home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



57

Воскресенье, 27 сентября 1998 года

По календарю уже начало осени, но в городе все еще жарко, особенно если застрянешь в пробке. Конец выходных, и главная улица Сток-Ньюингтона забита автомобилями, бампер к бамперу. Дункан с Сэмом сидят в машине молча.

Прошло еще сорок часов, и теперь они с сыном проведут выходные вместе только через месяц. Только через месяц Дункан получит драгоценные два дня, на которые избавит Сэма от ожесточения Хелен.

– Папа?

– Да?

– Можно спросить тебя...

В застопорившемся потоке уличного движения Дункан пытается втиснуть свою машину впереди "форда-фиесты", едущего по соседней полосе. Водитель "фиесты" слегка пододвигает машину, блокируя Дункана. Тот бросает на него злобный взгляд, но малый смотрит прямо перед собой. Орать бесполезно: дверцы автомобиля закрыты. Дункан отворачивается от владельца "форда" и смотрит на Сэма.

– Конечно.

– На твоей... Я хочу сказать, когда ты на работе, тебе приходится обижать людей?

– Что ты имеешь в виду под "обижать"?

– Ты знаешь. Бить их. Колотить.

– Нет. Мне нет. Я детектив. Я распутываю преступления.

– Но ты ведь арестовываешь людей, правда?

– Да, случается.

– И тогда ты делаешь им больно?

– Нет.

– Никогда?

– Ну, если при аресте они оказывают сопротивление, мы применяем силу, но лишь в минимально необходимых пределах.

"Да уж, – думает при этом Дункан. – Чешешь, как в инструкции написано. Не лучшее объяснение для девятилетнего мальчишки".

– Папа, а вот Энди говорит по-другому.

Энди. Дункан мог бы и сообразить. Куда ж без Энди, кто бы сомневался. Полгода назад Энди, преподаватель Вестминстерского университета, перевез Хелен и Сэма в свой дом в Сток-Ньюингтоне. С тех пор он потратил изрядное количество времени, стараясь отравить сознание Сэма, настраивая мальчишку против полиции в целом и Дункана в частности. Сам Дункан видел этого типа только единожды, когда в первый раз явился забрать Сэма, но этого хватило. Мужчины, что нетрудно было предвидеть, возненавидели один другого с первого взгляда, так что теперь, когда Дункан приезжает за Сэмом или привозит его к матери, Энди предпочитает не показываться.

Энди, хренов денди. "Гардиан" читает, онанист, по роже видно.

В этом вся Хелен. Не нужно быть Фрейдом, чтобы понять ее выбор – она связалась с мужиком, представляющим собой прямую противоположность Дункану. Дункан консервативен, ворчлив, замкнут и прагматичен. Энди прогрессивен, экспансивен, несдержан и демонстративно принципиален. Неудивительно, что они ненавидят друг друга.

– И что же говорит Энди?

– Он говорит, что брутальность полиции возрастает, но большинство пострадавших не жалуются, потому что люди слишком напуганы или считают, что их жалобы все равно потонут в бюрократических проволочках.

"Ишь шпарит как по писаному", – думает Дункан. Слова Энди буквально впечатались мальчишке в сознание.

– Папа, а что это за проволочки такие, бюрократические? – интересуется Сэм, снова превращаясь из попугая в любопытного девятилетнего мальчишку. – И как можно потонуть в проволоке?

– Речь не о проволочках, – Дункан меняет ударение, – а о проволочках. Когда время тянут. То есть бюрократия не со всеми вопросами разбирается так быстро, как бы хотелось.

– А что такое бюрократия?

– Ну... в общем, это система управления. У нас есть правительство, в нем разные департаменты, которые управляют школами, больницами, ну и так далее. А есть экстренные службы – полиция, пожарные, "скорая помощь". Все это нужно, чтобы поддерживать в стране порядок. Но в данном случае Энди, надо полагать, имеет в виду не бюрократию в целом, а процедуры и правила, касающиеся полиции. Есть много законов, в которых говорится, что можно делать, а чего нельзя. Законы гарантируют, что каждый попавший в беду может получить помощь. Однако и оказываться она должна не как придется, а так, как положено по законам. А поскольку законов много, то тем, кто их исполняет, не всегда удается быстро разобраться, что к чему.

– Вот оно что.

Они снова погружаются в молчание. Впереди, на перекрестке, зажигается зеленый свет, и машины малость сдвигаются вперед. Сэм заговаривает снова:

– А это правда, папа? Насчет жертв?

– Я не знаю. Если кто-то считает, что его обидели, то существуют способы пожаловаться на полицию, и они всем хорошо известны. Мы же, со своей стороны, стараемся обращаться со всеми так, чтобы и повода для жалоб не было.

Наконец им удается выбраться с шоссе на боковые, не так запруженные транспортом улицы, по сторонам которых элитные строения еще не вытеснили множество муниципальных коробок. Десять лет тому назад Сток-Ньюингтон был всего лишь одним из захудалых спальных районов, но теперь упорно облагораживается, следуя за Айлингтоном и Бэйсуотером.

Дункан сворачивает налево, на Эверинг-роуд, где живут Хелен с Энди. Он паркует машину на углу, самом близком к их дому, и смотрит на сына.

– Мы хорошо провели выходные, Сэм.

Мальчик не отвечает – он глядит через правое плечо Дункана.

– Вон мама, – говорит Сэм.

Хелен стоит у парадной двери, сложив руки. Очевидно, сверяется с часами, чтобы убедиться в том, что Дункан не нарушил уговора. Сорок восемь часов, с шести до шести, с пятницы до воскресенья. Ни минуты больше. Хелен и Дункан, когда-то без памяти влюбленные друг в друга, ведут себя как заводские рабочие, работающие посменно. С шести до шести. А потом следует ночь с воскресенья на понедельник, еще более одинокая из-за того, что недавно эту пустоту заполнял Сэм. Дункан рад бы удержать сына при себе подольше, но свято блюдет договор, потому что знает: нарушение повлечет за собой больше проблем, чем оно того стоит.

Сэм выходит из машины и спешит через дорогу, чтобы обнять мать. Родители Сэма ведут себя цивилизованно в его присутствии. Всегда.

Дункан вылезает следом за сыном и поднимает взгляд на дом. Парадная дверь открыта, но Энди не видно.

Хелен выпускает Сэма из объятий и внимательно оглядывает его. На присутствие бывшего мужа она не реагирует никак, даже не здоровается.

– Хорошо провел выходные? – спрашивает она сына.

– Да, спасибо.

– Чем занимался?

– Мы ездили в развлекательный центр, на Квинс-вэй. Там все есть – и ролики, и боулинг, и видеоигр полным-полно. Было здорово!

Дункан улыбается.

– Ага. В одной игре мы получили главный приз.

Хелен смотрит на Сэма глазами, полными любви и тепла. Но когда переводит взгляд на Дункана, ни того ни другого в них не остается.

– Ладно, Дункан, спасибо, что привез мальчика вовремя. Ты, надо полагать, спешишь?

"А ты, надо полагать, хочешь, чтобы я убрался отсюда, да поскорее", – думает Дункан.

– Вообще-то, Хелен, мне бы хотелось кое-что с тобой обсудить.

Он знает, что она не откажет, особенно в присутствии Сэма. Хелен прекрасно понимает этот маневр и бросает на него взгляд, полный неприкрытой злобы.

– Сэм, мы с папой хотим кое-что прояснить. Хочешь забежать внутрь и взять себе кока-колу или еще что-нибудь? Я мигом, поговорю с папой, и к тебе.

Они воображают, будто щадят его, но Сэм-то прекрасно изучил своих родителей и видит, что назревает ссора. Мальчик отстраняется от Хелен и неловко, смущенно обнимает Дункана за пояс.

– Пока, папа. До встречи.

– Увидимся.

Отец пробегает пятерней по голове сына, и тот, со взъерошенными волосами, взбегает по ступенькам к двери. Он еще не пропал из виду, а Хелен уже шипит:

– Ну, что еще у тебя?

– Что твой Энди внушает нашему Сэму?

– Насчет чего?

Дункан имитирует голос записного разглагольствующего либерала:

– Брутальность полиции возрастает, но большинство пострадавших не жалуются, потому что люди слишком напуганы или считают, что их жалобы все равно потонут в бюрократических проволочках.

– Брутальность полиции?

– Да. Это именно те слова, которые употребил Сэм. Много ты знаешь девятилетних мальчишек, способных выдать такую фразу? Что еще говорит ему Энди?

– Ничего особенного. Просто как-то раз Энди принес домой сборник статей, выпущенный университетом. Сэм спросил, что это, Энди ему показал. И мы обсудили его содержание. Немного поговорили. Вот и все.

– Скажи своему Энди, чтобы он бросил эти свои штучки.

– Дункан, Бога ради, перестань. Энди может делать что хочет.

– Если Энди, на хрен, хочет мою жену...

– Бывшую жену.

– ...То флаг ему в руки. Но он не получит моего сына. Ты поняла?

– Не будь придурком, Дункан. Энди не пытается влезть Сэму в доверие, не корчит из себя суррогатного отца и не настраивает Сэма против тебя. Отношения у них с Сэмом дружеские. Они говорят о многом, и ты, может быть, удивишься, но тебя во главе списка тем, обсуждаемых по вечерам, не замечено.

Дункан грозит пальцем перед лицом Хелен.

– Если я узнаю, что твой долбаный Энди и дальше будет пичкать Сэма подобным дерьмом, он у меня на своей шкуре узнает, что такое эта долбаная "брутальность полиции"!

– Это что, угроза?

– Ты просто скажи ему, вот и все.

Хелен поднимается вверх по ступенькам и хлопает дверью, выставляя барьер между бывшим мужем и своей новой жизнью. Дункан садится в машину и медленно отъезжает, зная, что рвануть в порыве ярости с места – значит дать понять Хелен, что он выведен из себя. Он не доставит ей такого удовольствия.

Но на самом деле злость и досада так сильны, что Дункан скрежещет зубами.

На месте его брака – пустота. И такой же пустой стала вся его жизнь.


предыдущая глава | Мессия | cледующая глава