картой, открыл и подставил к глазку. – Откройте пожалуйста.

Некоторое время в квартире было тихо. Потом защелкал на оборотах замок. Дверь отворилась. На пороге стоял невысокий худощавый человек в свитере, с частыми лучиками морщинок вокруг прищуренных глаз. Роману даже не пришлось вытаскивать фото, которое ему вручил майор, чтобы понять: это не Готлиб, ради которого он приехал, другой.

– Полиция? – переспросил человек, продолжая придерживать дверь, словно опасался, что Роман сейчас ворвется в квартиру.

– Я бы хотел поговорить с доктором Готлибом, – сказал Роман.

– Доктор Готлиб сейчас отдыхает, – сказал незнакомец.

– А вы?.. спросил Роман.

– О, простите… – пробормотал человек. – Я из службы социальной опеки. Видите ли, доктор Готлиб… не совсем здоров. У него ведь инвалидность. По этому самому, – человек покрутил рукой у головы.

– Да, я в курсе, – сказал Роман.

– Поэтому я и удивился, что к нему пришли из полиции, – объяснил худощавый. – Если он что-то натворил…

– Успокойтесь, я всего лишь хотел бы задать Доктору несколько вопросов, – сказал Роман. – Кстати, документы ваши можно посмотреть?

– Конечно, – человек лапнул себя по правой стороне живота, где свитер еще носил следы ремня. – А, я же снял сумочку у доктора в комнате… Пойдемте, – он посторонился.

– Показывайте дорогу, – жестом пригласил Роман.

– Угу, захлопните за собой дверь, – попросил человек и пошел вперед по коридору. – Господин Готлиб! – крикнул он на ходу. – Тут к вам пришли!

Роман пошел за ним, мимо туалета и ванной, оглядывая коридор.

«Надо мне было ботинки снять, – подумал он. – Осень, как-никак. Наслежу, а инвалиду потом убирать… Стоп! А провожатый?»

Человек, который шел впереди, тоже был в ботинках. В тяжелых осенних ботинках с толстой подошвой, и чистота пола его вовсе не заботила. Так не ведут себя в доме, в котором приходится часто бывать и хозяина которого знаешь…

Роман потянулся к кобуре. И почти дотянулся, когда исчезла и рука, и тело, и пистолет, и весь окружающий мир.

«Не проверил ванную», – мелькнула в голове последняя мысль.

И наступила темнота.


Роман шел по дороге. Справа от него шел друг. Звали его Зденеком. Это был его лучший друг. С ним они ходили еще в школу, а потом вместе попали в полицейскую академию. Роман огляделся и узнал ночную улицу своего родного города. Он и Зденек шли рядом, не разговаривая, и Роман вдруг вспомнил, что Зденек уже два года как умер. Его убили в одной из редких увольнительных на предпоследнем курсе академии. Сделали это люди, а не ночные. Банальный грабеж…

Роман не испугался, что идет рядом с мертвым. Но все-таки его удивило, как такое может быть.

«А может, Зденек и не знает, что умер?» – подумал он. Но спросить напрямую было как-то неудобно.

– Ну, как работа? – наконец спросил он, подходя исподволь, потому что мертвые ведь не работают.

Зденек повернулся к нему и вперился яростным взглядом. Глаза у него были припухшие и красные. И Роман понял, что Зденек, конечно, все знает. А сам Зденек вдруг перестал буравить его взглядом и, отвернувшись от Романа, будто поймали его на чем-то постыдном, сказал, что работа, она ничего, ладится.

Тогда Роман понял, что спит.

И очнулся.


Кто-то тряс его. Так сильно, что он бился головой обо что-то твердое. То, на чем он лежал, не отличалось мягкостью… Роман застонал и открыл глаза. Перед глазами оказался низкий серый потолок из окрашенного железа.

– Смотри-ка, очнулся, – произнес рядом кто-то.

Роман попробовал приподняться и ощутил скованность в руках. Он поднес руки к глазам и увидел, что на них надеты наручники. В этот момент в поле зрения появился человек в зеленой куртке. Плотный мужик с накачанной шеей и покатым лбом, из-под которого смотрели жесткие глаза. Роман не смог бы сказать был этот человек низким или, наоборот, высоким. Тот стоял, нависая над ним, и оттого казался огромным. Человек наклонился к нему и упер ему в лоб дуло пистолета, так что Роман припечатался затылком к полу.

– Лежи тихо, понял? – внушительно произнес незнакомец, поднялся и снова исчез из поля зрения.

В этот момент все вокруг опять подпрыгнуло, и где-то слева от Романа надсадно заурчал двигатель. Роман понял, что никто его не тряс, когда он очнулся. Просто он был в машине, и машина эта ехала по очень скверной дороге.

Он полежал некоторое время, а потом осторожно повертел головой, осматриваясь.

Это был небольшой фургон, чуть крупнее тех, которые устанавливают на грузовых вариантах микроавтобусов. Глухие стены из металлического листа. На потолке светила тусклая лампочка в решетчатом каркасе. Фургон не был изначально предназначен для перевозки людей, однако у правой стены, перед Романом, находилась откидная скамья, на которой сейчас восседало трое.

Крайнего слева Роман уже знал. Это был тот самый мужик, который встретил его в квартире доктора.

Двоих других – того, что сейчас грозил ему пистолетом, и рыжего парня примерно его возраста, он видел впервые. «И предпочел бы никогда не видеть», – подумал он про себя.

А слева от Романа, зажавшись в угол, на полу сидел еще один человек. Одна щека его была гладко выбрита, а на второй виднелась густая щетина. Уже немолодой, с большими залысинами, широко открытыми немигающими глазами и каким-то постным лицом. Впрочем одна приметная деталь у человека была: на лбу, практически между глаз, шрам – кругляшок с неровными краями. Вица узнал в нем Себастьяна Готлиба, которого видел на фотографии Виннеке.

Прав был майор во вчерашнем разговоре – этот доктор действительно счастливчик, несколько миллиметров в любую сторону, и… Вот только, похоже, сегодня его везение, вкупе с везением Романа, подошло к концу. Человек, сидевший в углу, уловил взгляд Романа, посмотрел на него, но почти сразу утратил интерес и отвел взгляд в сторону.

Вица подтянул к себе ноги и, чуть приподнявшись, привалился к стене. Отрешенное оцепенение, в котором он пребывал после удара, стало проходить, и Роман начал испытывать страх. Но вместе с этим вернулась и способность нормально мыслить.

К кому он попал в руки, он догадывался. Все эти черные шапочки мы уже проходили… Да и заинтересоваться доктором, кроме СНБ, могли только его бывшие подопытные. Интересно, что им от него нужно? И как они его нашли?..

Трое перед Романом сидели без масок, лиц не скрывали, и это ему очень не нравилось. Значит, расчет был такой, что опознавать их потом будет попросту некому. Случай, когда он в одиночку залез в лежбище упырей, на всю жизнь научил его осторожности. Но он никак не предполагал, что вляпается на адресе, который дал ему Виннеке. Поэтому и не стал страховаться. Не позвонил ни Лагачу, ни Рагозе. Теперь, конечно, об этом было поздно жалеть.

«А что, если майор Виннеке специально послал его сюда, зная, кто будет по адресу? – мелькнула в голове неприятная мысль. Но что-то здесь не сходилось. – Какой в этом Виннеке смысл? Убрать свидетеля? Свидетеля чего?» – сам себя оборвал Роман. Да и потом, как Виннеке мог знать, что Роман попадет в квартиру именно в тот момент, когда оттуда будут вывозить доктора. Приедь Роман на полчаса позже, наверняка никого бы уже не застал.

Стоп. Роман вспомнил, что он сам вчера говорил Виннеке по поводу своей предполагаемой роли в этом деле. Виннеке тогда ничего конкретного не ответил. А что, если люди Виннеке и правда следили за адресом доктора? Значит, они должны были видеть, как их забирают из квартиры. Но тогда их должны были уже давно освободить. А этого не произошло… Или, может быть… Люди Виннеке решили посмотреть конечную точку маршрута грузовика. Это могло быть так. Роман очень хотел, чтобы это оказалось правдой. Потому что больше в этой ситуации ему надеяться было не на что.

Через полчаса машина сбавила ход и начала сильнее подпрыгивать на дороге – видимо, выехали куда-то на грунтовку. Наконец фургон дернулся и замер. Один из сидевших на скамейке раскрыл дверь, и в лицо ударил багряный вечерний свет. Двое подняли и вытащили бывшего ученого, третий уже принимал снаружи. Потом так же, рывком, вытащили Романа.

– Двигай давай! – сказал его провожатый, сопроводив свои слова увесистым тычком. – Шевели ногами!

Роман вылез из машины и осмотрелся. Это был какой-то недостроенный жилой комплекс. Дом или, возможно гостиница, явно начатый еще до войны, – только тогда кому-то могло прийти в голову строить на отшибе, в месте, где совсем рядом был лес. Потом, конечно, забросили. На позеленевших бетонных плитах уже прорастала трава.

Старенький «Хино», из которого их вытащили, отъехал, скрывшись под зданием, стоявшим на мощных бетонных колоннах. Если их будут освобождать, то произойти это должно сейчас, подумал Роман.

Но ничего не произошло, и Роман понял, что ждать больше нечего. Или люди Виннеке вообще не следили за домом, или потеряли след.

Двое взяли Романа под руки и потащили к зданию. На подходе ко входу один из конвоиров вскинул руку и махнул кому-то. Роман поглядел вверх и увидел, что его провожатому в ответ машет с четвертого этажа наблюдатель. «Сколько же их здесь?» – подумал он.

Роман посмотрел назад. Доктора тащили вслед за ним. Их довели до здания, Романа под руки втащили в парадное и повели наверх по пролетам лестницы. Облицовочных плит на здании установить так и не успели, был только каркас и перекрытия между этажами. Вид с открытой лестницы открывался великолепный. Роман подумал, не вырваться ли и не сигануть ли вниз. Но вспомнил валяющиеся внизу раскрошенные бетонные блоки с обнажившийся арматурой, и прыгать расхотелось.

Их отконвоировали на восьмой этаж. Двое подтащили Романа к дверному проходу и протолкнули в залу. Если так можно назвать помещение, у которого было только три стены, а вместо четвертой была открытая панорама на темнеющее небо и лежавший внизу лес. На фоне заходящего солнца отчетливо виднелся покосившийся скелет старого крана. Комната была завалена старым строительным мусором, по полу тянулись провода, валялись несколько облупившихся газовых баллонов и заржавленная тележка для их перевозки. Видимо, строителям пришлось уйти внезапно…

В центре залы, на большом деревянном ящике сидел человек средних лет, с острыми чертами лица и восточным разрезом глаз. Он с интересом взглянул на прибывших.

– Проходи, чего встал. – Провожатый тычком в спину втолкнул Романа в комнату. Следом ввели доктора Готлиба.

Восточный человек упруго поднялся, расправил складки пальто и вплотную подошел к застывшему Готлибу. Он пытливо всматривался тому в лицо, потом протянул руку и провел рукой по его лбу, ощупывая шрам. Готлиб так же пристально смотрел в ответ и не пытался отодвинуться.

– Надо же. – Восточный улыбнулся какой-то странной улыбкой. – Вот уж никогда бы не подумал… Ты узнаешь меня, Себастьян? Узнаешь старого знакомого?

– Я тебя помню, – сказал доктор. – Даже имя помню. – Он прищурился. – Юсуф… Юсуф Акер… и еще как-то там…

– Юсуф Акер-оглы, – подсказал собеседник. – Без «оглы» на востоке нельзя… У тебя хорошая память, доктор. Но я – не Юсуф. Это лишь тело Юсуфа.

Доктор с немым вопросом смотрел на восточного человека. И тогда тот опять легонько прикоснулся кончиками пальцев к бугорку шрама.

– Это я поставил тебе вот эту метку.

– Корнелий… – выдохнул доктор.

Он сказал это так тихо, что Роман скорее угадал, чем услышал.

– Ну вот, узнал, – удовлетворенно кивнул восточный человек.

В зале повисло молчание. Были слышны только порывы ветра, гулявшие в полудостроенном здании.

– Куда второго? – наконец прервал тишину один из «масок» и подтолкнул Романа в спину.

Восточный человек на секунду отвел глаза от Доктора и впервые удостоил Романа взглядом.

– С этим чуть позже, – сказал он «маскам». – Прицепите пока где-нибудь здесь, что б не мешался.

«Маски» подтащили Романа к стоявшему в углу здоровенному компрессору и защелкнули один из браслетов наручников на ручке для переноски, приваренной к корпусу старого агрегата.

Тот, кого назвали Корнелием, приглашающе махнул доктору рукой и показал на ящик.

– Садись.

Доктор Готлиб посмотрел на Корнелия и, неловко придерживая скованные руки, опустился на ящик.

– Увидеть знакомого после стольких лет – это ведь как в прошлое нырнуть. Ты постарел, Готлиб.

– А ты… вообще раньше был блондином, – ответил Готлиб.

– Да, – развел руками Корнелий. – Был истинным арийцем, а стал низким и узкоглазым. Что делать, годы никого не красят. А ты неплохо держишься, Готлиб. Я бы на твоем месте, наверно, боялся.

– Попробуй как-нибудь пулю в голову, – ответил доктор. – Прекрасное лекарство от трусости. На многие вещи начнешь смотреть по-иному.

– Да пробовал уже, – отмахнулся Корнелий. – Но для меня это как видеоигра для ваших детишек. Всегда есть жизнь про запас… – Он провел рукой по своим жестким волосам. – Ответь мне на один вопрос, по старой дружбе. Как ты тогда выбрался с базы?

Готлиб пожал плечами и заговорил равнодушным голосом.

– Когда я очнулся после этого, – он дотронулся пальцем до своего лба, – добрался до одной из центральных вентиляционных шахт. Но наружную крышку открыть не смог, опять потерял сознание. Там и взрыв пережил, там меня и нашли. Дальше – клиника и очень-очень много допросов. Как видишь, все просто. А вот ты, Корнелий… – Готлиб пытливо посмотрел на сидящего рядом. – Зачем ты тогда устроил все это? Зачем?

– Вот это вопрос! – тихо засмеялся Корнелий. – Такое даже у обычных заключенных не спрашивают. Кому же понравится сидеть в тюрьме?

– Но ведь ты спокойно сидел несколько лет. Что тогда изменилось?

– А зачем это тебе знать, доктор? – Корнелий посмотрел на собеседника даже с некоторым сочувствием. – Ты же понимаешь, что сегодня тебе живым не уйти.

– Я понимаю, и все же… Хочу знать. Имею право.

– Последнее утверждение весьма спорное, – хмыкнул Корнелий. – А впрочем… Видишь ли… Я спокойно сидел у военных под замком, потому что ваш проект изначально не мог дать никакого результата. По крайней мере мне тогда так казалось. Но потом вышло, что кое-кто даже из ваших ошибок умудрился извлечь толк. Вот тогда я и вышел из камеры.

Роман слушал этот странный диалог. Первое оцепенение уже прошло. Все, что здесь происходило, можно будет осмыслить потом, а сейчас нужно было думать, как выбраться. Он осторожно, чтобы не звякнуть попробовал потянуть прикованную правую руку. Приваренная ручка держалась крепко – никаких шансов. Для того чтобы поднять сам компрессор нужно было минимум человека четыре.

– Я не понимаю. – Доктор напряженно всматривался в Корнелия. – Где мы ошиблись?

Корнелий хмыкнул:

– Список ваших ошибок утомительно длинен. Начать хотя бы с того, что вы не смогли толком понять суть попавших вам в руки материалов. Вы лишь уловили некоторые технические аспекты ритуала, не более того. Как обезьяна, которую посадили в водительское кресло и научили вертеть руль… Но эта обезьяна совершенно не будет представлять, что творится под капотом. – Корнелий помолчал. – Древние создатели ритуала сделали его с одной единственной целью – пообщаться с существом из другого мира. Вся процедура была заточена под это. Проведенный ритуал пробивал канал между мирами и позволял мне занять носитель. Все остальные повторения ритуала, сколько их не проводи, больше никого сюда не выдернут. Просто потому, что из моего мира больше некого забирать – я там один. Или, если точнее, – мы там одно.

– Коллективный разум? – прошептал Готлиб.

– Называй так, если тебе нравится. Конечно, когда я здесь, какие-то личностные признаки у меня появляются. Но это все только надстройка к тому, что остается там. Две тысячи лет назад вызов гостя из иного мира вовсе не был выдающимся событием. Создатели ритуала хотели застраховаться от неприятностей, которые могли случиться с дорогим гостем. Для этого жрецы отбирали добровольцев. Десять юношей и девушек. Для их семей это была большая честь… Первый ритуал давал мне основной носитель, а все последующие, – носителей потенциальных. Это как многоискровая свеча в ваших старых бензиновых двигателях – как только один контакт выходит из строя, искра тут же перескакивает на другой. Я и есть та искра. А вот это, – он обвел комнату широким жестом, охватив подручных, – твоими стараниями, мои запасные контакты. Это понимали создатели ритуала. Этого уже не знали члены ордена, к которым ритуал случайно попал века спустя, но у них хотя бы хватило ума не повторять его больше одного раза. И только вы, невежественные всезнайки с упорством одержимых раз за разом проводили процедуру, пытаясь понять, что вы делаете не так. Мне уже было и не удержать столько каналов, сколько попыток вы провели. Но пребывание в тюрьме не доставляло мне особых хлопот. Ведь я там был не более чем на тысячную свою часть. А убежал я, доктор, когда ваши кураторы решили, что даже из неудачных подопытных можно извлечь толк.

– Как? – спросил Готлиб.

– Любой из прошедших ритуал получал значительную перестройку организма, становился быстрее, сильнее, выносливее. Пока вы сокрушались, что «новорожденные» не обладают никакой метафизической информацией, военные сообразили, как их использовать. Догадаешься? Сильный, быстрый, выносливый и с абсолютно пустой головой… Вкладывай что хочешь… Ни родственников, никого…

– Солдаты, – прошептал доктор.

– Идеальные, – подтвердил восточный человек. – Мечта любого генерала. Дело было только в том, чтобы наладить массовое производство. И твой начальник, Матиас Нинтенфюр, решил эту проблему. Никаких архаичных заклинаний – чистая технология, только штампуй. Из бомжей и прочих асоциальных элементов можно было делать готовеньких уберзольдат. Да что там, даже пленных и гражданское население противника можно было класть под аппарат. Оцени перспективу!.. Тут я и понял, что мне пора вмешаться.

– Почему?

– Потому что после того, как будет пробит канал связи, энергию для всех метаморфоз человека ритуал начнет черпать у меня. В моем мире, где нет физических оболочек, энергия – это все. Энергия – это жизнь. Я сам – энергия. А ритуал… Это все равно, если ткнуть в тебя ножом – захочешь не захочешь, а сколько-то крови потеряешь… Это было терпимо, когда ритуал проводили раз в несколько сотен лет. Но когда ваши ученые собрались поставить дело на поточный конвейер… – Корнелий вскинул руки. – Увольте! Происходящее сразу перестало мне нравиться. Слишком высокая плата за удовольствие наблюдать этот убогий мирок! Поэтому я вышел из камеры и сделал все, чтобы ритуал больше никогда не повторялся. Сначала в комплексе, а потом в других местах. Именно этим я занимался все годы. Я уже думал, что все тут подмел начисто, а оказывается, что один из ученых благополучно пережил и пулю, и взрыв. Ты последний, кто остался из причастных к научной стороне эксперимента… Ты понимаешь, что это значит, доктор?

– Да… Но у меня есть еще вопросы.

– Нет, Себастьян. – Восточный человек покачал головой, как бы внезапно потеряв интерес к разговору. – Для тебя время вопросов прошло.

Корнелий встал, подошел к ближайшему из охранников и протянул руку, тот молча отдал ему свой пистолет.

– У меня еще есть вопросы! – Готлиб произнес эту фразу странно, будто она была каким-то оберегом. Словно пока у него еще были вопросы, трогать его было нельзя.

Корнелий выстрелил. На рубашке доктора, в центре груди появилось отверстие, он покачнулся и, беззвучно шевеля ртом, не отрывая удивленного, стекленеющего взгляда от Корнелия, сполз на пол. Тот подошел поближе и, пробормотав под нос: «для верности», сделал еще два выстрела. Некоторое время рассматривал распростертое на полу тело, а потом повернулся к подручным.

– Уберите его.

Он подошел к застывшему в углу Роману и облокотился на компрессор.

– Ну что, господин детектив. Теперь можно поговорить и с тобой.

Двое подошли и взяли доктора за руки.

– Куда его? – спросил «маска», тот, что был пониже и поплотнее.

– Бросьте в подвал, – отмахнулся рукой Корнелий.

– Сначала наверх, потом вниз… – пробурчал «маска».

– Ладно, потащили, – ответил второй. – Заодно перекурим внизу.

Они потащили доктора к выходу. За волочащимся телом на грязном бетоне оставался след. Когда «маски» уже подтащили тело к выходу на лестницу, Корнелий окликнул плотного:

– Эй, Лобан!

Плотный обернулся:

– Чего?

– Ты там много не кури. Береги здоровье. Оно ведь… – Корнелий улыбнулся, – и мое тоже.

Лобан ничего не ответил, но глаза его из-под маски блеснули такой острой злобой, что даже сидевшего в стороне Романа передернуло. Потом повернулся, и они с напарником вытащили тело за дверь. В проеме нога доктора зацепилась за косяк и туфля, съехав с ноги, осталась сиротливо лежать на грязном бетоне.

– Видел? – Корнелий обернулся к Роману. – Не любит меня Лобан.

– Вы это так называете? – осторожно спросил Роман. – По-моему, он вас просто ненавидит. Не боитесь, что он когда-нибудь всадит вам пулю в спину?

– А толку-то? – пожал плечами Корнелий. – Один, помнится, так и поступил. По иронии судьбы я тут же оказался именно в его теле. Это было очень показательно для остальных.

– Так он тоже из подопытных?

– Лобан? Конечно. Кто работает на меня – все мои. Если не душой, то хотя бы телом.

– Не самый надежный ошейник, – сказал Роман. Он сейчас делал единственное, что мог – тянул время. – Люди в конце концов устают бояться.

– Были и такие, – согласился Корнелий. – Они знали, куда стрелять, чтобы перестать боятся. Но это не про Лобана. Ему есть для чего жить. Ведь не все время же ему приходится выполнять мои поручения, в остальное время он живет вполне комфортной жизнью.

– А Наволод? – спросил Роман. Пока Корнелий разговорился, следовало вызнать у него как можно больше информации. Кто знает, что потом сможет пригодиться. – Горемысл Наволод, он ведь тоже был из ваших? Мы нашли его тело в районе складов примерно полтора месяца назад.

– Если ты внимательно слушал нашу беседу с безвременно усопшим доктором… – Корнелий махнул рукой в сторону двери, в которую вытащили тело Готлиба. – Когда ученые в центре сделали пробную массовую партию подопытных, у меня уже не хватило сил удерживать связь с каждым из них. Слишком много энергии. Так что нет, Наволод не был моим.

– За это вы его убили? – спросил Роман. – И остальных таких же?

– Одна из причин, – согласно кивнул Корнелий. – А теперь, если ты, конечно, не возражаешь, я начну задавать вопросы.

– А если я не захочу отвечать? – спросил Роман.

– Ответишь, – пообещал Корнелий.

– Пытать будете? – уточнил Роман. Где-то в солнечном сплетении все сжалось и неприятно заныло, хотя он и старался не подавать вида.

– Зачем пытать тебя? – На последнем слове Корнелий сделал ударение. – Ты сам будешь просить, чтобы я позволил тебе все рассказать. Куда ж ты денешься, когда мы твою девку потрошить начнем.

– Что? – Роман похолодел. – Марта? Она здесь?

– Как только тебя взяли, посмотрели документы, позвонили мне. Я распорядился, чтобы другая группа съездила к тебе на адресок.

– Я вам не верю, – сказал Роман.

Корнелий повернулся ко второму дверному проему, противоположному тому, через который привели Романа:

– Давайте сюда девушку.

В проходе послышалось движение, и очередная безликая «маска» втолкнула в проем Марту. Марту… Руки у нее были скованы, полоска скотча закрывала рот, а в глазах плескался испуг. Она увидела Романа и попыталась что-то сказать, но скотч был приклеен хорошо. Провожатый развернул ее и коротким тычком в грудь отбросил к ближайшей стене. Марта отлетела к стене, ноги у нее подкосились, и она опустилась на пол.

– Послушайте, – забормотал Роман. – Но я же ничего толком не знаю… Я простой полицейский.

Корнелий укоризненно цокнул языком и покачал перед Романом пальцем.

– Не надо прибедняться. Я знаю, что фактически ты работаешь на СНБ. Конкретно на ту группу, что занимается моей поимкой. Значит, мы найдем интересные темы для разговора. Заодно и выясним, кто тебе дороже. Она, – он показал на Марту, – или собственная шкура. – Он присел на корточки перед Романом и заговорил негромко и доверительно. – Сначала мы отрежем что-нибудь ей. Если ты и после этого будешь валять дурака – отрежем что-нибудь тебе. А если…

Что-то вдруг щелкнуло в воздухе, и в спину Корнелию впились два тонких шнура. Он судорожно дернулся и повалился на пыльный пол. Роман проследил за шнурами взглядом, и оказалось, что те исходят от пластикового аппарата, который держал появившийся в дверном проеме человек. Пришелец был в полной экипировке городского штурмовика: серый глухой комбинезон, разгрузочный жилет, щитки. Шлем, очки и тонкий мембранный фильтр-противогаз закрывали его лицо и делали его похожим на какое-то экзотическое насекомое. На груди стволом вниз висел пистолет-пулемет УМП. Трубка в руках человека, к которой тянулись провода, тоже был знакомая – шоковый аппарат «Бодрость», заряд которого мог меняться от болезненного электрического укуса до смертельного поражения.

Пока Роман пялился на неожиданного пришельца, тот быстро отодвинулся в сторону, на его месте в проходе возникло еще две фигуры, похожих на него как однояйцевые близнецы. Щелкнуло еще, и двое подручных Корнелия также рухнули в конвульсиях. Серые фигуры продолжали появляться из прохода и рассредоточиваться по залу. Один из «близнецов» подошел к Марте, схватил за шею, уложил лицом в землю, и наступил ребристым ботинком на спину. Другой «близнец» подошел к Роману, увидел, что тот прикован, и трогать не стал, просто встал рядом. Поза у него была полурасслабленная, но палец все время оставался на скобе, рядом со спусковым крючком. Роман поглядел на него и увидел свое отражение в зеркальных очках. Остальные пришельцы обшаривали оглушенных подручных Корнелия, отбрасывали найденное оружие, заковывали в наручники и оттаскивали их к стене.

– Порядок! – наконец крикнул один из «близнецов».


* * * | Корну | * * *