home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




20

В течение нескольких недель Китти регулярно встречалась с мистером Пеннифезером и его друзьями: то у Семи Циферблатов, то в других кафе, разбросанных по центру Лондона, то в квартирке мистера Пеннифезера над его магазином, на шумной улочке на южном берегу Темзы. Каждый раз она все больше узнавала об их организации и ее целях; и каждый раз она все теснее сходилась с ними.

По всей видимости, свою организацию мистер Пеннифезер собрал с бору по сосенке, с помощью слухов или газетных репортажей выходя на людей, которые могли обладать необычными способностями. Временами он посещал залы суда, выискивая таких, как Китти. А то и просто использовал подслушанные в барах разговоры о людях, которые пережили магические атаки — и вышли сухими из воды. Его магазинчик, торговавший товарами для художников, более или менее процветал. Обычно мистер Пеннифезер оставлял его на помощников, а сам бродил по Лондону по своим тайным делам.

Последователей он собирал очень долго. Энн, жизнерадостная сорокалетняя дама, присоединилась к нему лет пятнадцать назад. Они вместе пережили немало битв. Глэдис, белокурой девушке, которую Китти видела в кафе, было немногим больше двадцати. Она еще ребенком пережила побочный эффект поединка двух волшебников. Они с Николасом, крепко сбитым, слегка задумчивым молодым человеком, работали на мистера Пеннифезера с детства. Остальные были моложе — никому еще не исполнилось восемнадцати. Китти и Стенли, оба тринадцатилетние, были самыми младшими. Но старик самодержавно повелевал всеми, одновременно вдохновляя и подавляя их. Воля у него была стальная, дух — неутомим, однако тело мало-помалу подводило его, и это порой вызывало у него вспышки безудержного гнева. Однако поначалу такое происходило нечасто, и Китти внимательно слушала его страстные повествования о великой борьбе, в которой все они участвовали.

Обычно, утверждал мистер Пеннифезер, противостоять волшебникам и их власти невозможно. Они творят, что хотят, в чем каждый из членов организации имел случай убедиться на собственной шкуре. Они заправляют всеми мало-мальски важными общественными институтами: в правительстве сидят волшебники, все чиновники — волшебники, волшебникам принадлежат все крупные предприятия, и газеты издают они же. Даже пьесы, идущие в театрах, подвергаются строгой цензуре, чтобы не пропустить тайной крамолы. И в то время, как волшебники наслаждаются радостями жизни, все остальные — подавляющее большинство людей! — занимаются тем, что обеспечивают волшебникам их безбедное существование. Работают на заводах и фабриках, готовят и подают еду в ресторанах, служат в армии — короче, всюду, где речь идет о настоящей работе, трудятся простолюдины. И волшебники их не трогают — до тех пор, пока простолюдины тихо делают свое дело. Однако стоит проявиться малейшим признакам возмущения, волшебники жестоко подавляют недовольных. Их шпионы повсюду, одно неосторожное слово — и тебя схватят и отправят в Тауэр. Многие возмутители спокойствия исчезли таким образом навсегда.

Волшебники обладали такой огромной властью, что восстать было практически невозможно: они повелевали темными силами, которые большинство людей не могли даже обнаружить — и тем сильнее их боялись. Однако организации мистера Пеннифезера — горстке отважных душ, собранной воедино и движимой его неутолимой ненавистью, — повезло больше, чем остальным. Во многих отношениях.

Все друзья мистера Пеннифезера в той или иной степени разделяли его устойчивость перед магией, но насколько велика была эта устойчивость, сказать трудно. Благодаря прошлому мистера Пеннифезера можно было с уверенностью утверждать, что он способен выстоять перед довольно серьезной атакой. Большинство же остальных, подобно Китти, до сих пор подвергались лишь сравнительно мягким испытаниям.

Некоторые из них — а именно, Энн, Ева, Мартин и прыщавый Фред — обладали иными талантами. Они с раннего детства замечали мелких демонов, снующих туда-сюда по улицам Лондона. Одни из этих тварей летали, другие прохаживались в толпе. Никто другой их не замечал, и постепенно выяснялось, что большинство людей демонов либо не видят вообще, либо видят лишь личины, в которые те рядятся. По словам Мартина, который работал на фабрике, изготовляющей краски, и был самым страстным и непримиримым борцом после самого мистера Пеннифезера, очень многие кошки и голуби — совсем не то, чем кажутся. Фред рассказывал, что однажды видел, как демон, усаженный колючками на манер ежа, зашел в бакалейную лавку и купил связку чеснока. А мать Фреда, которая была там вместе с ним, увидела только сгорбленную старую леди.

