home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



42

Наконец Китти взяла себя в руки. Последние отчаянные всхлипы затихли. Она судорожно вздохнула. В полуразрушенном здании было темно, если не считать небольшого пространства под потолком, где слабо светился волшебный огонек. Его сияние потускнело. Демон сидел неподалеку, по-прежнему в обличье смуглокожего подростка, одетого только в белую юбочку. Его лицо было обращено в другую сторону, и магический свет отбрасывал угловатые тени на тонкую шею и голые плечи. Он выглядел странно хрупким.

— Я уничтожил того африта из склепа, если тебя это утешит, — произнес демон, не оборачиваясь.

Китти кашлянула, выпрямила спину, откинула волосы, упавшие на глаза. Ответила она не сразу. Безоглядное отчаяние, владевшее ею, когда демон унес ее в небеса, улеглось, смытое внезапно прорвавшейся скорбью по погибшим друзьям. Теперь Китти ощущала пустоту и головокружение. И тем не менее она попыталась собраться с мыслями.

Бежать. Можно попытаться бежать. Но нет, нельзя забывать про Якоба — надо дождаться его. Если он, конечно, действительно придет… Китти нахмурилась: в этом ей приходилось верить на слово демону. Может быть, действительно лучше скрыться… Она огляделась по сторонам, ища вдохновения.

— Ты его убил? — рассеянно спросила она. — Как?

Поблизости виднелась лестничная клетка. Стало быть, они как минимум на втором этаже. Большая часть окон заколочена…

— Утопил в Темзе. Понимаешь, он был совершенно безумный, после стольких лет. Он привязал свою сущность к костям Глэдстоуна. И не хотел — или не мог освободиться. Печальная история, но так уж вышло. Он был угрозой всему живому, будь то джиннам или людям, и лучше ему навеки упокоиться на дне.

— Угу, понятно…

А вон неподалеку разбитое окно — может быть, удастся выпрыгнуть через него наружу. Демон, конечно, может пустить в ход какую-нибудь магию, но устойчивость ей поможет, она прорвется. Выпрыгнуть на улицу, спрятаться где-нибудь…

— Надеюсь, ты не планируешь никаких опрометчивых поступков, — сказал вдруг мальчишка.

Китти виновато вздрогнула.

— Нет.

— Ты явно что-то замышляешь, по голосу слышу. Так вот, не делай этого. Я не стану использовать магического оружия. Я уже кое-что повидал, знаешь ли. И про твои способности мне известно. Я уже видел раньше такие вещи. Я просто швырну в тебя кирпичом.

Китти закусила губу и нехотя отказалась от мысли о бегстве — но только на данный момент.

— В смысле, видел раньше такие вещи? — спросила она. — Ты имеешь в виду — тогда, в переулке?

Мальчишка сверкнул на нее глазами через плечо.

— Ну да, конечно, и это тоже — твои дружки выдержали прямое попадание довольно мощного Инферно. Но я имею в виду — гораздо раньше, задолго до того, как ваши драгоценные лондонские волшебнички задумали прыгнуть выше головы. Это встречается периодически. Рано или поздно это всегда происходит. Послушай, тебе не кажется, что этот чертов Мэндрейк мог бы уже и прийти, учитывая, что поставлено на карту? Мы тут уже битый час кукуем.

Китти нахмурила лоб:

— Ты имеешь в виду, что уже встречал таких людей, как я?

— Ну разумеется! Сто раз, если не больше. Хм, я так понимаю, волшебники не дают вам читать книги по истории — неудивительно, что ты настолько невежественна.

Демон, не вставая, развернулся к ней лицом.

— А иначе как же, ты думаешь, пал Карфаген? Или Персия? Или Рим? Разумеется, их окружали враждебные государства, готовые воспользоваться слабостью великих империй, но на самом-то деле их погубил внутренний раскол. Ромул Августул, например, провел половину своего царствования, пытаясь справиться с собственным народом, и все это время Италию разоряли усатые остготы. Видишь ли, императорские джинны больше не могли контролировать плебс. Почему? А потому, что среди черни появилось слишком много таких, как ты, — устойчивых к нашей магии. Взрывы, Потоки, Инферно — все это едва опаляло им бороды. И разумеется, народ это понял — и захотел добиться каких-то прав, захотел наконец свергнуть волшебников. Воцарился такой хаос, что никто даже не заметил варварских орд, пока те не разорили Рим.

Мальчишка почесал нос.

— Думаю, что это было своего рода облегчение. Новое начало, и все такое. После этого в Вечном Городе долго-долго не было волшебников.

Китти растерянно поморгала. Историю она знала очень плохо, и все эти имена и названия ей почти ничего не говорили, однако же идея была ясна и оттого еще более поразительна.

— Ты хочешь сказать, что большинство римлян были невосприимчивы к магии?

— О нет! Процентов тридцать, не больше. Разумеется, в разной степени. Для хорошего восстания больше и не надо.

— Но нас-то никогда не было больше одиннадцати! А Лондон так велик!

— Одиннадцать процентов? Ну, для начала не так плохо.

— Нет. Одиннадцать человек. И все.

Мальчишка вскинул брови:

— Ну, вообще-то, не думаю, что ваша система вербовки была идеальной. С другой стороны, времени прошло еще слишком мало. Сколько лет назад Глэдстоун основал свою лавочку? Полтораста или около того? Ну, вот тебе и ответ. Устойчивость к магии распространяется не настолько быстро. Римом волшебники правили на протяжении пятисот лет, пока там не начались народные восстания. По городу распространяется все больше магии. Магия накапливается. Все большее и большее число детей рождаются с теми или иными способностями. Вот ты, например, что еще можешь делать? Видеть нас можешь?

— Нет. — Китти поморщилась. — Это умели Энн и Фред. У меня хорошие способности к выживанию, и больше ничего.

— Ну, это тоже немаловажный талант, — усмехнулся мальчишка. — Им пренебрегать не стоит.

— Стенли умел еще видеть магию в предметах — именно так мы увидели, что у тебя есть то ожерелье.

— Какое? Ах, Амулет! Ну да, эта способность — еще один талант. Так вот, по всей вероятности, в населении Лондона на данный момент зарождаются самые разнообразные способности. Таких людей, должно быть, уже сотни. Однако тебе не следует забывать, что большинство из них и не подозревают о собственных дарованиях. На то, чтобы люди разобрались, что к чему, требуется время. Вот ты как узнала о своем даре?

Китти стоило немалого труда вспомнить, что этот изящный, вежливый и чрезвычайно образованный парнишка — на самом деле демон, опасная и отвратительная тварь. Она уже открыла было рот — но заколебалась. Мальчишка раздраженно закатил глаза и вскинул руки.

— Послушай, не думай, будто я тут же брошусь об этом кому-то рассказывать, а уж тем более своему хозяину. Я ему ничем не обязан. И тем не менее я не собираюсь вытягивать из тебя твою историю клещами. Я не волшебник!

Это прозвучало довольно обиженно.

— Один демон напустил на меня Черную Молотилку, — призналась Китти неожиданно для себя самой.

— Ах да! Обезьяна Тэллоу! Я и забыл. Мальчишка лениво потянулся:

— Так вот, тебе приятно будет узнать, что Тэллоу уже нет в живых. Его слопала афритша. И весьма элегантно слопала, надо сказать. Нет, никаких подробностей ты от меня не услышишь. Пока не расскажешь о себе. Так что было после Молотилки?

И Китти, помимо своей воли, принялась рассказывать.

Когда она закончила, демон грустно пожал плечами:

— Видишь ли, проблема Пеннифезера состояла в том, что он был чересчур похож на волшебника, не так ли? Жадный, скрытный и узколобый. Он слишком любил тайны, хотел, чтобы все принадлежало ему одному. Неудивительно, что вас набралось всего одиннадцать. Если уж хочешь устроить революцию, мой тебе совет: привлеки на свою сторону побольше народу. Вы со своими взрывами и грабежами зашли в тупик.

Китти насупилась. Безмятежная уверенность, с которой говорил об этом демон, казалась ей оскорбительной.

— Ну, наверно, да.

— Не наверно, а точно. Главное — образование. Знания о прошлом. Вот почему волшебники дают вам такое отвратительное воспитание. Держу пари, вас только и пичкали, что патриотической шелухой на тему: «Почему Британия круче всех».

Он хихикнул.

— Самое удивительное, что возникновение в народе устойчивости к магии всегда застает врасплох и самих волшебников тоже. Каждая империя думает, что уж она-то не такая, как другие, что с ней-то такого не случится. Они забывают уроки прошлого, даже самые свежие. Глэдстоун не добрался бы до Праги так быстро, если бы половина чешской армии не устроила забастовку. Это серьезно ослабило империю. Но мой хозяин и его приятели уже позабыли об этом факте. Он понятия не имеет, как тебе удалось тогда расправиться с мулером. Кстати, они с Гирнеком и в самом деле чересчур задерживаются. Я начинаю думать, что с ним что-то стряслось. Увы, что бы это ни было, оно не смертельно, а то бы меня тут уже не было.

Якоб! Китти так увлеклась речами демона, что совсем позабыла о своем друге! Девушка покраснела. Она ведь разговаривает с врагом — с убийцей, похитителем, жутким нелюдем. Разве можно так терять бдительность?

— Знаешь, — продолжал демон доверительным тоном, — я вот все никак понять не могу. Ну почему ты явилась за этим Гирнеком? Ты ведь наверняка понимала, что это ловушка. Он сам говорил, что ты с ним уже много лет не виделась.

— Не виделась. Но ведь он попал в эту историю из-за меня, верно? — проскрежетала Китти.

— Ну да-а, — протянул демон. — Я просто нахожу это странным, только и всего.

— Да что ты можешь об этом знать, демон?! — Китти побледнела от ярости. — Ты же чудовище! Как ты вообще смеешь хотя бы представлять себе, что я чувствую?

Она просто кипела от злости.

Мальчишка неодобрительно цокнул языком.

— Позволь дать тебе дружеский совет, — сказал он. — Вот тебе, например, будет приятно, если тебя станут называть земляной тварью женского пола? Так вот, аналогичным образом, когда ты обращаешься к духу, такому, как я, слово «демон», откровенно говоря, является унизительным для нас обоих. Точный термин будет «джинн», хотя при желании можно добавить такие эпитеты, как «благородный» или «блистательный». Это просто вопрос вежливости. Чтобы нам с тобой и впредь оставаться в дружеских отношениях.

Китти хрипло расхохоталась:

— Какие могут быть дружеские отношения с демоном?

— Как правило, никаких. Все-таки уровень мышления чрезвычайно различен. Но тем не менее бывало…

Он не договорил и сделался задумчив.

— Да ну?

— Уж поверь.

— И когда же такое бывало?

— О-о, давным-давно… Не важно.

Мальчик-египтянин пожал плечами.

— Ты все сочиняешь.

Китти ждала продолжения, но мальчишка разглядывал свои ногти и молчал.

После длительной паузы Китти наконец нарушила тишину:

— Так все-таки, зачем Мэндрейк спас меня от волков? Я не вижу смысла.

Мальчишка хмыкнул:

— Это же очевидно. Ему нужен посох.

— Этот посох? Зачем?

— А ты как думаешь? Ради власти. Он пытается заполучить его раньше остальных.

Мальчишка говорил сухо и отрывисто. Похоже, у него испортилось настроение. И тут до Китти наконец дошло.

— Ты хочешь сказать, что этот посох — ценная вещь?

— Еще бы! Посох Глэдстоуна! Вы ведь это знали, иначе зачем было вламываться в гробницу?

Перед мысленным взором Китти вновь предстала театральная ложа и золотой ключ, брошенный на пол так, чтобы попасть в ее поле зрения. Она услышала голос их благодетеля, упомянувшего о посохе словно бы так, между прочим. Она увидела устремленные на нее бледные глаза Хопкинса, услышала, как он вполголоса осведомляется о посохе. Ей сделалось тошно — она поняла, что ее предали.

— А-а! Так ты не знала!

Джинн не сводил с нее блестящих глаз.

— Тебя подставили. Кто? Этот Хопкинс?

— Да, — ответила Китти слабым голосом. — И еще кто-то — его лица я так и не видела.

— Жаль. Наверняка это был один из ведущих волшебников. А что до того, который это мог быть, выбирай любого. Они все один хуже другого. И всегда готовы свалить грязную работу на кого-то еще, будь то джинн или человек.

Тут он моргнул, словно ему в голову пришла идея.

— Про голема ты, видимо, ничего не знаешь?

Китти это слово ничего не говорило. Она покачала головой.

— Я так и думал. Это огромная и вредная магическая тварь, которая в последнее время сеет хаос по всему Лондону. Им кто-то управляет, и мне ужасно хотелось бы знать, кто именно. Хотя бы потому, что он меня едва не прикончил.

Говоря это, мальчишка выглядел настолько возмущенным, что Китти с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.

— А я-то думала, ты — благородный джинн, наделенный необычайным могуществом! — заметила она. — Как же вышло, что голем тебя одолел?

— Дело в том, что он устойчив к магии. А если я подбираюсь к нему вплотную, он высасывает мою энергию. У тебя и то больше шансов остановить его, чем у меня.

Он сказал это таким тоном, словно это была величайшая нелепость на свете.

— Ну, спасибочки! — ощетинилась Китти.

— Я серьезно. Сила голема — в манускрипте, который вложен ему в рот. Если подобраться поближе и выхватить рукопись у него изо рта, голем вернется к своему хозяину и снова превратится в глину. Я один раз видел такое, еще в Праге.

Китти рассеянно кивнула:

— По-моему, это не так уж сложно.

— Ну да, только для начала надо проникнуть сквозь удушающую черную тучу, которая его окутывает…

— А-а… Да, действительно…

— И как-то увернуться от его кулаков, которые без труда крушат бетонные стены…

— А-а.

— А в остальном — да, плевое дело.

— Ну, а если это так просто, — с жаром осведомилась Китти, — как же получилось, что волшебники до сих пор его не остановили?

Джинн холодно усмехнулся:

— Просто для этого требуется личная храбрость. Они ведь сами-то никогда ничего не делают. Все время полагаются на нас. Мэндрейк приказывает — я повинуюсь. Он сидит дома, я иду и рискую собственной шкурой. Так уж устроена жизнь.

Голос мальчишки сделался старым и усталым. Китти кивнула:

— Да, тяжело тебе…

Он пожал плечами:

— Так устроена жизнь. Выбора-то нет. Потому мне и стало интересно, отчего ты явилась спасать Гирнека. Посмотрим правде в глаза: это был дурацкий поступок, и никто не заставлял тебя это делать. Тебя никто ничего делать не заставляет. Ты сделала глупость, но из прекрасных побуждений. Поверь мне, приятно видеть такое после стольких лет общения с волшебниками.

— И вовсе не глупость! — возразила Китти. — А давно ты с ними общаешься?

— Пять тысяч лет или даже больше. Правда, с перерывами на век-другой, но, стоит пасть одной империи, вслед за ней тут же появляется другая. Британия — всего лишь последняя из них.

Китти посмотрела в темноту.

— Значит, со временем падет и Британия.

— О да. Она уже пошла трещинами. Тебе стоит побольше читать, тогда становятся видны общие тенденции. А-а, внизу кто-то есть. Наконец-то…

Мальчишка поднялся на ноги. Китти тоже встала. Теперь и до ее слуха донеслось шарканье ног и пара сдавленных ругательств. Кто-то поднимался по лестнице. Сердце у нее отчаянно заколотилось. Она снова подумала, не стоит ли сбежать, и снова подавила инстинктивный порыв.

Джинн взглянул на нее и усмехнулся. Сверкнули ослепительно белые зубы.

— Знаешь, очень приятно было с тобой побеседовать, — сказал он. — Надеюсь, мне не прикажут тебя убить.

Девушка и демон стояли в темноте и ждали. Шаги приближались.


предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава