home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



37

Пятница, 7 августа 1998 года

Кейт ловко прокладывает себе путь сквозь толпу завсегдатаев у бара, хлопается на стул напротив Реда и ставит напитки на стол. Пинту светлого пива для него, водку с тоником для себя. Уборщица берет с их стола пепельницу и высыпает ее содержимое в пластиковый короб.

Поскольку большинство выпивающих стоят на тротуаре снаружи, паб оказывается почти в полном распоряжении Реда и Кейт. Они сидят в уголке, самом дальнем от двери, так что могут видеть каждого, кто заходит в заведение. Под ногами заляпанный пятнами темно-красный ковер, над столиками витает застоявшийся сигаретный дым.

Ред потирает глаза руками.

– Представляю, как ты себя чувствуешь, – говорит Кейт.

Он смотрит на нее.

– Дерьмовая неделя, а?

– Что толку об этом твердить?

Он делает большой глоток из пинтовой кружки, уже третьей за этот вечер, и чувствует, как алкоголь притупляет ощущение усталости. Больше всего ему хочется напиться так, чтобы можно было забыться. Выхлебать четыре или пять пинт, а потом переключиться на что-нибудь покрепче, так чтобы ко времени закрытия его мозг плавал в черепе, а во рту сохло быстрее, чем в пустыне. Он готов пить с Кейт, если она хочет, или, если придется, в одиночестве. Сидеть у бара, уставившись в пространство, и топить в спиртном боль неудачи. Плевать на завтрашнее похмелье. Ему необходимо напиться.

Прошло три месяца, а они, по части поисков Серебряного Языка, так и топчутся на месте. Ред работает по шестнадцать часов в сутки, с восьми утра и за полночь, шесть или семь дней в неделю, в надежде, что это каким-то образом поспособствует так нужному для него прорыву. Хотя в глубине души сам понимает, что это глупость. Вообще-то было бы больше проку, если бы он не тянул из себя жилы, а, напротив, отправился бы в какое-нибудь безлюдное местечко, например на западное побережье Шотландии, и ждал, когда свежий ветер навеет ему нужные ответы. Однако работать не жалея сил недостаточно. Нужно, чтобы твое усердие могли увидеть и оценить, а отъезд в Шотландию мог бы быть истолкован как пренебрежение к своим обязанностям. Поэтому Ред остается в пыльном, душном, задымленном городе и каждый день доводит себя до изнеможения. По утрам он спасается при помощи кофеина. Порой, ближе к вечеру, когда кофе уже вызывает отвращение и вливать его в себя в еще больших количествах становится невозможным, он находит пустой кабинет и ложится на пол на полчаса, витая между бодрствованием и сном, в том сумеречном состоянии, когда между ним и реальностью опускается дымчатая, полупрозрачная пелена. И по вечерам, когда жители города возвращаются домой после работы, а потом снова выходят на улицы в поисках развлечений, Ред продолжает работать.

И что это ему дало? Да ничего! Совершенно ничего. Разве что мешки под глазами, похожие на сумки кенгуру. Вот уже и кожа чуть ли не отстает от лица из-за крайней усталости.

– Ты выглядишь словно только что с живодерни, – говорит Кейт.

– Я и чувствую себя так же.

– Нет, серьезно, Ред, тебе нужно немного отдохнуть. Привести себя в порядок. Я видела покойников в лучшем состоянии, чем ты.

Он показывает ей язык.

– По крайней мере это у меня пока на месте.

– Не надо шутить на эту тему, Ред.

– Извини. И насчет моего поганого состояния ты, конечно, права.

– Хотя ты и не собираешься ничего предпринимать в этом плане, потому что ты упрямый сукин сын.

Он глубоко вздыхает.

– Давай скажем так. Я не собираюсь ничего предпринимать в этом плане, потому что больше всего на свете хочу поймать этого мерзавца. Беда в том, что, находись он сейчас у меня перед носом, я бы все равно его не узнал.

Живот у него начинает надуваться от пива. Надо бы перед уходом что-нибудь съесть, но сегодня вечером они со Сьюзен идут в гости. Раз уж так вышло, что он притащится туда пьяным, надо хотя бы ради приличия иметь аппетит.

Когда Ред снова заговаривает, он ощущает в своем дыхании запах пива.

– Кейт, за все время, пока я работаю, по всем делам, которые мне доводилось вести, у меня всегда имелся... как бы лучше выразиться... пожалуй, контроль над ситуацией. Возьми любое дело, кроме этого. Сколь бы ужасными ни были убийства, я всегда знал, что в конце концов преступник будет пойман. Такого рода поиски похожи на игру в прятки, с той лишь разницей, что искать мы можем дольше, чем он прятаться. Сколь бы ни было велико число мест, где можно укрыться, оно не бесконечно. Каким бы безымянным и невидимым ни считал себя преступник, ему все равно необходимо дышать, есть, пить и спать. Ему все равно нужно существовать. И с течением времени он неизбежно начнет совершать поступки, которые будут увеличивать вероятность его поимки. Таким образом, мы, полицейские, знаем, что обязательно его найдем, а значит, преимущество на нашей стороне. Мы непременно одержим победу. Вопрос лишь в том, где и когда это случится.

– И в том, сколько людей будет убито, прежде чем это случится.

– Да, в какой-то степени. Нужно смириться с неизбежным; поймать сразу удается далеко не каждого. Однако следует учитывать два обстоятельства. Первое: чем больше он убивает, тем больше вероятность того, что им будет допущена оплошность, которая позволит выйти на его след. Рано или поздно он себя непременно хоть чем-то, да выдаст. Вспомним Колина Ирлэнда. Он убил пятерых и допустил только одну промашку. Помнишь какую?

– Конечно. Я читала его дело. Отпечаток большого пальца на оконной решетке в Дэлстоне. Какой-то шум снаружи привлек его внимание, он выглянул в окно и оставил след большого пальца.

– Именно. Даже не полный отпечаток, а частичный. Вроде бы крохотная оплошность, но этого оказалось достаточно.

– А второе?

– Независимо от того, скольких он убил, тот факт, что в конце концов мы его поймаем, уменьшает количество жертв. В противном случае их было бы еще больше. Если серийного убийцу не остановить, сам он не остановится.

– Полностью с тобой согласна.

– Но этот, Серебряный Язык... Представь себе, у меня нет даже самой дерьмовой версии насчет того, чего нам от него ждать. Да и откуда ей взяться, этой идее, если я до сих пор ничего о нем не знаю. Он не оставил ни одной зацепки. Ни единой. То совершает два убийства за ночь, то ложится на дно почти на три месяца. Мы знаем, что он достаточно силен, чтобы забить Джеймса Каннингэма. Но физически сильным может быть и здоровенный толстяк, и коренастый, жилистый крепыш. Мы не представляем, каков он с виду. Люди, которые его видели или общались с ним, все мертвы. А что касается хода его мыслей... Кейт, как раз в этом я всегда был силен. В том, чтобы заглядывать преступникам в голову. Проникаться их ощущениями. Это удавалось мне, даже когда речь шла о настоящих психах. Я допрашивал Сатклиффа, я допрашивал Нильсена, я допрашивал Розу Уэст. Я понимаю их – во всяком случае, в той степени, в какой они сами в состоянии себя понять. Понимаю, что их цепляет. Мой родной брат отбывает пожизненный срок, и нет ничего такого, что заставило бы меня воскликнуть: "Ну ни хрена себе, это у меня в голове не укладывается!" Все в ней укладывается. Какими бы дегенеративными или извращенными ни были их действия, они тем не менее поддаются пониманию. Но когда дело доходит до Серебряного Языка... Начать с того, что я так до сего момента и не смог уяснить, чем он руководствуется. Что им движет? Всякий раз, когда мы садимся и озвучиваем очередную догадку, призванную объяснить его поступки, мы изначально на сто один процент уверены, что это предположение ни на что не годится. Никогда раньше со мной такого не случалось. Никогда.

– Ред, тебе нужно...

– Нет, послушай меня, Кейт. – Язык у него слегка заплетается. – Послушай!

– Хорошо. Я слушаю.

– Ты понимаешь, каково испытывать подобные ощущения? Представь себе: ты добиваешься в каком-то деле успеха, даже, можно сказать, известности. Так вот, мое дело – выслеживать убийц, и до сих пор это у меня неплохо получалось. Вот почему меня знают, обо мне писали в газетах, и не далее как сегодня ребята с телевидения позвонили и сказали, что хотят снять обо мне документальный фильм "Это Ред Меткаф". Про парня, который влезает в шкуру убийцы, читает его мысли и в результате хватает его за шкирку. Это то, что у меня есть, то, что всегда мне удавалось. Ты согласна?

– Ну. Пока согласна.

– Потом представь, что однажды кто-то приходит и забирает у тебя дело всей твоей жизни. Подходит и берет прямо из рук, а ты даже не осознаешь, что лишился самого главного. Раз – и лишает тебя того, в чем ты хорош. И не важно, каковы твои заслуги, опыт, ум, – теперь ты уже не контролируешь ситуацию. Ее контролирует он. Я постоянно отстаю, он всегда впереди. Про Джорджа Веста[6] кто-то сказал, что он своими финтами лишал соперников чутья. Так вот, я чувствую себя лишенным чутья. Я гоняюсь за тенью. И ты представить себе не можешь, как мне от этого хреново!

– Ред, мы найдем его, я совершенно уверена!

– Ага, найдем... если он сам позволит. Он не такой, как другие, этот Серебряный Язык. Он лучше, чем мы. Неужели ты не видишь? От нас уже ничто не зависит. Выбор за ним. Захочет, чтоб мы узнали, кто он такой, и даст наводку. Захочет остановиться – остановится. Только ничего такого он не захочет. Он не остановится.

– Перестань, Ред. Это тянется всего три месяца. Ты прекрасно знаешь, что множество дел, связанных с убийствами, расследуются гораздо дольше.

– Да, только за эти три месяца мы ничего не нарыли. После трех месяцев работы у нас должно сложиться хоть какое-то представление о том, что происходит. А у нас его нет. Нет ни единой долбаной идеи!

– Ред, не принимай это так близко к сердцу.

– Не могу я иначе, не могу! В том-то и дело. Я не могу уйти домой и забыть об этом до завтра. Это не покидает меня ни на минуту. С этим я просыпаюсь и не расстаюсь весь день. Так что моя очевидная неудача...

– Ты не потерпел неудачи.

– ...Моя неудача – это не просто профессиональный огрех. Это признак несостоятельности Редферна Меткафа как личности.

– Ред, ты ведешь себя глупо.

– Нет. Позволь я расскажу тебе еще кое о чем. Мой лучший друг в университете получил на выпускных экзаменах третий результат. Старательный парень, толковый, сообразительный – он непременно должен был стать первым. А стал третьим. Пролетел парень, вот и все. Конечно, для меня он остался тем же, кем и был, – ему просто не повезло. Подумаешь, сдал экзамены не так удачно, как хотелось, это ведь не сделало его менее достойным человеком. Закатились мы с ним по этому случаю в паб, а когда я попытался его утешить, он повернулся ко мне и сказал: "Ты не понимаешь". – "Чего не понимаю?" – спросил я. "Да того, что это затронуло меня как личность, – ответил он. – Дело не в баллах, не в имидже интеллектуала, не в престиже. А в том, что этот провал подрывает мою веру в себя. Я начал сомневаться в собственной состоятельности как личности. Ведь что получается – старался я по максимуму, а в результате облом". Так вот, Кейт, сейчас я чувствую то же самое.

Кейт молчит, уставившись в свою водку с тоником. Сказать ей нечего.

– Проблема заключалась в том, Кейт, что мой товарищ сделал для достижения цели все, на что был способен. Неудачу удастся пережить легко, если ты можешь сказать себе, что все дело в нехватке старания и усердия. И совсем другое дело, если ты приложил все свои силы, но ничего не добился. Так вот, сейчас я нахожусь именно в таком положении. Лезу из кожи вон, делаю все, на что способен, но с нулевым результатом.

Ред смотрит на часы.

– Черт, я опаздываю, – говорит он, допивает одним глотком пиво и встает. – Кейт, мне нужно идти. Спасибо за выпивку. И за терпение, с которым слушала мои разглагольствования. Какие у вас с Дэвидом планы на эти выходные?

– Дэвид проведет весь уик-энд за игрой в крикет. Ну а я собралась наведаться в Виндзор, к подруге.

– Как раз в воскресенье? Решила заодно посмотреть на Джеза?

– А при чем тут Джез? – спрашивает она с таким видом, будто не знает.

– У него же состязания по триатлону. Как раз в Виндзоре.

– Ах это... Не думаю, что я туда попаду. Пожалуй, последую твоему примеру и напьюсь до чертиков.

– Хорошая мысль.

Ред берет портфель.

– Кстати, что у тебя с ним?

– С кем?

– С Джезом.

Она напускает на себя озадаченный вид.

– С чего ты вообще взял, будто у нас с ним что-то есть?

– Да так, слухи, толки, сплетни. К тому же вы вроде бы друг другу нравитесь.

– Мне он симпатичен. Славный малый, хороший товарищ.

– Я не это имею в виду.

Она смеется.

– Я несвободная женщина, Ред.

– Ну а я царица Савская. Ты не из тех, кого легко удержать на привязи.

Кейт допивает водку и поправляет на плече сумочку.

– Пошли, Ред, а то и вправду опоздаешь. Куда ты едешь?

– В Фулхэм. А ты?

– В другую сторону. Обратно в Доклендс.

И только позднее, в такси, уже проделав половину пути по Кингс-роуд, он осознает, что прямого ответа насчет Джеза Кейт ему так и не дала.


предыдущая глава | Мессия | cледующая глава