Эта способность видеть сквозь иллюзии была, разумеется, чрезвычайно полезна для мистера Пеннифезера. Другой способностью, которую он высоко ценил, обладал Стенли, довольно задиристый и самоуверенный парнишка, который, хотя и был ровесником Китти, школу уже бросил и торговал на улицах газетами. Демонов Стенли не видел, зато он был способен видеть слабое, неверное свечение, распространяемое любым предметом, что обладает магической силой. Когда он был маленьким, эти магические ауры так ему нравились, что он повадился воровать предметы, у которых они имелись. И к тому времени, как мистер Пеннифезер с ним повстречался (в суде), Стенли сделался закоренелым воришкой. Энн и Глэдис тоже обладали похожими способностями, однако у них этот дар был не настолько выражен, как у Стенли, который чуял волшебные предметы сквозь одежду и даже сквозь тонкие деревянные перегородки.

В результате Стенли сделался одной из ключевых фигур в организации мистера Пеннифезера.

А вот тихий, сдержанный Тимоти (курчавый шатен пятнадцати лет, все еще учившийся в школе) не столько видел магическую ауру, сколько слышал ее. Как он это описывал, присутствие магии воспринималось им как некое гудение.

— Словно колокольчик звенит, — говорил Тимоти, когда от него требовали объяснений. — Или звук вроде того, какой бывает, когда постучишь по пустому стакану.

При отсутствии других посторонних звуков Тимоти, хорошенько сосредоточившись, мог определить источник шума — демона или какой-либо магический предмет.

По словам мистера Пеннифезера, благодаря объединению этих способностей они все представляли собой небольшую, но эффективную силу, способную успешно противостоять власти волшебников. Разумеется, они не могли заявить о себе в открытую, однако могли действовать втайне, подрывая могущество своих врагов. Они могли обнаруживать магические артефакты, избегать скрытых опасностей и, главное, нападать на волшебников и их подлых прислужников.

Эти откровения с самого начала завораживали Китти. Она видела, как Стенли в день тренировки уверенно различил магический кинжал среди шести обычных предметов, каждый из которых был спрятан от него в отдельной картонной коробке. Она следовала по пятам за Тимоти, который ходил взад-вперед по магазину мистера Пеннифезера, разыскивая на слух волшебное ожерелье, спрятанное в банке с кистями.

Магические предметы были основой стратегии их организации. Китти то и дело видела, как члены организации приносят в магазин сверточки или мешочки, которые они вручали Энн, правой руке мистера Пеннифезера, чтобы та спрятала их в надежное место. В этих сверточках и мешочках находились краденые артефакты.

— Китти, — сказал ей мистер Пеннифезер как-то вечером, — я в течение тридцати лет изучаю наших отвратительных властителей и, как мне кажется, сумел определить их наиболее слабое место. Они чрезвычайно жадны до всего: денег, власти, положения, чего угодно, — и непрерывно из-за всего этого грызутся. Однако ничто не возбуждает в них большей страсти, чем магические безделушки.

Китти кивнула:

— Всякие волшебные кольца и браслеты, вы это имеете в виду?

— Не обязательно драгоценности, — уточнила Энн. Они с Евой сидели вместе с Китти и мистером Пеннифезером в подсобке магазина, рядом с рулонами ватмана. — Это может быть что угодно: посохи, вазы, лампы, деревяшки. Вот, например, тот стакан с мулером, который мы в тебя швырнули, — он ведь тоже считается магическим артефактом, так, шеф?

— Считается. Потому мы его и украли. Потому мы и воруем все эти вещи, при любой возможности.

— Этот стакан, кажется, был из дома в Челси, так ведь? — продолжала Энн. — Того, куда Ева со Стенли проникли по водосточной трубе, пока в парадных комнатах шла вечеринка.

Китти разинула рот от изумления.

— Но ведь это ужасно опасно, разве нет? Ведь дома волшебников защищены… ну, всякими там заклинаниями?

Мистер Пеннифезер кивнул:

— Да, защищены, хотя насколько это мощные заклинания — зависит от того, насколько могуществен сам волшебник. У того волшебника из Челси была всего лишь сигнализация, невидимые магические веревки, натянутые по всей комнате. Естественно, Стенли без труда через них переступил… Мы тогда раздобыли немало ценных предметов.

— А для чего они вам? — спросила Китти. — Ну, разумеется, если не считать того, что вы швыряетесь ими в меня.

Мистер Пеннифезер улыбнулся:

— Артефакты — основной источник силы любого волшебника. Мелкие чиновники — такие, как помощник министра сельского хозяйства, бывший владелец стакана с мулером, — могут позволить себе только слабые артефакты, в то время как могущественнейшие из волшебников стремятся завладеть вещами ужасающей мощи. Они все цепляются за артефакты, потому что все они ленивы и искусство их приходит в упадок. Ведь куда проще поразить врага с помощью волшебного кольца, чем вызывать из бездны какого-нибудь демона.

— И к тому же куда безопаснее, — добавила Ева.

— Вот именно. Так что, сами видите, Китти, чем больше магических предметов мы раздобудем, тем лучше. Это заметно ослабит волшебников.

— И мы сможем пустить их в ход сами! — тут же добавила Китти.

Мистер Пеннифезер помолчал.

— На этот счет мнения расходятся. Вот Ева, к примеру, — он слегка осклабился, — она полагает, что подражать волшебникам — опасно с точки зрения этики. Она считает, что артефакты следует просто уничтожать. Однако я — а фирма, в конце концов, принадлежит мне, так что последнее слово остается за мной, полагаю, что против таких врагов следует использовать любое оружие, которое нам доступно. В том числе и их собственную магию.

Ева поерзала в своем кресле.

— Мне кажется, Китти, — сказала она, — что, используя подобные вещи, мы уподобляемся волшебникам. А если так, чем мы лучше их? Не стоит поддаваться дурному искушению.

— Ба! — Старик пренебрежительно фыркнул. — А как еще мы можем подорвать владычество сильных мира сего? Для того, чтобы дестабилизировать правительство, требуются прямые атаки. Рано или поздно народ поднимется и поддержит нас.

— И когда же? — осведомилась Ева. — Пока что никаких…

— Мы, в отличие от волшебников, магии не обучаемся, — перебил ее мистер Пеннифезер. — Так что нашей морали ничто не угрожает. Однако благодаря кое-каким исследованиям — например, тем сведениям, которые можно вычитать в украденных нами книгах, — мы можем узнать достаточно, чтобы управиться с простейшим оружием. Вот ваш стакан с мулером, Китти, — он потребовал всего лишь несложного заклинания на латыни. Этого достаточно для небольших… проявлений нашего неудовольствия. Ну, а более сложные артефакты мы можем хотя бы хранить в безопасности, там, где они недоступны волшебникам.

— А я думаю, что мы идем неверным путем, — тихо возразила Ева. — Несколько мелких взрывов погоды не сделают. Они всегда будут сильнее. Мы…

Тут мистер Пеннифезер стукнул своей тростью по прилавку, так громко, что Ева с Китти обе вздрогнули.

— Так что же, вы предпочли бы сидеть сложа руки?! — возопил он. — Пожалуйста! Возвращайтесь обратно в стадо баранов, живите не поднимая головы, тратьте свою жизнь впустую!

— Я не это имела в виду. Я просто не понимаю…

— Магазин закрывается! Поздно уже. Вас наверняка дома заждались, госпожа Джонс.


У родителей Китти камень с души свалился, когда они узнали, что она сумела вовремя заплатить судебный штраф. Они всегда были нелюбопытны — не стали и теперь особо допытываться, откуда взялись деньги, с радостью поверив сочиненной Китти байке про неведомого благодетеля, основавшего фонд для исправления судебных ошибок. Они с некоторым изумлением наблюдали, как Китти все больше и больше меняется: шли летние каникулы, а она все дни проводила со своими новыми друзьями в Саутуорке. Ее отец, в частности, не скрывал своего удовлетворения.

— Вот так-то лучше, — говаривал он. — А от этого мальчишки, Гирнека, держись подальше. А не то он снова втравит тебя в неприятности.

Китти продолжала навещать Якоба, однако визиты эти были краткими и малоприятными. Силы к Якобу возвращались медленно, и его мать постоянно дежурила у постели больного, отсылая Китти восвояси, как только замечала малейшие признаки того, что Якоб утомился. Так что рассказать ему про мистера Пеннифезера Китти никак не удавалось, а кроме того, и сам Якоб был всецело поглощен своим изуродованным, чешущимся лицом. Он сделался замкнут. Китти казалось, что он слегка завидует ее силе и здоровью. Постепенно она стала все реже заходить к Гирнекам, а через несколько месяцев перестала совсем.


В обществе мистера Пеннифезера Китти удерживали две вещи. Во-первых, благодарность за то, что он уплатил ее штраф. Она чувствовала, что это накладывает на нее определенные обязательства. Мистер Пеннифезер никогда об этом не упоминал, но вполне вероятно, что старик понимал ее чувства. Однако, если так, он ни разу не попытался ее разубедить.

Вторая причина во многом была куда более важной. Китти хотелось как можно больше узнать о той «устойчивости», которую обнаружил в ней мистер Пеннифезер, и выяснить, на что она способна. Судя по всему, единственным способом это выяснить было присоединиться к организации. Кроме того, это сулило ей цель в жизни, обретение смысла существования и, вдобавок, приятное ощущение принадлежности к замкнутому, тайному кружку, недоступному подавляющему большинству людей. И вскоре Китти уже начала сопровождать остальных в их вылазках.

Поначалу она оставалась простым наблюдателем: стояла на страже, пока Фред или Ева писали на стенах антиправительственные лозунги или забирались в машины и дома волшебников в поисках артефактов. Китти стояла в темном уголке, теребила серебряную подвеску у себя в кармане, готовая свистнуть, едва завидев какие-либо признаки опасности. Потом стала сопровождать Глэдис или Стенли, когда те выслеживали волшебников по аурам предметов, которые те имели при себе. Китти запоминала адреса для будущих налетов.

Временами ей случалось видеть, как Фред или Мартин ближе к ночи уходили из магазина по делам иного рода. В таких случаях они одевались в черное и мазали лица сажей; под мышкой они держали небольшие, но тяжелые сумочки. Куда и зачем они идут — никто открыто не говорил, но на следующий день в газетах неизменно появлялись сообщения о необъяснимых атаках на государственную собственность. Китти оставалось только сделать выводы.

Мало-помалу Китти, будучи умна и решительна, стала играть все более значительную роль. У мистера Пеннифезера было заведено отправлять своих друзей на дело небольшими группками, где у каждого были свои обязанности. И несколько месяцев спустя он назначил Китти главой одной из таких групп, куда входили Фред, Стенли и Ева. Тупая агрессия Фреда и несдержанная прямота Евы всегда мешали им работать вместе, однако Китти удалось обуздать их настолько эффективно, что они не раз возвращались из экспедиций в закрома волшебников с ценной добычей. В числе прочего они раздобыли пару больших голубых шаров: мистер Пеннифезер сказал, что это, по всей видимости, шары с элементалями, вещица весьма редкая и ценная.

Вскоре время, проведенное отдельно от товарищей, стало казаться Китти немыслимо скучным. Чем дальше, тем сильнее презирала она своих узколобых родителей и ту пропаганду, которой ее пичкали в школе. А ночные предприятия, в которых ей доводилось участвовать, напротив, приводили ее в восторг. Однако они были сопряжены с немалым риском. Однажды вечером некий волшебник застукал Китти и Стенли, когда те выбирались из окна его кабинета с магической шкатулкой в руках. Он вызвал мелкую тварь в обличье горностая, которая погналась за ними, изрыгая языки пламени. Караулившая внизу, на улице, Ева швырнула в демона стакан с мулером. Это отвлекло демона и дало им возможность благополучно уйти. В другой раз в саду одного волшебника на Тимоти напал сторожевой демон: он подкрался сзади и облапил мальчика тощими синими руками. Тимоти бы несдобровать, но Нику удалось снести твари голову древним мечом, который они украли буквально за минуту до того. Тимоти выжил благодаря своей устойчивости к магии, однако потом всегда жаловался на легкий душок, от которого никак не мог избавиться.

Помимо демонов, их постоянной головной болью была полиция. И в конце концов случилось несчастье. По мере того как организация предпринимала все более отважные вылазки, ночной полиции на улицах становилось все больше. Однажды осенним вечером на Трафальгарской площади Мартин со Стенли приметили демона под личиной. Демон нес амулет, распространяющий мощные магические вибрации. Тварь удрала от них, однако оставила после себя отчетливое эхо, по которому Тим без труда ее отыскал. Вскоре им удалось загнать демона в угол в безлюдном переулке. Ребята успешно противостояли всем уловкам демона, но, к несчастью, магическая стычка привлекла внимание ночной полиции. Китти и ее товарищи бросились врассыпную, преследуемые тварями, похожими на стаю псов. На следующий день все вернулись к Пеннифезеру — кроме одного. Тима больше никто не видел.


Потеря Тима потрясла ребят и вскоре повлекла за собой еще одно несчастье. Несколько членов организации, в том числе Мартин и Стенли, потребовали перейти к более смелым действиям против волшебников.

— Мы можем подстеречь их на Уайтхолле, когда они все съезжаются в Парламент, — говорил Мартин. — Или напасть на Деверокса, когда тот будет покидать свой замок в Ричмонде. Если они останутся без премьер-министра, это их здорово расшевелит. Сейчас нужно устроить им встряску, чтобы поднять народ.

— Рано еще, — брюзгливо отвечал мистер Пеннифезер. — Мы пока слишком мало знаем. А теперь убирайтесь, оставьте меня в покое.

Мартин был худощавый, темноглазый парень с тонким, прямым носом. Китти никогда прежде не встречала настолько напряженного человека. Ей говорили, что его родители погибли от рук волшебников, но при каких обстоятельствах, Китти так и не узнала. Мартин никогда не смотрел в глаза тому, с кем разговаривал; всегда немного вниз и вбок. Каждый раз, как мистер Пеннифезер отвергал его очередное предложение, Мартин поначалу страстно спорил, а потом вдруг уходил в себя, и лицо у него делалось каменное, словно ему было не под силу выразить всю силу обуревавших его чувств.

Через несколько дней после гибели Тима Мартин не явился на вечерний сбор. А когда мистер Пеннифезер зашел к себе в кладовую, то обнаружил, что потайной чулан открыт и один из шаров с элементалями исчез. Несколько часов спустя произошло нападение на парламент. Шар с элементалями был брошен в самую гущу членов парламента, несколько человек погибло. Сам премьер-министр чудом избежал смерти. А труп юноши на следующий день вынесло на галечную отмель Темзы.


Мистер Пеннифезер недели на две сделался еще более замкнутым и раздражительным, чем обычно. В магазин он почти не спускался, кроме как по делам Сопротивления. Энн докладывала, что он с головой ушел в свои ворованные книги по магии.

— Он хочет раздобыть более эффективное оружие, — говорила она. — До сих пор мы все порхали по верхам. Если мы хотим отомстить за Тима и Мартина, нам нужны более глубокие познания.

— Но сумеем ли мы справиться с ними? — возразила Китти. Тим ей особенно нравился, и его гибель потрясла девочку. — Эти книги написаны на сотне языков! Он в них ничего не разберет.

— Он нашел одного человека, — сказала Энн. — Такого, кто сумеет нам помочь разобраться.

И действительно: примерно в это же время к группе присоединился новый человек. Мистер Пеннифезер очень ценил его мнение.

— Мистер Хопкинс — ученый, — сказал он, представляя его остальным. — Очень сведущий человек. Он неплохо разбирается в тайнах этих проклятых волшебников.

— Я делаю все, что в моих силах, — скромно сказал мистер Хопкинс.

— Он служит клерком в Британской библиотеке, — продолжал мистер Пеннифезер, похлопав его по плечу. — Как-то раз я едва не попался, пытаясь… хм… присвоить книгу по магии. Мистер Хопкинс защитил меня от охраны, дал возможность уйти. Я был благодарен, мы разговорились. Никогда еще я не встречал настолько образованного простолюдина! Он многому научился, читая хранящиеся там тексты. Увы, несколько лет тому назад его брата убил демон, и он, как и мы, стремится отомстить. Он знает… Сколько языков вы знаете, Клем?

