home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





* * *

Они остановились напротив, угадывая и не угадывая друг друга в темноте: Ксана – с одной стороны от входных ворот, Димка – с другой. Потом неуверенно, исподволь пошли навстречу.

– Дима?.. – тихо спросила Ксана.

А он ответил:

– Ксанка?..

Остановились в полушаге друг от друга и от смущения оба глянули по сторонам.

– Ты… в кино? – спросила Ксана.

– Не знаю… – соврал Димка.

Ксана негромко засмеялась и зачем-то утерла глаза ладошкой.

– Всегда он такой…

Они оба догадались о Валеркиной хитрости. Помолчали, словно в чем-то оба сильно виноватые друг перед другом.

– Пойдем к пруду, Ксана?

Она помедлила с ответом, все так же глядя ему в лицо. Помедлила не потому, что колебалась. Просто не верила случившемуся… Одну секунду помедлила. Может быть, две.

– Идем.

И, не сговариваясь, они пошли на то самое место, где уже сидели однажды. И где их, оказывается, видели.

Луна еще не взошла, и темная, тихая ночь окутывала сосны. Лишь на противоположном берегу мерцали уютные огоньки: четыре наверху, вдоль ограды маслозавода, и четыре под ними, в черной воде пруда.

Димка сбросил на траву, на опавшую хвою свой пиджак:

– Садись!

– Да я так… – сказала Ксана

– Ну вот еще!

– Тогда и ты садись, – потребовала она, расправляя пиджак, чтобы не помять рукава.

Они сели. Опять рядышком Плечом к плечу.

На западе стыла по горизонту узенькая темно-багровая полоска зари

Тепло и свет ушедшее солнце взяло с собой, а краску стереть забыло…

И в молчании показалось Димке, будто они только-только что встретились, не там, у ворот парка, а здесь. И надо во многом признаться, многое спросить… Позвал:

– Ксана…

– Что, Дима?.. – тихо, но не встревоженно ответила она.

А Димка не знал, с чего начать.

– Я все время думал…

Она посмотрела на него. Брови ее дрогнули.

– Не надо, Дима…

И, уводя разговор от еще не затронутой темы, она, крепко обхватив руками колени, спросила:

– Почему, Дима, закаты разные все? Вот этой полоски нам больше никогда не увидеть…

– Ксана… – снова позвал Димка. – Что с тобой было?

Она помолчала.

– Ничего, Дима. Притворялась я.

– Неправда, Ксана.

– Ну, сначала… не притворялась. А потом – честное слово.

Димка спросил нерешительно:

– На меня ты ни за что не сердишься?

Положив голову на колени, Ксана обернулась к нему:

– Ну какой ты, Дима!.. Горе прямо!

В глазах ее вспыхивали те крохотные неудержные искорки, что всегда так выдавали ее, когда она хотела быть строгой, а не могла.

– Пойдем завтра в лес, Ксана!

– Пойдем…

И она все так же смотрела на него, положив голову на колени, но уже не пыталась быть строгой.

– Весь лес тебе на гербарий оборвем! – пообещал Димка.

Она по-своему, негромко, засмеялась, чуть приоткрыв губы, и Димка заулыбался в ответ. Снял кепку, бросил ее на траву.

– Зачем ты кепку надел?

– А так! Назло всем!

Ксана опять засмеялась:

– Не надо, тебе не идет кепка.

– А я специально, чтоб не шла, – сказал Димка, – Теперь ладно… не надену больше.

Ксана выпрямилась. Поглядела в небо над головой, где опять, как тогда, редко-редко мерцали звезды. Вспомнила:

– Ой, Дима! Я вчера, кажется, свою звездочку нашла! Честное слово! Сейчас ее еще нет, а попозже. – Оглянулась. – Ты выбрал себе какую-нибудь?

– Я, Ксана, знаешь, твою выберу, – решил Димка.

Она снова засмеялась, уткнувшись лицом в колени.

Потом укоризненно покачала головой:

– Ты прямо грабитель какой-то! Сначала у меня камень отнял, потом и поляну и дуб!.. Теперь звездочку. Так у меня скоро совсем ничего не останется.

– Жалко, да? – спросил Димка.

Ксана покосилась на него:

– Пусть, конечно… Раз уж ты такой… отнимальщик. Я покажу тебе. – Снова покосилась. – Только уж ты, пожалуйста, следи тогда за ней. А то останемся оба…

– Я ее, Ксанка, совсем приколочу к небу! Чтоб не терялась больше.

И снова Ксана засмеялась. А когда Димка слышал ее смех, что-то такое происходило с ним, что вправду хотелось взять, например, и приколотить какую-нибудь ерунду к небу! Или сделать что-то еще, о чем в другое время и думать бы не подумал.

– Все-таки хвастун ты, – сказала Ксана. И повторила: – Горе прямо.

Димка подобрал свою кепку, вывернул ее наизнанку.

– Я, Ксанка, только перед тобой хвастаюсь.

Она ткнула пальцем в подкладку, придавая кепке нормальный вид.

– Зачем?.. – И, снова обхватив колени, задумчиво посмотрела на огоньки в пруду. – Дима… Хорошо тебе в той школе?

– Нет, Ксанка…

– Почему?

– Не знаю.

Ксана улыбнулась ему немножко с упреком. Спросила тихо:

– Чего ты так?

– Да я там, Ксана, и не учусь еще, можно сказать. Футбол гоняю.

– Надо учиться, Дима… – негромко, но наставительно сказала Ксана, обращаясь, должно быть, и к себе тоже.

– Раз надо, Ксана, будем учиться! – с готовностью заявил Димка.

– Только не путай больше примеры по алгебре, ладно? – попросила она.

– Что ты! – заверил Димка. – Я теперь буду по всем предметам ни в зуб ногой!

– Ни в зуб не надо, а так, чтобы все хорошо. Я тоже буду.. Ну, чтобы тебе не стыдно было за меня, да?

– А мне, Ксанка, за тебя никогда не будет стыдно, – сказал Димка.

– Мне, Дима, за тебя тоже, – сказала Ксана. – Ведь стыдно, когда человек… ну, никого не понимает. Когда у него ни доброты, ничего! Одна гадость… За такого стыдно, правда?

– Конечно, правда, Ксана!

Багровая полоска зари мало-помалу темнела, и, когда в мерцающем сиянии выглянул из-за крыш желтоватый диск луны, ее уже не было.


В субботу Леонид Васильевич обнаружил, что проснулся последним. На кухне весело трещала сковорода, Димка над чем-то колдовал возле стола. Леонид Васильевич дотянулся до часов, хмыкнул: время было еще раннее.

– Пап, неужели ты эти лампы не можешь достать? – спросил Димка, не оборачиваясь, будто зная, что отец проснулся.

Леонид Васильевич, приподняв голову, с любопытством оглядел сына:

– А тебя что, лампы с постели вскинули?

– Лампы, пап.

– Триодики эти я еще вчера принес. Да ведь тебя ж с вечера…

Договорить ему Димка не дал:

– Где, пап?! – Увидел рядом на подоконнике пакет из вощеной пергаментной бумаги, сгреб его. – Вечно ты, пап, если и сделаешь что, так пока не напомнишь…

Леонид Васильевич сел, натянул рубаху.

– Ты же все схемы раскурочил, на что тебе лампы теперь?

– Какие надо, пап, не раскурочил, – буркнул в ответ Димка.

Из-под паяльника в его руке метнулась к потолку белая струйка дыма. Запах кислоты, припоя и разбудил Леонида Васильевича.

– В школу ты не собираешься?

– Еще сорок минут до школы, – парировал Димка.

Леонид Васильевич оделся, прошел в кухню. Жена поглядела на него. Оба недоуменно пожали плечами.

– Такие дела, мать, – неопределенно проговорил Леонид Васильевич, распахивая настежь окно. – А ты говоришь. – добавил он, хотя жена пока ничего ему не говорила.

Кухонное окно выходило на огороды, и вместе с легкой утренней дымкой в комнаты пахнуло запахами сена, земли и еще как будто ландышами, когда они увядают… Но какие же ландыши в сентябре?

– Сын! Идем после работы осень смотреть?

– Мне сегодня некогда, пап – отозвался Димка – Другой раз, а?

Родители его снова переглянулись и снова пожали плечами.


Глава шестая | На маленьком кусочке Вселенной | * * *