home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



15

Представьте себе эту сцену. В Лондоне льет дождь. Серые потоки воды хлещут с неба и рушатся на мостовые с грохотом почище пушечных выстрелов. Мощные порывы ветра треплют завесу дождя, занося ее в подъезды и галереи, под арки и карнизы, осыпая любое место, где можно было бы укрыться от дождя, мелкими ледяными брызгами. Повсюду вода: вода струится по асфальту, бурлит в канавах, закручивается воронкой над водостоками. Все городские резервуары переполнены. Вода течет горизонтально, по трубам, наискосок, по крышам, и вертикально, по стенам, покрывая кирпичную кладку размашистыми потеками, похожими на кровь. Вода сочится между стропил и в трещины на потолках. Вода висит в воздухе, в виде промозглого белого тумана, и над головой, незримо, в черных хлябях небесных. Вода въедается в стены домов и в кости их продрогших обитателей.

В темных подземных закоулках ежатся в своих норах крысы, прислушиваясь к дробному гулу, доносящемуся сверху. В скромных хижинах простолюдины затворяют ставни, включают поярче свет и жмутся к очагам, прихлебывая горячий чай. Даже волшебники в своих одиноких особняках избегают бесконечного дождя. Они прячутся в своих мастерских, запирают двери на засов, наколдовывают облака согревающих благовоний и погружаются в мечты о дальних странах.

Крысы, простолюдины, волшебники — короче, все стремились к теплу и уюту. И их таки можно понять. Улицы были пусты, весь Лондон как будто вымер. Время шло к полуночи, и ливень хлестал чем дальше, тем сильнее.

Никто в здравом уме не высунул бы в такую ночь носа наружу.

Само собой.

Но где-то посреди потоков дождя есть место, где сходятся семь дорог. На самом перекрестке стоит гранитный постамент, а на постаменте — конная статуя, могучий человек верхом на лошади. Человек размахивает мечом, и лицо его застыло в героическом кличе. Лошадь поднялась на дыбы, широко расставив задние ноги и воздев передние в воздух. Быть может, это вызов врагу, быть может, она собирается ринуться в битву. А может, просто пытается стряхнуть с себя этого толстого дядьку. Этого мы никогда не узнаем. Но вглядитесь повнимательнее: под брюхом у лошади, ровнехонько посреди постамента, элегантно обернув хвост вокруг лапок, восседает здоровенный серый кот.

Кот старается делать вид, будто не замечает пронзительного ветра, который ерошит его отсыревший мех. Его чудные желтые глаза неотрывно смотрят во мрак, как бы пронзая пелену дождя.

И лишь слегка прижатые уши с кисточками выдают то, как он недоволен окружающими обстоятельствами. Одно ухо время от времени подергивается. Если бы не это, легко было бы решить, будто кот высечен из камня.

Становилось все темнее. Дождь лил как из ведра. Я мрачно поджал хвост поплотнее и все вглядывался в дороги.

Время потихоньку капало.


Четыре ночи — не особенно длительный срок, даже для людей, не говоря уже о нас, высших существах из Иного Места.[19] Однако последние четыре ночи буквально ползли! Каждую из этих ночей я патрулировал центральные кварталы Лондона, выслеживая неведомого вредителя. Разумеется, я был не один — мне составляли компанию еще несколько злосчастных джиннов и целый воз фолиотов. С фолиотами хлопот был полон рот: они то и дело норовили увильнуть от своих обязанностей, прячась под мостами или в каминных трубах, а временами пугались до непроизвольного расслабления прямой кишки[20] раскатов грома или собственной тени. Я из кожи вон лез, стараясь удержать их в узде. И при этом непрерывно лил дождь, да еще такой сильный, что буквально сущность плесневела.

Не стоит и говорить, что Натаниэль не испытывал ни малейшего сочувствия. Он говорил, что ему и самому приходится несладко и что ему срочно нужно добиться результатов. Ему тоже стоило немалого труда управиться с кучкой волшебников из его департамента, которые предоставляли остальных джиннов-патрульных. А если по правде, волшебники открыто бунтовали: им не нравилось, что ими командует какой-то сопляк-выскочка. И — посмотрим правде в глаза — их можно было понять! Однако же тем не менее каждую ночь джинны наравне с фолиотами уныло собирались на шиферных крышах Уайтхолла и оттуда разлетались по назначенным им постам.

В нашу задачу входило охранять определенные места, наиболее привлекательные для туристов — Натаниэль и его непосредственный начальник, некий мистер Тэллоу, полагали, что опасность в первую очередь грозит именно им. Нам выдали список возможных мест происшествия: музеи, галереи, навороченные рестораны, аэропорт, торговые ряды, статуи, арки и прочие архитектурные памятники… Короче говоря, практически весь Лондон. А это означало, что нам приходилось целыми ночами мотаться с место на место, не покладая крыльев.

Работенка была не только скучная и утомительная (не говоря уже о том, какая она была мокрая), но еще и изрядно нервная, поскольку наш неведомый противник был явно опасен. Некоторые из фолиотов, те, что понервознее, с самого начала принялись распускать слухи: дескать, наш враг — взбесившийся африт… Нет, хуже — марид! Он является, окутанный плащом тьмы, так, что его жертвы не видят надвигающейся гибели… Нет, он рушит стены своим дыханием![21] Он носит с собой могильный смрад, парализующий и людей, и нашего брата. Чтобы поднять их боевой дух, я попытался распустить слухи противоположного содержания: что это, мол, всего лишь мелкий бес с дурным нравом. Но, увы, слух не прижился: фолиоты и даже отдельные джинны по-прежнему летали по ночам с безумными глазами и дрожащими крыльями.

Единственным светлым моментом для меня лично было то, что среди прочих джиннов появилась не кто иная, как Квизл, моя старинная напарница со времен работы в Праге. Ее только что сызнова поработил один из других волшебников того департамента, где работал Натаниэль, кислый сухарь по фамилии Ффукс. Однако Квизл, невзирая на его суровую власть, не утратила своей былой силы. И мы, по возможности, старались охотиться вместе.[22]

В первые две ночи ничего особенного не произошло, если не считать того, что двух фолиотов, прятавшихся под Лондонским мостом, унесло ветром. Однако на третью ночь, незадолго до полуночи, из западного крыла Национальной галереи послышался громкий треск. Первым на место происшествия поспел джинн по имени Зенон, а вскоре вслед за ним появился и я. Одновременно с этим прибыли в качестве сопровождения несколько магов, в том числе и мой хозяин. Они обнесли галерею плотными узами и послали нас в бой.

Зенон проявил незаурядную отвагу. Он без колебаний устремился прямо к источнику шума, и больше его никто никогда не видел. Я следовал за ним по пятам, но у меня так некстати подвернулась нога, а коридоры в галерее оказались такие запутанные, что я отстал, заблудился и опоздал в западное крыло, так что, когда я прибыл, вредитель уже исчез.

Мои извинения не смягчили сердца моего хозяина, и он бы непременно изобрел для меня какое-нибудь на редкость неприятное наказание, кабы я, на мое счастье, не знал его имени. А так он только поклялся заточить меня в железном кубе, если я еще раз посмею не вступить в поединок с злодеем, когда тот явится. Я, как мог, старался его успокоить, подозревая, что он терзаем тревогой: волосы у него были растрепаны, манжеты обвисли, как тряпочки, и брюки-дудочки висели на нем мешком, как будто он внезапно отощал. Я указал ему на это — разумеется, сочувственно.

— Тебе надо больше кушать, — посоветовал я. — Ты так похудел! Тебе расти надо, а у тебя пока если что и растет, то только волосы. Если не будешь следить за собой, так и до истощения недолго.

Он протер красные от недосыпания глаза.

— Слушай, отвяжись ты от моих волос, а? Еда — это для тех, кому больше делать нечего, Бартимеус. А я живу взаймы, как и ты. Сумеешь уничтожить злодея — твое счастье. Ну, а если не получится, по крайней мере попытайся разузнать хоть что-то о его природе. В противном случае, по всей вероятности, им займется ночная полиция.

— Да ну? А мне-то что?

— Тогда мне конец, — сказал он совершенно серьезно.

— Да ну? А мне-то что?

— А то, что прежде, чем я уйду, я таки заточу тебя в железный куб. Или даже не в железный, а в серебряный — это будет еще мучительнее. А это непременно случится, если мне не удастся в ближайшее время добиться результатов.

Тут я прекратил спорить. Смысла не было. Парень изрядно переменился с тех пор, как я виделся с ним в последний раз, и переменился не в лучшую сторону. Наставница и карьера будто бы наложили на него злые чары: он сделался более жестким, жестоким и куда более холодным. И с чувством юмора у него сделалось еще хуже, чем раньше — а это само по себе уже крупное достижение. Так что я буквально не мог дождаться, когда наконец истекут эти полтора месяца.

Но до тех пор меня ждали бдение, опасность и дождь.


С моего места под статуей мне были видны три из семи улиц. Вдоль всех улиц тянулись витрины навороченных магазинов, темные и призрачные, защищенные стальными решетками. В нишах над дверями светились чахлые лампочки, но дождь был сильнее света, и их свет распространялся недалеко. По мостовой катились потоки воды.

Внезапно на левой улице что-то шевельнулось. Кошачья голова повернулась в ту сторону. Что-то упало на подоконник окна на первом этаже. Некоторое время посидело там, черной кляксой во мраке, а потом одним пружинистым движением соскользнуло с подоконника и потекло по стене, змеясь по бороздкам между кирпичами, точно тонкая струйка горячей патоки. У подножия стены оно плюхнулось на мостовую, снова обернулось черной кляксой, отрастило ножки и пошлепало по мостовой в мою сторону.

Я внимательно наблюдал за происходящим, не шевельнувшись ни на дюйм.

Черная клякса выбралась на перекресток, перешла вброд несколько луж и вскочила на постамент. Только тут стало видно, что это на самом деле изящная спаниелька с огромными карими глазами. Спаниелька остановилась напротив кота, постояла, потом энергично отряхнулась.

Брызги полетели во все стороны, в том числе и прямо в морду коту.

— Ну, спасибочки, Квизл! — сказал я. — Должно быть, ты решила, что я еще недостаточно мокрый.

Спаниелька виновато моргнула, склонила голову набок и гавкнула в знак извинения.

— И можешь не выпендриваться, — продолжал я. — Я не какой-нибудь остолоп-человек, который позволит ввести себя в заблуждение влажными глазами и охапкой мокрой шерсти. Не забывай, что я прекрасно вижу тебя на седьмом плане, со всеми потрохами.

— Ничего не могу с собой поделать, Бартимеус.

Спаниелька задрала заднюю лапу и непринужденно почесалась за ухом.

— Это все из-за подпольной работы. Конспирация становится для меня второй натурой. Это тебе еще повезло, что ты кот, а не кролик.

Я не удостоил это замечание ответом.

— Где же тебя носило? — осведомился я. — Ты пришла на два часа позже, чем договаривались.

Спаниелька устало кивнула:

— Ложная тревога на шелковых складах. Паре фолиотов что-то померещилось. Пришлось тщательно обыскать все склады, прежде чем я смогла доложить, что все чисто. Придурочные новички! Разумеется, пришлось их слегка наказать.

— Что, ты покусала их за пятки?

На спаниельей морде появилась кривая ухмылочка.

— Ну да, что-то типа того.

Я подвинулся, уступив Квизл часть места в центре постамента. Не то чтобы там было намного суше, чем везде, но мне показалось, что так оно будет по-товарищески. Она села рядом и прижалась ко мне.

— По правде говоря, я их понимаю, — заметил я. — Они нервничают. Это все из-за дождя. И из-за того, что случилось с Зеноном. Да и то, что их вызывают каждую ночь, не улучшает самочувствия. От этого сущность мало-помалу изнашивается.

Квизл покосилась на меня круглым щенячьим глазом.

— Что, Бартимеус, и твоя сущность тоже?

— Да нет, это я просто образно выразился. Со мной-то все в порядке.

И чтобы доказать это, я выгнул спину роскошным кошачьим движением, когда тянешься всем телом, от кончиков усов до кончика хвоста.

— Во-от, так-то лучше. Ничего, я повидал кое-что пострашнее, да и ты тоже. Это просто какой-то возомнивший о себе бес, таящийся во мраке. Ничего такого, с чем мы не сумели бы управиться, главное — его найти.

— Помнится, Зенон тоже говорил что-то в этом духе.

— Что я, помню, что там говорил Зенон? А где нынче твой хозяин? Под крышей прячется?

Спаниелька негромко заворчала:

— Он уверяет, что находится достаточно близко, чтобы услышать мой зов. По идее, он должен быть в Уайтхолле. А на самом деле, по всей вероятности, он сейчас сидит в каком-нибудь баре для волшебников, в одной руке — кружка, в другой — подружка.

Я фыркнул:

— А-а, так он из таких?

— Ну да. А твой на что похож?

— Да такой же. Если не хуже. У него в каждой руке по кружке и по подружке.[23]

Спаниелька сочувственно заскулила. Я медленно поднялся на ноги.

— Ну что ж, пожалуй, нам стоит махнуться участками, — сказал я. — Я начну делать обход отсюда до Сохо и обратно, а ты прогуляйся по Джиббет-стрит между шикарных магазинов до района Музея.

— Я, пожалуй, отдохну немного, — сказала Квизл. — Что-то я устала.

— Ага. Ну, удачи.

— Удачи.

Спаниелька угрюмо опустила голову на лапы. Я вышел на край постамента, под ливень, и присел, собираясь спрыгнуть вниз. И тут позади раздался голосок:

— Бартимеус!

— Чего, Квизл?

— Да нет, ничего.

— В чем дело-то?

— Да нет, просто… Хотя нет, это не просто фолиоты. Я тоже нервничаю.

Кот вернулся назад и немного посидел рядом, ласково обвив ее хвостом.

— Ты не нервничай, — сказал я. — Полночь уже миновала, а никто из нас еще ничего не видел. Каждый раз, как эта тварь появлялась, это происходило где-то около полуночи. Так что бояться тебе нечего, кроме длинного, скучного дежурства.

— Да, наверное.

Вокруг плотной стеной сыпал дождь. Мы сидели внутри него, точно в коконе.

— Бартимеус, — тихо сказала Квизл, — только между нами: что ты сам думаешь обо всем этом?

Я дернул хвостом.

— Не знаю я, и предпочел бы не узнавать. Пока что эта тварь убивала всех, кто с ней встречался. Мой тебе совет: смотри в оба и, если заметишь что-то необычное, поскорей удирай в другую сторону.

— Но мы же должны его уничтожить. Это наша задача.

— Ну, вот и уничтожь его, убежав прочь.

— Как?

— Ну-у… Скажем, замани его на оживленную автотрассу. Что-нибудь в этом духе. Я-то откуда знаю? Просто не бери пример с Зенона и не бросайся на него очертя голову.

Спаниелька вздохнула.

— Зенон мне нравился.

— Беда в том, что он был чересчур энергичен.

Квизл ничего не сказала. Воцарилось тяжелое молчание. Только непрерывный шум дождя.

— Ну ладно, — сказал я наконец. — Увидимся.

— Увидимся.

Я спрыгнул с постамента и, задрав хвост, побежал сквозь дождь через залитую водой улицу. Одним прыжком взлетел на невысокую стену рядом с опустевшим кафе. А потом, скачок за скачком — со стены на крыльцо, с крыльца на подоконник, с подоконника на карниз по-кошачьи непринужденно поднялся наверх, на желоб ближайшей, самой низкой крыши.

Я мельком оглянулся назад, на площадь. Спаниелька унылым и одиноким пятнышком съежилась в тени под брюхом лошади. Потом стена усилившегося дождя скрыла ее от моих глаз. Я побежал вперед по крышам.


В этой части города старинные дома теснились вплотную друг к другу и вдобавок наклонялись вперед, точно сплетничающие между собой горбуны, так что кровли вверху почти сходились. И потому даже сейчас, в дождь, ловкому коту не составляло труда стремительно продвигаться в любом направлении. Я и продвигался. Тот, кому повезло бы выглянуть наружу из-за ставен, мог бы заметить вспышку серой молнии (и не более того), перемахивающую с трубы на флюгер, струящуюся по шиферу и соломе, ни разу не оступившись.

Я остановился на миг в ложбине между двух крутых крыш и с тоской взглянул в небо. На крыльях я мог бы добраться до Сохо куда быстрее, но у меня был приказ: держаться как можно ближе к земле и следить, не появится ли оттуда что-то подозрительное. Никто не знал доподлинно, откуда и как появляется злодей и куда он потом исчезает, однако же мой хозяин предполагал, что он как-то связан с землей. Он сомневался, что это существо имеет какое-то отношение к джиннам.

Кот лапой стер с морды часть влаги и приготовился к очередному прыжку — на этот раз большому: мне предстояло перемахнуть через нормальную улицу. И тут все озарилось внезапной вспышкой оранжевого света: я увидел крыши и трубы рядом с собой, и низкие облака над головой, и даже падающие капли дождя. А потом снова непроглядный мрак.

Оранжевая вспышка была условленным сигналом опасности. И источник ее был неподалеку, у меня за спиной.

Квизл!

Она что-то обнаружила — или что-то обнаружило ее.

Сейчас было не до правил. Я развернулся и мгновенно сменил облик: в небо торопливо взмыл орел с черным хохолком и золотыми кончиками крыльев.

Я успел уйти всего за два квартала от того места, где дородный всадник стерег перекресток семи улиц. Даже если Квизл и пустилась в обход, она не успела бы уйти далеко. На то, чтобы вернуться, уйдет не больше десяти секунд. Ничего, я успею.

Десять секунд спустя я услышал ее вопль.



предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава