home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




31

Шелковая ткань поднялась из саркофага почти беззвучно, с тончайшим сухим шелестом. От нее во все стороны полетело облако бурой пыли, точно споры из лопнувшего гриба-дождевика. Пыль немного покружила в скрестившихся лучах нескольких фонарей, потом медленно осела. Мистер Пеннифезер собрал ткань и осторожно опустил ее на край мраморного саркофага… И только после этого наклонился вперед и заглянул внутрь.

— Свет пониже! — шепнул он.

Ник опустил фонарь. Все вытянули шеи и тоже заглянули внутрь.

— Ах! — вздохнул мистер Пеннифезер, точно гурман, садящийся за стол, на котором стоит его обед, и знающий, что блаженство близко.

Ему откликнулся хор ахов, охов и восклицаний. Даже Китти на миг забыла о своих опасениях.

Каждый из них знал это лицо не хуже своего собственного. Оно было центром жизни Лондона, его можно было встретить в любом общественном месте. Они видели его тысячу раз: на статуях, на памятниках, на стенах. Этот профиль красовался на школьных учебниках, на казенных бланках, на плакатах, висящих на улицах, на праздничных транспарантах. Это лицо сурово и властно взирало на людей, прогуливающихся в скверах; оно же смотрело с фунтовых банкнот, затасканных по карманам. Куда бы они ни шли, чем бы ни занимались, во всех их повседневных надеждах и тревогах лицо Глэдстоуна сопровождало их непрерывно, наблюдая за их скромным житьем-бытьем.

И, очутившись здесь, у его могилы, они смотрели на это лицо с трепетом узнавания.

Оно, по всей видимости, было отлито из золота — посмертная маска, достойная основателя империи. Тело еще не успело остыть, а искусные мастера уже сняли гипсовую копию, изготовили форму и заполнили ее расплавленным металлом. На похоронах маска снова легла на лицо — нетленный образ, которому предстояло вечно глядеть во тьму, пока плоть под ним будет разлагаться. Это было лицо старика: крючковатый нос, тонкие губы, запавшие щеки, — на щеках виднелся намек на бачки, — испещренное тысячей мелких морщинок. Глаза, глубоко запавшие в глазницах, были оставлены пустыми — в маске сделали прорези. Две зияющих дыры смотрели в вечность. Людям, которые глазели на маску, разинув рот, показалось, будто они видят лицо какого-то императора древних времен, облеченного безграничной властью.

Из-под маски виднелась подушка седых волос.

Он лежал прямо, в позе, напоминающей позы трупов в потайном конце комнаты, сцепив руки на груди. От пальцев остались одни кости. На нем был черный костюм, застегнутый на все пуговицы, достаточно туго натянутый на ребрах, но во всех прочих местах жутко провисший. Тут и там трудолюбивые черви проточили ткань, и сквозь нее что-то белело. Туфли были небольшие, черные и узкие, и на потускневшей коже виднелась тонкая патина пыли.

Тело покоилось на алых атласных подушках, на высокой полке, занимающей примерно половину ширины саркофага. Китти все еще рассматривала золотую маску, а остальные уже переключились на более низкую полку, идущую параллельно первой.

— Поглядите, как светится! — выдохнула Энн. — Невероятно!

— Да тут все стоит брать! — сказал Стенли, глупо ухмыляясь. — Никогда еще не видел подобной ауры. Конечно, что-то тут более мощное, что-то менее, но сила есть во всем — даже в плаще.

Поверх колен, аккуратно сложенное, лежало черное с пурпуром одеяние, застегнутое маленькой золотой фибулой.

— Плащ Правителя! — прошептал мистер Пеннифезер. — Наш друг и благодетель хочет получить его. Что ж, пожалуйста. Взгляните на остальное!

Да, вот они все, сложенные горкой на нижней полке: потрясающие погребенные сокровища, за которыми они и явились. Несколько золотых предметов: маленькие статуэтки животных, узорчатые шкатулки, украшенные самоцветами мечи и кинжалы; нитка черных ониксовых бусин; маленький треугольный череп какого-то неведомого существа; пара запечатанных свитков. Ближе к голове лежало что-то маленькое и округлое, накрытое черной тканью, теперь посеревшей от пыли, видимо, тот самый магический хрустальный шар. У ног, между фляжкой с пробкой в форме собачьей головы и тусклой оловянной чашей, лежал в стеклянном сосуде атласный кошелек. А рядом — черная сумочка, застегнутая бронзовой пряжкой. Вплотную к телу покоился церемониальный меч, длиной чуть ли не с сам саркофаг, а рядом с ним — посох из почерневшего дерева, гладкий, без украшений, если не считать набалдашника в форме пентакля в круге.

Даже Китти, не обладающая дарованиями остальных, ощущала, какая сила исходит от этих предметов. Воздух вокруг них буквально вибрировал.

Мистер Пеннифезер внезапно выпрямился.

— Так, за дело! Откройте сумки и держите их наготове. Сейчас мы все это заберем.

Он взглянул на часы — и ахнул.

— Почти час ночи! Мы и так уже потратили слишком много времени. Энн, вы первая.

Он перегнулся через край саркофага и стал брать вещи обеими руками.

— Вот. Они египетские, если я не ошибаюсь… Вот кошелек… Осторожнее, вы! Рюкзак полон? Так, хорошо. Стенли, теперь твоя очередь…

Пока они опустошали саркофаг, Китти стояла в сторонке, расстегнув рюкзак и безвольно уронив руки. Тревога, которая охватила ее, когда она обнаружила тела, накатила снова. Девушка все посматривала то в сторону фальшивой стены, то назад, в сторону входа, и по спине у нее ползали мурашки, воображение рисовало страшные картины. Тревога сопровождалась еще и растущим разочарованием. Никогда еще ее идеалы — ее мечты о том, чтобы свергнуть волшебников и вернуть власть простолюдинам, — не были так далеки от реальных действий организации мистера Пеннифезера. И насколько нелепой была эта реальность! Неприкрытая алчность ее товарищей, их возбужденные возгласы, багровое, потное лицо мистера Пеннифезера, позвякиванье магических предметов, исчезающих в подставленных сумках, — все это внезапно показалось ей бесконечно отталкивающим. На самом деле Сопротивление — всего лишь банда воров и грабителей могил, и она, Китти — одна из них!

— Китти! Сюда!

Стенли и Ник наполнили свои рюкзаки и отошли в сторону. Была ее очередь. Китти подошла. Мистер Пеннифезер наклонился глубже прежнего, его голова и плечи исчезли внутри саркофага. Он ненадолго вынырнул, передал ей маленькую погребальную урну и горшочек, украшенный змеиной головой, и снова наклонился.

— Вот! — Его голос откликнулся странным эхом внутри саркофага. Возьмите плащ… И посох тоже. Это все для благодетеля мистера Хопкинса, который… уфф! … который нам так хорошо подсобил. Нет, отсюда не дотянусь… Стенли, не будете ли вы так любезны достать вон те вещи?

Китти взяла посох и запихала плащ на дно рюкзака. Она слегка вздрогнула, коснувшись холодной и немного сальной на ощупь ткани. Она видела, как Стенли повис на краю саркофага, перегнулся внутрь — ноги его мелькнули в воздухе. Мистер Пеннифезер, стоявший напротив, прислонился к стенке, вытирая лоб.

— Еще чуть-чуть осталось, — пропыхтел он. — А потом мы… Черт побери, мальчик! Неужели нельзя быть поосторожнее?

Стенли, вероятно от избытка энтузиазма, потерял равновесие и кувырнулся внутрь саркофага, уронив на пол свой фонарь. Раздался глухой удар.

— Дуралей! Если ты что-нибудь разобьешь…

Мистер Пеннифезер нагнулся и заглянул в саркофаг, но ничего не увидел — внутри было темно. Снизу доносился шорох — Стенли неуклюже ворочался внутри.

— Вставай, только осторожно! Смотри, не повреди хрустальный шар.

Китти подняла фонарь, валявшийся на каменном полу, вполголоса бранясь на бестолкового Стенли. Он всегда был олухом, но свалиться в саркофаг — это уже из ряда вон, даже для него. Она перебралась через расколотую крышку и подняла фонарь над саркофагом, но тут же отскочила назад — так внезапно и пугающе вынырнула оттуда голова Стенли. Кепка сползла ему на лицо, совершенно заслонив его.

— Оп-ля! — воскликнул Стенли мерзким визгливым голосом. — Экий я неуклюжий!

— Ты что, сдурел, так пугать? — вскипела Китти. — Мы тут не в игрушки играем!

— Поживей, Стенли! — сказал мистер Пеннифезер.

— Ах, извините! Виноват!

Но Стенли, похоже, вовсе не чувствовал себя виноватым. Он даже не поправил кепку и из саркофага вылезать не спешил.

Мистер Пеннифезер начинал сердиться.

— Вылезай, мальчик, — воскликнул он, — а не то я тебя палкой огрею!

— Вылезать? Сейчас, сейчас вылезу!

И с этими словами голова Стенли глупо задергалась из стороны в сторону, словно под музыку, которую слышал только он один. Потом, к ошеломлению Китти, голова исчезла из виду и секунду спустя с хихиканьем вынырнула снова. Похоже, эти действия доставляли Стенли ребяческое удовольствие: он повторил это движение, сопровождая его нечленораздельными возгласами и воплями.

— Вот вы меня видите! — выкрикивал он из-под кепки. — А вот — вы меня не видите!

— Мальчик сошел с ума! — произнес мистер Пеннифезер.

— Стенли, вылезай немедленно! — произнесла Китти совершенно другим тоном.

Сердце у нее внезапно отчего-то бешено заколотилось.

— Так я Стенли, да? — переспросила голова. — Стенли… Ну что ж, это имя мне идет. Старое доброе британское имя. Мистер Г. его бы одобрил.

Фред стоял теперь рядом с Китти.

— Эй… — Он держался с несвойственной ему неуверенностью. — А чего это у него голос так переменился?

Голова замерла, потом кокетливо склонилась набок.

— Да-а, — протянула она. — Хороший вопрос. Интересно, кто первый угадает?

Китти медленно отступила на шаг. Фред был прав. Этот голос сделался непохож на голос Стенли — если он вообще был на него похож.

— Эй, девочка, не пытайся удрать! — голова энергично замоталась из стороны в сторону. — Это только все усложнит. Ну-ка, дайте взглянуть на вас поближе.

Из саркофага поднялась рука скелета, торчащая из ветхого черного рукава. Голова склонилась набок. Костлявые пальцы любовно и бережно подняли кепку с лица и нацепили ее на голову набекрень.

— Вот, так лучше, — сказал голос — Теперь мы отчетливо видим друг друга.

Под кепкой сверкнуло золотом лицо, которое не было лицом Стенли. Вокруг торчали пряди седых волос.

Энн внезапно завопила и бросилась к лестнице. Голова удивленно дернулась.

— Что за наглость! Мы ведь еще даже не успели познакомиться!

Костлявая рука нырнула в саркофаг, что-то оттуда выхватила и метнула это вслед Энн. Хрустальный шар с грохотом упал у подножия лестницы и покатился навстречу беглянке. Женщина взвизгнула и осела на пол.

Все присутствующие проводили глазами полет шара. Все видели, как он упал. Теперь все медленно развернулись назад к саркофагу, где нечто поднималось на ноги — медленно и неуклюже, гремя костями. Наконец оно выпрямилось в полный рост, окутанное тьмой, отряхивая пыль с сюртука и непрерывно бормоча себе под нос, как брюзгливая старуха:

— Вы только взгляните, какая тут грязища! Мистер Г. был бы чрезвычайно расстроен. И вдобавок черви проели его нижнее белье. Там, куда не светит солнце, повсюду сплошные дыры!

Существо внезапно наклонилось, протянуло руку и подхватило длинными костлявыми пальцами фонарь, который валялся на полу рядом с саркофагом. Потом подняло его, точно сторож, совершающий обход, и по очереди оглядело исполненные ужаса лица. Шейные позвонки хрустели, когда череп ворочался из стороны в сторону, и золотая посмертная маска тускло сияла из-под облака длинных сивых волос.

— Ну-с, итак!

Голос, исходивший из-под маски, не имел постоянного тембра. Он менялся с каждым слогом, становясь то высоким, как у ребенка, то низким и хриплым; то мужским, то женским, то рычащим, как у медведя. То ли говорящий никак не мог выбрать что-то одно, то ли наслаждался разнообразием.

— Итак, — повторил он. — Вот вы все здесь. Пять заблудших душ, глубоко под землей, и бежать некуда. Будьте любезны, представьтесь, пожалуйста!

Китти, Фред и Ник неподвижно замерли на полпути к железной решетке. Мистер Пеннифезер был дальше всех от двери он стоял, привалившись к стене под каменной полкой. Ближе всех к выходу была Энн, но она только беззвучно всхлипывала, распростершись на полу. Никто из них не мог заставить себя ответить.

— Ну же, отвечайте! — Золотая маска склонилась набок. — Я стараюсь вести себя по-дружески. Что весьма любезно с моей стороны, если учесть, что я только что пробудился и обнаружил, что в моих вещах роется ухмыляющийся придурок в кепке, которая ему велика. И мало того — взгляните, что стало с моим погребальным костюмом! Это все он порвал, пока брыкался. Ну и детки пошли, скажу я вам! Да, кстати. Какой у нас нынче год? Эй, ты, девушка! Ну, та, которая не скулит. Говори!

У Китти так пересохли губы, что она с трудом выговорила ответ. Золотая маска кивнула.

— Я так и думал, что времени прошло немало. Почему? «Из-за скуки», — скажете вы, и будете правы. Но еще и из-за боли! Ах, какая это мука, вы себе просто представить не можете! Она настолько невыносима, что я просто не могу сосредоточиться от боли, и одиночества, и еще из-за червей, грызущих меня в темноте! Кто-нибудь послабее просто сошел бы с ума на моем месте. Но не я. С болью я разобрался много лет назад, а остальное я вытерпел. И теперь, когда тут стало хоть чуть-чуть светлее и есть с кем поболтать, я вполне могу вам признаться: мне хорошо!

Скелет прищелкнул костлявыми пальцами и немного попрыгал с ноги на ногу.

— Немного окостенел — оно и понятно, связок-то не осталось, — но это пройдет. Все кости на месте? Сейчас проверим… А вещи все на месте? Не-ет…

Голос сделался грустным.

— Какие-то мыши пришли и все утащили. Мерзкие мышата! Сейчас поймаю их за хвост и усы повыдергаю!

Китти все это время медленно опускала руку в сумку, под плащ и прочие предметы, нащупывая шар с элементалями. И вот она нашла его и стиснула в липкой от пота ладони. Она чувствовала, что стоящий рядом Фред делает то же самое, только менее ловко. Китти опасалась, что скелет обратит внимание на шорох. И она заговорила — скорее чтобы отвлечь его, чем надеясь на что-то.

— Прошу вас, мистер Глэдстоун! — выдавила она. — Все ваши вещи здесь, и мы с радостью вернем их вам в прежнем виде.

Череп с неприятным скрежетом развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы заглянуть себе за спину. Ничего там не увидев, он удивленно склонился набок и развернулся обратно.

— К кому ты обращаешься, девочка? — спросил он. — Уж не ко мне ли?

— Э-э… да. Я думала…

— Что я — мистер Глэдстоун? Ты что, сумасшедшая или глупая, как курица?

— Э-э… Я…

— Ты погляди на эту руку!

Костлявая кисть вынырнула на свет и покрутилась на запястье.

— Погляди на этот таз! На эту грудную клетку!

С этими словами пальцы скелета отводили ветхую ткань в стороны, обнажая пожелтевшие кости.

— Погляди на это лицо!

Золотая маска на миг сдвинулась, и Китти мельком увидела череп с оскаленными зубами и пустыми глазницами.

— Скажи откровенно, девочка, неужели тебе кажется, будто мистер Глэдстоун жив?

— Э-э… Вообще-то нет.

— «Вообще-то»?! Ответ: нет и нет! Нет, мистер Глэдстоун не жив. «А почему?» — спросите вы. Да потому, что он помер! Помер сто десять лет тому назад и давно сгнил в своей могиле. «Вообще-то нет»! Ну что это за ответ? Дубина ты, девочка, и ты, и все твои дружки. Да, кстати…

Он указал костлявым пальцем на бронзовую табличку на стенке саркофага.

— Вы читать умеете?

Китти молча покачала головой. Скелет насмешливо всплеснул руками:

— Не умеют читать по-шумерски — а туда же, рыться в могиле Глэдстоуна! Так, значит, вы не прочли, что тут написано — «оставьте достославного вождя покоиться с миром»?

— Нет, не прочли. Простите, пожалуйста.

— А дальше, насчет «вечного стража», «ужасной мести» и «извинения не принимаются»?

— Нет, не прочли…

Краем глаза Китти увидела, что Фред немного опустил свою сумку, все еще не вынимая из нее правой руки. Значит, он готов…

— Ну, и на что же вы рассчитывали? Невежество не освобождает от ответственности, в данном случае от весьма неприятной смерти. Те, первые, тоже долго просили прощения. Видели бы вы, как они ползали на коленях и молили о пощаде! Это они там лежат, — скелет указал костлявым пальцем в сторону фальшивой стены. — Нетерпеливые были ребята, это уж точно. Нескольких недель не прошло, а они уже явились. Один, если я правильно помню, был личным секретарем мистера Г. — очень преданный малый: мало того, что сумел изготовить копию ключа, так еще и Моровое Заклятие как-то разогнал. Я их прибрал, чтобы не мусорить в гробнице, и, если будете паиньками, я и с вами поступлю так же. Погодите-ка, я сейчас…

Скелет перекинул негнущуюся ногу через край саркофага. Китти с Фредом переглянулись — и как один выхватили из рюкзаков шары с элементалями и метнули их в скелет. Скелет возмущенно махнул рукой, и что-то невидимое преградило шарам путь: они тяжело упали на пол, но, вместо того чтобы разбиться, съежились и исчезли с жалким чмоканьем — только два черных пятнышка остались на плитах.

— Я действительно не могу допустить, чтобы здесь мусорили, — укоризненно сказал скелет. — Во дни мистера Г. гости были куда как аккуратнее!

Мистер Пеннифезер выхватил из своего рюкзака серебряный диск и, опираясь на палку, метнул его в скелет сбоку. Диск вонзился в предплечье пыльного костюма и прочно застрял. Голос, исходящий из-под золотой маски, издал пронзительный вопль:

— Моя сущность! Больно же! Серебра я действительно не переношу. Посмотрим, как тебе понравится, если на тебя так напасть ни с того ни с сего, старикашка!

Из маски вылетела ярко-зеленая молния и ударила в грудь мистера Пеннифезера так, что старик отлетел и врезался в стену. Он медленно сполз на пол. Скелет удовлетворенно хмыкнул и повернулся к остальным.

— То-то же! Будет знать! — сказал он.

Однако Фред снова начал действовать: он стремительно выхватывал из потайных карманов один серебряный диск за другим и метал их в скелет. От первого диска скелет увернулся, через второй — перепрыгнул, третьим ему срезало прядь седых волос. Теперь он успел выбраться из саркофага и, по-видимому, заново обрел свободу движений: с каждым новым прыжком и шагом он делался все проворнее, пока наконец движения его не стали неуловимы для глаза.

— Эх, веселуха! — кричал он, подпрыгивая, уворачиваясь и крутясь волчком. — Очень вам признателен, ребята!

Фредовы запасы дисков были, казалось, неиссякаемы — снаряды летели дождем, а Ник, Энн и Китти тем временем отступали к лестнице. Внезапно еще одна зеленая молния хлестнула Фреда по ногам. Молодой человек рухнул на пол, но тут же вскочил — слегка пошатываясь, морщась от боли, но тем не менее вполне себе живой.

Скелет остановился в изумлении.

— Ба! — сказал он. — Природная устойчивость! Невосприимчивость к магии! Со времен Праги такого не видывал.

Он задумчиво постучал себя по золотым губам костлявым пальцем.

— И что же мне с этим делать? Даже и не знаю… Подумать надо. Ага!

И он одним прыжком вернулся к саркофагу и принялся рыться внутри.

— Подвинься, Стенли, мне надо найти… Да! Я так и думал!

И он вытащил наружу церемониальный меч.

— Вот, уж тут-то никакой магии нету. Просто кусок доброй имперской стали. Сумеешь ли ты устоять перед этим, а, мистер Прыщ? Посмотрим!

Он занес меч над головой и зашагал вперед.

Фред не дрогнул. Он вынул из кармана свою финку и открыл ее.

Китти была уже у решетки, но застыла в нерешительности у подножия лестницы. Ник с Энн уже убежали наверх — она слышала их лихорадочный топот на лестнице. Она же смотрела на мистера Пеннифезера. Его устойчивость к магии не подвела и на этот раз. Он полз на четвереньках в сторону Китти. Невзирая на то, что все ее инстинкты вопили «Беги! Беги!», девушка стрелой метнулась обратно в склеп, подхватила мистера Пеннифезера под мышки и, напрягая все силы, потащила его к лестнице.

У нее за спиной раздался яростный вопль Фреда. Потом что-то свистнуло — и послышался мягкий удар.

Китти поволокла мистера Пеннифезера вперед с такой силой, о какой она и сама не подозревала.

Они уже миновали решетку и поднялись на несколько ступеней. Мистер Пеннифезер теперь шел своими ногами. Одной рукой он по-прежнему сжимал свою палку, другой хватался за куртку Китти. Дышал он часто и с трудом. Говорить он не мог. Фонарей у них не осталось, и они поднимались в кромешной тьме. Китти опиралась на посох из гробницы, нащупывая им ступеньки. Откуда-то сзади и снизу донесся голос:

— Эге-гей! Есть кто там, наверху? Мыши разбежались и прячутся под обоями. И сколько их там? Одна… Две! И одна к тому же хромая, какая жалость!

Лицо Китти было облеплено паутиной. Дыхание мистера Пеннифезера превратилось в хриплые стоны.

— Может, вернетесь, а? — умоляюще осведомился голос. — Мне так одиноко! А ваши друзья больше не хотят со мной разговаривать.

Губы мистера Пеннифезер прохрипели ей в ухо:

— Я… мне надо передохнуть.

— Нет! Надо идти!

— Не могу.

— Ну, если вы не спуститесь вниз, то тогда… Тогда мне придется подняться наверх!

Глубоко под землей заскрипела железная решетка.

— Идемте!

Еще одна ступенька. Еще одна. Китти не помнила, сколько их, этих ступенек, — да и в любом случае, она давно сбилась со счета. Выход наверняка уже близко. Но мистер Пеннифезер слабел с каждым шагом… Он висел на ней мертвым грузом.

— Пожалуйста! — прошептала она. — Еще чуть-чуть!

Но он наконец остановился совсем. Китти чувствовала, как он скорчился рядом, борясь за каждый вдох. Тщетно она тянула его за руку, умоляла отозваться.

— Извини, Китти…

Девушка сдалась. Она прислонилась к изогнутой каменной стене, выхватила свой нож, висящий на поясе, и стала ждать.

Шелест ткани. Треск в темноте. Китти занесла нож.

Тишина.

И вдруг мистер Пеннифезер издал короткий, задыхающийся вопль — и его утащило во тьму. Вот только что он был здесь — а в следующий миг уже исчез, и только что-то тяжелое поволокли прочь от нее, вниз по лестнице — бум-бум-бум…

Китти застыла на месте секунд, наверное, на пять — а потом понеслась наверх, сквозь клочья висящей в воздухе паутины, так, как будто бы их тут не было, то и дело налетая на стену, спотыкаясь на неровных ступеньках, — и наконец она завидела впереди прямоугольник серого света и вылетела в сумрачный открытый неф, где в окна светили уличные фонари и статуи волшебников безжалостно созерцали ее отчаяние.

Китти опрометью понеслась через трансепт, чудом не налетев на несколько пьедесталов и наткнувшись-таки на ряд деревянных стульев — грохот их падения гулким эхом раскатился по огромному пространству. Миновав одну, потом вторую огромную колонну, Китти замедлила бег и теперь, когда вход в гробницу остался далеко позади, беззвучно зарыдала.

Только теперь она осознала, что, возможно, повернула ключ в замке.

— Китти!

Слабый голосок во тьме. Сердце у Китти подпрыгнуло и бешено заколотилось. Она выставила перед собой нож и принялась отступать.

— Китти, это я.

Тонкий луч света от фонарика. Лицо Энн, бледное, с запавшими глазами. Она пряталась за высоким деревянным аналоем.

— Надо уходить! — сказала Китти срывающимся голосом. — Где дверь?

— Где Фред? И мистер Пеннифезер?

— Энни, где дверь?! Можешь вспомнить?

— Нет… Может быть, туда… В темноте так трудно понять… Но…

— Тогда пошли. Выключи пока фонарик.

Китти трусцой побежала вперед, Энн заковыляла за ней. В первые мгновения охваченная паникой Китти неслась куда глаза глядят не разбирая дороги. Это все из-за мерзкой подземной тьмы — она туманила рассудок, мешала думать. Но тут, хотя вокруг и было темно и пыльно, воздух, по крайней мере, был свежим, и это помогло собраться с мыслями и сориентироваться. Высоко вверху белел ряд бледных окон — они снова были в нефе, на стороне, противоположной той, где находится дверь, ведущая в аркаду. Китти остановилась, подождала, пока Энн ее догонит.

— Дверь вон там, напротив! — прошипела она. — Идем, только осторожно!

— А где?..

— Не спрашивай!

Китти сделала еще несколько шагов.

— А Ник где?

— Исчез. Я не видела… Китти выругалась сквозь зубы.

— Ладно. Фиг с ним.

— Китти… Я сумку потеряла…

— Ну, теперь-то это все равно, верно? Мы потеряли все.

И только сказав это, Китти внезапно осознала, что по-прежнему сжимает в левой руке посох волшебника. Это ее несколько удивило — во время своего лихорадочного бегства она его совершенно не замечала. Рюкзак же, вместе с плащом и прочим добром, остался где-то на лестнице.

— Что это было?

Они замерли как вкопанные посреди темного пространства нефа.

— Я ничего не слышала…

— Какое-то шарканье. Слышишь?

— Нет… Нет, не слышу! Пошли!

Еще несколько шагов. Они скорее почувствовали, чем увидели вздымающуюся впереди колонну. Китти обернулась к Энн.

— Когда обогнем колонну, нам понадобится фонарик, чтобы найти дверь. Я не знаю, далеко ли она.

— Ладно.

И тут прямо у них за спиной раздался стремительный шорох. Обе взвизгнули и метнулись в противоположные стороны. Китти споткнулась о колонну, потеряла равновесие и рухнула на пол. Нож вылетел у нее из руки. Она как можно быстрее вскочила на ноги и развернулась…

Тьма. Откуда-то слышится слабое царапанье. Фонарик валяется на полу. Жалкий луч падает на подножие колонны. Энн нигде не видно.

Китти медленно-медленно принялась отступать за колонну.

Дверь в аркаду где-то близко, Китти была в этом уверена. Но где именно, она определить не могла. Все еще не выпуская посоха, она кралась вперед, вытянув руку, вслепую нащупывая путь вдоль южной стены нефа.

К ее изумлению и почти невыносимому облегчению, ее пальцы коснулись грубого дерева, и в лицо потянуло по-настоящему свежим, холодным воздухом. Дверь была чуть-чуть приоткрыта. Китти принялась лихорадочно шарить в поисках ручки, чтобы открыть ее и протиснуться наружу…

И тут она услышала знакомый звук — где-то в нефе, совсем рядом. Постукиванье тросточки хромого.

Китти затаила дыхание. Она застыла на месте, на самом пороге аббатства.

Тук-тук-тук. И тишайший шепот:

— Китти… помоги…

Этого не может быть. Не может! Она сделала шаг в сторону аркады — и остановилась.

— Китти… Пожалуйста…

Голос был слабый, шаги неровные.

Девушка крепко зажмурилась, глубоко вздохнула — и проскользнула обратно.

Кто-то брел посередине нефа, неуверенно нащупывая путь палочкой. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто это. Человек, казалось, заблудился: он бродил из стороны в сторону, слабо покашливал и звал ее. Китти наблюдала за ним из-за колонны, отшатываясь и прячась каждый раз, как он поворачивался в ее сторону. Судя по тому, что она видела, это вполне мог быть он: тот же рост, та же фигура, и походка та же. Голос тоже казался знакомым, но, несмотря ни на что, сердце подсказывало, что это обман. Наверняка эта тварь пытается заманить ее в ловушку. И тем не менее Китти не могла просто повернуться и убежать, так и не узнав наверняка, — потом всю жизнь думать, что, возможно, она бросила тут мистера Пеннифезера одного, когда он был еще жив…

Фонарик нужен, вот что.

Слабый луч света по-прежнему падал на основание соседней колонны — фонарик Энн лежал там же, где она его обронила. Китти дождалась, пока прихрамывающая фигура отойдет подальше, прокралась вперед бесшумно, как кошка, опустилась на колени и схватила фонарик. Тут же выключила его и отступила назад, в темноту.

Фигура, похоже, заметила движение. На полпути к другой стороне нефа она остановилась, развернулась и издала дрожащий вздох.

— Там… есть кто-нибудь?

Китти пряталась за колонной и по-прежнему не издавала ни звука.

— Пожалуйста… Оно скоро меня отыщет! И снова раздался стук палочки. Он медленно, но верно приближался.

Китти закусила губу. Она выскочит и включит фонарик; взглянет и убежит. Но страх сковывал и не давал ей двигаться, ноги и руки отказывались повиноваться.

Тук-тук… И внезапно она услышала, как тросточка упала и покатилась по каменному полу, а вслед за этим — приглушенный удар упавшего тела.

Китти приняла решение. Зажав фонарик в зубах, она достала из кармана брюк маленькую вещицу: серебряную подвеску бабушки Гирнек, холодную и тяжелую. Потом девушка снова взяла фонарик в руку и выступила из-за колонны. И включила фонарик.

Скелет стоял, небрежно прислонясь к колонне рядом с ней, упершись рукой в бок и сверкая золотой маской.

— Сюрприз! — сказал он. И бросился на нее.

Китти с визгом отшатнулась, выронила фонарик и выставила подвеску навстречу надвигающейся тьме. Порыв ветра, стук костей, хриплый вопль.

— Эй, ну, так нечестно!

Фигура остановилась на полпути. И Китти впервые разглядела ее глаза: две красных светящихся точки, в которых сейчас вспыхнула досада.

Китти стала отступать, по-прежнему держа перед собой серебряную подвеску. Глаза крались следом, не отставая, но ворочались в темноте из стороны в сторону, когда Китти двигала подвеской.

— Опусти это немедленно, девочка! — сказал скелет чрезвычайно раздраженным тоном. — Она меня жжет. Должно быть, очень качественная, раз такая маленькая — и такая мощная.

— Назад! — рявкнула Китти.

Дверь в аркаду была где-то позади нее.

— Но могу ли я это сделать? Видишь ли, у меня ведь приказ. На самом деле, даже два. Во-первых, и прежде всего, охранять имущество Глэдстоуна. Проверка. Молодец, Гонорий! С этим никаких проблем. И во-вторых, уничтожить всех, кто вторгнется в гробницу. Что мы тут имеем на данный момент? Десять из двенадцати. Неплохо, но еще есть к чему стремиться. И ты, девочка, — одиннадцатая!

Он внезапно метнулся вперед. Китти ощутила взмах костяных пальцев в темноте… Она вскрикнула, отшатнулась и вскинула подвеску. Полетели зеленые искры, раздался звериный вопль.

— Уй-яу! Проклятье! Опусти ее!

— Но могу ли я это сделать?

Китти ощутила за спиной сквознячок, отступила еще на два шага и едва не налетела на раскрытую дверь. Она обогнула ее, спустилась на одну ступеньку — и оказалась в аркаде.

Скелет теперь был лишь темным силуэтом в дверном проеме. Он потряс кулаком.

— Надо было захватить для тебя меч, Китти! — сказал он. — Я даже подумываю, не сходить ли за ним…

Но тут он застыл и склонил голову набок. Что-то привлекло его внимание.

Китти медленно, но верно отступала по аркаде.

— Звезды… А я и забыл…

Фигура в дверном проеме вдруг подпрыгнула и встала на подоконник, глядя на небо.

— Как их много… Яркие, жемчужно-голубые…

Хотя Китти была теперь в дальнем углу аркады, в нескольких метрах от скелета, и быстро отступала все дальше, ей было слышно, как он принюхивается, вдыхая свежий воздух, и что-то бормочет себе под нос, время от время издавая радостные возгласы. Казалось, он совершенно забыл о ее существовании.

— Ни камней… Ни червей… Совершенно другое дело! Ни плесени, ни пыльной могильной тишины. Ничего подобного! Столько звезд… И столько пространства…

Китти свернула за угол и стремглав помчалась к выходу.


предыдущая глава | Глаз голема | НАТАНИЭЛЬ