home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




39

Китти никогда не бывала внутри потайной кладовой мистера Пеннифезера, но как работает механизм, она знала. Она наступила на металлический рычаг, замаскированный мусором, и одновременно надавила на кирпичи над поленницей. Кирпичная кладка медленно и тяжело отошла назад. В стене появилась щель, откуда потянуло химическим запахом.

Китти протиснулась в щель и прикрыла за собой дверь.

Кромешная тьма. Девушка застыла. Потом подняла руки и принялась неуверенно шарить с обеих сторон, отыскивая выключатель. Сперва, к своему крайнему ужасу, она наткнулась на что-то холодное и мохнатое. Она отдернула руку, но другая ее рука тут же нащупала свисающий шнурок.

Китти дернула за шнурок, под потолком щелкнуло, загудело, и вспыхнул мягкий желтоватый свет.

Она с облегчением обнаружила, что мохнатый предмет — не что иное, как капюшон старой куртки, висящей на крючке. На соседнем крючке болтались три сумки через плечо. Китти выбрала самую большую, перекинула ремень через голову и стала осматриваться дальше.

Это был крохотный чулан. Вдоль стены от пола до потолка тянулись грубые деревянные полки. Это было все, что осталось от коллекции мистера Пеннифезера: магические артефакты, которые Китти и ее товарищи успели наворовать за все эти годы. Многое уже забрали для налета на аббатство, однако немало и осталось. Аккуратные ряды взрывающихся шаров и стаканов с мулерами, пара шаров с элементалями, жезлы инферно, серебряные метательные звездочки и другое несложное в обращении оружие. Все это ярко блестело на свету: похоже, мистер Пеннифезер регулярно их чистил. Китти представила себе, как он в одиночку спускался сюда и упивался своим богатством. От этой мысли ей почему-то сделалось не по себе. Девушка взялась за работу: стала наполнять сумку, стараясь напихать туда побольше.

Потом подошла к подставке с кинжалами, стилетами и прочими ножами. Некоторые из них, возможно, были наделены магией, остальные просто были очень острые. Китти выбрала два из них, серебряный спрятала в специальные ножны, пристегнутые к ноге, второй сунула за пояс. Когда она выпрямилась, его стало совсем не видно под курткой.

На следующей полке стояло несколько пыльных стеклянных бутылок разного размера, большинство из которых было наполнено бесцветной жидкостью. Их забрали из домов волшебников, но назначение их оставалось неясным. Китти мельком взглянула на них и двинулась дальше.

Последний ряд полок занимали предметы, которым мистер Пеннифезер не сумел найти применения: украшения, узоры, платья и покрывала, пара картин из Восточной Европы, азиатские безделушки, яркие раковины и камни с непонятными завитками и надписями. Стенли или Глэдис увидели в каждом из этих предметов магическую ауру, но Сопротивление так и не сумело привести их в действие. Такие вещи мистер Пеннифезер просто откладывал в сторону.

Китти на этих полках ничего нужно не было, но, когда она уже повернулась, чтобы уйти, на глаза ей попался завалившийся в глубь полки маленький, тусклый диск, сильно затянутый паутиной.

Гадательное зеркало Мэндрейка.

Китти, сама не зная зачем, взяла диск и сунула его вместе с паутиной во внутренний карман своей куртки. Потом наконец повернулась к двери. С этой стороны дверь отпиралась обычной ручкой. Китти отворила ее и выбралась в кладовку.

Посох по-прежнему лежал на полу, где она оставила его сегодня утром. Повинуясь внезапному порыву, Китти подняла его и отнесла в потайной чулан. Пусть он даже бесполезен, все равно: ее друзья погибли, чтобы его добыть, и теперь, как минимум, следовало его укрыть в надежном месте. Китти поставила его в угол, в последний раз окинула взглядом кладовую Сопротивления и выключила свет. Дверь мрачно скрипнула, закрываясь за ней. Девушка зашагала к лестнице.


Надежное место, где держали Якоба, находилось в заброшенном районе восточного Лондона, в полумиле к северу от Темзы. Китти неплохо знала эти места: это был район складов и пустырей, многие из которых оставались заброшенными еще со времен воздушных бомбардировок Великой войны. Сопротивлению тут было где развернуться: они совершили несколько налетов на склады и использовали некоторые из заброшенных зданий как временные укрытия. Присутствия волшебников здесь почитай что не чувствовалось, особенно после наступления темноты. Следящие шары появлялись тут лишь изредка, и укрыться от них было проще простого. Несомненно, волшебник Мэндрейк выбрал этот район по той же самой причине: он хотел беспрепятственно вести свой допрос.

План Китти, весьма, впрочем, расплывчатый, предусматривал два варианта развития событий. Если получится, она вытащит Якоба, а Мэндрейка и его демонов заставит оставаться на месте с помощью оружия и своей природной устойчивости к магии. После этого она попытается отвести Якоба в порт и оттуда пробраться на материк. Оставаться в Лондоне на данный момент неразумно. Ну, а если спасти и сбежать не получится, остается второй, менее приятный выход: она намеревалась сдаться, с тем чтобы Якоба отпустили. Что с ней будет дальше, было очевидно, но Китти не колебалась ни минуты. Она слишком долго воевала с волшебниками, чтобы теперь беспокоиться о последствиях.

Окольными дорогами пробиралась она через восточный Лондон. В девять вечера с башен Сити разнесся знакомый завывающий гудок: из-за давешнего налета на аббатство снова ввели комендантский час. Люди торопились по домам, опустив головы. Китти не обращала на это особого внимания: она уже столько раз нарушала комендантский час, что и счет потеряла. Тем не менее она свернула в заброшенный скверик и полчасика выждала там на скамейке, пока не уляжется суматоха. Лучше, чтобы в то время, когда она будет приближаться к своей цели, вокруг не было свидетелей.

Мистер Хопкинс не спрашивал, что она задумала, и Китти не стала посвящать его в свои планы. Ей нужен было только адрес, а в остальном она не желала иметь с ним дела. Его холодное равнодушие шокировало ее. Отныне она собиралась полагаться только на себя.

Миновало десять. Над городом встала луна, полная и яркая. Китти потрусила по пустынным улицам, бесшумно передвигаясь в своих кедах и придерживая на плече тяжелую сумку. Минут через двадцать она нашла место, которое искала: короткий тупичок, по обе стороны которого тянулись какие-то промышленные здания. Забившись в темный угол, Китти изучила диспозицию.

Улочка была узенькая, на ней горело всего два фонаря, один — в нескольких метрах от угла, где пряталась Китти, другой — ближе к концу переулка. Эти фонари и висящая над переулком луна создавали довольно тусклое освещение.

Промышленные здания были невысокие, в один-два этажа. Некоторые стояли заколоченные, у других двери и окна были выбиты и зияли черной пустотой. Китти долго вглядывалась в них, вдыхая неподвижный ночной воздух. Она всегда держала за правило не пересекать в темноте неизвестные открытые пространства. Но сейчас она вроде бы не видела и не слышала ничего настораживающего. Было очень тихо.

В конце тупичка, за вторым фонарем, стояло трехэтажное здание, немного выше соседних. На первом этаже здания, по всей видимости, когда-то был гараж: посередине фасада виднелись широкие ворота для машин, теперь кое-как затянутые сеткой-рабицей. На втором и третьем этажах были широкие цельные окна — то ли бывшие конторы, то ли квартиры. Все окна были пустые и темные — кроме одного, где горел тусклый свет.

Китти не знала точно, в котором из домов находится «надежное место» Мэндрейка, но это освещенное окно, единственное на весь переулок, тут же привлекло ее внимание. Некоторое время она пристально вглядывалась в него, но, сколько ни смотрела, ничего разобрать не смогла: окно было затянуто чем-то вроде занавески. К тому же до него было слишком далеко.

Ночь выдалась холодная. Китти шмыгнула носом и вытерла его рукавом. Сердце болезненно колотилось в груди, но девушка не обращала внимания на его протесты. Пришло время действовать.

Она выбралась на тротуар напротив первого фонаря и крадучись двинулась вперед, держась одной рукой за стену, а другую положив на свою сумку. Глаза ее непрерывно бегали по сторонам: она следила одновременно за улицей, за безмолвными зданиями, за черными окнами наверху и за занавешенным окном впереди. Через каждые несколько шагов она замирала и прислушивалась, но город молчал, замкнувшись в себе, и она скользила дальше.

Вот Китти оказалась напротив одного из зияющих дверных проемов. Она пристально наблюдала за ним, проходя мимо. По спине ползли мурашки. Однако внутри ничто не шевельнулось.

Теперь она находилась достаточно близко, чтобы видеть, что освещенное окно наверху затянуто куском грязного холста. Холст, очевидно, был не особенно толстый, потому что Китти различила медленно движущуюся за ним тень. Она пыталась понять, что это за тень, но безуспешно: силуэт был человеческий, это ясно, но всего остального было не видно.

Китти пробралась чуть дальше вдоль улицы. Слева от нее зияла еще одна выломанная дверь, а за ней бездонная тьма. У Китти опять волосы встали дыбом, пока она на цыпочках проходила мимо. Она снова пристально вгляделась в дверной проем и снова не увидела ничего, что могло бы ее встревожить. Только нос слегка дернулся: из пустого дома потянуло звериным запахом. Кошки, наверное… Или одна из бродячих собак, что обитают в заброшенных районах большого города.

Китти поравнялась со вторым фонарем и при его свете принялась разглядывать здание в конце улочки. Теперь она разглядела внутри широкого въезда в гараж, перед сеткой, узкую дверь в боковой стене. Отсюда казалось, что дверь даже слегка приоткрыта.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Быть может. За годы подпольной работы Китти привыкла относиться ко всему, что кажется слишком легким, с большим подозрением. Надо хорошенько оглядеться, прежде чем направляться к этой чересчур гостеприимной двери.

Китти двинулась дальше и в следующие несколько секунд увидела еще две вещи.

Во-первых, в освещенном окне, всего на миг, снова мелькнула тень, и на этот раз Китти отчетливо разглядела профиль. Сердце у нее подпрыгнуло: теперь Китти точно знала, что Якоб здесь.

А во-вторых, внизу, немного впереди, через дорогу… Свет уличного фонаря падал на стену здания напротив. В стене было узкое окно, а за ним — открытая дверь, и Китти, продвигаясь вперед, обратила внимание, что свет, падающий в окно, ложится на пол внутри дома длинной косой полосой. Эта полоса была хорошо видна через дверь. И еще Китти заметила — а заметив это, замерла на середине шага, — что на краю этой косой полосы отчетливо виднеется тень человека.

Очевидно, он стоял у самого окна, прижавшись изнутри к стене здания, потому что на силуэте выделялись только нос и брови. Нос и брови были довольно крупные — очевидно, оттого они и торчали дальше, чем рассчитывал их владелец. А в остальном он затаился превосходно.

Китти, едва дыша, прижалась спиной к стенке. На нее камнем обрушилось осознание: она уже миновала два таких же пустых дверных проема, а до конца улочки остается как минимум еще два. И велик шанс, что в каждом из них прячется по соглядатаю. Как только она дойдет до дома в конце тупика, ловушка захлопнется.

Но кто поставил эту ловушку? Мэндрейк? Или… — это была новая и ужасающая мысль — или мистер Хопкинс?

Китти скрипнула зубами от злости. Если она пойдет дальше, то окажется в окружении. Если отступит, то предоставит Якоба судьбе, которую уготовили ему волшебники. Первый вариант, по всей вероятности, равносилен самоубийству, но второе следует предотвратить любой ценой.

Китти поправила лямку сумки, так, чтобы до нее удобнее было добраться, и расстегнула молнию. Сжала в руке первое попавшееся оружие — это был жезл инферно, — и пошла вперед, не сводя глаз с фигуры в дверном проеме.

Фигура не шелохнулась. Китти пробиралась все дальше, держась у стены.

И тут из ниши прямо перед ней выступил человек.

Его темно-серая форма почти сливалась с ночным мраком — даже теперь, когда он стоял в двух шагах от Китти, его массивная фигура была еле видна — призрак, явившийся из царства теней. Но голос, хриплый и низкий, был вполне материальным.

— Ночная полиция. Вы арестованы. Поставьте сумку на землю и повернитесь лицом к стене.

Китти не ответила. Она медленно попятилась на середину дороги, подальше от зияющих дверей за спиной. Жезл инферно надежно лежал в ладони.

Полицейский не пытался ее преследовать.

— Это ваш последний шанс. Оставайтесь на месте и положите оружие. Если вы не подчинитесь, вас уничтожат.

Китти отступила еще на несколько шагов. Потом краем глаза заметила движение справа — силуэт в дверном проеме. Человек переменил позу: он наклонился вперед, и одновременно с этим его черты тоже изменились. Длинный нос еще больше вытянулся; подбородок совсем исчез, выпуклый лоб ушел назад, над макушкой поднялись острые, подвижные уши. На миг в освещенном окне перед Китти мелькнула черная как смоль морда, а потом она опустилась к полу и пропала из виду.

Силуэт в дверном проеме исчез. Из дома донеслось сопение и звук рвущейся одежды.

Китти оскалилась, стрельнула глазами в сторону полицейского, стоявшего на тротуаре. Он тоже менялся: плечи ушли вперед и вниз, одежда лопнула по швам, и из-под нее появилась жесткая, щетинистая шерсть. Глаза сверкнули желтым в темноте, зубы сердито щелкнули, голова скрылась в тени.

Китти не выдержала — она повернулась и бросилась бежать.

В конце улицы, в темноте за пределами круга света от фонаря, расхаживало что-то четвероногое. Китти увидела его горящие глаза, судорожно сглотнула — и ощутила звериную вонь.

Она приостановилась, заколебалась. Из дверного проема справа от нее выскользнул еще один темный, приземистый силуэт. Он увидел Китти, клацнул зубами и устремился в ее сторону.

Китти метнула жезл.

Он упал на мостовую как раз между передними лапами зверя, раскололся и выбросил высокий столб пламени. Визг, вполне человеческий вопль. Волк вскинулся на дыбы, молотя передними лапами, точно боксер, и рухнул на спину, корчась и пытаясь уползти.

В руке у Китти уже был наготове шар — какого именно типа, она сама не знала. Она бросилась к ближайшему заколоченному окну первого этажа, швырнула в него шар. Порыв ветра едва не сбил ее с ног. Послышался звон стекла, на мостовую посыпались осколки кирпичей. Китти нырнула в образовавшийся проем, порезала руку куском стекла, застрявшим в раме. Перекатилась и вскочила на ноги в помещении.

Снаружи донесся рык и скрежет когтей по булыжникам.

Перед Китти была пустая комната, однако в глубине ее уходила в темноту узкая лестница. Девушка бросилась к ней, прижимая порезанную руку к куртке, чтобы унять боль от свежей раны.

На первой ступеньке она остановилась, обернулась, взглянула в сторону окна.

В отверстие прыгнул волк с разверстой пастью. Шар ударил его прямо в морду.

Комнату залило водой. Китти упала на нижние ступеньки, ее на миг ослепило. Когда она наконец проморгалась, вода уже уходила, журча и булькая у нее под ногами. Волк исчез.

Китти помчалась по лестнице.

Наверху оказалось несколько открытых окон, на полу лежали серебристые полосы лунного света. Внизу, на улице, кто-то завыл. Китти стремительно окинула комнату взглядом, ища выход, не нашла и яростно выругалась. Хуже всего то, что она не могла даже прикрыть себе спину: у выхода с лестницы не было ни двери, ни люка. Снизу уже слышалось, как кто-то тяжелый шлепает по воде.

Китти отступила от лестницы к ближайшему окну. Окно было старое, рама сгнила, стекла дребезжали. Китти пнула раму ногой. Наружу полетели щепки и стекла. Не успела рама разлететься вдребезги на мостовой, как Китти уже стояла в оконном проеме, задрав голову и ища, за что бы уцепиться. Серебристый лунный свет заливал ее лицо.

Внизу, на улице, крутилась и щелкала зубами темная фигура, давя тяжелыми лапами осколки стекла. Китти чувствовала, что тварь смотрит на нее, отчаянно желая, чтобы она свалилась.

Кто-то взлетел по лестнице, да так стремительно, что едва не врезался в противоположную стену. Китти разглядела прочный карниз примерно в футе над окном. Она метнула в комнату шар, ухватилась за этот карниз, напрягая все мышцы, заскребла кедами по краю оконного проема. Порез на ладони откликнулся жгучей болью.

Под нею прогремел взрыв. Из окна, едва не опалив ей кеды, вылетели желто-зеленые языки пламени, и улица на миг осветилась, словно над ней взошло какое-то блеклое солнце.

Магическая вспышка угасла. Китти висела на стене, разыскивая новую опору для пальцев. Нашла, ощупала, убедилась, что опора надежная. Полезла наверх. До парапета совсем недалеко, а за ним, по всей вероятности, покатая крыша. Туда-то и стремилась Китти.

Голод и недосыпание лишили ее сил, руки и ноги были будто налиты водой. Через пару минут девушка остановилась перевести дух.

Снизу, на удивление близко, донесся шорох, царапанье и сопение. Китти осторожно, впившись пальцами в рыхлую кладку, оглянулась через плечо на залитую лунным светом улицу. На полпути между нею и мостовой она увидела быстро поднимающуюся фигуру. Чтобы взобраться на стену, оборотень слегка изменил свой волчий облик: вместо лап были кисти с длинными когтистыми пальцами, на звериных передних ногах вновь появились человеческие локти, и мышцы тоже изменились под стать костям. Но голова не изменилась: разверстая волчья пасть, зубы, сверкающие в серебристом свете, вываленный набок язык. Желтые глаза были устремлены на Китти.

От такого зрелища Китти едва не свалилась в пустоту. Однако взяла себя в руки, теснее прижалась к кирпичной стене, перенесла вес на одну руку, а другую, высвободив, сунула в сумку. Достала первое, что попалось под руку, — какой-то шар — прицелилась и уронила его на своего преследователя.

Шар, поблескивая, полетел вниз, на пару дюймов разминулся с ощетинившейся спиной оборотня и мгновением позже разбился на мостовой, испустив короткую вспышку пламени.

Волк издал утробное рычание. Он продолжал ползти вверх.

Китти закусила губу и полезла дальше. Не обращая внимания на протестующее тело, она отчаянно карабкалась вверх, каждый миг ожидая, что ей в ногу вот-вот вцепятся когти. Сопение зверя слышалось буквально в нескольких футах от нее.

Вот и парапет… Китти со стоном подтянулась, перекинула тело через него, споткнулась и упала. Сумка перекрутилась, девушка никак не могла добраться до лежащих внутри снарядов.

Китти перевернулась на спину. В этот же миг над парапетом медленно поднялась голова волка, жадно принюхивающегося к кровавому следу ее ладони. Желтые глаза сверкнули и уставились прямо на нее.

Китти сунула руку в потайные ножны и выхватила кинжал.

Она встала на ноги.

Волк неожиданно плавным движением перемахнул через парапет и очутился на крыше, припав на все четыре лапы, опустив голову и напрягшись. Он пристально смотрел на Китти, оценивая ее силы, решая, прыгать или нет. Китти угрожающе помахала кинжалом.

— Видишь это? — задыхаясь, проговорила она. — Он серебряный, понял?

Волк искоса взглянул на нее. Медленно поднялся на задние лапы, его сгорбленная спина вытянулась и выпрямилась. Теперь он стоял как человек, возвышаясь, над Китти, слегка покачиваясь, готовый броситься на нее.

Свободной рукой Китти шарила в сумке в поисках нового снаряда. Она знала, что их у нее осталось не так много…

Волк прыгнул, полоснул когтистой лапой, клацнул зубами. Китти увернулась и ударила кинжалом снизу вверх. Волк издал удивительно высокий визг, протянул руку и больно ухватил Китти за плечо. Когти порвали ремень сумки, и она упала на крышу. Китти ударила снова. Волк отскочил назад, на безопасное расстояние. Китти тоже отступила. В разорванном плече пульсировала боль. Волк зажимал небольшую рану в боку. Он сокрушенно покачал головой, глядя на Китти. Судя по всему, рана была несерьезная. Они некоторое время кружили друг напротив друга, озаренные серебристой луной. У Китти теперь едва хватало сил замахнуться кинжалом.

Волк вытянул когтистую заднюю лапу и подтянул сумку поближе к себе, чтобы Китти не могла до нее дотянуться. И негромко, раскатисто хохотнул.

Шорох за спиной. Китти рискнула на миг обернуться. На другом конце дома покатая крыша образовывала невысокий гребень. И на гребне крыши стояли два волка. Когда Китти обернулась, они как раз трусцой устремились в ее сторону.

Китти выхватила из-за пояса второй кинжал, однако левая рука совсем ослабела из-за раненого плеча. Пальцы с трудом удерживали рукоять. Китти мимоходом подумала, не разумнее ли будет броситься с крыши — лучше уж быстрая смерть, чем когти волков.

Но нет, это трусость. Надо хотя бы подороже продать свою жизнь.

Трое волков надвигались на нее, двое — на четырех лапах, третий — на двух, как человек. Китти откинула волосы назад и в последний раз занесла свои кинжалы.


предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава