home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement









19

Миг — и тварь вплотную приблизилась к Китти. Острые рожки блестели, зубастая пасть была широко разинута. Иссиня-черные крылышки хлестали Китти по лицу, мозолистые ручонки тянулись к глазам. Китти ощутила зловонное дыхание. Уши заложило от пронзительного визга твари. Китти завопила и принялась бешено отбиваться кулаками…

И тварь с громким хлопком лопнула и разлетелась дождем холодных черных брызг, оставив после себя липучий горький запах.

Китти привалилась к ближайшей стенке, тяжело дыша и очумело оглядываясь по сторонам. Да, сомнений быть не могло: тзарь исчезла, и три фигуры тоже как сквозь землю провалились. Переулок был пуст. Ни души.

Теперь Китти бросилась бежать, бежать со всех ног. Она с разгону вылетела на людную улицу и понеслась дальше, виляя в толпе, вверх по пологому склону, ведущему к Семи Циферблатам.

Семь улиц сходились сюда, к круглой, вымощенной брусчаткой площади, со всех сторон окруженной обветшалыми средневековыми зданиями с черными деревянными балками и цветной штукатуркой. В центре круга стояла конная статуя какого-то военачальника, и под статуей сидели и грелись на солнышке гуляющие. Напротив военачальника стояла другая статуя: Глэдстоуна в образе Законодателя. Глэдстоун был облачен в длинное одеяние и держал в руке длинный свиток, а другую руку простер вперед, словно обращаясь к многочисленной толпе. Кто-то, то ли спьяну, то ли из врожденной склонности к анархизму, надел ему на голову оранжевый пластмассовый конус, какие ставят на дороге, когда ее ремонтируют, отчего почтенный Основатель приобрел облик потешного колдуна из комедии. Полиция еще не заметила непорядка.

Прямо за спиной Глэдстоуна располагалась кофейня «У друидов», где собиралась в основном молодежь, желающая попить кофейку. Стены первого этажа были снесены, и вместо них установили грубые каменные столбы, оплетенные виноградными лозами. Ряды столиков, застеленных белыми скатертями, огибали столбы и, на французский манер, выползали на мостовую. Все столики до единого были заняты. Между ними сновали взад-вперед официанты в синих ливреях.

Китти остановилась возле конной статуи и перевела дух. Она окинула взглядом столики. Ровно три. Где же он? А, вон! Блестящая макушка, окруженная венчиком седых волос. Его было почти не видно в тени столба.

Когда Китти подошла к мистеру Пеннифезеру, он прихлебывал кофе с молоком. Его тросточка лежала поперек стола. Увидев Китти, он расплылся в улыбке и указал ей на стул.

— Госпожа Джонс! Минута в минуту! Садитесь, пожалуйста. Чего вам хочется? Кофе? Чаю? Булочку с корицей? Здесь чудные булочки с корицей.

Китти рассеянно пригладила волосы.

— Э-э… Чаю. И шоколаду. Мне необходим шоколад.

Мистер Пеннифезер щелкнул пальцами; к ним приблизился официант.

— Чайничек чаю и один эклер. Большой эклер. А что с вами такое, госпожа Джонс? Вы как будто слегка запыхались. Вы бежали бегом? Или я ошибаюсь?

Его глаза весело блеснули, он улыбнулся еще шире. Китти сердито подалась вперед.

— Ничего смешного! — прошипела она, покосившись на соседние столики. — На меня только что напали! И, между прочим, как раз когда я торопилась на встречу с вами! — добавила она для весу.

Однако веселости у мистера Пеннифезера ничуть не убыло.

— Да ну? В самом деле? Однако это серьезно! Вы должны непременно рассказать… Ах! Вот и ваш чай. Экие они тут расторопные! И эклер — вполне внушительный эклер. Прекрасно. Вот, перекусите немного, а потом расскажите, что с вами случилось.

— Я шла по переулку, и на меня напали трое. Они швырнули что-то — видимо, какой-то сосуд, — и появился демон. Он набросился на меня и попытался меня убить, а я… Мистер Пеннифезер, вы это всерьез воспринимаете, или мне лучше просто встать и уйти?

Его улыбающаяся физиономия начинала уже бесить Китти. Однако после ее последних слов он улыбаться перестал.

— Извините, госпожа Джонс. Дело действительно серьезное. И тем не менее вам удалось спастись. Как же это получилось?

— Сама не знаю. Я отбивалась — била руками эту тварь, когда она пыталась вцепиться мне в лицо, — но на самом деле ничего особенно я не делала. Она просто лопнула, как воздушный шарик. И люди, что напали на меня, тоже исчезли.

Она сделала большой глоток чая. Мистер Пеннифезер спокойно изучал ее, ничего не говоря. Лицо его оставалось серьезным, однако глаза искрились довольством.

— Это все этот волшебник, Тэллоу! — продолжала Китти. — Я знаю, это он! Он пытается отомстить мне за то, что я говорила на суде. Этот демон пропал, но он пришлет следующего. Я не знаю, что мне…

— Да съешьте же хоть кусочек эклера! — сказал мистер Пеннифезер. — Это первое, что вам стоит сделать. А потом, когда вы успокоитесь, я скажу вам одну вещь.

Китти слопала эклер в четыре укуса, запила его изрядным количеством чая и слегка успокоилась. Она огляделась по сторонам. Оттуда, где она сидела, ей была хорошо видна большая часть посетителей кофейни. Часть из них были туристами — они сидели, уткнувшись носом в яркие карты и путеводители. Остальные — молодежь, по всей вероятности — студенты, плюс несколько семей, выбравшихся отдохнуть. Похоже, в данный момент новое нападение ей не грозило.

— Ладно, — сказала она. — Выкладывайте, мистер Пеннифезер.

— Хорошо.

Старик промокнул губы аккуратно сложенной салфеточкой.

— К этому… инциденту я вскоре вернусь, но для начала мне хотелось бы сказать кое-что другое. Вам наверняка любопытно, отчего это я так заинтересовался вашими проблемами. Ну так вот: на самом деле меня интересуют не столько ваши проблемы, сколько вы сами. Кстати, ваши шестьсот фунтов — вот они!

Он улыбнулся и похлопал себя по нагрудному карману.

— Вы действительно получите их в конце нашей беседы. Итак. Я присутствовал в зале суда и слышал ваш рассказ о Черной Молотилке. Никто, кроме меня, вам не поверил: судья — из гордыни, прочие — из невежества. Но я навострил уши. «К чему бы ей лгать?» — спросил я себя. Ни к чему. Стало быть, это правда.

— Это и есть правда! — сказала Китти.

— Но никто из тех, кого зацепила Черная Молотилка — хотя бы и самым краем, — не уходил целым и невредимым, не унеся на себе ее следов. Это я тоже знаю.

— Откуда? — резко спросила Китти. — Вы что, волшебник?

Старик поморщился:

— Послушайте, вы можете оскорблять меня, как вам угодно: можете говорить, что я лысый урод, что я — старый дурень, воняющий кислой капустой, или еще что-нибудь, — но только не обзывайте меня волшебником! Это оскорбляет меня до глубины души. Разумеется, я кто угодно, только не волшебник. Но не одни волшебники владеют знаниями, госпожа Джонс. И мы тоже умеем читать, пусть даже мы и не погрязли во зле, подобно им. Вот вы, госпожа Джонс, читаете книжки?

Китти пожала плечами:

— Конечно. В школе.

— Нет-нет, это не то, что следует читать. Школьные книжки все написаны волшебниками, им верить нельзя. Однако я отвлекся… Поверьте мне: Черная Молотилка оставляет след на всем, к чему прикоснется. А вы утверждаете, что она коснулась вас, однако следов на вас не осталось. Это парадокс.

Китти подумала об исчерченном полосами лице Якоба и ощутила приступ вины.

— С этим я ничего поделать не могу.

— Тот демон, что напал на вас только что. Опишите его.

— Черненькие крылышки. Огромная красная пасть. Два тонких прямых рога…

— Толстый живот, покрытый шерстью? Без хвоста?

— Да, именно так. Старик кивнул:

— Мулер. Мелкий демон, не обладающий особой силой. Но в любом случае вы должны были потерять сознание от его отвратительной вони.

Китти наморщила нос:

— Он вонял, конечно, но не настолько уж сильно!

— К тому же мулеры обычно не взрываются. Они вцепляются тебе в волосы и висят так, пока хозяин не прикажет им отцепиться.

— Ну, а этот просто лопнул.

— Дорогая госпожа Джонс, вы уж простите мне, что я так веселюсь. Видите ли, меня просто очень радует то, что вы мне говорите. Это означает, всего-навсего, что вы обладаете особым даром: врожденной устойчивостью к магии.

Он поудобнее устроился на стуле, подозвал официанта и с улыбкой заказал еще кофе, чаю и пирожных, не обращая внимания на ошеломленное лицо Китти. Все время, пока не принесли заказ, он только сидел и улыбался ей через стол, время от времени хихикая себе под нос. Китти заставила себя оставаться вежливой. Денег-то она пока не получила, они все еще у него в кармане…

— Мистер Пеннифезер, — сказала она наконец, — я очень извиняюсь, но я совершенно вас не понимаю.

— Чего же тут непонятного? Мелкая магия — как насчет более серьезных вещей, мы пока еще не знаем, — на вас не влияет, ну, или почти не влияет.

Китти покачала головой:

— Чушь. Я ведь потеряла сознание от Черной Молотилки!

— Я сказал — «почти». Вы не полностью неуязвимы. Я, кстати, тоже, однако мне довелось пережить нападение трех фолиотов одновременно, что, на мой взгляд, довольно необычно.

Китти это ничего не говорило. Она взглянула на него непонимающе. Мистер Пеннифезер нетерпеливо махнул рукой:

— Я хочу сказать, что мы с вами — и кое-кто еще, поскольку мы не одни такие, — способны противостоять некоторым заклинаниям волшебников! Мы не волшебники — но мы и не бессильны перед ними, в отличие от большинства «простолюдинов», — в последнее слово он вложил немало яда, — этой несчастной, забытой Богом страны. Голова у Китти шла кругом, однако же она все еще относилась к услышанному скептически и не готова была ему поверить.

— По-моему, все это фигня, — сказала она. — Никогда не слышала о такой «устойчивости». Я хочу одного: не попасть в тюрьму.

— Да ну?

Мистер Пеннифезер небрежно сунул руку в карман пиджака.

— В таком случае, вот ваши деньги. Берите и убирайтесь. Отлично. Однако сдается мне, что вам хочется не только этого. По лицу вижу. Вам хочется нескольких вещей. Отомстить за вашего друга Якоба. Переменить то, как устроена наша жизнь. Жить в стране, где такие люди, как Джулиус Тэллоу, не катались бы как сыр в масле и не ходили бы задрав нос. Не все страны такие, как наша, — кое-где волшебников нет вообще! Ни единого! Подумайте об этом в следующий раз, как пойдете навещать своего друга в больнице. И я говорю вам, — продолжал он, понизив голос, — что вы можете что-то изменить. Если послушаете меня.

Китти смотрела на чаинки, оставшиеся на дне ее чашки, и видела вместо них изуродованное лицо Якоба. Она вздохнула:

— Я не знаю…

Она подняла голову и посмотрела на мистера Пеннифезера. Старик улыбался ей, однако глаза его блестели тем же злым блеском, который Китти видела в них, когда его толкнули на набережной.

— Волшебники причинили вам зло, — сдержанно сказал он. — Вместе мы сможем поднять меч возмездия. Но только если сперва вы окажете мне содействие. Помогите мне, а я помогу вам. Это честная сделка.

На миг перед Китти вновь всплыло лицо Тэллоу, самодовольно ухмыляющееся в зале суда, исполненное самоуверенности. Он рассчитывал на то, что дружки его поддержат… Китти содрогнулась от отвращения.

— Сперва скажите, в чем вам нужна моя помощь.

Кто-то, сидевший за два столика от них, громко кашлянул, и в душе у Китти словно вдруг упала тяжелая штора: она осознала, в какой опасности она находится. Она сидит среди чужих людей и открыто ведет разговоры о государственной измене!

— Да мы с ума сошли! — прошипела она. — Нас же кто угодно подслушать может! Вызовут ночную полицию — и нас заберут!

На это старик только рассмеялся.

— Никто нас не подслушает, — сказал он. — Не бойтесь, госпожа Джонс. Все предусмотрено.

Но Китти его не слушала. Ее внимание привлекла белокурая девушка, сидящая за столиком за левым плечом мистера Пеннифезера. Стакан девушки давно был пуст, однако она все сидела, по-видимому, поглощенная чтением. Голова ее была опущена, взор скромно потуплен; рука теребила уголок страницы. Но Китти внезапно заподозрила, что все это — сплошное притворство. Она смутно припоминала, как эта девушка села за столик. Все это время она просидела, не меняя позы, и, хотя Китти было ее прекрасно видно, девочка не припоминала, чтобы девушка хоть раз перевернула страницу.

В следующий миг подозрение превратилось в уверенность. Словно почувствовав взгляд Китти, девушка подняла голову, взглянула ей в глаза, мило улыбнулась и снова погрузилась в чтение. Ну да, сомнений быть не могло: все это время она подслушивала!

— С вами все в порядке? — послышался откуда-то извне, из-за пределов ее страха, голос мистера Пеннифезера.

У Китти едва язык не отнялся от ужаса.

— У вас за спиной… — прошептала она. — Девушка… Шпионка, доносчица. Она слышала все, о чем мы говорили.

Мистер Пеннифезрр даже не соизволил обернуться.

— Белокурая такая? Читает книжку в желтой обложке? Это, наверное, Глэдис. Не волнуйтесь, она — одна из нас.

— Одна из?..

Девушка снова подняла голову, широко улыбнулась и откровенно подмигнула Китти.

— Слева от нее — Энн. Справа от меня — вот за этим столбом, — сидит Ева. Слева от меня — Фредерик; Николас и Тимоти — у вас за спиной. Стенли с Мартином столика не хватило, так что они сидят в пабе напротив.

У Китти голова пошла кругом. Она огляделась. Из-за правого плеча мистера Пеннифезера улыбалась ей черноволосая женщина средних лет. Справа от Китти поднял голову от затрепанного «Торговца мотоциклами» прыщавый, неулыбчивый юнец. Женщину, сидящую за столбом, было не видно: Китти разглядела только черный пиджак, висящий на стуле. Рискуя свернуть себе шею, Китти оглянулась назад и мельком увидела за соседними столиками еще два лица — молодые и серьезные.

— Так что, как видите, волноваться не из-за чего, — сказал мистер Пеннифезер. — Вы среди друзей. Никто, кроме них, нас не слышит, а демонов поблизости нет, мы бы об этом узнали.

— Как?

— Время для расспросов наступит чуть позже. А сперва я должен перед вами извиниться. Боюсь, с Фредериком, Мартином и Тимоти вы уже встречались.

Китти снова почувствовала, что ничего не понимает. Похоже, это входило у нее в привычку…

— Там, в переулке, — пояснил мистер Пеннифезер.

— В переулке? Погодите-погодите…

— Это они напустили на вас мулера. Постойте! Не уходите! Мне ужасно жаль, что мы вас напугали, но надо же было убедиться, сами понимаете. Удостовериться, что вы так же устойчивы, как и мы. Стакан с мулером был у нас под рукой, остальное было очень просто…

Китти наконец обрела утраченный было дар речи.

— Ах вы свинья! Да вы ничем не лучше Тэллоу! Я же могла погибнуть…

— Не могли. Я же вам говорил: самое худшее, что мог причинить вам мулер, — это заставить потерять сознание. Его вонь…

— А это, по-вашему, пустяки? Китти гневно, вскочила на ноги.

— Если уж вы уходите, не забудьте это!

Старик извлек из кармана толстый белый конверт и пренебрежительно швырнул его на стол между чашками.

— В нем вы найдете шестьсот фунтов. Старыми купюрами. Я своему слову хозяин.

— Не нужны мне ваши деньги!

Китти разозлилась до белого каления. Ей ужасно хотелось что-нибудь разбить.

— Не будьте дурой! — Глаза у старика вспыхнули. — Что, хотите сгнить в тюрьме Маршалси? Это место, куда отправляют несостоятельных должников, знаете? Этот пакет выполнит первую часть нашей сделки. Если хотите, можете считать его извинением за мулера. Но возможно — возможно, — это только начало…

Китти схватила конверт, едва не расшвыряв стоявшие на столе чашки.

— Вы псих! Вы, и ваши дружки тоже! Ладно. Деньги я возьму. Все равно я только за ними и пришла.

Она продолжала стоять. Свой стул она задвинула на место.

— Рассказать вам, как все начиналось для меня?

Мистер Пеннифезер подался вперед, его узловатые пальцы крепко стиснули скатерть. Говорил он тихо, но страстно, борясь с одышкой.

— Поначалу я был такой же, как и вы: волшебники для меня ничего не значили. Я был молод, счастлив в браке — какое мне дело до остального? Но потом моя драгоценная жена — упокой, Господи, ее душеньку! — попалась на глаза одному волшебнику. Почти такому же, как ваш мистер Тэллоу: жестокому и чванливому хлыщу. Он захотел, чтобы она принадлежала ему. Поначалу пытался соблазнить ее драгоценностями и роскошными восточными нарядами. Но моя жена, бедняжка, отвергла его ухаживания. Она только посмеялась над ним. Это было смело, но глупо. Теперь я бы предпочел — я думал об этом все тридцать лет, — чтобы она согласилась и ушла к нему. Жили мы в квартирке над моим магазинчиком, госпожа Джонс. Каждый день я работал допоздна, раскладывая товары и разбирая счета, а жена моя уходила наверх пораньше, чтобы приготовить ужин. Однажды вечером я, как обычно, засиделся за работой. В камине пылал огонь. Перо скрипело по бумаге. И вдруг на улице завыли собаки. Мгновением позже пламя задрожало и потухло, только раскаленные уголья зашипели, точно на них плеснули водой. Я вскочил на ноги. Мне уже стало страшно… Чего, я и сам не знал. И тут — я услышал крик своей жены. Короткий вскрик, и он тут же оборвался. Никогда еще я не бегал так быстро. Вверх по лестнице, спотыкаясь второпях, распахнул дверь, ворвался в нашу маленькую кухню…

Глаза мистера Пеннифезера уже не видели Китти. Они смотрели куда-то вдаль, и видели нечто иное. Китти машинально, сама не сознавая, что делает, опустилась на стул.

— Тварь, которая это сделала, — сказал наконец мистер Пеннифезер, — едва успела уйти.

В воздухе еще ощущалось ее присутствие. Когда я опустился на колени на старый линолеумный пол рядом с моей женой, газовые конфорки снова ожили, и мясо на плите закипело как ни в чем не бывало. Я услышал, как загавкали собаки, как на улице захлопали окна от внезапно налетевшего ветра… — и тишина.

Он сгреб пальцем крошки эклера, лежавшие на тарелочке, ссыпал их в горсть и отправил в рот.

— Она хорошо готовила, госпожа Джонс, — сказал он. — Тридцать долгих лет прошло, а я все еще помню.

На другом конце кофейни официант пролил кипяток на посетителя. Поднявшийся шум словно бы отделил мистера Пеннифезера от его воспоминаний. Он моргнул, снова уставился на Китти.

— Ладно, госпожа Джонс, к чему долго рассказывать? Довольно будет сказать, что волшебника я отыскал. В течение нескольких недель я выслеживал его, разузнавал, когда и где он бывает, не поддаваясь ни скорби, ни нетерпению. И в свое время случай представился: я подстерег его в пустынном месте и убил. Труп его присоединился к прочему мусору, плывущему по течению Темзы. Однако прежде, чем умереть, он вызвал трех демонов. Один за другим нападали они на меня, но все их атаки завершились ничем. Вот таким образом я — к своему немалому удивлению, потому что я твердо приготовился умереть, верша свою месть, — обнаружил, что устойчив к магии. Не стану делать вид, что понимаю, в чем тут дело, но факт остается фактом: я устойчив к магии, мои друзья устойчивы к магии — и вы тоже устойчивы к ней. Каждый из нас может выбирать: воспользоваться этим или нет.

Старик умолк. Он внезапно сделался ужасно усталым, и лицо его показалось древним и изможденным.

Китти немного поколебалась, прежде чем ответить.

— Хорошо, — сказала она наконец, ради Якоба, ради мистера Пеннифезера и ради его погибшей жены. — Я пока не уйду. Расскажите, пожалуйста, поподробнее.



предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава