home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

Джон постучал в дверь Фионы на следующее утро ровно в восемь тридцать. За его спиной стоял официант с тележкой.

Фиона выглядела так, словно давно уже проснулась, хотя и была в розовом махровом халате с эмблемой «Ритц» на кармашке и таких же тапочках.

Она успела умыться и причесаться и уже с семи утра висела на телефоне, решая важные деловые вопросы — обсуждала с Эдриеном вчерашнее шоу Дома «Диор», чтобы прийти к единому мнению относительно того, какие моменты считать самыми важными. Сегодня утром оба собирались на показ «Лакруа». Эдриен побывал вчера у них «за кулисами» и был в восторге от увиденного. К тому моменту, когда пришел Джон, Фиона уже была целиком и полностью погружена в вопросы бизнеса и моды.

— Хорошо спали? — поинтересовался Джон.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась Фиона. Джон был в серых слаксах и голубой рубашке с воротником апаш. И, конечно, безукоризненно вычищенные мокасины от «Гуччи». Увидев Джона, Фиона снова почувствовала то же, что и вчера вечером, — ее тянуло к этому мужчине, он нравился ей все больше, он был, надо наконец признать это, потрясающе сексуальным. Да, нелегко ей будет держать себя в узде!

Официант накрыл завтрак на сервировочном столике и придвинул два удобных кресла. Рядом с каждым из них лежала свежая газета. А стол украшала изящная ваза с букетом роз. Все выглядело безукоризненно.

— Я всегда сплю хорошо, — продолжила разговор Фиона. — Хотя, должна признаться, мне не хватает похрапывания сэра Уинстона. Так, я слышала, приморским жителям не хватает шума прибоя за окном.

Они сели одновременно за стол и развернули «Геральд Трибюн». Но каждый думал о том, что предстоит им сегодня.

— Итак, что меня ждет сегодня? — оживленно поинтересовался Джон. — Снова тигры и барсы или нечто менее экзотичное?

— Сегодня вы увидите подлинное искусство, — загадочно начала Фиона. — Поэзию, музыку в движении. Живые скульптуры. Туалеты от «Лакруа» — это художественные полотна, это симфония красок, линий. В них сочетаются разнообразные элементы — ткани разной фактуры, необычные цвета. Думаю, вам понравится.

— Не менее, чем вчера?

Задавая вопросы, Джон незаметно разглядывал Фиону. Ему нравилось, как она выглядит с утра, с незаколотыми волосами, каскадом струящимися по плечам.

Фиона тоже оценила по достоинству «утреннего» Джона. Даже через стол она чувствовала легкий, очень приятный аромат его туалетной воды. Этот запах еще в прошлый раз обворожил ее. Теперь он стал для нее каким-то очень близким, словно сопровождал ее с давних пор.

— Все будет совершенно иначе, — ответила Фиона на вопрос Джона. — Спокойно и размеренно, без экзотики. Но очень, очень элегантно. Гальяно — шоумен, он творит действо, спектакль. А Лакруа — художник и создает произведения искусства.

— Я Восхищен вашими описаниями, — произнеся это, Джон уткнулся глазами в колонку биржевых новостей. Убедившись, что акции ведут себя вполне предсказуемо, он снова поднял глаза на Фиону. — Вы даже не представляете, как многому научили меня. Просто сделали другим человеком.

Джон не лукавил. Фиона словно раскрасила его жизнь, напитала ее новыми яркими красками, мощными звуками, задала энергичный ритм. Она поделилась с ним своим миром, своими интересами, своим знанием. Это был щедрый дар, и Джон оценил его по достоинству.

Фиона съела весь омлет, половину грейпфрута, без которого все равно не представляла себе завтрака, затем, секунду поколебавшись, шоколадное пирожное и выпила две чашки кофе.

— Я не могу больше встречаться с вами, Джон, — вдруг объявила Фиона, решительно ставя чашку на столик.

Неожиданное заявление, — Джон вопросительно взглянул на Фиону. Он был растерян, обескуражен ее словами. Почему она так сказала? Может быть, дело в другом мужчине? Может быть, именно этим объясняются ее попытки установить между ними дистанцию? До сих пор он думал, что Фиона пытается защититься от собственных чувств. Но, может быть, все дело в том, что есть некто… Не хотелось признаваться себе, но это был сильный удар. — И что же навело вас на эту мысль?

— Завтрак, — рассмеялась в ответ Фиона. — Если так пойдет и дальше, я скоро стану размером с этот стол. Я слишком много и часто ем, когда рядом с вами.

Услышав это, Джон испытал такое огромное облегчение, что захотелось вскочить и обнять Фиону.

— Я представлял что-то в этом роде. Но все же вам удалось здорово меня испугать.

Сказав это, он и в самом деле почувствовал себя слабым и уязвимым.

— Это очень серьезно, напрасно вы смеетесь, — продолжала Фиона. — Мне на моей-то работе нельзя позволить себе растолстеть. Я буду выглядеть просто по-дурацки. Представляете: редактор первоклассного модного журнала весом за сто килограмм! Меня прогонят палками, и виноваты будете вы.

— Что ж, убедили, немедленно перестаете есть! Я больше не буду кормить вас, а если увижу сегодня, что вы прикоснулись к ленчу, немедленно оттащу вас от стола. Лично я думаю, что вам не помешало бы набрать пару килограмм, но кто я такой, чтобы уговаривать вас рисковать работой ради порции омлета?

Дело не в омлете, а в шоколадных пирожных. Я становлюсь маньяком, когда дело доходит до шоколадных пирожных.

Говоря это, Фиона улыбалась, и от одного взгляда на ее улыбку у Джона сладко щемило сердце.

— Мы разработаем для вас программу из двенадцати этапов, когда вернемся домой, — пообещал Джон. — И все же я думаю, что вам необходимо завтракать.

И как же приятно ей было завтракать в его обществе! Джон Андерсон — отличная компания, даже утром, за завтраком. А ведь Фиона не любила ни с кем общаться по утрам до прихода в офис. Даже с сэром Уинстоном. Но сегодня все было иначе. Ведь они в Париже, и кругом царит атмосфера праздника и дружелюбной непринужденности. Особенно в отеле «Ритц». Не зря ведь это один из ее любимых отелей. Что касается Джона, он обычно останавливался в «Крийоне». Но в этот раз все, все по-другому…

— Мне надо одеться, — заявила Фиона, вставая с кресла. Она стояла на полу босиком, в махровом халате. И на какую-то долю секунды Джон почувствовал себя так, словно они женаты и это — их обычное утро.

— Вы выглядите потрясающе, — пробормотал он, не поднимая на нее глаз.

— Даже в халате? — Фиона посмотрела па него, как на подростка, сморозившего глупость, и поплотнее запахнула полы халата, под которым ничего не было. — Не говорите глупости!

И она скрылась за дверью ванной.

Джон сказал, что почитает пока газету, но, когда Фиона вышла из ванной, она увидела его стоящим у окна. Он был сейчас далеко-далеко, хотя и думал о ней, и даже вздрогнул, когда рука Фионы коснулась его плеча.

— Черт побери, а так еще лучше! — воскликнул Джон, оглядев ее с ног до головы.

На Фионе был черно-белый летний костюм, подаренный ей год назад одним из модных Домов, который был ей очень к лицу. Наряд дополняли лакированные босоножки и черная сумочка от «Гермеса». Волосы были стянуты на затылке в тугой узел, а в ушах — довольно крупные серьги в виде раковин. Запястье украшал уже знакомый Джону черепаховый браслет. Перед ним опять была неподражаемая Фиона Монаган — редактор модного журнала «Шик», символ его названия.

— Готовы? — спросил Джон, снова удивляясь про себя, что чувствует себя так, словно с утра везет на работу жену.

Выходя, они наткнулись на Эдриена, выскочившего из своего номера. Тот удивленно приподнял бровь и широко улыбнулся.

— Боже, боже, я подозревал, что назревает нечто в этом роде, — бесцеремонно затараторил Эдриен. — Поздравляю, ребята. Медовый месяц в «Ритце» — это звучит!

— Заткнись, Эдриен! — Фиона выглядела несколько смущенной, а Джон, улыбаясь, переводил взгляд с нее на Эдриена. — Мы всего-навсего завтракали вместе. Так что расслабься. Моя девичья честь пока при мне.

— Какое разочарование! — протянул Эдриен.

Фиона оценила то, как Джон реагирует на фривольные шутки Эдриена.

Мужчины непринужденно разговаривали между собой в лифте и шагая следом за Фионой по вестибюлю. Вдруг выяснилось, что шофер Эдриена опаздывает, поэтому все трое поехали в Академию изящных искусств, где должен был проходить показ, на машине Фионы.

Как и говорила Фиона, шоу было весьма сдержанным, но в то же время элегантным. Но Джон и на этот раз был совершенно очарован. О чем и сообщил Фионе. После шоу Эдриен вернулся в отель на встречу с фотографом, а Джон и Фиона отправились на ленч к «Вольтеру». Фиона чувствовала себя невозможной лентяйкой. Это ощущение было для нее непривычным. Работа значила для нее сейчас гораздо меньше, чем общество Джона Андерсона.

Они просидели в «Вольтере» часа три, и, когда ресторан заполнился, как всегда оказалось, что Фиона Монаган знакома примерно с половиной Присутствующих в зале. Забежали пообедать Хуберт де Живанши и барон де Людингхаузен, работавший раньше в «Сен-Лоран». Здесь были известные дизайнеры, светские личности, банкиры. Пока Джон заказывал кофе, Фиона беседовала с сидящим за соседним столиком русским князем. Она знала всех, и, что гораздо важнее, все знали ее.

Фиона и Джон вернулись в отель, так как обоим надо было позвонить после ленча в Нью-Йорк, и встретились снова в четыре тридцать, решив прогуляться в предместье Сент-Оноре, после чего Джон согласился сопровождать Фиону в «Гермес». Вернувшись в шесть часов в отель, оба думали о том, что провели вместе целый день.

Фиона поражалась тому, как легко ей было рядом с Джоном.

Пока Джон отправлял со своего компьютера электронные письма в свой офис, Фиона пошла переодеться. Когда они снова встретились в фойе через час, на Фионе был голубой костюм из плотного шелка. Они отправились на показ «Живанши», который явно не оправдал ожиданий Фионы с профессиональной точки зрения, хотя она и похвалила отдельные модели одежды.

Затем они вернулись в «Ритц» на коктейль-парти, устроенную журналом «Шик», подготовкой к которой целиком ведал Эдриен. Здесь были все, кто имел имя и вес в мире моды. Фиона ходила по залу кругами, пожимая руки. Через несколько часов они тихонько ускользнули с вечеринки, чтобы отправиться на прием «Живанши», который оказался куда лучше показа. Его проводили под специальным навесом в Люксембургском саду. После приема они забежали на несколько минут в бар «Будда», потому что Фиона договорилась о важной встрече в этом баре. Затем зашли в бар, где бывал Хемингуэй, чтобы выпить на сон грядущий. Джон заказал себе бренди, а Фиона — минеральную воду. Только когда, покинув бар, они поднялись в свои номера, Фиона с изумлением узнала, что уже половина третьего. Что ж, ночи в Париже были длинными, поскольку все светские мероприятия начинались поздно.

— Когда проходят эти показы, вы всегда возвращаетесь так поздно? — спросил Джон, когда они ехали в лифте.

Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, тем более Фионе, но он чертовски устал. Ритм жизни Фионы Мопаган не каждому был по силам. Джон бы не продержался и неделю. Насколько же спокойнее сидеть себе в собственном офисе, отвлекаясь пару раз в неделю на обеды с наиболее значительными клиентами. Он бы не взялся даже пересказать обо всем, что они видели за эти два дня. А Фиона не выглядит усталой.

— Да, — ответила она, улыбаясь, на вопрос Джона. — Все происходит довольно сумбурно. Хотите на завтра получить выходной? Я отправляюсь утром на показ «Шанель», а днем в «Готье».

Как будто все это что-то означало для Джона. Она могла бы с таким же успехом говорить по-китайски. Но его, похоже, завораживало каждое слово, слетавшее с уст Фионы Монаган.

— Ни за что не пропущу такие события, — стремительно среагировал Джон. — Ведь я пополняю здесь пробелы в своем образовании.

Ему вдруг пришло в голову: может быть, Фионе неудобно, что их везде видят вместе? Раньше он не задумывался об этом. Ведь Фиона находится здесь не на отдыхе, а на работе.

— Может быть, вам удобнее появиться там без сопровождения, Фиона? — он озабоченно посмотрел на свою спутницу.

Фиона улыбалась ему, прислонившись спиной к двери номера.

— Мне удобнее пойти с вами, — просто сказала она. — И приятнее. Когда вы рядом, у меня возникает ощущение, что я сама только начинаю погружаться в этот мир, а не делаю одно и то же в сотый раз.

Он был тронут таким признанием. Не говоря ни слова, Джон с нежностью коснулся щеки Фионы.

— Мне тоже хорошо с вами.

Он и представить себе не мог, что будет так счастлив от одного ее присутствия, собираясь в Париж. Он никогда не забудет эти два дня. Джон наклонился к Фионе и жадно впился поцелуем в ее губы. Они долго не могли оторваться друг от друга. Джону первому пришло в голову, что он целует Фиону прямо на пороге ее номера и что в любую минуту может вернуться к себе Эдриен. Но Джон не хотел торопить события и напрашиваться на приглашение в номер Фионы. Поэтому они так и стояли на пороге, целуя друг друга, пока Фиона вдруг не прошептала в самое его ухо:

— Пойдем ко мне?

— Я боялся, что ты никогда не решишься меня пригласить, — так же тихо произнес он.

Фиона рассмеялась в ответ.

Они вошли в номер, чувствуя себя подростками, ускользнувшими от родителей на свое первое свидание.

— Хочешь выпить? — спросила Фиона, сбрасывая туфли.

Еще в баре она сняла пиджак и сейчас стояла перед ним в голубой шелковой юбке и тонком кремовом топике, соблазнительно сползавшем с одного плеча. Он мог думать только о ней, о своей неподражаемой Фионе, и к черту выпивку!

— Нет, любовь моя, я не хочу выпить, — пробормотал он, снова заключая Фиону в объятия. Не прошло и минуты, как топик сполз и с другого плеча Фионы, и Джон почувствовал, какой мягкой и теплой была ее гладкая кожа.

Тогда Фиона взяла его за руку и повела за собой в спальню. Постель была заботливо разобрана горничными, словно ожидала королевскую чету. Джон поцеловал Фиону, выключил свет и упал на кровать, увлекая ее за собой. В наступившей темноте оба быстро освободились от одежды.

Несколько минут они лежали, обнявшись, словно стараясь запечатлеть в памяти этот волшебный момент. Затем страсть захлестнула их с головой. Эта была длинная ночь, какими и бывают ночи в Париже, полная волшебных наслаждений, о которых ни один из них не мог даже мечтать. Но если и были у них в этой жизни мечты, то реальность оказалась неизмеримо прекраснее самых смелых из них. Ни Джон, ни Фиона никогда в жизни не испытывали ничего подобного.


Глава 4 | Вторая попытка | Глава 6