home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

Натаниэль краем глаза видел, как мышь улетела в сторону векового тиса, который каким-то чудом уцелел на кладбище. С одной особенно иссохшей ветки открывался прекрасный вид на дорожку. Мышь уцепилась за нее и повисла совершенно неподвижно.

Натаниэль перевел дух, поправил шляпу и зашагал вперед настолько беззаботно, насколько мог. Взгляд его был прикован к тому, что двигалось в глубине кладбища. Невзирая на глубокий скептицизм, с которым он относился ко всей этой театральной обстановке, это заброшенное и уединенное место произвело впечатление даже на него. Помимо своей воли, он ощущал, как сердце в его груди отчаянно колотится.

Что же это такое? Мертвенно-бледный огонек приближался, заливая все вокруг себя зеленовато-молочным сиянием, и камни, мимо которых он проплывал, словно бы светились трупным свечением. Позади огонька виднелся чей-то силуэт. Сгорбившись и шаркая ногами, эта фигура двигалась в сторону Натаниэля.

Натаниэль прищурился: на трех видимых ему планах никаких следов демонов заметно не было. Стало быть, это человек.

Наконец этот человек, судя по хрусту гравия, вступил на дорожку, на которой находился Натаниэль. Он двигался вперед не останавливаясь, ровным шагом, и потрепанное пальто — или, может быть, плащ, — жутковато развевалось у него за спиной. Когда человек подошел поближе, Натаниэль разглядел неприятно-бледные руки, торчащие из-под плаща и держащие нечто, испускавшее этот слабый колдовской свет. Натаниэль изо всех сил старался разглядеть лицо, но лица было не видать под тяжелым черным капюшоном, загибающимся вниз, точно орлиный коготь. Виднелись одни только руки. Тогда Натаниэль попытался разглядеть тот предмет, что был в бледных руках, этот светильник, разливавший странное, белесое сияние. Это была свеча, надежно воткнутая в…

— Ой, фу! — воскликнул он по-чешски. — Экая мерзость!

Фигура остановилась. Высокий и тонкий голос негодующе ответил из-под капюшона:

— Эй, чегой-то?

Тут обладатель голоса спохватился, поспешно прокашлялся и произнес уже другим, куда более низким, медленным и куда более загробным голосом:

— То есть — что вы имеете в виду?

Натаниэль скривил рот:

— Да эту жуткую вещь, что вы держите в руках. Это же гадость!

— Берегитесь! Это весьма могущественный предмет.

— Он негигиеничный, только и всего. Где вы это взяли?

— Я собственноручно срезал его с виселицы, за три дня до полнолуния.

— Могу поручиться, что она даже не законсервирована. Ну да! Поглядите — от нее же куски отваливаются!

— Отнюдь нет. Это всего лишь капли свечного воска.

— Ну, может быть, но, в любом случае, таскать ее с собой не следует. Я бы советовал вам выкинуть ее прямо здесь, на кладбище, и немедленно вымыть руки.

— Отдаете ли вы себе отчет, — осведомился его собеседник, упершись кулаком в бок, — что говорите о вещи, способной ввести в оцепенение любого из моих врагов и за пятьдесят шагов определить присутствие следящей магии? Это весьма ценный предмет. Ему не место среди мусора.

Натаниэль покачал головой:

— Зато вам место в сумасшедшем доме! Должен вам сказать, что в Лондоне такого поведения бы не потерпели.

Его собеседник внезапно вскинул голову.

— Лондон? Что мне Лондон?

— Так ведь вы же Арлекин, разве нет? Агент? Долгая пауза.

— Быть может…

— Конечно, это вы, кто же еще. Кто еще стал бы бродить по кладбищу посреди ночи. Мне даже не было нужды видеть ваш гнусный подсвечник, чтобы понять, что это вы. К тому же вы говорите по-чешски с английским акцентом. Ну, довольно! Мне срочно нужны некоторые сведения.

Его собеседник поднял свободную руку.

— Минуточку! Я еще не знаю, кто такой вы!

— Я — Джон Мэндрейк, государственный служащий. Как вам хорошо известно.

— Этого недостаточно. Мне нужны доказательства.

Натаниэль закатил глаза.

— Ну вот, видите? — он указал себе на затылок. — Кроваво-красное перо.

Его собеседник пригляделся.

— Мне кажется, оно скорее кирпично-красное.

— Кроваво-красное! А если нет, то будет кровавым, если вы сию же минуту не прекратите выпендриваться и не перейдете к делу.

— Ну… Ну хорошо, ну ладно. Но сперва, — и его собеседник принял причудливую позу, — мне надлежит убедиться, что за нами никто не наблюдает. Отступите назад!

Он поднес свой страшный подсвечник к лицу и произнес слово. В тот же миг бледное пламя вырвалось наружу и превратилось в светящееся кольцо, которое зависло в воздухе между ними. Еще один приказ — и кольцо принялось стремительно расходиться в воздухе, точно круг на воде, распространяясь по всему кладбищу. Натаниэль мельком заметил, как летучая мышь камнем рухнула вниз со своей ветки за долю секунды до того, как светящаяся полоса пролетела мимо. Что стало с мышью, Натаниэль не видел; светящееся кольцо ушло за пределы кладбища и быстро растаяло вдали.

Пришелец кивнул:

— Здесь безопасно. Теперь можно и поговорить.

— Я знаю этот трюк, — сказал Натаниэль, указывая на светильник, который вновь обрел прежние размеры. — Это называется Освещенный Круг, его создает бес. Для того чтобы это устроить, вовсе не нужны никакие конечности мертвецов. Вся эта готическая дребедень годится только для несведущих простолюдинов. На меня она не подействует, Арлекин.

— Может быть…

Иссохшая рука скрылась в глубине капюшона и что-то там задумчиво почесала.

— Но даже если это и так, мне кажется, что вы, Мэндрейк, чересчур щепетильны. Вы игнорируете фундаментальные основы нашей магии. А ведь она далеко не так чиста и стерильна, как вы себе воображаете. Кровь, обряд, жертвоприношение, смерть… Вот что таится за каждым заклинанием, которое мы произносим! Все мы, в сущности, полагаемся на ту же «готическую дребедень».

— Здесь, в Праге, — быть может, — ответил Натаниэль.

— Не забывайте, мощь Лондона основывается на мощи Праги. Так что…

Тон Арлекина внезапно сделался деловитым.

— Прибывший ко мне бес сообщил, что вы здесь с особо секретным заданием. В чем его суть и какие сведения вам от меня нужны?

Натаниэль быстро и с некоторым облегчением изложил события нескольких предыдущих дней. Человек в капюшоне выслушал его молча.

— Так значит, в Лондоне завелся голем? — сказал он, когда Натаниэль закончил рассказ. — Воистину, нет ничего невозможного! Вот, пожалуйста, готическая дребедень прямо у вас под боком, нравится вам это или нет. Интересно…

— Интересно и объяснимо? — с надеждой спросил Натаниэль.

— Насчет этого не знаю. Но возможно, я сумею раздобыть для вас кое-какие… Быстро! Пригнитесь!

И он со змеиным проворством рухнул ничком; Натаниэль, не раздумывая, последовал его примеру. Он лежал, уткнувшись лицом в кладбищенскую землю, и слушал шаги кованых сапог по булыжной мостовой за забором. Ветер донес слабый запах сигаретного дыма. Шаги затихли. Через минуту агент медленно поднялся на ноги.

— Патруль, — сказал он. — По счастью, их обоняние притуплено этими цигарками. Пока что мы в безопасности.

— Так вы говорили… — напомнил Натаниэль.

— Да. Во-первых, происхождение глаза голема. Несколько этих предметов имеется в магических хранилищах, принадлежащих чешскому правительству. Пражский совет никого к ним не допускает. Насколько мне известно, в магических целях они никогда не используются, но они весьма дороги чехам как память, поскольку с помощью големов удалось нанести серьезный ущерб армии Глэдстоуна во время его первой европейской кампании. Несколько лет тому назад один из этих камней был похищен, и отыскать вора так и не удалось. Я предполагаю — и это только предположение, заметьте себе, — что этот пропавший камень и есть тот самый, который позднее обнаружился в коллекции вашего друга Саймона Лавлейса.

— Прошу прощения, — натянуто сказал Натаниэль, — но он мне не друг!

— Ну, теперь-то он никому не друг, верно? Поскольку он потерпел поражение. А если бы он победил, вы бы ловили каждое его слово и давали бы обеды в его честь.

Откуда-то из глубины капюшона послышалось шумное и меланхоличное фырканье, исполненное презрения.

— Подержите-ка минутку, мне надо выпить.

— Уй! Какая она мерзкая и холодная! Пейте, да поскорее!

— Щас.

Арлекин принялся шарить в складках своего плаща. Вскоре его руки вынырнули наружу, держа темно-зеленую бутылку, заткнутую пробкой. Арлекин откупорил бутылку, и она исчезла в тени его капюшона. Раздалось громкое бульканье, крепко запахло спиртным.

— Во-от, так-то лучше!

Невидимые губы причмокнули, пробка вернулась в бутылку, а бутылка — в карман.

— Давайте ее сюда. Вы ее не повредили? Она и впрямь немного хрупкая. Так вот, — продолжал Арлекин, — возможно, Лавлейс рассчитывал воспользоваться оком сам. Но если так, смерть нарушила его планы. И теперь кто-то другой, быть может, даже его бывший союзник — кто знает? — похитил око у нашего правительства и, похоже, нашел ему применение… А вот дальше начинаются сложности.

— Нужно еще и формообразующее заклятие, — сказал Натаниэль. — Его следует написать на куске пергамента и вложить в рот голему, чтобы он ожил. И этого-то заклятия в течение всех этих лет никто не знал. По крайней мере, в Лондоне.

Агент кивнул:

— Возможно — возможно! — тайна и впрямь утрачена. Возможно также, что в Праге она до сих пор известна, однако пока что хранится без дела. Сейчас совету вовсе ни к чему ссориться с Лондоном — британцы слишком сильны. Чехи предпочитают посылать в Лондон шпионов и мелкие диверсионные группы для тихой, незаметной работы и сбора информации. Этот ваш голем… Для чехов это чересчур драматический ход — за ним вполне может последовать британское вторжение. Нет, я думаю, что вам следует разыскивать какого-нибудь диссидента-одиночку, человека, преследующего свои собственные цели.

— И где же мне его искать? — спросил Натаниэль.

Говоря это, он невольно зевнул: он был на ногах со времени вчерашнего инцидента в Британском музее. День выдался чрезвычайно утомительный.

— Надо подумать…

И агент на несколько секунд погрузился в раздумья.

— Мне нужно время, чтобы навести справки. Давайте встретимся снова завтра вечером. Тогда я назову вам некоторые имена.

И он театральным жестом закутался в свой плащ.

— Ищите меня…

— Надеюсь, — перебил его Натаниэль, — вы не скажете «в тени виселицы», или «на Лобном месте», или еще в каком-нибудь кошмарном уголке?

Арлекин надменно вытянулся:

— Это просто смешно. Как вы могли подумать!..

— Это хорошо.

— Я собирался предложить встретиться у старых чумных ям на Гибернекой улице.

— Нет!

Агент, похоже, изрядно обиделся.

— Ну ладно, — проворчал он. — Тогда в шесть на Староместской площади, у ларька с хот-догами. Это место для вас достаточно обыденно?

— Да, это вполне подойдет.

— Ну, тогда до встречи…

И, снова взмахнув плащом и похрустывая невидимыми коленями, его собеседник развернулся и зашагал прочь по кладбищенской дорожке. Мертвенный свет его светильника тускло поблескивал в отдалении. Вскоре свет угас, и только смутная тень да приглушенное ругательство, раздавшееся, когда агент споткнулся о надгробие, говорили о том, что он только что был здесь.

Натаниэль присел на могильную плиту, ожидая, пока появится Бартимеус. Встреча с агентом была изрядно утомительной, но в целом прошла успешно; теперь у него было достаточно времени, чтобы отдохнуть перед завтрашней встречей. Натаниэль устал, и мысли путались. Ему вспомнилась Джейн Фаррар. Как приятно было стоять так близко к ней… Это подействовало на него почти как наркотик. Натаниэль нахмурился: ну разумеется, это и был наркотик! Она навела на него Чары, разве нет? И он почти попался на удочку, проигнорировав предупреждение своих сенсоров. Каким же он был идиотом!

Девушка хотела либо задержать его, либо вытянуть из него все, что ему было известно. В любом случае, она работала на своего наставника, Дюваля, который явно не хотел, чтобы департамент внутренних дел добился успеха в этом деле. И когда Натаниэль вернется в Лондон, ему, без сомнения, еще не раз придется столкнуться с подобной враждебностью. Дюваль, Тэллоу, Фаррар… Даже на его наставницу, госпожу Уайтвелл, нельзя положиться, если он не сумеет обеспечить ей успех…

Натаниэль протер глаза. Он внезапно почувствовал себя ужасно усталым.

— Ох, да ты спишь на ходу!

Джинн сидел на могильной плите напротив в знакомом обличье мальчишки. Он закинул ногу на ногу точно так же, как Натаниэль, и широко зевнул.

— Тебе давным-давно пора баиньки!

— Ты все слышал?

— Почти все. Часть пришлось пропустить, когда он создал этот Круг. Меня едва не зацепило, пришлось срочно отступить на заранее подготовленные позиции. По счастью, корни дерева выворотили несколько могильных плит. Мне удалось спрятаться под землю, пока заклинание проходило мимо.

Мальчишка остановился и стряхнул с волос немного серой пыли.

— Хотя, по правде говоря, никому не посоветовал бы прятаться в могилах. Никогда не знаешь, с чем столкнешься. Однако хозяин той конкретной могилы оказался вполне гостеприимен. Он любезно разрешил мне прижаться к нему и переждать несколько секунд.

И мальчишка многозначительно подмигнул. Натаниэля передернуло.

— Экая пакость.

— Кстати, о пакостях, — сказал джинн. — Та свечка, что таскает с собой этот мужик, — это действительно была?..

— Да. Я стараюсь об этом не думать. Этот Арлекин — настоящий псих. Вот что бывает, когда слишком долго живешь в Праге!

Натаниэль встал и застегнул пальто.

— Но от него тоже есть польза. Он сказал, что, возможно, завтра вечером сумеет вывести нас на нужных людей.

— Это хорошо, — сказал мальчишка, деловито застегивая куртку точно так же, как это только что сделал Натаниэль. — А после этого нам, вероятно, придется немного потрудиться. Самый верный способ обращаться с информаторами — это поджарить их на медленном огне или привязать их за ногу и вывесить за окно на верхушке башни. После этого чехи обычно раскалываются.

— Таких крайностей мы по возможности постараемся избегать.

И Натаниэль зашагал к выходу с кладбища.

— Власти не должны знать, что мы здесь, так что нам не следует привлекать к себе внимание. А стало быть, никакого насилия или бросающейся в глаза магии. Это ясно?

— Ну разуме-ется! — широко улыбнулся джинн, пристраиваясь рядом с ним и шагая в ногу. — Ты ж меня знаешь!


предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава