home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

Поднявшись с кровати, Костян Кот натянул майку и спортивные штаны и посмотрел на будильник, стоявший на подоконнике. Десять утра. Выходит, он спал часа три или около того. Было слышно, как на кухне из крана льется вода. Настя задержалась, не пошла на работу как обычно к девяти. И сейчас моет грязную посуду, оставшуюся с вечера. Она работает переводчиком в одном серьезном агентстве, которое обслуживает культурные или бизнес-мероприятия высокого уровня. К трудовой дисциплине там относятся трепетно и нежно. Странно, почему она до сих пор не ушла на работу? Костян втайне надеялся, что к тому времени, когда он проснется, Настя уже отчалит. Тягомотный разговор сам собой отложится до вечера. А к тому времени найдутся нужные слова, объяснения.

Меньше всего сейчас хотелось отвечать на ее вопросы. Куда он исчез? Где пропадал всю ночь? Почему не позвонил? Ведь она ждала, нервничала, заснуть не могла. Ясно, нервничала. Ясно, ждала. Откуда такое равнодушие? Почему Костян позволяет себе то, что не позволил бы ни один любящий мужчина? Именно так, этими же словами, Настя сформулирует свои вопросы. Дрожь в голосе, на глазах слезы. Действительно, почему Костян ведет себя, как свинья? Ответов не было. Надо бы придумать что-то вразумительное, логичное. Что-то такое… Но что может придумать человек, у которого спросонья башка совсем не варит, человек, переживший не самые приятные в жизни ночные приключения.

Костян подошел к окну, глянул вниз, на темный квадрат двора в белых проплешинах снега. Сломанные качели, несколько пустых скамеек, возле песочницы какая-то дама в кожаном плаще выгуливает грязно-серого пуделя. Дама куда-то опаздывает, она нетерпеливо дергает за поводок, но собака не желает идти домой. Пудель рвется к помойке, хочет спугнуть пару жирных голубей, которые ищут в отбросах что-нибудь съедобное. Костян потер ладонью лоб. Что же сказать? Вот он, грустный итог жизни: тридцать годиков за плечами, а он даже врать складно не научился. Кажется, он даже не повзрослел.

А если сказать правду? Вчера вместе с дружбанами мы побывали в Подмосковье, долго месили дорожную грязь, пешком добираясь от шоссе до садоводческого товарищества «Сосны». А там проникли на чужой участок и увели мерс у одного жлоба. Но все пошло наперекосяк с самого начала. Хозяин проснулся, поднял шум, даже пару раз пальнул из пистолета, а затем погнался за ними на «ситроене» любовницы. И сегодняшним утром Костян вполне мог проснуться не в своей квартире, на этой мягкой постели, а мог на деревянном настиле камеры предварительного заключения. А поутру друзей по одному тягали бы в следственный кабинет, снимая показания.

Но на этот раз обошлось. Ошпаренный, вырвавшись на жигуленке из леса, бортанул «ситроен» в заднее крыло, а когда тот слетел с дорожной насыпи, Димон пробежал две сотни метров, пересел в мерс. До Москвы добрались спокойно, поставили тачку в гараж и разбежались.

Нет, сказать правду он не сможет, язык не повернется. Версия такая: они с пацанами копались в гараже, ремонтировали тачку Киллы, выпили немного пива, потрепались, совсем забыли о времени. Вышли из гаража, уже утро.

Костян присел на подоконник, прикурил сигарету. Вода на кухне больше не лилась. В комнате пахло обойным клеем и олифой. Разобранная стремянка увешана рабочей одеждой маляров. Заляпанные краской куртки, майки, какое-то тряпье неизвестного назначения. Внизу стоят потрескавшиеся от старости две пары башмаков. Маляры со слезами на глазах выпросили у Кота три отгульных дня. То ли нашли денежную халтуру на стороне, то ли душа праздника попросила. Сегодня пятый день, а рабочих ну хоть с фонарями ищи. Только не поймешь, где потерялся их след.

Ремонт в квартире начался больше месяца назад. За это время тетя Тоня и Вадик, украинцы приехавшие в Москву на заработки, успели содрать старые обои, размыли и покрасили потолки, кое-как, сикось-накось положили в ванной кафель. Всего-то. А работы впереди еще непочатый край, конь не валялся, а маляры работали так, будто у них в конечностях стояли тормозные колодки.

Костян проклинал тот день, когда на строительном рынке увидел эту парочку и поверил басням о том, что Вадик с тетей Тоней, спецы высшей квалификации, в два счета сделают ремонт его запущенной холостяцкой берлоги. Недорого и, главное, очень быстро и качественно. Вот тебе и быстро. И качественно. Тетя Тоня, вечно стонавшая то ли от приступов радикулита, то ли от природной лени, мучимая подагрой и хронической простудой, едва шевелилась. Судя по этим стонам, она готова была вот-вот отбросить коньки, возложив хлопоты с похоронами и поминками на Кота. «Слушайте, если вы так плохо себя чувствуете, сходите к врачу, – как-то не выдержал Кот. – Пусть мазь пропишет. Стонать при мне – пустое дело. Я за радикулит малярам не доплачиваю. А лучше так: сразу получите инвалидность. Навсегда забудьте о работе, а по утрам в свое удовольствие растирайтесь скипидаром». Тетя Тоня сделала вид, что обиделась, дня три не разговаривала с хозяином, но стонать прекратила.

