home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



57

Воскресенье, 27 сентября 1998 года

По календарю уже начало осени, но в городе все еще жарко, особенно если застрянешь в пробке. Конец выходных, и главная улица Сток-Ньюингтона забита автомобилями, бампер к бамперу. Дункан с Сэмом сидят в машине молча.

Прошло еще сорок часов, и теперь они с сыном проведут выходные вместе только через месяц. Только через месяц Дункан получит драгоценные два дня, на которые избавит Сэма от ожесточения Хелен.

– Папа?

– Да?

– Можно спросить тебя...

В застопорившемся потоке уличного движения Дункан пытается втиснуть свою машину впереди "форда-фиесты", едущего по соседней полосе. Водитель "фиесты" слегка пододвигает машину, блокируя Дункана. Тот бросает на него злобный взгляд, но малый смотрит прямо перед собой. Орать бесполезно: дверцы автомобиля закрыты. Дункан отворачивается от владельца "форда" и смотрит на Сэма.

– Конечно.

– На твоей... Я хочу сказать, когда ты на работе, тебе приходится обижать людей?

– Что ты имеешь в виду под "обижать"?

– Ты знаешь. Бить их. Колотить.

– Нет. Мне нет. Я детектив. Я распутываю преступления.

– Но ты ведь арестовываешь людей, правда?

– Да, случается.

– И тогда ты делаешь им больно?

– Нет.

– Никогда?

– Ну, если при аресте они оказывают сопротивление, мы применяем силу, но лишь в минимально необходимых пределах.

"Да уж, – думает при этом Дункан. – Чешешь, как в инструкции написано. Не лучшее объяснение для девятилетнего мальчишки".

– Папа, а вот Энди говорит по-другому.

Энди. Дункан мог бы и сообразить. Куда ж без Энди, кто бы сомневался. Полгода назад Энди, преподаватель Вестминстерского университета, перевез Хелен и Сэма в свой дом в Сток-Ньюингтоне. С тех пор он потратил изрядное количество времени, стараясь отравить сознание Сэма, настраивая мальчишку против полиции в целом и Дункана в частности. Сам Дункан видел этого типа только единожды, когда в первый раз явился забрать Сэма, но этого хватило. Мужчины, что нетрудно было предвидеть, возненавидели один другого с первого взгляда, так что теперь, когда Дункан приезжает за Сэмом или привозит его к матери, Энди предпочитает не показываться.

Энди, хренов денди. "Гардиан" читает, онанист, по роже видно.

В этом вся Хелен. Не нужно быть Фрейдом, чтобы понять ее выбор – она связалась с мужиком, представляющим собой прямую противоположность Дункану. Дункан консервативен, ворчлив, замкнут и прагматичен. Энди прогрессивен, экспансивен, несдержан и демонстративно принципиален. Неудивительно, что они ненавидят друг друга.

– И что же говорит Энди?

– Он говорит, что брутальность полиции возрастает, но большинство пострадавших не жалуются, потому что люди слишком напуганы или считают, что их жалобы все равно потонут в бюрократических проволочках.

"Ишь шпарит как по писаному", – думает Дункан. Слова Энди буквально впечатались мальчишке в сознание.

– Папа, а что это за проволочки такие, бюрократические? – интересуется Сэм, снова превращаясь из попугая в любопытного девятилетнего мальчишку. – И как можно потонуть в проволоке?

– Речь не о проволочках, – Дункан меняет ударение, – а о проволочках. Когда время тянут. То есть бюрократия не со всеми вопросами разбирается так быстро, как бы хотелось.

– А что такое бюрократия?

– Ну... в общем, это система управления. У нас есть правительство, в нем разные департаменты, которые управляют школами, больницами, ну и так далее. А есть экстренные службы – полиция, пожарные, "скорая помощь". Все это нужно, чтобы поддерживать в стране порядок. Но в данном случае Энди, надо полагать, имеет в виду не бюрократию в целом, а процедуры и правила, касающиеся полиции. Есть много законов, в которых говорится, что можно делать, а чего нельзя. Законы гарантируют, что каждый попавший в беду может получить помощь. Однако и оказываться она должна не как придется, а так, как положено по законам. А поскольку законов много, то тем, кто их исполняет, не всегда удается быстро разобраться, что к чему.

– Вот оно что.

Они снова погружаются в молчание. Впереди, на перекрестке, зажигается зеленый свет, и машины малость сдвигаются вперед. Сэм заговаривает снова:

– А это правда, папа? Насчет жертв?

– Я не знаю. Если кто-то считает, что его обидели, то существуют способы пожаловаться на полицию, и они всем хорошо известны. Мы же, со своей стороны, стараемся обращаться со всеми так, чтобы и повода для жалоб не было.

Наконец им удается выбраться с шоссе на боковые, не так запруженные транспортом улицы, по сторонам которых элитные строения еще не вытеснили множество муниципальных коробок. Десять лет тому назад Сток-Ньюингтон был всего лишь одним из захудалых спальных районов, но теперь упорно облагораживается, следуя за Айлингтоном и Бэйсуотером.

Дункан сворачивает налево, на Эверинг-роуд, где живут Хелен с Энди. Он паркует машину на углу, самом близком к их дому, и смотрит на сына.

– Мы хорошо провели выходные, Сэм.

Мальчик не отвечает – он глядит через правое плечо Дункана.

– Вон мама, – говорит Сэм.

Хелен стоит у парадной двери, сложив руки. Очевидно, сверяется с часами, чтобы убедиться в том, что Дункан не нарушил уговора. Сорок восемь часов, с шести до шести, с пятницы до воскресенья. Ни минуты больше. Хелен и Дункан, когда-то без памяти влюбленные друг в друга, ведут себя как заводские рабочие, работающие посменно. С шести до шести. А потом следует ночь с воскресенья на понедельник, еще более одинокая из-за того, что недавно эту пустоту заполнял Сэм. Дункан рад бы удержать сына при себе подольше, но свято блюдет договор, потому что знает: нарушение повлечет за собой больше проблем, чем оно того стоит.

Сэм выходит из машины и спешит через дорогу, чтобы обнять мать. Родители Сэма ведут себя цивилизованно в его присутствии. Всегда.

Дункан вылезает следом за сыном и поднимает взгляд на дом. Парадная дверь открыта, но Энди не видно.

Хелен выпускает Сэма из объятий и внимательно оглядывает его. На присутствие бывшего мужа она не реагирует никак, даже не здоровается.

– Хорошо провел выходные? – спрашивает она сына.

– Да, спасибо.

– Чем занимался?

– Мы ездили в развлекательный центр, на Квинс-вэй. Там все есть – и ролики, и боулинг, и видеоигр полным-полно. Было здорово!

Дункан улыбается.

– Ага. В одной игре мы получили главный приз.

Хелен смотрит на Сэма глазами, полными любви и тепла. Но когда переводит взгляд на Дункана, ни того ни другого в них не остается.

– Ладно, Дункан, спасибо, что привез мальчика вовремя. Ты, надо полагать, спешишь?

"А ты, надо полагать, хочешь, чтобы я убрался отсюда, да поскорее", – думает Дункан.

– Вообще-то, Хелен, мне бы хотелось кое-что с тобой обсудить.

Он знает, что она не откажет, особенно в присутствии Сэма. Хелен прекрасно понимает этот маневр и бросает на него взгляд, полный неприкрытой злобы.

– Сэм, мы с папой хотим кое-что прояснить. Хочешь забежать внутрь и взять себе кока-колу или еще что-нибудь? Я мигом, поговорю с папой, и к тебе.

Они воображают, будто щадят его, но Сэм-то прекрасно изучил своих родителей и видит, что назревает ссора. Мальчик отстраняется от Хелен и неловко, смущенно обнимает Дункана за пояс.

– Пока, папа. До встречи.

– Увидимся.

Отец пробегает пятерней по голове сына, и тот, со взъерошенными волосами, взбегает по ступенькам к двери. Он еще не пропал из виду, а Хелен уже шипит:

– Ну, что еще у тебя?

– Что твой Энди внушает нашему Сэму?

– Насчет чего?

Дункан имитирует голос записного разглагольствующего либерала:

– Брутальность полиции возрастает, но большинство пострадавших не жалуются, потому что люди слишком напуганы или считают, что их жалобы все равно потонут в бюрократических проволочках.

– Брутальность полиции?

– Да. Это именно те слова, которые употребил Сэм. Много ты знаешь девятилетних мальчишек, способных выдать такую фразу? Что еще говорит ему Энди?

– Ничего особенного. Просто как-то раз Энди принес домой сборник статей, выпущенный университетом. Сэм спросил, что это, Энди ему показал. И мы обсудили его содержание. Немного поговорили. Вот и все.

– Скажи своему Энди, чтобы он бросил эти свои штучки.

– Дункан, Бога ради, перестань. Энди может делать что хочет.

– Если Энди, на хрен, хочет мою жену...

– Бывшую жену.

– ...То флаг ему в руки. Но он не получит моего сына. Ты поняла?

– Не будь придурком, Дункан. Энди не пытается влезть Сэму в доверие, не корчит из себя суррогатного отца и не настраивает Сэма против тебя. Отношения у них с Сэмом дружеские. Они говорят о многом, и ты, может быть, удивишься, но тебя во главе списка тем, обсуждаемых по вечерам, не замечено.

Дункан грозит пальцем перед лицом Хелен.

– Если я узнаю, что твой долбаный Энди и дальше будет пичкать Сэма подобным дерьмом, он у меня на своей шкуре узнает, что такое эта долбаная "брутальность полиции"!

– Это что, угроза?

– Ты просто скажи ему, вот и все.

Хелен поднимается вверх по ступенькам и хлопает дверью, выставляя барьер между бывшим мужем и своей новой жизнью. Дункан садится в машину и медленно отъезжает, зная, что рвануть в порыве ярости с места – значит дать понять Хелен, что он выведен из себя. Он не доставит ей такого удовольствия.

Но на самом деле злость и досада так сильны, что Дункан скрежещет зубами.

На месте его брака – пустота. И такой же пустой стала вся его жизнь.


предыдущая глава | Мессия | cледующая глава