home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 47

В ДЕТСТВЕ Я БАЛОВАЛСЯ ЧУЖИМИ КОШЕЛЬКАМИ

Прошел месяц, как Леня Картавый вернулся из Иерусалима. Оказалось, что на земле обетованной ему достаточно было пробыть всего лишь пару недель, чтобы окончательно сделать выбор в пользу России. Экзотика хороша лишь первые четыре дня, а потом к ней привыкаешь настолько, что апельсиновые деревья, растущие вдоль тротуаров, воспринимаются так же обыкновенно, как липы в московских двориках.

Израиль слишком религиозная страна, чтобы жить там, и россиянину, привыкшему к раздраю в душе и анархизму в голове, слишком тесно на клочке ухоженной земли.

На родных просторах Леня Картавый не затерялся и скоро прибился к Закиру Каримову, получив весомые рекомендации от влиятельных людей. И уже скоро под его началом было пятнадцать человек пехоты, а сам он стал хозяином двух престижных баров почти в центре Москвы.

И все-таки Израиль оставил в его душе глубокий след, а точнее, приучил следить за собственным имиджем. Он убедился, что даже хозяин захолустной лавочки одевался там с таким изыском, как будто в его распоряжении была не дюжина грязных тарелок, а самый доходный банк в городе. А уж Лене Картавому, владельцу двух московских баров, и подавно полагалось ходить в дорогом бостоновом костюме с жилеткой, и чтобы непременно из нагрудного кармашка выглядывала золотая двадцатисантиметровая цепь толщиной в большой палец.

Если разобраться, в России житье не худо, если имеешь возможность тратить ежедневно на собственные удовольствия не менее пятисот долларов.

Но особенно Леня Картавый любил боулинг и готов был катать тяжелые шары по гладким дорожкам по двенадцать часов кряду, отрываясь лишь на мелкие человеческие надобности, ну и для того, чтобы пропустить пару рюмок водки для вдохновения.

Как правило, в боулинг-бары любили захаживать молодые люди, считавшие, что покатать шары на сверкающих дорожках – занятие того же уровня крутизны, как и получить приглашение на кремлевский бал в канун Рождества. Здесь часто мелькали девушки, преисполненные мечтами о приключениях, и Леня Картавый никогда не отказывал им в советах по сбиванию кеглей. Подобные консультации нередко заканчивались далеко за полночь, где-нибудь на широкой койке гостиничного комплекса.

Что ни говори, а быть хозяином баров неплохая судьба. Девки липли на него, как пчелы на цветок. А стоило обмолвиться о том, что он израильский гражданин и не так давно вернулся из Иерусалима с многомиллионным счетом в кармане, чтобы расширять свой бизнес в России, как обожанием преисполнялась даже самая неприступная красавица.

Боулинг – единственное дело, в котором Картавый преуспел по-настоящему. Если любовь – то обязательно несчастная, если ограбление – то непременно заканчивалось решеткой. Боулинг – иное. И завсегдатаи бара не без основания признавали его королем. Причем стопроцентные попадания он умудрялся совершать практически в любом состоянии, а если был пьян, то кураж лишь удваивался.

В правом углу бара, потягивая через соломинку коктейль из высокого матового стакана, сидела девушка лет двадцати. О ней Леня Картавый знал все или почти все. Год назад она стала «Вице-мисс Москвы» и теперь работала в одном столичном агентстве, рекламируя колготки. Получила неплохой контракт. Все это само по себе прекрасно. Но самым привлекательным в ее облике, конечно же, оставалась грудь, и руководители агентства представлялись Лене непроходимыми глупцами, если по достоинству не оценили такой выигрышный товар.

Причем девица наверняка догадывалась о совершенстве верхней половины своего тела и груди несла всегда с таким достоинством, как будто каждая из них была нашпигована золотыми монетами.

Девушка была одна и, что самое приятное, искала развлечений. Понятно, что программа подразумевала не поспешное совокупление где-нибудь в грязной каморке под лестницей, а тонкое ухаживание с цветами и ужином. Дальше – прогулка по ночной Москве с посещением двух-трех злачных точек, где собирается денежный бомонд, преуспевший не только в собственном бизнесе, но и в сфере самых экзотических развлечений. И в завершение программы, как ценный приз – широкая кровать с атласными простынями, пропитанными нежными, обволакивающими ароматами.

Неприятность же заключалась в том, что на красавицу положил глаз Лось, один из уважаемых людей района, и отдавать ее просто так не собирался. Решили разыграть девушку в боулинг, в котором Глеб Лосев тоже немало преуспел и вполне мог подвинуть Леню с заслуженного королевского трона.

По праву хозяина первым начал Леня Картавый. Брошенный шар старательно раскидал выставленные кегли, оставив лишь две у самой стеночки.

– Леня, с такими руками, как у тебя, только в заднице ковыряться, – заметил Лось. – Вот настоящий бросок, – и, взяв поудобнее шар, мягко пустил его по дорожке.

Снаряд, тяжеловато взяв разбег, ударился в самую середину, легко разметал кегли во все стороны, оставив всего лишь одну.

– Неплохо.

– Тебе этой красавицы не видать, – сдержанно задирал Леню Лось. – Такая лапочка не для тебя. Ты, Картавый, даже не представляешь, какая могучая ночь меня ожидает. Сначала я поставлю ее на четыре точки, профалую ее как следует, а когда у нее от удовольствия потекут слюнки, то я так вправлю ей, что у нее конец изо рта торчать будет.

Девушка с покорностью молодой лани стояла немного в стороне и большими бархатными глазами наблюдала за тем, как за право обладать ее телом соперничают два молодых самца. И совсем не подозревала о легкой перепалке, возникшей между мужчинами.

Леня Картавый брезгливо поморщился:

– Господи, куда катится мир! Какую похабщину я слышу от человека, прабабушка которого работала уборщицей в консерватории. Глебушка, дорогой, можно сказать, что ты потомственный интеллигент, носитель высокой культуры, а выражаешься, как пьяный конюх. Если бы твоя покойная бабушка услышала такие слова, то наверняка перевернулась бы в гробу кверху попой, пардон! А как ты относишься к женщинам? Ты слишком долго пробыл в мужском обществе, твои чувства явно притупились. Бедный еврей Леня Картавый всегда утверждал и будет утверждать впредь, что тюрьма не исправляет. Ну, посмотрите, господа, что стало с джентльменом Глебом Лосем, его поэтичная ранимая душа теперь напоминает придорожные булыжники.

Лось криво улыбнулся.

– Ты всегда был мастером красивых слов, Картавый. Кстати, ты в детстве стишками не баловался?

Он бросил шар и с заметным волнением проследил за тем, как тот, ударившись в выстроенные кегли, опрокинул их все до одной.

Настала очередь Картавого. Он, не торопясь, ухватил очередной шар и сказал:

– Если я чем и баловался в детстве, так это чужими кошельками, – и, размахнувшись, с силой отправил ядро прямо по центру.

Послышались глухие удары падающих кеглей, и Леня Картавый восторженно вскрикнул.

Девушка увлеченно наблюдала за этой своеобразной дуэлью, не выказывая расположения ни одному из соперничавших мужчин. В ее взгляде больше было от самки, готовой тотчас уединиться с победителем в густых зарослях, чем от женщины, желавшей со страстью отдаться любимому.

– После того, как я тебя обую по полной программе, настанет очередь забивать шары в лузу вот этой девочке, – гудел Лось с чувством, посматривая на ее длинные ноги. – Сегодня же ночью она получит в свое распоряжение настоящего похотливого кобеля, который будет три часа кряду работать на ней, как отбойный молоток, – почти торжественно пообещал он.

– Господин Лось, вы производите впечатление вполне приличного человека. Оставьте наконец свои лагерные университеты и выражайтесь по-человечески. Я уже начинаю сомневаться в том, что ваш прадед пел в церковном хоре, как вы однажды изволили мне заметить. Вам непременно следует побывать в Израиле. О! Культура! Цивилизация! Порядок! А если бы вы знали, какие там женщины. Еврейки – это самые сексуальные женщины в мире. О боже, кажется, я начинаю возбуждаться! – И Леня с силой отправил шар в цель.

Наконец красотка, чуть виляя бедрами, направилась к игрокам.

– Мальчики, я устала ждать. Скоро полночь.

Вблизи девушка была еще краше, через легкую ткань просвечивало упругое молодое тело. Счет был равный. Оставалось еще по одному броску. Леня, примерившись, швырнул ядро, стараясь угодить в самую середину. Но каким-то непостижимым образом, нелепо вильнув, оно съехало в сторону. Три кегли остались стоять, словно укор не совсем удачному броску.

Леня Картавый улыбнулся, стараясь не показать досады, и, повернувшись к девушке, сказал:

– Валенька, а знаешь ли ты, что самые интересные события происходят именно после полуночи? Если победа достанется мне, то первое, что я сделаю, так созвонюсь со своим ювелиром в Израиле и велю ему отобрать полкило бриллиантов. У меня намечается очень крупная акция.

– А не многовато ли столько бриллиантов?

– Полкило? Какие пустяки! – отмахнулся Леня Картавый, внимательно наблюдая за тем, как Лось, чуть покачивая рукой с шаром, примеривался к центральной кегле. – Я разве тебе не говорил о том, что на Мертвом море у меня имеется пара гостиничных комплексов международного уровня? Не хочу врать такой очаровательной девушке, но в моих номерах даже подсвечники из чистого золота. Представляешь, какая там красота?

– Мне бы хотелось там побывать. – Глаза газели блеснули радостными искорками.

– О, почту за честь принять такую гостью, – расшаркивался Леня Картавый. – Немедленно выезжаем… Сегодня! Нет, лучше завтра утром. Успеешь собраться?

– Нужно хотя бы проставить визу, – улыбнулась девица.

Леня Картавый немилосердно шлепнул себя ладонью по лбу и разочарованно прошепелявил:

– Ах, да! Все забываю! У вас в России все несколько иначе. Ну, ничего, мы утрясем этот вопрос. В посольстве работает мой лучший друг, его зовут Иса. Если бы ты знала, Валечка, сколько водки мы с ним выпили! – закатил Картавый глаза. – Мне достаточно сделать ему один звонок, чтобы завтра к одиннадцати часам в твоем паспорте была проставлена виза. Тебя устраивает такой расклад?

– Замечательно!

Лось только кривился от откровенной лжи Картавого. Леня всегда умел обращаться с женщинами, этого у него не отнять. Этот хитрый еврей умел выжимать максимум удовольствия не только от совокупления, но даже от легкого флирта, который непременно предшествует серьезным намерениям. Рассказывали, что даже к петухам на зоне он подступал не просто как к некоторой яме для слива накопившейся энергии, а как к куртизанкам из дорогих парижских салонов.

По большому счету он был немножечко чудак.

Неожиданно шар сорвался с руки Лося, криво пересек дорожку и, ударившись о борт, покатился в сторону построенных фигур. Потеряв скорость, снаряд зацепил всего четыре кегли.

– Какая жалость, какая жалость! – картинно ухватился Леня за голову. – Глебушка, ты даже не представляешь, как тебе не повезло. – И, взяв Валентину за руку, горячо зашептал ей в самое ушко пухлыми губами: – Не позабудешь тех часов, что я тебе подарю.

– Прозвучало сильно, – и, щелкнув косметичкой, Валя отошла к зеркалу, – так я тебя жду у входа.

Леня Картавый, открыв рот, смотрел на ее слегка покачивающиеся бедра, отчего подол коротенького платья бросало из стороны в сторону, словно девушка танцевала какой-то модный бразильский танец.

– Знаешь, а ты не такой пошляк, как мне показалось в самом начале, – посмотрел Картавый на Лося.

Глеб усмехнулся:

– С чего ты взял?

– Первое, что я сделаю, когда приведу ее в свою конуру, так это завяжу ее коротенькое платьице на самой макушке и прямо у порога проверю, так ли она прекрасна внутри, как это представляется снаружи. – И, похлопав улыбающегося Лося по плечу, Картавый заторопился к девушке.

На трех молодых людей, сидящих за соседним столиком и со скучающими лицами пьющих пиво из высоких бокалов, он обратил внимание в тот самый момент, когда до Валентины оставалось всего лишь три шага. Девушка развернулась ему навстречу, немного расставив руки в стороны, словно бы для объятия. В ее глазах застыло небывалое счастье, какое можно встретить только у зрелой женщины, впервые ощутившей оргазм. Леня уже готов был подхватить ее на руки и бежать через всю Москву до своей холостяцкой халупы.

Но неожиданно один из парней поднялся и встал на его пути. Леня Картавый немедленно сообразил, что в его жизни появился некто третий, кто посмел помешать его маленьким плотским радостям. А когда его с двух сторон обступили еще двое, он понял, что наметившееся совокупление придется отложить на неопределенное время. Возможно, даже надолго.

– Вы Леонид Георгиевич Арансон? – спросил тот, что был ближе всех, с коротким ежиком русых волос.

– А в чем, собственно, дело, господа? Я иду с девушкой и все «хвосты» обрубаю, – попытался отшутиться Леня Картавый, посмотрев на Валентину, которая с любопытством рассматривала подошедших мужчин.

Белобрысый вытащил из кармана удостоверение и развернул его перед глазами Картавого.

– Пройдемте, пожалуйста, с нами. Мы из МУРа. У нас есть к вам пара вопросов… Не беспокойтесь, ничего страшного.

– Я не заказывал сегодня охрану, – неожиданно громко произнес Леня Картавый. – Здесь какая-то путаница. У меня у самого в штате четыре телохранителя. Артем! – крикнул он какому-то высокому парню, стоящему в дверях. – Позови наших людей и гони этих в шею. Они только деньги любят получать, а работать не умеют. – Леня Картавый неприязненно отстранился от блондина, слегка смешавшегося, и, повернувшись к Валентине, продолжавшей стоять в ожидании, позвал ее: – Ну, чего ты стоишь, иди сюда!

Девушка, слегка пожав плечами, двинулась к нему. Неожиданно Леня дернул Валентину за руку и, уже потерявшую равновесие, швырнул ее на стоявшего в шаге от него блондина. Раздался грохот опрокинутого стола, задребезжала посуда. Кто-то испуганно ахнул. А Леня Картавый, отталкивая встречавшихся на его пути людей, заторопился к выходу.

Кто-то предусмотрительно распахнул дверь, и через небольшой коридор он увидел машины, припаркованные к тротуару. Неожиданно ноги его заплелись, и Картавый, теряя равновесие и подталкиваемый силой инерции, повалился, расшибая лоб о дверной косяк. Что-то тяжелое навалилось ему на спину, выгнув позвоночник в дугу. Кто-то захлестнул ему горло и принялся душить. Руки заломили, безжалостно выворачивая суставы. И Леня Картавый, задыхаясь, чуть слышно пролепетал мольбу о пощаде.

– Сдается, гад! – услышал Картавый откуда-то сверху бодрый голос.

Зловеще щелкнули наручники.

– Здорово ты его подсечкой зацепил, – прогудел кто-то вблизи. Картавый повернулся и тут же получил удар по голове: – Лежать.

В следующую секунду его с силой оторвали от пола. Картавый взвыл от боли и, поторапливаемый пинками, зашагал к выходу.


* * * | Слово авторитета | Глава 48 О ПРОСТОМ ЕВРЕЕ, ПРОЧИТАВШЕМ ТАЛМУД