home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



44

Я понял, что к чему, сразу, как они появились на лестнице. Я определил это по натянутой улыбке юного Гирнека и по тому, с какой неохотой он делал каждый шаг. Я видел это по холодному, стальному взгляду своего хозяина и по тому, как угрожающе близко держался он к своему пленнику. Нет, разумеется, Натаниэль пытался делать вид, что все хорошо и спокойно, рассчитывая усыпить бдительность девчонки. Назовите это интуицией, но я сразу сообразил, что все далеко не так радужно, как он хочет представить. Ну и, конечно, то, что на плечах Гирнека, стиснув ему глотку когтистыми ногами, незримо восседал фолиот, тоже о чем-то да говорило. Руки Гирнека были притянуты к телу длинным чешуйчатым хвостом фолиота, так что парень не мог предупредить девчонку ни словом, ни вздохом, ни жестом. Тонкие когти передних лап впивались ему в щеки, заставляя непрерывно улыбаться. При этом фолиот, не умолкая, нашептывал ему что-то на ухо, и вряд ли это были милые, приятные пустячки.[88]

Но девчонка ничего этого не заметила. Увидев на лестнице Гирнека, она негромко вскрикнула и невольно подалась в его сторону.

— Пожалуйста, не подходите, госпожа Джонс!

Китти осталась на месте, но не сводила глаз со своего друга.

— Привет, Якоб, — сказала она.

Фолиот слегка разжал когти, чтобы его пленник смог прохрипеть:

— Привет, Китти.

— Ты что, ранен?

Пауза. Фолиот угрожающе поскреб щеку Гирнека.

— Нет.

Она слабо улыбнулась:

— Я… Я пришла, чтобы тебя спасти.

На этот раз ответом ей был скованный кивок. Когти фолиота снова вернулись на место. Губы Гирнека вновь растянулись в фальшивой улыбке, но я видел, что он отчаянно пытается предупредить ее взглядом.

— Не тревожься, Якоб, — твердо сказала девушка. — Я нас обоих вытащу.

Ну да, все это было чрезвычайно трогательно, просто-таки до слез, и я видел, что мой хозяин не просчитался: девчонка действительно весьма привязана к парню.[89] Натаниэль наблюдал за их встречей пристально и расчетливо.

— Я пришел к вам с честным предложением, госпожа Джонс, — сказал он, что было бессовестной ложью.

Фолиот, незримо висящий на шее Гирнека, закатил глаза и беззвучно хихикнул.

Даже если бы я захотел предупредить девчонку насчет фолиота, было невозможно заговорить с нею, когда мой хозяин стоял прямо передо мной.[90] Кроме того, хозяин был не единственной проблемой: теперь я заметил под потолком пару красных шаров. Волшебники издалека наблюдали за нами. Не стоило напрашиваться на неприятности. Так что я, как всегда, позорно стоял в стороне и ждал приказов.

— Я пришел с честным предложением, — повторил мой хозяин. Он вытянул руки[91] вперед, ладонями вверх, показывая, что не таит никакого подвоха. — Никто, кроме меня, не знает, что вы здесь. Мы одни.

Снова брехня. Наблюдающие за нами шары кокетливо спрятались за стропила, словно смутившись. Фолиот изобразил возмущенную гримасу. Глаза Гирнека смотрели на девушку умоляюще, но она ничего не замечала.

— А волки? — коротко осведомилась она.

— Волки далеко — они все еще ищут вас, насколько мне известно. — Он улыбнулся одними губами. — Вряд ли вы можете требовать от меня каких-либо еще доказательств моих добрых намерений. Если бы не я, от вас бы сейчас осталась только груда костей в каком-нибудь проулке.

— В последний раз, когда мы с вами виделись, вы были далеко не столь щепетильны.

— Это правда.

Натаниэль отвесил то, что он сам, по всей видимости, считал изящным поклоном. Но с этими патлами и свисающими манжетами его поклон выглядел так, словно он просто споткнулся.

— Прошу прощения, что был так поспешен.

— Вы по-прежнему рассчитываете меня арестовать? Насколько я понимаю, вы именно за этим и похитили Якоба.

— Да, я подумал, что это поможет вытащить вас наружу. Но арестовывать? Честно говоря, все зависит от вас. Быть может, мы сумеем прийти к соглашению.

— Продолжайте.

— Но для начала — возможно, вы хотите подкрепиться или вам требуется первая помощь? Я вижу, что вы ранены, и вы наверняка устали. Я могу отправить своего раба, — тут он щелкнул пальцами в мою сторону, — и он принесет все, чего только пожелаете: еду, подогретое вино, тонизирующие напитки… Только попросите, и все будет исполнено.

Она покачала головой:

— Не нужна мне ваша волшебная дрянь.

— Но ведь что-то вам наверняка требуется? Перевязка? Душистые снадобья? Виски? Бартимеус может раздобыть все это в мгновение ока.[92]

— Нет, — ответила она с каменным лицом, не купившись на его льстивые речи. — Так в чем же состоит ваше предложение? Я так понимаю, вам нужен посох?

Услышав это слово, Натаниэль слегка переменился в лице. Возможно, он был шокирован ее откровенностью — волшебники нечасто бывают так честны и прямолинейны. Он медленно кивнул:

— Он у вас?

Его тело застыло в напряжении. Он даже дышать перестал.

— У меня.

— Можно ли его быстро отыскать?

— Можно. Он выдохнул:

— Хорошо. Хорошо. Тогда у меня к вам следующее предложение. Внизу, на улице, ждет машина. Укажите мне, где находится посох, и вверьте его моему попечению. Как только он окажется в моих руках, вы с Гирнеком получите возможность безопасно уехать в любое место, какое выберете. У вас будет в запасе один день. Я так понимаю, что вы захотите покинуть страну — дня вам как раз хватит, чтобы собраться и уехать. Подумайте как следует над моими словами! Для такой неисправимой мятежницы, как вы, это чрезвычайно щедрое предложение. Прочие члены правительства не будут столь милосердны, в чем вы уже имели случай убедиться.

Однако девушку это не убедило.

— А где гарантии, что вы сдержите свое слово?

Он улыбнулся, стряхнул пылинку с рукава:

— Гарантий нет. Вам придется довериться мне.

— Не пойдет.

— У вас же нет выбора, госпожа Джонс! Вы уже практически загнаны в угол. При вас стоит на страже злобный демон…

Она растерянно оглянулась по сторонам. Я кашлянул и пояснил:

— Это я.

— И, помимо того, вам еще предстоит иметь дело со мной, — продолжал мой хозяин. — В прошлый раз я вас недооценил, но это больше не повторится. На самом деле, — добавил он, словно ему это только что пришло в голову, — мне было бы любопытно узнать, каков источник вашей магической защиты. Очень любопытно, на самом деле. Откуда она у вас? Кто вам ее предоставил?

Девушка ничего не ответила.

— Если вы поделитесь со мной этой информацией, — сказал Натаниэль, — если вы согласитесь откровенно рассказать о том времени, которое вы провели в Сопротивлении, я не просто отпущу вас на свободу.

Он шагнул вперед, коснулся ее руки. Она вздрогнула, но руки не отняла.

— Я могу вас озолотить, — сказал он. — Да-да, и, помимо этого, вы займете такое положение, которое вам и во сне не снилось. Такие простолюдины, как вы, — в избытке наделенные умом, отвагой и смекалкой, — могут завоевать себе место в правительстве, могут добиться реальной власти. Это ни для кого не секрет. Вы будете ежедневно общаться с первыми лицами нашего государства и узнаете много такого, от чего у вас голова пойдет кругом. Я могу вырвать вас из унылой, однообразной среды, где вы прозябаете, позволить вам заглянуть в наше славное прошлое, в те дни, когда волшебники-императоры попирали ногами весь мир. Вы и сами сможете сделаться частью нашей великой истории. К примеру, когда мы одержим победу в нынешней войне, в Америке будет заново открыто представительство Министерства по делам колоний, и нам потребуются толковые люди, которые смогут диктовать колониям нашу волю. Говорят, там можно приобрести обширные владения, госпожа Джонс, территории, на которых пока что обитают только дикие звери да горстка туземцев. Только представьте — вы станете знатной леди…

Тут Китти отошла в сторону. Его протянутая рука повисла в воздухе.

— Спасибо, но, думаю, мне это не подойдет.

Натаниэль насупился:

— Жаль. Так как насчет моего первоначального предложения? Вы согласны?

— Я хочу поговорить с Якобом.

— Да вот же он стоит.

Волшебник небрежно отошел на несколько шагов. Я тоже отступил подальше. Девушка придвинулась поближе к Гирнеку.

— С тобой точно все в порядке? — шепнула она. — Ты такой молчаливый…

Фолиот отпустил его горло, но пошевелил когтями у него перед носом в качестве сдержанного напоминания. Парень слабо кивнул:

— Со мной все отлично. Отлично.

— Я собираюсь принять предложение мистера Мэндрейка. Ты ничего не хочешь сказать?

Слабая-слабая улыбка.

— Нет-нет, Кэтлин. Ты можешь ему довериться.

Она поколебалась, кивнула, обернулась:

— Ну, хорошо. Мистер Мэндрейк, я так понимаю, что вы не хотите медлить ни минуты. Где ваша машина? Я отвезу вас туда, где посох.


Во время путешествия Натаниэль представлял собой беспорядочное смешение эмоций. На его лице одновременно отражались восторг, возбуждение и нескрываемый страх — в целом довольно неаппетитное зрелище. На месте ему не сиделось — он ерзал, то и дело оборачивался, чтобы взглянуть в заднее окно на проносящиеся мимо городские огни. С девушкой он обращался с навязчивой любезностью и в то же время с почти неприкрытым пренебрежением, то забрасывал ее вопросами, то переходил на завуалированные угрозы. Все остальные пассажиры, в отличие от него, были суровы и сдержанны. Гирнек и Китти напряженно смотрели вперед (у Гирнека по-прежнему висел на шее фолиот). Шофер, отделенный от нас стеклом, был просто виртуозом бесстрастности.[93] Я же, хотя и был вынужден из-за недостатка места обернуться стоической морской свинкой, зажатой между ногой девушки и бардачком, держался, как всегда, с достоинством.

Мы степенно катили по ночному Лондону. На улицах не было ни души. Звезды над крышами начали мало-помалу гаснуть — стремительно приближался рассвет. Монотонно гудел мотор. Четыре красных огонька, невидимые Натаниэлю, подпрыгивали и раскачивались над самой крышей машины.

Девушка, в противоположность моему хозяину, вела себя очень сдержанно. Мне пришло в голову: она, должно быть, знает, что он ее обманет, — посмотрим правде в глаза, чтобы догадаться об этом, не надо обладать разумом джинна. И тем не менее она спокойно ехала навстречу своей судьбе. Морская свинка грустно покачала головой. Я более, чем когда-либо, восхищался решимостью Китти — и тем, с каким благородством она ее проявляла. Вот она, свобода воли! Я не могу себе позволить подобной роскоши в этом мире.

Повинуясь указаниям девушки, мы проехали на юг через центр города, пересекли реку и очутились в бедном районе, застроенном мелкими фабриками и скромными магазинчиками, вокруг которых теснились обветшавшие доходные дома, в основном трехэтажные. На улицах уже появились первые пешеходы, которые, сутулясь, торопились на работу. Мимо проплыла пара полуафритов и один дородный бес-посланец, с трудом волочащий гигантский сверток. Наконец мы свернули на узкую улочку с булыжной мостовой, которая проходила под низкой аркой и упиралась в заброшенные конюшни.

— Здесь.

Девушка постучала в стеклянную перегородку. Деревянная колода припарковала машину у тротуара и застыла, ожидая приказов. Остальные вышли, окоченевшие и продрогшие от утреннего холодка. Морская свинка расправила свою сущность и снова приняла облик Птолемея. Я огляделся и увидел зависшие вдалеке следящие шары.

По обе стороны от нас тянулись ряды узких беленых домиков, где раньше обитали кучеры. Тут и теперь кто-то жил, но в целом квартал выглядел несколько заброшенным. Девушка, не говоря ни слова, направилась к ступенькам, ведущим вниз, к двери подвала. Натаниэль, подталкивая перед собой Гирнека, последовал за ней. Я замыкал шествие.

Хозяин обернулся ко мне и сказал через плечо:

— Если она выкинет какой-нибудь фокус, убей ее.

— Нельзя ли уточнить? — осведомился я. — Какой именно фокус? Фокусы с картами или индийской веревкой считаются?

Он смерил меня убийственным взглядом.

— Все, что может нарушить мое соглашение с ней, все, что может причинить мне вред или способствовать ее бегству. Так ясно?

— Как божий день!

Девушка пошарила в темноте у двери и вытащила из какой-то щели ключ. Мгновением позже дверь со скрипом распахнулась. Не говоря ни слова, Китти переступила порог. Мы трое ввалились следом.

В течение некоторого времени мы петляли друг за другом по каким-то подвальным помещениям: Китти, Гирнек, Натаниэль и я словно плясали какую-то медленную и унылую летку-енку. Девушка, по всей видимости, хорошо знала дорогу. Она периодически щелкала выключателями, пригибалась перед низкими дверными проемами, в которых мы, остальные, стукались лбами, и ни разу не оглянулась назад. Это был настоящий лабиринт. Я даже начал подумывать о том, не уместнее ли сменить облик на минотавра.

Оглядываясь назад, я неизменно видел отсвет как минимум одного шара, летящего следом. За нами по-прежнему наблюдали издалека.

Когда девушка наконец остановились, мы очутились в небольшом боковом ответвлении главного подвала. Она включила хилую лампочку. Помещение было пустым, если не считать поленницы в дальнем углу. С потолка капала вода и ручейками расползалась по полу. Натаниэль сморщил нос.

— Ну? — бросил он. — Я ничего не вижу. Девчонка подошла к поленнице и ткнула ногой куда-то под бревна. Раздался скрип, и часть кирпичной стены медленно отошла в сторону, открыв зияющий черный провал.

— Стойте где стоите! Не входите туда.

Мой хозяин впервые оставил Гирнека одного, поспешно подошел и встал между Китти и потайной дверью.

— Бартимеус, войди внутрь и доложи о том, что ты там увидишь. Если посох там, принеси его мне.

Я приблизился к двери — куда более опасливо, чем то мне свойственно. Я окружил себя Щитом на случай, если внутри подстерегают какие-либо ловушки. Подходя к двери, я ощутил предостерегающую вибрацию на всех семи планах, что говорило о присутствии могущественной магии. Я осторожно просунул голову в дверь и огляделся.

За дверью обнаружилось нечто вроде шкафа-переростка: убогая дыра, наполовину заставленная дешевыми финтифлюшками, которые девчонка и ее приятели наворовали у волшебников. Стеклянные шары, металлические коробки — короче, разнообразное барахло, ничего особо ценного.[94]

Единственным исключением был предмет, небрежно прислоненный к стенке в дальнем углу, в неуместном соседстве с несколькими взрывающимися пиками.

Когда я видел посох издалека, поверх пылающих крыш Праги, он сверкал и потрескивал грозовой мощью. Из разрыва облаков к нему устремлялись молнии, опоясывающие небо, его огромная тень досягала до самых облаков. Целый город пал перед его гневом. А теперь он скромно стоял в пыльной каморке, и паук как ни в чем не бывало плел сеть между его резным набалдашником и трещиной в стене.

И тем не менее в нем по-прежнему дремала скрытая мощь. Его аура мощно пульсировала, наполняя комнату светом (на высших планах). Такие предметы — это не игрушки. Я взял посох Глэдстоуна двумя пальцами, опасливо и брезгливо, как человек, вынимающий червяка из яблока, вынес его из потайной кладовки и вручил своему хозяину.

Ох, как был счастлив Натаниэль! Облегчение буквально хлынуло из него наружу. Он взял у меня посох и принялся разглядывать, и аура артефакта озаряла черты его лица тусклым сиянием.

— Мистер Мэндрейк! — это заговорила девчонка.

Она теперь стояла рядом с Гирнеком, обняв его за плечи одной рукой, словно желая защитить. Невидимый фолиот переполз на противоположное плечо Гирнека и смотрел на Китти с глубоким недоверием. Возможно, он чуял ее врожденную устойчивость к магии.

— Мистер Мэндрейк, — сказала она, — я свою часть сделки выполнила. Теперь вы должны нас освободить.

— Да-да. — Мой хозяин даже не соизволил поднять голову — он разглядывал посох. Разумеется. Я сейчас отдам соответствующие распоряжения. Вам дадут сопровождающих. Но для начала давайте выберемся из этого мрачного места.


К тому времени, как мы вышли из подвала, лучи утреннего солнца уже коснулись стен конюшен и слабо отсвечивали на хромированных боках лимузина, стоящего на противоположной стороне проезда. Шофер сидел на своем месте, точно каменный, глядя прямо перед собой. Такое впечатление, что за все то время, что нас не было, он ни разу не шелохнулся. Тут девушка повторила свою попытку. Она очень устала. В ее голосе не слышалось особой надежды.

— Нам не нужны сопровождающие, мистер Мэндрейк, — сказала она. — Отсюда мы и сами доберемся, куда нам надо.

Мой хозяин как раз поднялся по лестнице, сжимая в руке посох. Поначалу он как будто не услышал ее. Он пребывал далеко отсюда, и мысли его были заняты другим. Потом моргнул, остановился как вкопанный и уставился на Китти, точно впервые увидел.

— Вы же обещали, — сказала девушка.

— Обещал… — Он рассеянно нахмурился.

— Обещали отпустить нас.

Я заметил, что она слегка подалась вперед, словно готовясь к рывку. Мне стало интересно, что же она сделает.

— Ах да!

Было время, пару лет тому назад, когда Натаниэль выполнил бы любой уговор, который он заключил. Он счел бы ниже своего достоинства нарушить обещание, даже невзирая на вражду с девчонкой. Возможно, даже и теперь ему было отчасти не по душе то, что он делает. И уж конечно он немного поколебался, словно действительно не знал, на что решиться. Потом я увидел, как он стрельнул глазами наверх, в сторону красных шаров, которые вынырнули из подвала и снова висели в небе. Глаза его потемнели. Его хозяева смотрели на него — и это решило дело.

Разговаривая, он поправлял манжеты, но теперь его сходство с прочими волшебниками было прочнее и глубже, чем это поверхностное подражание.

— Обещания, данные террористам, вряд ли к чему-то обязывают, госпожа Джонс, — произнес он. — Наш уговор недействителен. Вас подвергнут допросу и будут судить за измену. Я лично доставлю вас в Тауэр. И не пытайтесь ничего предпринять! — Он угрожающе повысил голос: девушка сунула руку за пазуху. — Жизнь вашего друга висит на волоске. Софокл, покажись!

Ухмыляющийся фолиот на плечах Гирнека сделался видимым на первом плане, нагло подмигнул девчонке и щелкнул зубами возле уха Гирнека.

Девушка ссутулилась и поникла.

— Хорошо… — сказала она.

— Ваше оружие — или что там у вас за пазухой. Покажите его. Медленно.

Она заколебалась.

— Это не оружие…

Голос Натаниэля сделался грозным.

— У меня нет времени на эти штучки! Покажите его, или ваш друг останется без уха!

— Это не оружие. Это подарок.

С этими словами она вытащила руку из-за пазухи. У нее в пальцах сверкнуло что-то маленькое, круглое, блестящее. Бронзовый диск.

Глаза Натаниэля расширились.

— Но ведь это же мое! Мое гадательное зеркало![95]

Девушка кивнула:

— Получите его обратно.

Она взмахнула рукой. Диск, вращаясь, взлетел высоко в небо. Мы инстинктивно проводили его взглядом: Натаниэль, фолиот и я. Пока мы глазели, девчонка действовала. Она протянула руки, ухватила фолиота за тощую шею и сдернула его с плеч Гирнека. Застигнутый врасплох бес выпустил из когтей свою добычу, его лапы беспомощно замолотили но воздуху, однако тонкий хвост обвился вокруг лица Гирнека, хлестнув, точно кнут, и принялся стягиваться тугой петлей. Гирнек вскрикнул, пытаясь сорвать с себя хвост.

Натаниэль сделал шаг назад, провожая взглядом летящий диск. Он по-прежнему сжимал в руке посох, но вытянул свободную руку, надеясь поймать диск.

Девчонка изо всех сил стиснула шею фолиота. Глаза у него вылезли на лоб, лицо побагровело.

Хвост все сильнее сдавливал голову Гирнека.

Я наблюдал за всем происходящим с большим интересом. Китти сейчас полагалась на свою сопротивляемость, на способность противостоять магии фолиота. Все зависело от того, насколько сильна эта сопротивляемость. Фолиот вполне мог прийти в себя, раздавить Гирнеку череп, а потом расправиться и с самой девчонкой. Однако она была сильна и очень зла. Морда фолиота распухла. Он издал укоризненный звук. Развязка была близка. С хлопком, похожим на звук лопнувшего шарика, фолиот взорвался и превратился в пар, от хвоста до кончиков когтей. Облачко пара быстро растаяло в воздухе. Китти с Гирнеком оба потеряли равновесие и упали на землю.

Гадательное зеркало благополучно приземлилось в руку Натаниэля. Он опустил взгляд, и только теперь сообразил, что произошло. Его пленники, пошатываясь, поднимались на ноги.

— Бартимеус! — возопил он.

Я спокойно восседал на бетонном столбике. Я посмотрел на него:

— Да?

— Ты почему не воспрепятствовал? Я же дал тебе точные инструкции.

— Дал, дал.

Я почесал в затылке.

— Я велел тебе убить ее, если она что-нибудь предпримет!

— Машина! Бежим к машине!

Девчонка уже бросилась прочь, волоча за собой Гирнека. Они мчались по булыжной мостовой в сторону лимузина. Это было даже интереснее ацтекской игры в мяч. Мне только попкорна не хватало.

— И что же? — Натаниэль пылал праведным гневом.

— Ты велел мне убить ее, если она нарушит условия вашего соглашения.

— Да! Например, попытается сбежать что она как раз и делает! Быстрее! А не то Испепеляющее Пламя…

Я весело ухмыльнулся:

— Но соглашение-то расторгнуто и недействительно! Ты сам его нарушил не далее как пару минут назад — и притом довольно подлым образом, не могу не отметить. Так что она его нарушить уже не может, не правда ли? Знаешь, если положить этот посох на землю, тебе будет гораздо удобнее рвать на себе волосы.

— Ах ты! Я отменяю все предыдущие приказы и отдаю новый, который ты не сможешь вывернуть наизнанку! Не дай им уехать в этой машине!

— Ну ладно.

Ничего не поделаешь, надо повиноваться. Я не спеша спрыгнул со столбика и не торопясь ринулся в погоню.

Все то время, пока Натаниэль разорялся, мы с ним наблюдали, как наши приятели со всех ног мчатся по мостовой. Девчонка бежала впереди. Теперь она поравнялась с лимузином и распахнула дверцу водителя, явно намереваясь заставить его увезти их отсюда. Шофер, который все это время не проявлял ни малейшего интереса к происходящему, продолжал сидеть, глядя перед собой. Китти принялась орать на него, выкрикивая какие-то приказы. Потом дернула его за плечо. Шофер покачнулся и свалился вбок, прямо на ошеломленную девушку, а потом рухнул ничком на мостовую. Одна его рука бессильно откинулась в сторону.

На пару секунд все мы прекратили делать то, что делали. Девушка замерла, вероятно, удивляясь собственной силе. Я размышлял об уникальной профессиональной чести британского труженика старого закала. И даже мой хозяин ненадолго прекратил исходить пеной от удивления. Потом все подошли поближе.

— Сюрприз! — Из-за машины вынырнула улыбающаяся физиономия.

Точнее, не улыбающаяся, а ухмыляющаяся — черепа ведь, как известно, улыбаться не могут. И тем не менее от него исходила некая необузданная веселость, которая ужасно не вязалась с жидкими белыми волосами, перемазанными речным илом, с раскисшими черными тряпками, свисающими с костей, и с гнилостной кладбищенской вонью, которую донес до нас утренний ветерок.

— Уй-я!

Это я — красноречив, как всегда.

Гремя костями, африт Гонорий со злорадным воплем вскочил на капот машины, подбоченясь, сверкая торчащими бедренными костями, склонив набок череп. И оттуда, озаренный светом восходящего солнца, по очереди смерил взглядом нас всех.


предыдущая глава | Глаз голема | cледующая глава