home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10 сентября

Это случилось на следующий день, после того как они отправили объявление. Было начало смены, ранее утро. Лагач пытался допрашивать вервольфа, которого доставил ночной патруль. Роман наблюдал за ним, в тайной надежде поднатореть в технике допроса. Бек, сидя за своим столом, зевал.

– Дурачина, ты хоть понимаешь, что натворил? – Лагач наклонился к вервольфу, но тут же отпрянул. – Тьфу, боже мой, вонища какая… Эй, не спать! Не спать, говорю. Почему ты не явился в свой иммобилизационный центр за день до полнолуния?

Вервольф огляделся по сторонам, и вяло дернул левой рукой, которая была прикована к батарее наручниками.

– Куда явиться?.. пробормотал он, тупо уставившись на Лагача. Процесс обратной трансформации в человека еще не завершился, но говорил он уже вполне членораздельно.

– Куда ты дел соседскую болонку? – продолжал допытываться Лагач.

– Б-болонку?..

– Да, болонку, – терпеливо подтвердил Лагач. – Маленькую собаку. Твоя соседка вчера видела, как ты залез к ней во двор и утащил животное.

– Не помню, не знаю, – забормотал вервольф. – Ничего не помню… У меня провалы в памяти, когда превращаюсь… Это в справке написано…

– А пора бы уже помнить, – сказал Лагач. – Ты вервольф с шестилетним стажем. Значит, провалов в памяти при превращении уже быть не должно. Или, может, ты нам здесь дурочку валяешь?

– Не помню, не знаю. Не помню… – забормотал вервольф и, обхватив голову когтистыми руками, закачался на стуле.

– Ну-ка прекрати истерику, – пристрожил Лагач. – А то щас в камеру с блохами посажу.

При слове «блохи» вервольф так дернулся от Лагача, что хрустнула батарея, к которой он был прикован. Он сгорбился, глядя на Лагача с неприкрытым испугом, и рефлекторно почесал левой ногой за волосатым остроконечным ухом.

– Не надо блох, – попросил Вервольф.

– Ara, сразу в голове прояснилось! – обрадовался Лагач. – А теперь признавайся, куда дел болонку?

Вервольф вздохнул.

– Я правда не помню, начальник… – Он приложил руку к заросшей шерстью груди и проникновенно посмотрел Лагачу в глаза. – Очнулся только на пустыре, даже не сразу сообразил, что это было. Чувствую только, перед тем как память потерял, голодный был. А очнулся – сыт.

– Съел, значит? – уточнил Лагач.

– Не хотел я. Правда, только на пустыре очухался…

– Что ж ты, паразит, получается, родственника своего сожрал?

– Я ж тебе говорю, начальник, в беспамятстве я был… И потом, какая мне собака родственник? Ты же свинину жрешь – и ничего, не давишься? А она к тебе генетически…

– Слышь, – Лагач хлопнул по столу ладонью, – ты мне тут не умничай!

Роман повернулся к Беку.

– А что ему теперь будет? – тихонько спросил он.

– Это зависит от того, был он в беспамятстве, когда собачину скушал, или нет. – Бек протяжно зевнул. – Все теперь от экспертизы зависеть будет. Чего определит, то и впаяют.

– А…

Дверь с шумом отворилась, и в проеме возник взъерошенный, запыхавшийся Рагоза. Он пытался что-то сказать, но дыхания не хватало, поэтому он только пучил глаза и вздыхал.

– Опаздываешь, – с укоризной сказал Бек.

– Они!.. Уф… Они здесь! – наконец Рагоза смог разгрузить сослуживцам переполнявшую его информацию.

– Кто? – спросил Лагач.

– Родственники Пшимановского!

Все поглядели друг на друга, а потом как-то разом засуетились. Роман резко вскочил и услышал, как за ним грохнулся стул. Бек открыл ящик стола, вытащил оттуда свою сбрую с кобурами и принялся облачаться.

– Отдохни пока. – Лагач пристегнул и вторую руку вервольфа к батарее. – Мы с тобой потом договорим.

Роман поглядел на Лагача и Бека. Ему не нужно было никого пристегивать, пистолет был уже в кобуре и поэтому он вдруг оказался в паузе, потому что совершенно не представлял, что делать дальше.

– Где они? – спросил Бек Рагозу.

– Уф… Внизу, у справочной… Я как раз машину припарковал и вошел. Слышу, – они там про Пшимановского выспрашивают. Ну я сразу сюда.

– Сколько?

– Четверо. Какая-то бабенка, старикан и два санитара… А у входа скорая с водилой стоит.

– Ты их не спугнул?

– Нет. Я спокойно по лестнице поднялся, а там уж дал газу…

На столе зазвонил телефон. Бек поднял трубку.

– Да… – сказал он в трубку. – Да, уже сообщили… Сейчас буду… Так! – Он обвел взглядом окружающих. – Значит, мы с Романом идем в приемную, встречать гостей. Лагач! Собирай сейчас всех, кого встретишь, и дуй к камерам. Там спрячетесь в комнате дежурного и будьте наготове, а мы туда постараемся гостей подвести. Рагоза, ты беги к Пальфи и предупреди его. Заодно скажи, пусть он распорядится перекрыть выезд с участка.

Рагоза кивнул, мол, понял, и исчез за дверью. Роман, Лагач и Бек выскочили за ним плотной группой и покатились по коридору. На следующем повороте Лагач свернул, и они пошли вдвоем.

Бек обернулся к Роману:

– Не гони. Отдышись. Будем на месте – веди себя естественно.

Роман машинально кивнул, но потом понял, что совершенно не представляет, как это «естественно» должно выглядеть со стороны.

Он почувствовал, что у него вспотели ладони, и на ходу вытер их друг о дружку.

Тем временем участок пребывал в состоянии тихой паники. Роман увидел, что навстречу несется группа полицейских в шлемах с опущенными забралами и пластиковыми щитами.

– Стоп – стоп – стоп. – Бек вскинул руки, загораживая проход. – Куда бежим?

– Миран Рагоза! – возбужденно затараторил головной полицейский, откидывая забрало. – Сказал, аврал! Сказал, всем вооружиться и бежать к камерам! А что вообще происходит?

– Рагоза… Деятель… – Бек скривился. – А это что у тебя? – обратился он к одному из встречных.

– М-203, гранатомет. – Полицейский протянул Беку здоровенную бандуру со складным прикладом. – Газовые гранаты си-эс.

– Это еще зачем? – Бек уставился на полицейского. – Ты что, массовые беспорядки собрался разгонять?

– Как?! Массовые беспорядки?! Где? – загалдели недослышавшие подбегающие.

– О Господи, дай терпения… – Бек возвел очи горе. – Так, внимание всем! Нет никаких беспорядков.

Мы должны взять группу подозреваемых. Они сейчас здесь, в участке. Есть основания полагать, что они не за того себя выдают, но это пока не подтверждено. Поэтому никаких гранатометов и вообще, желательно, без пальбы. Просто быстро засунуть в наручники, без лишней возни. Так что скидывайте свою преторианскую сбрую и быстро вниз, к камерам, бронежилеты только оставьте. Там вам Лагач все расфасует. Сержант! Я поведу подозреваемых мимо конференц-зала. Проследите, чтобы там не было лишней суеты и людей. Ну, шевелитесь, черти!


Они стояли у окна справочной. Четверо. Миловидная дамочка лет тридцати в ярко красном брючном костюме и широкополой шляпе. Сумочка и туфли, все в тон. Аристократичного вида седенький сухопарый старичок в английском твидовом пиджаке, с тросточкой и клиновидной академической бородкой. Роману он напомнил доктора Айболита из детской книжки. И, чуть в стороне, «двое из ларца одинаковых с лица», здоровенные плотные парни в белых халатах и шапочках, с безразлично-жизнерадостными улыбками. Санитары. Этих вообще, казалось, мало интересовало все происходящее…

Бек на секунду приостановился, осмотрел эту процессию и начал спускаться по лестнице. Роман семенил за ним.

– Добрый день, господа. Добрый день, госпожа, – поздоровался Бек на подходе. – Вы родственники господина Тадеуша Пшимановского?

– Совершенно верно, сударь, – живо ответил седенький старичок. – Вот эту достойную госпожу зовут Марина Пшимановская. Она приходится родной сестрой господину Тадеушу. А я, позвольте отрекомендоваться, Людобож Зиммерн. Юрист семьи Пшимановских.

Бек учтиво поклонился.

– Детектив-приманер Януш Бек. А это, – он кивнул в сторону Романа, – мой коллега, детектив-тертианер Роман Вица.

– Безмерно приятно, – сказал старичок. – Но прошу вас, расскажите о Тадеуше. Как друг семьи, я знал его с самого детства. Ничто не предполагало этого ужасного психического расстройства, которому он стал подвержен в зрелости… И потом это исчезновение… Все это так печально…

– Бедный Тадеуш… – Сестра достала из сумочки крохотный платочек и промокнула им глаза. Голос у нее оказался низкий и приятный. – Скажите, вам действительно удалось найти его?

– Признаюсь, здесь мы в трудном положении, – покачал головой Бек. – В этой истории для нас много неясного. Господин Тадеуш, если, конечно, это действительно он, был задержан нашим патрулем. При попытке проверки документов он попытался скрыться и оказал патрульным сопротивление. Никаких документов у него при себе не оказалось, но компьютер идентифицировал этого человека именно как Тадеуша Пшимановского. Но, как вы понимаете, самым лучшим доказательством его личности будет свидание с родными.

– Несомненно, вы правы, – подтвердил старичок. – Если это господин Тадеуш, мы с госпожой Мариной всенепременно узнаем его. Однако, боюсь, что сам Тадеуш может и не признать нас. Это уже случалось ранее, таков печальный характер его психического недуга.

– В справке базы данных по пропавшим я ознакомился с симптомами его болезни, – согласно кивнул Бек.

– По своему заболеванию господин Тадеуш признан недееспособным, – продолжал старичок, – и отдан государством на поруки сестры. Он не всегда осознает, что делает, однако все же надеюсь, он не совершил ничего вопиющего с точки зрения законности?

– Нет, – ответил Бек. – Кроме неподчинения сотрудникам полиции, у нас нет к господину Тадеушу никаких претензий. Нам не удалось выяснить, где господин Тадеуш находился те несколько лет, пока он числился пропавшим. Он не хочет разговаривать с нашими сотрудниками. Однако, поскольку он не замешан ни в чем криминальном, мы сочли, что этот вопрос находится за пределами нашей юрисдикции. Думаю, теперь, когда он нашелся, дело за медиками.

– За этим мы и прибыли сюда, – сказал старичок. – До своего исчезновения господин Тадеуш жил в частной специализированной лечебнице. Однако ему каким-то непостижимым образом далось обмануть персонал и убежать. Слава богу, что с ним ничего не случилось за столь долгое отсутствие. Это просто удивительно. Естественно, что теперь условия содержания господина Тадеуша будут пересмотрены… М-да… Когда мы сможем его забрать?

– Как только мы закончим все формальности, – ответил Бек. – Прежде всего нам нужно проверить ваши документы. Таков порядок, уверен, вы поймете меня, господа.

– Конечно, конечно, здесь даже не может быть никаких возражений! – Старичок полез за отворот пиджака и достал портмоне. – Вот, это моя лицензия на юридическую практику. Марина, позволь господину полицейскому твою паспортную карту…

Дама в красном снова открыла сумочку и протянула Беку карточку. Один из дородных санитаров, дотоле державшихся в стороне, тоже подошел к Беку и протянул ему снятую с шеи карту на цепочке.

– Мы из четвертой городской больницы, – басовито сообщил он Беку. – Нас попросили произвести перевозку больного, чтобы все прошло без всяких неожиданностей.

Бек кивнул ему и начал поочередно проверять карты, проводя над своим браслетом. Роман, которому до этого момента пришлось молча созерцать все происходящее, поспешил к нему. Бек поднес карту юриста, и на экране появилось фото и информация. Роман посмотрел на фото на экране и повернулся к юристу – тот любезно улыбнулся ему. Фото совпадало и документ был подлинный – браслет успокоительно мигнул зеленым. Так же он подтвердил и остальные документы. Роман вопросительно посмотрел на Бека, мол, что теперь? Тот скорчил какую-то неопределенную рожу и пошел обратно к ожидающим.

– Все в порядке, – сказал он, возвращая документы. – Надеюсь, вам была не в тягость эта задержка. Ну что же, пойдемте, я провожу вас к господину Тадеушу. После задержания нам пришлось запереть его в камере, но уверяю вас, мы старались обращаться с ним максимально корректно.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – сказал старичок, пряча портмоне. – Госпожа Марина, позвольте предложить вам руку…

Бек повернулся и первым пошел к лестнице. За ним проследовали врач под руку с сестрой. Следом пошли санитары, вдвоем они загораживали почти всю лестницу. Последним, созерцая перед собой два бритых затылка, двинулся Роман.


Процессия поднялась на второй этаж, потом спустилась на первый (так уж хитро был построен участок) и, наконец, снова спустилась, теперь уже в подвал, где были расположены камеры. Они прошли вслед за Беком по длинному коридору мимо дежурной комнаты и остановились. Роман подошел к Беку. Бек повернулся, чуть отошел в сторону и показал на камеру, чья решетка была открыта:

– Прошу, – сказал он.

Старичок подошел и заглянул в камеру.

– Боюсь, я не очень понимаю… – сказал он.

Сестра вопросительно переводила взгляд с Бека на Романа. Санитары начали оглядываться.

– У нас возникли серьезные вопросы относительно Тадеуша Пшимановского, – сказал Бек. – Поэтому, до тех пор пока мы более тщательно не проверим ваши личности, вам придется посидеть в камере. После этого у нас, возможно, возникнут к вам еще вопросы.

– Но я не понимаю, – изумленно раскрыла глаза дама в красном. – Вы же проверили наши документы! Разве они не в порядке?

– В порядке с точки зрения компьютера, – ответил Бек. – Но я бы хотел проверить их более тщательно.

Например, уточнить в четвертой городской, действительно ли там есть такие санитары. Или узнать поподробнее о юридической практике господина Зиммерна. И пока я все это проверяю, я хотел бы, чтобы вы были в пределах моей досягаемости.

– Вы не имеете права! – возмущенно сказала дама. – Запереть нас в этом клоповнике!

– Имею, – сказал Бек. – По закону имею право, для выяснения личности.

– Я так полагаю, что Тадеуша Пшимановского в этом здании нет? – спросил старичок, не прекращая благообразно улыбаться.

– Вы правильно полагаете, – подтвердил Бек. – Прошу вас всех встать лицом к стене и приготовиться к осмотру.

Старичок кивнул, не прекращая улыбаться, но шаг сделал не к Беку, а назад. Бек, в свою очередь, сделал шаг к нему. Роман последовал за ним и положил руку на кобуру.

– Я настоятельно прошу вас вести себя разумно, – сказал Бек размеренным голосом. – Держите руки на виду и не делайте ничего такого, о чем мы все потом будем жалеть. Не забывайте, у нас численное преимущество.

За спинами гостей в коридор из боковой двери уже выбирались Лагач с десятком полицейских. Все с пистолетами. Смотрелось это очень убедительно.

«Замечательно – подумал Роман. – Только теперь гости стоят между нами. Если начнется пальба, мы тут друг друга перестреляем».

Коридор был совсем гладкий, без всяких выступов, за которыми можно было бы спрятаться, и от этих мыслей Роману стало совсем неуютно. Однако, по счастью, старичок оказался человеком рассудительным.

– Вы слышали, что сказал господин детектив? – сказал он спокойным голосом, не переставая улыбаться. – А ну-ка все к стене. – И первым подал пример, положив ладони на стену.

– Возмутительно!.. пробормотала дамочка, однако тоже повернулась.

Один санитар что-то буркнул другому, и они тоже уперлись лбами в стену.

Несколько полицейских спрятали пистолеты и подошли к задержанным с наручниками.

Тут все и завертелось. Как только первый полицейский приблизился к санитару, тот неуловимо вертанулся, и полицейский, согнувшись, отлетел на своих коллег, закрывая им в узком коридоре сектор огня. Другого полицейского второй санитар уже держал как щит перед Беком и Романом. Правая рука дамочки нырнула в сумочку. И тут кто-то из полицейских пальнул.

– Не стрелять! – рявкнул Бек, – хватаясь за стену и медленно оседая вниз, штанина на его правой ноге быстро начала наливаться красным.

К счастью, у остальных полицейских хватило нервов не выстрелить. Они толпой бросились на ловкую четверку. Однако в тесном коридоре они скорее мешали друг другу, и в результате получилась настоящая куча-мала.

«Все не так», – пронеслось в голове у Романа. Он убрал руку с кобуры и тоже бросился в толпу, подсознательно ожидая, когда в этой потасовке грохнет следующий выстрел. Здесь незамедлительно кто-то из своих, отводя руку для удара, заехал ему локтем в ухо, и после этого он перестал воспринимать происходящее связно. Все проносилось перед глазами какими-то фрагментами. Как будто киноленту, смонтированную из обрывков, включили. Щелк! Началось.

Вот Лагач с санитаром. Два здоровяка обмениваются мощными ударами, но недолго. Лагач – борец, он делает проход в ноги санитару, и оба с грохотом валятся в «партер». Там они крутят друг друга, пытаясь вывести на прием.

Вот полицейский несется на старичка, но старичок ловко отмахивает своей тростью – и полицейский отлетает к стене, придерживая неестественно обвисшую руку.

Вот шевелящаяся куча из голубых полицейских рубах, фуражек и брюк. Не понять, где чья рука, где нога… Руки и ноги копошатся, и только иногда мелькает под ними бритый затылок второго санитара и его белый халат. Он сопит, как медведь, на котором повисла свора собак. Пистолет, который он извлек из-под халата, уже отобрали, но полицейским никак не удается его заломать. От группы отваливается один полицейский, секунду стоит тяжело дыша, вытаскивает дубинку и с оттяжкой лупит туда, где блеснул бритый затылок. Промахивается, и другой полицейский с воплем выпадает из кучи, держась за голень.

Вот дамочка. Шляпа уже свалилась с ее головы. В руках нет сумочки и платочка, зато появился небольшой пистолет. Полицейский держит ее за руки и уводит ствол в потолок. Маленький пистолетик неожиданно басовито бухает, так что закладывает уши и сверху валится изрядное количество побелки. Полицейский вздрагивает, но рук не отпускает. Дамочка изворачивается и со всей силы двигает ему коленом между ног. Патрульный зеленеет лицом и – уже не боец, – скрючившись, оседает на пол. Дамочка направляет пистолет на ближайшего полицейского, но тут к ней подскакивает Роман, и все начинается заново.

Где-то в стороне под ногами мелькает Лагач. Он все-таки почти вывел противника на болевой, но тот страшным мышечным усилием держится, не дает разогнуть свою руку еще на несколько нужных сантиметров.

Теперь Роман уже не видит ничего вокруг. Он только пытается удержать дамочку, нет, уже не дамочку, а фурию! Она неожиданно сильна, под элегантным костюмом обнаружились крепкие мышцы. «Зачем же я ее за руки схватил? – подумал Роман – надо было в челюсть треснуть… вот они, недостатки воспитания». Помятуя о печальной судьбе своего предшественника, Роман старается держаться к ней боком. Дамочка меняет тактику и начинает топать острыми каблуками. Роман отдергивает ноги, и несколько секунд со стороны кажется, что они танцуют какой-то странный танец, дикую смесь танго с канканом. Пистолет крутится во все стороны, и раздается выстрел, потом второй…

Санитар вдруг полностью перестает сопротивляться, и Лагач легко заламывает ему руку. Он лежит так некоторое время, а потом замечает, что у санитара в виске образовалась круглая дыра. Одна из пуль дамочки все-таки не прошла мимо. Лагач матерится, отбрасывает безвольную руку санитара и пытается подняться.

…Внезапно дамочка перестает дрыгать ногами. Роман смотрит вниз и видит, что поверженный коварным ударом полицейский пришел в себя и ухватил мегеру за щиколотки. «Тяни!» – сипит он. Роман соображает, и начинает отходить от полицейского, не отпуская рук дамочки. Та извивается и рычит, но сделать ничего не может – и через некоторое время оказывается на земле. Дальше уже дело техники. Роман с полицейским оседлывают ее сверху и, несмотря на дикое сопротивление, надевают на нее наручники.

Теперь есть время осмотреться вокруг.

На старичка ровным строем, аки римские легионеры, наступают трое полицейских, размахивая дубинками. Они зажали его в угол. Но его трость мелькает веером, и подобраться ближе невозможно.

Второй санитар. Он собирается с силами, поднимается на ноги, ударом о стену стряхивает с себя полицейских и несется по коридору. Лагач пытается преградить ему дорогу, но отлетает в сторону, и санитар несется к лестнице со скоростью игрока в американский футбол. Бек, прыгая на одной ноге, пытается выцедить его, но это бесполезно: коридор забит народом. Внезапно дверь в конце открывается, и в коридоре появляется комиссар Пальфи. Его жилетка расстегнута, свет плафонов отражается на лысине. Санитар несется, как локомотив. Он подбегает и сходу бьет комиссара в лицо. Но толстяк-комиссар как-то очень мягко соскальзывает влево, уходя от удара, и на противоходе задвигает санитару по челюсти. Удар страшен. Санитар отлетает обратно, едва ли не быстрее, чем бежал туда, падает и больше не шевелится.

Щелк – и все закончилось.

Еще где-то в углу махает своей тростью бойкий старикан, но это уже как-то не в счет. Действие выдохлось. И действительно, туда, подволакивая ногу, подходит Бек и наставляет на юриста пистолет:

– Слышь, друг семьи… Сам в гладиатора играться перестанешь или тебе колено прострелить? – спрашивает Бек старичка.

Тот некоторое время стоит, потом отбрасывает трость, разводит руки в стороны и улыбается. На старичка споро надевают наручники. Его обыскивают и заводят в камеру. А следом тащат мегеру в красном, она рычит и все-таки умудряется отдавить кому-то ногу.

Вот теперь действительно все.


Роман отошел к стене. Щеку саднило. Он провел по ней, и на пальцах осталась кровь. Мимо двое полицейских провели, поддерживая, коллегу со сломанной рукой. За ними деревянной походкой старого кавалериста враскоряку прошел тот самый, что держал бешеную дамочку за ноги. Цвет лица у него был уже близкий к нормальному.

– Эй, ты как? – окликнул его Роман.

Тот махнул рукой: нормально, мол.

– Слушай, а чего у меня с лицом? – спросил Роман.

– Ха! Так оно у тебя все расцарапано. – Полицейский поковылял дальше.

«Вот ведь стерва, и когда успела? Я же вроде ее все время за руки держал…» – удивился Роман.

Комиссар сидел на лестнице, вытирая платком лысину.

– Эй, новичок!., как там тебя… Лагач! – окликнул он Павла. – Что там с этим, которому я врезал?

Лагач подошел к валяющемуся на полу «санитару». Оттянул у того веко – за ним открылся хаотично плавающий зрачок.

– Он хоть живой? – спросил комиссар.

– Живой, – отозвался Лагач. – Но челюсть к чертям собачим. И сотрясение гарантированное. Могли бы и послабее чуток.

– Так я рефлекторно… Хек! Нечего ему было руками махать. – Комиссар шумно выдохнул. – А ничего, есть еще порох в пороховницах!

– Ага. И порох в пороховницах, и ягоды в ягодицах… – Бек шел по коридору, волоча ногу. За ним на крашеном полу оставалась кровавая дорожка.

Лицо у комиссара вытянулось.

– Эй, кто-нибудь, вызовите скорую!


Роман поднялся по лестнице, добрался до холла и вышел на крыльцо. Во дворе недалеко от блокпоста догорали остатки машины, на которой приехали «гости». Вокруг суетились несколько полицейских с огнетушителями. У выезда с территории парень в форме что-то оживленно рассказывал двум другим, облокотившись на станок пулемета. Подбежал Рагоза.

– Видел, как мы его? Водила совсем безбашенный оказался.

– Взяли?

– Какое там, – скорчил мину Рагоза. – Сейчас вот потушим и что осталось возьмем… А у вас?

– Троих скрутили.

– Ну? Побегу смотреть. У тебя, кстати, вся физиономия расцарапана.

– Да знаю…

Роман еще некоторое время постоял, вернулся в здание и пошел к кабинету детективов. Там уже был Лагач, он стоял у окна и смотрел вниз. Окно было распахнуто, выломанная створка рамы висела на одной петле. Роман подошел, встал рядом с Лагачем и поглядел вниз. Там валялась вторая створка, поблескивая осколками стекла, там же лежала перекрученная оконная сетка.

Лагач почесал в затылке, потом сказал:

– Я, Роман, знаешь, что подумал?..

– Что?

– Наверно, не стоило вервольфа к батарее пристегивать… Да… И блохами пугать, наверно, тоже не стоило.

– Думаешь? – Роман посмотрел на стену, где когда-то была батарея, а теперь белел неокрашенный кусок стены.

– Почти уверен, – вздохнул Лагач.


– …Фиксирую. Подозреваемая отказывается отвечать на вопросы и молчит. – Долговязый человек на экране телевизора повернулся к камере и посмотрел в объектив. Это был Чеслав Зиммерн, начальник первой смены детективов. После того как начальника второй смены, Януша Бека, увезли в больницу с пулевым, именно ему пришлось проводить допрос.

– Дальше все в таком же духе, – Зиммерн посмотрел на своего телевизионного двойника и повернулся к комиссару Пальфи. Пальфи, который просматривал запись допроса вместе с Зиммерном у себя в кабинете, вздохнул и нажал кнопку на пульте. Изображение исчезло.

– Вообще ничего не сказала? – Пальфи поудобнее уселся в своем кресле, сложив руки на животе, и посмотрел в окно, где уже совсем стемнело.

– Ни одного слова.

– А дедок?

– О, этот дедок! Дамочка хоть гримасы корчит и глазами, того и гляди, дырку прожжет. А старикашка только сидит и улыбается, как чугунный Будда, хоть сейчас в храм… Поставить запись?

– Не надо. Чего мне на него любоваться, раз молчит… А третий, санитар?

– А санитар, господин комиссар, вашими стараниями до сих пор в себя не приходил, – хмыкнул Зиммерн. – Врачи из больницы обещали сообщить, когда очнется.

– Выяснили, кто они такие?

– Ни черта! Полный ноль по всем троим. В наших базах их нет. Послали запрос в Интерпол.

– Послали – и?

– И запрос ушел.

– Понятно…

– Да нам, в общем, и спешить некуда. – Зиммерн с наслаждением вытянул свои длинные ноги и откинулся на кресле. – Оформляем пока этих троих на вооруженное сопротивление и нападение на сотрудников полиции. К завтрашнему судья решение сделает?

– Безусловно, сейчас такие дела не тянутся.

– Ну вот, значит, с утра перевезем их из нашего КПЗ в тюрьму. Авось там посговорчивей станут. Опять же, данные мы сняли, может, к завтрашнему дню личности их выясним. Когда исчезает анонимность, и разговор может получится совсем другой.

– Ну да… – комиссар как-то неопределенно махнул рукой.

– А что с Беком? – спросил Зиммерн. – Серьезно его?

– Бедро. Я звонил в больницу, говорил с врачом. Пуля прошла так, что кусок оболочки застрял рядом с артерией. Опасности для жизни уже нет, но полежать ему придется.

– И кто в это время будет за старшего второй смены?

– Никто. Вица, Рагоза и Лагач. Все трое совсем зеленые.

– Хочешь, я подежурю завтра во вторую?

– А на кого я тогда оставлю первую? – вздохнул Пальфи.


* * * | Корну | 11 сентября