— Четырнадцать, — ответил мистер Хопкинс. — И семь диалектов.

— Вот! Видели? Увы, он, в отличие от нас, не обладает устойчивостью к магии, однако его познания способны очень сильно помочь нам в борьбе.

— Я сделаю, что смогу, — сказал мистер Хопкинс.

Сколько Китти ни пыталась вспомнить, как выглядит мистер Хопкинс, она каждый раз обнаруживала, что это на удивление трудно. Не то чтобы в нем было что-то необычное — на самом деле, как раз напротив. Нетрудно было вспомнить, что волосы у него прямые, мышиного цвета, что лицо у него гладкое и чисто выбритое. Но молод он или стар — сказать было не так-то просто. Мистер Хопкинс не имел никаких особых примет, странных привычек или особенностей выговора. В целом, можно сказать, в этом человеке было нечто настолько забываемое, что, даже находясь в его обществе, когда он о чем-то говорил, Китти ловила себя на том, что не обращает на него внимания: слова слышит, а о том, кто их говорит, совершенно не думает. Весьма любопытная особенность.

Поначалу прочие члены организации относились к мистеру Хопкинсу с некоторым подозрением, в первую очередь потому, что он, не обладая устойчивостью к магии, не участвовал в их вылазках за артефактами. Однако его сильной стороной была информация — и он быстро доказал остальным, что мистер Пеннифезер пригласил его не зря. Работа в библиотеке — и, возможно, его удивительная неприметность, — давала ему возможность подслушивать разговоры волшебников. В результате ему нередко удавалось предсказывать их передвижения, что позволяло совершать налеты на их владения, пока их самих не было дома. Он слышал разговоры об артефактах, недавно приобретенных у Пинна, что давало мистеру Пеннифезеру возможность организовывать максимально выгодные грабежи. А главное, мистер Хопкинс сообщил им изрядное количество новых заклинаний, что позволяло шире использовать новое оружие. Его советы были столь точны, что вскоре все привыкли полагаться на них безоговорочно. Мистер Пеннифезер оставался лидером организации, однако же ум мистера Хопкинса сделался для них путеводной звездой.


Шло время. В пятнадцать лет Китти, как и все, закончила школу. Школа дала ей начальное профессиональное образование, однако же монотонная работа на фабрике или должность секретарши, которую предлагало ей государство, Китти не устраивали. Ей представился приятный выход: по предложению мистера Пеннифезера, и к большому удовлетворению своих родителей, Китти сделалась продавщицей в его магазине. Она научилась вести бухгалтерские книги, резать ватман и сортировать кисти по десяти сортам волоса. Платил мистер Пеннифезер немного, но Китти все устраивало.

Поначалу ей нравилось участвовать в тайных и опасных акциях. Она ощущала приятный трепет в груди, проходя мимо государственных служащих, торопливо замазывающих какой-нибудь очередной лозунг, или видя в «Тайме» возмущенный заголовок с жалобой на новое похищение. Через несколько месяцев она, чтобы избавиться от родительского надзора, сняла себе комнатку в запущенном многоквартирном доме в пяти минутах ходьбы от магазина. Она чуть ли не круглыми сутками была на ногах: днем работала в магазине, ночью совершала вылазки с товарищами; лицо ее сделалось бледным, а взгляд — жестким от постоянной угрозы провала и потерь. Не проходило и года без очередной катастрофы: Еву убил демон в доме в Мэйфэре — ее устойчивости оказалось недостаточно, чтобы выстоять перед его нападением; Глэдис погибла во время пожара на складе, начавшегося от оброненного шара.

Круг сужался. Внезапно возникло ощущение, что власти пытаются их выследить. Новый волшебник Мэндрейк взялся за дело всерьез: ребята видели демонов в обличье детей, которые расспрашивали про Сопротивление и предлагали на продажу магические артефакты. В пабах и кафе появились шпионы-люди, обещавшие хорошо заплатить за сведения об организации. На собраниях в подсобке магазина воцарился дух осажденной крепости. Старик сдавал и делался все раздражительнее, а его юные помощники — все беспокойнее. Китти видела, что надвигается кризис.

И тут состоялось судьбоносное собрание, на котором перед ними была поставлена куда более серьезная задача, чем прежде.



предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава