home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 55

РАСПЛАТИТЬСЯ? ЛОВИТЕ ПО ПУЛЕ!

Смеркалось. Девять часов вечера. Огромный красный диск низко завис над горизонтом и, похоже, не очень-то торопился скатываться вниз. Но впечатление было обманчивым – уже через несколько минут он спрячется ровно наполовину, и город мало-помалу станет погружаться во тьму.

Иван Степанович сидел на скамеечке и тихонько покуривал. Это была уже вторая сигарета. Первая, скуренная по самый фильтр, лежала под ногами, зарывшись в ржавую пыль.

В доме напротив, с огромным участком, огороженным трехметровым кирпичным забором, было тихо. Если не сказать точнее – абсолютно никаких признаков жизни. Но Федосеев знал, что это не так. В доме находились два парня. Один, лет двадцати двух, весь конопатый, похожий на простачка из сельской глубинки, другой – немного постарше, с тонким аристократичным лицом, серьезный и даже слегка смурной, как будто бы с пеленок сидел в государственных палатах. Иван Степанович успел к ним приглядеться за последние три дня, с тех самых пор, как стал вести наблюдение за домом. Их встречи были по большей части случайными, где-нибудь в продуктовом магазине, когда один из молодцев отправлялся прикупить колбаску с хлебушком, да и выпить чего покрепче. Но в любом случае они никогда не выходили вдвоем, один из них всегда находился в доме. Но и тогда между ними существовала бесперебойная связь в виде мобильной «трубы», которая кокетливо торчала из кармана легкой рубашки у каждого.

Солнце скрылось уже на три четверти. И во многих окнах вспыхнул свет. Лишь в доме напротив упрямо берегли электроэнергию.

«Пора», – решил Иван Степанович. Он уверенно поднялся, отшвырнул далеко в кусты недокуренную сигарету и бодро направился к небольшому каменному домику. Теперь он мог с уверенностью сказать, что о парнях из дома он знает все. Или правильнее будет сказать, почти все. В конце концов, ему неведомо – ходили ли они в детский сад или когда избавились от обременительного звания – девственник и сколько женщин перепробовали… впрочем, его это не интересовало. Важна суть! А люди, с которыми ему предстоит разговор, весьма опасны, о чем говорит их немалый уголовный послужной список. Конечно, они обыкновенные бакланы, но в перспективе их ожидает статус положенцев, что само по себе тоже очень немало.

Возможно, Федосеев и не стал бы докапываться до истины, но, кроме личного интереса, в нем заговорила профессиональная черта – знать о своих собеседниках как можно больше. В конце концов, бывших оперов не бывает.

Стараясь выглядеть как можно беспечнее, Иван Степанович подошел к калитке и надавил на кнопку звонка. С минуту сохранялась полнейшая тишина, как будто бы дом и вправду вымер, но затем откуда-то сверху недоверчивый голос поинтересовался:

– Кто там?

Иван Степанович невольно задрал голову. Под козырьком было встроено недремлющее око видеокамеры, способное зафиксировать каждый шаг нежелательного гостя. Теперь становится понятной некоторая их медлительность. Юноши посчитали его подозрительным элементом и неторопливо рассматривали дядьку во всех возможных ракурсах.

– У меня малява от Закира, – уверенно сказал Федосеев.

Опять пауза. Выжидательная. Затем тот же голос несколько бодрее приказал:

– Покажи!

Федосеев почти картинно расстегнул старенький пиджачок и, немного порывшись во внутреннем кармане, вытащил заметно мятую бумагу и поднес ее к объективу.

Почерк босса был узнан мгновенно.

– Проходи, – голос прозвучал почти доброжелательно.

Щелкнув – негромко и сухо, – открылся замок. Федосеев слегка толкнул калитку, и она послушно распахнулась.

Незаметно осмотрелся. Двор был ухожен и пуст. В дальнем конце старенький, но приличный дощатый сарай, на столбах, по всему периметру, установлены видеокамеры. Ловко! С улицы они и незаметны. И вдоль всего забора, чуть ниже верхней кромки, были пропущены оголенные провода наверняка под высоким напряжением, способным доставить массу неприятностей незваному гостю. Только оказавшись во дворе, Федосеев убедился, что домик представляет собой миниатюрную крепость.

Дверь открылась, и в проеме показалась рыжая голова:

– Давай маляву.

Иван Степанович обратил внимание, что приглашать его в дом пока не собирались. Протянул листок. Конопатый быстро прочитал. Лицо его приняло озадаченное выражение.

– Хм… Руки подними.

– А это еще зачем? – удивился Иван Степанович.

– Все-таки ты к порядочным людям в дом заходишь, и негоже под мышками «стволы» таскать.

– С чего ты взял, что у меня с собой «пушка»?

Федосеев выглядел слегка обиженным, но руки поднял.

– Мало ли…

Руки конопатого проворно постучали ему по бокам, спустились вниз – проверили в штанинах, и, убедившись, что гость пуст, рыжий, словно извиняясь, сказал:

– Без этого нельзя. Ну, сам подумай! А потом, мне показалось, что от тебя «козлятиной» за версту несет, уж извини, вот и решили перестраховаться.

– А что, ты думаешь, я пенсионером, что ли, родился? – неожиданно зло проговорил Федосеев, расслабляясь. Малява Закира берегла его куда надежнее самой крепкой брони. – Кумовал я на зоне!

– А я-то думаю, что же мне в тебе не понравилось? – озадаченно протянул конопатый.

– И что же? – хмыкнул Иван Степанович.

– Взгляд! Такое впечатление, что в штрафной изолятор упечь хочешь.

Стена, еще минуту назад стоявшая между ними и, как показалось, рухнувшая окончательно, вдруг понемногу стала восстанавливаться из руин, приобретая вполне отчетливые очертания. Федосееву даже показалось, что он кожей ощутил ее каменный холод.

– Может, раньше и был строг, но сейчас я развалина, – примирительно сообщил Иван Степанович. – А потом, ведь я стал совершенно другим. Ты разве слышал где-нибудь, чтобы надзиратель и вор один хомут волокли? – И, не дождавшись ответа, протянул победно: – То-то и оно!

– Ладно, поглядим, – сказал конопатый, давая понять, что не готов к сближению. Да и вообще, возможно ли оно? – Так что ты хотел?

Вышел второй. Лицо тонкое, красивое. Чем-то он напоминал непутевого сына строгой графини. Одним словом, несостоявшийся аристократ. На тонких губах понимающая хитрая улыбка. Ага, слышал весь разговор. Ну и пусть! В сущности, что это может изменить?

– Весь товар, который вы здесь держите, нужно срочно перевезти в другое место. – На лицах парней появилось заметное неудовольствие. Оно и понятно. Здесь как-то привычно. Место уже обжитое, очень удобное во всех отношениях. За пивком можно слинять, бабенку пригласить одну на двоих. Из тех, что не закапризничает и понимает преимущество «вертолетика» перед традиционным сексом. А новое место может быть и в лесополосе, где вместо бабы придется пользовать какую-нибудь кикимору. Ну а о спиртном и вовсе придется забыть. Уловив настороженность пехоты, Федосеев продолжил ободряюще: – Здесь недалеко. В Капотню.

На лицах парней засветились одобрительные улыбки. Не центр, конечно, но жизнь в тех краях тоже бурлит.

– Ни хрена себе недалеко, – больше для порядка, чем из-за душевной тоски, протянул аристократ. – Это, считай, почти через весь город переть нужно! Так когда ехать-то?

– Сейчас!

– Значит, так Закир распорядился?

– Да. Машина на ходу? – показал Федосеев на «ЗИЛ», стоящий у самого забора.

Уголок рта у конопатого неприязненно пополз вверх – это был ответ, что должно было означать не иначе как: «Если бы он был неисправный, так Закир нам бы головы отвернул».

– Что в ящиках, знаете?

– Ведь не без глаз же мы, кум, – проговорил конопатый. – Ничего, что я тебя так по-простому?

– Валяй, – усмехнулся Федосеев. – Ну, что же вы стоите, ребятки, начинайте, время не терпит, – доброжелательно, но настойчиво произнес Иван Степанович. – А я вот здесь на крылечке посижу да вашей расторопностью полюбуюсь. Мне-то ведь нельзя. Мой организм служба поломала. Вы думаете, легко разве стеречь таких бродяг, как вы? То-то и оно!

Наступило самое время, чтобы определиться в отношении с партнерами. Да и западло это, вместе с зэками (пусть и бывшими) ящики таскать. Иван Степанович на зоне спины не гнул, а на пенсии тем более надрываться не собирается.

Затянулся сладенько. В его взгляде было нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд: «Я в чалкиной деревне таких, как вы, погонял, а если потребуется, то и сейчас могу на четыре точки поставить. Так что слушайтесь меня и не чирикайте».

Конопатый, сев за руль, подогнал «зилок» вплотную к сараю, так, чтобы высокий фургон закрывал проем. Парни работали почти неслышно, лишь иной раз Федосеев слышал их напряженные покрякивания и знай себе смолил сигареткой, размышляя о насущном.

Рыжий подошел откуда-то сбоку, совсем тихо и у самого уха произнес сердито:

– Ну, что сидишь? Ехать нужно.

Старик дернулся от неожиданности и, заметив улыбающееся лицо, чертыхнулся:

– Тьфу ты, дьявол!

– А очко-то у тебя, кум, не железное. Видно, зэки здорово тебе нервишки-то попортили.

– Да уж, постарались, – согласился Федосеев, поднимаясь. – Ты по какой статье-то на зону угодил?

– «Гоп-стоп», – Улыбка у конопатого сделалась еще шире.

На разбойника он походил мало. Скорее в нем что-то было от рыжего клоуна. Надень на него клетчатую кепку и хоть сейчас выпускай на манеж. Вот только публика отчего-то не смеется.

– Оно и видно, – проскрежетал зубами Иван Степанович, направляясь к кабине.

За рулем сидел аристократ. Всем своим видом он давал понять, что не собирается метать бисер перед кумом, пусть даже бывшим, и, если бы не воля Закира, так давно бы свернул ему шею, словно петуху, обреченному на жаркое. Больше говорил конопатый. И совсем не из любви к красным погонам, а лишь потому, что таков был его характер. Федосеев сидел между ними, смотрел прямо перед собой и лишь иногда поддакивал, чтобы разговор не увял.

Проехали капотненские проезды и свернули на небольшую улочку, застроенную с обеих сторон типовыми хрущобами, которые наверняка были свидетелями незабываемого дня, когда рабочий поселок нефтеперерабатывающего завода слился воедино со столицей.

– Заворачивай туда! – указал Иван Степанович на деревянный дом, втиснувшийся между двумя трехэтажными зданиями. – Остановишь у калитки, а я пока ворота отопру.

– Ты чего, кум, совсем, что ли, сдурел? – не выдержал аристократ. – В такой халупе «стволы» держать.

– Послушай, ты забыл про маляву Закира? – сурово напомнил Федосеев и, не дождавшись ответа, добавил: – Тогда не тявкай!

– Кстати, а почему нам Закир сам не позвонил на трубу о своем желании? – не отрывая взгляда от лица Федосеева, жестко поинтересовался аристократ.

В какую-то долю секунды Ивану Степановичу показалось, что все пропало. Он даже почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не без труда уняв трепыхающееся сердечко, сказал равнодушно:

– А что ты у меня-то спрашиваешь? Тебе бы этот вопрос Закиру задать надо. – И, повернувшись к конопатому, зло потребовал: – Ну, пропусти!.. Чего расселся-то!

Рыжий бодро спрыгнул на землю, пропустив Федосеева. Немного косолапо, почти по-стариковски, он добрался до калитки и отомкнул ее длинным, напоминающим пику ключом. С минуту он гремел во дворе тяжелыми металлическими запорами, после чего торжественно распахнул ворота.

Газанув разок, «ЗИЛ» въехал в тесный дворик.

– Кум, куда грузить-то? У тебя здесь даже не развернешься.

– В дом, мои родимые, в дом, – ласково пропел Иван Степанович. – Только вы бы поаккуратнее, пожалуйста, не особенно топчите. Я человек немолодой, баб у меня нет, за чистотой приходится следить самому.

Насчет женщин Федосеев кокетничал. Он себя считал нестарым и не далее как вчера вечером вправил под кожу своего молодца одной восемнадцатилетней девахе. И ведь не оплошал, так ее пилил, что до мозолей своего дурня истер. А вот убирать приходится самому. Это правда. Даже самая чистоплотная из баб непременно норовит схалтурить и замести мелкие соринки в дальний угол. Чего Иван Степанович не выносил.

Этот домик достался ему по наследству от старшей сестры, так и не сумевшей выйти замуж и умершей в одиночестве пять лет назад.

– Ну, я, в натуре, Закира не понимаю! – кипятился конопатый, стаскивая ящик. – И нужно ему сюда «стволы» прятать, если здесь даже путевого замка не отыщешь.

Федосеев только хихикал:

– В том-то и понт! Никто и подумать не посмеет, что здесь оружие хранится.

Ящики с оружием перетаскали в темную комнату и завалили каким-то древним хламьем.

– Послушай, я сейчас все-таки на трубу Закиру скину. Что-то в этом деле мне много непонятного, – произнес аристократ, когда Федосеев скрылся в соседней комнате.

Конопатый пожал плечами:

– Не любит он, когда его без особого дела дергают. Да еще по сотовому.

– Как бы потом поздно не было. – Набрав номер, аристократ с минуту терпеливо ждал, вслушиваясь в длинные гудки, после чего недоуменно произнес: – Не отвечает… Не бывало с ним такого.

Громко стуча каблуками, вошел Федосеев. В руках он держал большую бутыль «Абсолюта». Очевидно, только что извлек водку из холодильника. Протер запотевшие стеклянные бока и сдержанно, старательно пряча клокотавшее в нем ликование, произнес:

– По стопочке… чтобы лежалось ему легче.

Аристократ скривился:

– Ты будто бы не о «стволах» говоришь, а о покойнике.

Иван Степанович замечанию не внял. Разлил водку в небольшие хрустальные рюмки.

– Послушай, кум, мы тут вот что решили. Ответа от Закира нам дождаться нужно. Если его не будет, тогда уж извиняй… обратно поволокем.

– Я вас неволить не буду, – равнодушно произнес Иван Степанович, отрывая взгляд от стола, где аккуратно, бок о бок, стояли маленькие рюмки, до краев наполненные пьянящим дурманом. – Дело ваше, как посчитаете нужным, так и поступайте. Только как бы потом Закира не разозлить.

– А что это ты, кум, о нас беспокоиться стал? Ведь не вертухайское это дело.

На такие слова полагалось обидеться. Федосеев помрачнел и проговорил хмуро:

– Ссориться я с вами не собираюсь. А только ведь Закир и деньжат велел вам за работу подбросить. Ведь не зря же горб трудили. – Иван Степанович заметил, как глаза пацанов радостно блеснули. Он отошел к старомодному шкафу, запертому на ключ, и, роясь в карманах, негромко негодовал: – Хотя за пустячную работу давать такие деньги!.. Ну, многовато!.. Меня бы кто так баловал в молодости. Так нет же! – Наконец ключ отыскался, он отомкнул дверцу, скрипуче повернувшуюся на петлицах, и сунул руку внутрь. – Где же это они… И не сыщешь так сразу… Ах вот, нашел!

Федосеев резко развернулся. В руках он держал «макаров». В глазах парней он рассмотрел гамму чувств: удивление от столь нежданного поворота, злобу на собственное бессилие, досаду за свою доверчивость. Но преобладал в их глазах страх, самый что ни на есть животный страх, способный зародиться только в подкорке головного мозга. Жизнь, оказывается, уже закончилась, и умереть придется вот так нелепо – в чужой незнакомой комнате с наглухо зашторенными окнами.

Иван Степанович дважды нажал на спусковой крючок. Подходить к убитым не торопился и, убедившись, что больше им никогда не пошевелиться, посетовал:

– Скоты!.. Такой палас испортили. Одни только траты с этими покойниками! – Федосеев подошел к столу, где в неприкосновенности стояли две рюмки с водкой, и, взяв одну из них, проговорил: – Вижу, ребята, что вы водочки-то не желаете. – Обращался он к конопатому, у которого вместо левого глаза зияла дыра. – Как говорится, дело-то хозяйское. А я вот не откажусь! Уж слишком день сегодня был тяжелый. – Ну… за ваше успокоение, – и опрокинул стопку.


Глава 54 ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ, СЫНОК? | Слово авторитета | Глава 56 ИНТЕРЕСНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР, МНОГИЕ ДЕВОЧКИ ОСИРОТЕЮТ