home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



115

– Не делал я ни хрена подобного! – Дункан протирает лицо. – Это бред какой-то.

Ред подается вперед.

– Ну что ж, начнем все сначала.

На сей раз обходятся без обычной игры в "доброго" и "злого" копов, без яркого света, бьющего в лицо допрашиваемому, без маскировочных зеркал, за которыми прячутся эксперты-наблюдатели. Только Ред и Дункан, один на один, да два безмолвных констебля, стоящих по обе стороны от двери. Пепельница громоздится окурками "Мальборо".

Они уже два раза прослушали историю Дункана. Магнитофон на столе между ними неустанно наматывает пленку, готовый зафиксировать любые нестыковки. Каждое слово фиксируется и может обернуться против обвиняемого.

Сложность состоит в том, что все приемы допроса, подталкивающие к признанию, Дункану прекрасно известны. Он сам многократно пользовался ими в прошлом. И если ему удалось убить десятерых, не оставив ни единой улики, то вряд ли он просто так возьмет да расколется. И он еще не завершил свой шедевр. Он не добрался до своего Иуды. И если ему удастся вывернуться и им придется его отпустить, у него еще остается этот шанс.

– Мы пройдем это пункт за пунктом, с самого начала.

Дункан пожимает плечами.

– Я уже все вам рассказал.

– Где ты находился последние десять дней?

– Я уже говорил. Был в коттедже в Озерном краю.

– С кем?

– Один.

– Чей это коттедж?

– Я снимал его.

– У кого?

– У агентства.

– На деньги, которые ты получил от "Ньюс оф зе уорлд"?

Дункан молчит.

Ред продолжает:

– И ты можешь доказать это?

– Да, разумеется. Вы можете направить запрос в агентство. – Он указывает на лежащую на столе визитную карточку. – Вот. Я ведь уже предоставил их номер.

– Ты мог зарегистрироваться там и уехать куда угодно.

– Мог, но не уехал.

– А кто-нибудь видел тебя, когда ты там находился?

– Полагаю, да.

– Например, кто?

– Владельцы пабов, для начала. Отдыхая там, я, понятное дело, выпивал в некоторых пабах. Главным образом в Уллсуотере. Это легко проверить.

– Кто-нибудь еще?

– Люди, которых я видел.

– Например?

– Другие отдыхающие в основном.

– А у этих отдыхающих есть имена?

– Я, во всяком случае, их не знаю.

– Как удобно.

– Ради Бога. Это просто люди, которые встречались мне на прогулках, на склоне холма. Я не знаю, как их зовут. Перекинешься парой слов несколько минут и продолжаешь свой путь.

– Значит, этих отдыхающих не разыскать. Стало быть, и пользы от таких свидетелей мало.

– Почему же не разыскать? Можно дать объявление, поместить мой снимок. Кто-нибудь наверняка откликнется.

– Ты видел этих отдыхающих днем?

– Да.

– Значит, никто из них не сможет подтвердить, где ты находился в любую конкретную ночь?

– Я же говорил, содержатели пабов.

– А ты помнишь, в какие ночи где бывал?

– Не совсем. Кроме самого Рождества. В ту ночь я ходил в "Синего вепря", в Уллсуотере.

– А кроме этого, ничего?

– Я был на отдыхе. Ходил туда, куда ноги понесут, и не вел дневника. Я потерял работу, говорю на тот случай, если ты забыл. Мне хотелось немного развеяться.

Ред меняет тактику.

– Поговорим о серебряных ложках. Ты купил один из этих комплектов.

– Нет.

– Да. Ты приобрел его по карте "Америкэн экспресс" первого мая девяносто седьмого года. У нас есть записи об этой покупке.

– Я говорил об этом раньше. Мою кредитную карту украли. Тот, кто ее украл, должно быть, и купил на нее эти ложки. Я заявил о пропаже карты. Вы знаете об этом.

– Да. Мы проверили по данным "Америкэн экспресс". Карта была объявлена пропавшей второго мая. На следующий день после того, как ты купил ложки.

– Тогда я хватился, что карты нет.

– Последняя зарегистрированная покупка по той карте до первого мая была совершена в субботу двадцать шестого апреля. Ты приобрел бензин стоимостью в двадцать три фунта на заправке "Тексако" на Вуд-лейн. Ты признаешь эту покупку?

– Да, конечно. Это ближайший гараж от моего дома.

– Значит, ты утверждаешь, что карта пропала между этим днем – двадцать шестого апреля – и первым мая?

– Да.

– И ты не заметил пропажи до второго мая?

– Нет.

– Я бы сказал, что это несколько странно.

– А я бы нет. Просто на той неделе я не пользовался картой "Америкэн экспресс". Ты проверяешь наличие своих кредитных карт каждую неделю, Ред?

– И была похищена именно эта карта?

– Да.

– Один кусочек зеленого пластика с надписью "Америкэн экспресс"? И больше ничего?

– Нет.

– Да уж, это я бы точно назвал странным. Ты утверждаешь, что твою кредитную карту украли, но человек, который предположительно украл ее, не взял ни денег, ни других кредитных карт и ничего другого.

– Именно.

– Потому что именно так действуют воры, не так ли, Дункан? Вместо того чтобы опустошить твой бумажник и забрать все, на хрен, они тратят время на то, чтобы изъять одну-единственную карту. Может, хватит пудрить мне мозги, а?

– А я бы сказал, что это совершенно логично.

– Почему?

– Потому что таким образом я бы не скоро заметил пропажу. Если бы пропал весь бумажник, я бы, очевидно, хватился его, верно? И тогда сообщил бы о пропаже карты, и к тому моменту, когда этот таинственный покупатель явился бы за серебряными ложками, она оказалась бы заблокированной.

– И кто же, по-твоему, украл твою кредитную карту?

– Да кто угодно. На той неделе я два дня провел на полицейской конференции. Было жарко. Мой пиджак все время висел на спинке стула. В это время ее мог прибрать к рукам кто угодно.

– А когда ты хватился карты, обращался к организаторам конференции?

– Да.

– И что они сказали?

– Сказали, что к ним она не поступала.

– А когда ты нашел свое имя в перечне кредитных карт, то взял, на хрен, и вымарал его маркером. Скажи еще, что это поступок невинного человека. Скажи. Я тебе все равно не поверю.

– Я увидел свое имя. Я не понял, откуда оно там взялось. Я просто машинально его зачеркнул. Я знал, что невиновен, но понимал, что будет трудно объяснить, почему оно там оказалось.

– Если ты был невиновен, почему же не решил, что было бы лучше рискнуть и оправдаться? Сказать: "Это моя карта, я понятия не имею о том, кто ее стянул и как она оказалась в этом списке".

– Ну да, конечно. Если бы можно было все вернуть, я бы, наверное, так и поступил. Но я этого не сделал. Я растерялся, принял поспешное решение, ну а уж потом отступать было поздно.

– Даже если это правда, это все равно не объясняет всего остального.

– Ты твердо вознамерился свалить вину на меня, Ред, не так ли? Ты все уже рассортировал в своей голове, и что бы я ни делал или говорил, это не изменит твоего мнения ни на йоту, верно?

Он начинает подниматься со стула.

– Сядь, Дункан.

Дункан, и тело и голос, поднимаются одновременно.

– Я не делал этого. Меня подставили. Это тщательно задуманная подстава, чтобы полиция могла заполучить меня с потрохами.

– Сядь, черт тебя возьми.

– Почему ты не хочешь выслушать?

Ред тоже встает со стула.

– Сядь. А ну, на хрен, сядь. Сейчас же!

Констебли делают шаг вперед. Дункан смотрит на них, переводит взгляд на Реда и снова опускается на стул. Констебли отступают назад.

Голос Реда напряжен от необходимости держать себя в руках.

– Послушай, солнышко. Ты продал эту долбаную историю в "Ньюс оф зе уорлд" за двадцать штук. Ты воспользовался нашим доверием и плюнул нам в лицо. Так что извини, если я не вижу ничего смешного, когда начинаю получать от тебя записки, адресованные Иуде.

– Я не посылал этих записок.

– Черта с два не посылал. Мы нашли в твоем доме журнал "Санди таймс" с вырезанными буквами. Эти буквы точно соответствуют тем, что находятся на бандероли с монетами, которые ты мне прислал.

"Не говорить о письме Эрику, – думает Ред. – Вести себя так, будто и не получал его. Не подрывай свое дело признанием в том, что ты сам уничтожил жизненно важную улику".

– Я не знаю, о чем идет речь. Никаких записок и никаких монет я тебе не посылал.

Ред продолжает:

– А еще имеется письмо, адресованное тебе от Церкви Нового Тысячелетия, датированное двенадцатым февраля девяносто восьмого года.

– Я уже говорил тебе. Я не получал никакого письма. Я не знаю даже, что это за Церковь Нового Тысячелетия.

– Ты, черт возьми, прекрасно знаешь, о чем идет речь. Это сборище козлиных придурков, во главе которых стоит тип по имени Израэль: тот самый, который и написал тебе это письмо, – он все время вещает о седьмой печати и о Втором пришествии. Вдобавок твердит, что его паства – это его апостолы. В общем, самое подходящее место для того, кто воображает себя Мессией, не так ли?

– Я никогда там не был. Никогда о них не слышал. Я не знаю, каких еще признаний ты от меня добиваешься.

– А как насчет орудий убийств, которые мы нашли в шкафу у тебя под лестницей?

– Не мои.

– Ни одно?

– Нет.

– Деревянный шест?

– Нет.

– Меч?

– Нет.

– Нож? Мачете? Пила? Бейсбольная бита? Копье?

Ред уже почти кричит. Он пытается держать себя в руках.

– Нет, нет и нет.

– Значит, они просто появились там, да?

– Я сказал тебе. Они не мои.

– Дункан, поставь себя на мое место: если бы ты находился по эту сторону стола, поверил бы ты человеку, который рассказал бы тебе все то, что рассказал мне ты? Ты не предоставил мне даже подобия алиби, ни на одну из ночей, в которые происходили убийства. Единственные возможные алиби, которые у тебя есть, – это те выходные, которые ты проводил с Сэмом. Однако единственное убийство, которое произошло между шестью вечера в пятницу и шестью часами вечера воскресенья – тот период, когда ты каждый месяц встречаешься с Сэмом, – было убийством Джеймса Бакстона. И как раз в те выходные ты не забирал Сэма у Хелен.

– Ред, половина этих убийств была совершена в субботние ночи...

– Нет. Они были совершены – ты совершил их – на рассвете утра понедельника. Так что и в те выходные, когда ты действительно брал Сэма, в твоем распоряжении, после того как ты отвозил его к дому Хелен, оставалось более шести часов. Вполне достаточно для убийства.

– Я...

– Нет. Послушай меня. В твоем доме мы нашли орудия семи убийств. Мы нашли бесспорное доказательство того, что ты приобрел серебряные ложки. Мы нашли письмо, свидетельствующее о твоем участии в религиозном культе, идеология лидера которого согласуется со складом ума человека, совершившего все эти убийства. Бах! Бах! Бах! Три выстрела, и все в яблочко! Три основных пункта, которые невозможно опровергнуть. Ты участвовал в расследовании, Дункан. Ты знал, как, о чем и когда мы думаем. Ты мог выходить сухим из воды, потому что был вне подозрений. Вот почему ты утратил бдительность. И оставил орудия убийств у себя дома, вместо того чтобы избавиться о них, – хотя сдается мне, ты, наверное, хотел сохранить их как воспоминания о своей виртуозной работе. И за весь наш разговор ты не привел ни одного довода, хоть как-то свидетельствующего в твою пользу, не говоря уже о конкретных доказательствах невиновности. Ты абсолютно подходишь на роль этого подозреваемого, Дункан. И это не говоря уже о моих чувствах, связанных с тем, что ты сделал с моей жизнью и моим браком. Я бы с радостью увидел, как ты гниешь в аду за это, самое меньшее.

– Ред, я знаю, что тебе хочется заполучить свою жертву – особенно чтобы ею был я, – но я этого не делал. Ты говоришь, что нашел все эти вещи в моем доме. Но где же языки? Где скальпель? Где последняя серебряная ложка?

– Это ты мне расскажешь. Ты единственный, кто знает.

– Их нет у меня дома, потому что Серебряному Языку они еще нужны. А я не Серебряный Язык.

– Единственная причина, по которой ты прячешь эти вещицы, заключается в том, что ты еще лелеешь надежду добраться до меня. Но ни черта у тебя не выйдет.

Ред вдруг чувствует, что с него хватит. Он встает.

– Дункан Уоррен, я намерен рекомендовать прокурору предъявить тебе обвинение по десяти эпизодам убийств и избрать в качестве меры пресечения до суда содержание под стражей.

И Ред делает то, что ему ни разу не удалось с братом Эриком: выходит из комнаты, не оглянувшись.


предыдущая глава | Мессия | Часть третья