Вадик же интересовался не работой, а ценами на вещевых барахолках, прикидывая, какой товар нужно везти из Москвы, чтобы с выгодой загнать у себя на родине. Возвращаясь после очередной экскурсии на вещевой рынок, он долго жаловался тетке на неуступчивых московских продавцов, повторяя: «Если уж что везти отсюда, так это кроссовки. И спортивные костюмы. Кстати, я и себе костюмчик подобрал. С тремя полосками. Закачаешься». «Слушай, пан спортсмен, поработать нет желания? – спрашивал Кот. – Ты ведь маляр высшей квалификации. А не хрен в стакане. Где твоя рабочая гордость?». Кот смеялся, а Вадик, туго понимавший юмор, только кивал головой. Он тупо смотрел на ведро с краской, соображая, для каких целей предназначена эта жидкость и что нужно с ней делать. Так и не сообразив, понуро плелся на кухню пить кефир, жевать бутерброды и, глядя в окно, мечтать о будущих барышах.

Маляры растягивали удовольствие как могли. Видимо, надеялись перебиться тут до апреля, а там откроется строительный сезон. Заказов, а вместе с ними и денег, повалит столько, что можно будет выбирать халтуру на конкурсной основе. Кто больше заплатит и создаст «приемлемые» условия.

Услышав мелодию мобильного телефона, Костян вытащил трубку из кармана джинсов, болтавшихся на спинке стула. Голос Ивана Глотова был совсем близко, будто тот звонил из соседней квартиры:

– Я хочу узнать только хорошие новости, – предупредил Глотов. – Не огорчай меня.

– Все тип-топ, – ответил Кот. – Тачка на месте.

– Как все прошло? Без осложнений?

– Лучше не бывает, – соврал Костян. – Впрочем…

– Что «впрочем»? – насторожился Глотов.

– Впрочем, я насморк подцепил. До сих пор после ночной прогулки согреться не могу.

– Насморк – не дурная болезнь, – облегченно вздохнув, изрек Глотов и перешел к комплиментам: – Я же всегда говорил, что тебе это дело по зубам. Один раз высморкаться и забыть.

Костян хотел ответить, что так высморкался, что до сих пор опомниться не может.

– Господи, если бы ты меньше рассуждал и больше действовал, давно бы потерял счет деньгам, – талдычил Глотов. – Встречаемся сегодня в девять тридцать вечера. Ты еще не раздумал ехать вместе со мной?

– Не раздумал.

– Тогда одна просьба. Не тащи на встречу свою бригаду. Это может не понравиться покупателю. Ну, в том смысле, что ему не доверяют и все такое… Сам понимаешь. Он человек осторожный. Я бы даже сказал несколько старомодный. И вообще может испугаться до поноса, когда увидит твоих архаровцев. Я не хочу портить отношения, когда наше сотрудничество только начинается, только на рельсы становится. Возможно, нам с ним еще долго работать. Сто процентов, что будут новые заказы. Много новых заказов, очень выгодных.

Костян помолчал. Язык чесался ответить, что больше он не станет работать ни на Глотова, ни на Ольшанского. Провались они сквозь землю со своими выгодными заказами. Даже в том случае, если ему предложат более выгодные условия, он откажется. Костян продаст квартиру, как только найдутся покупатели, которых устроит его цена. А это случится со дня на день. Ну, если быть честным перед самим собой, называть не взятые с потолка, а реальные сроки, это произойдет через месяц. Возможно, через месяц с небольшим. Дней через десять Костян продаст свою любимую «субару легаси», навороченную полуспортивную тачку.

Покупатель есть, он в срочном порядке собирает деньги. У мужика башня повернута на спортивных тачках, двухгодовалая «субару» с форсированным движком и усиленной подвеской для него – голубая мечта, цель всей жизни. Кроме этой прозы в планах Костяна есть и романтическая страница: бракосочетание с Настей. Церемония состоится через три недели в местном загсе. Никаких подвенечных платьев, пышных банкетов, свидетелей с красными ленточками через плечо и прочей лабуды. Они просто распишутся и поставят в паспортах колотушки, а вечером посидят с друзьями в одной кафешке, где играют приличные музыканты, не разбавляют вино сивухой, а в сортире не предлагают купить дурь.

Как только Кот закруглит в Москве последние дела, он вместе со своей молодой женой навсегда уедет из России. Загранпаспорт с открытой шенгенской визой уже в кармане. И отъезд – дело решенное. Вопрос не подлежит обсуждению. Медовый месяц в Париже – это звучит почти гордо. А потом короткая поездка на побережье Португалии, недорогой отель в пригороде Порто или на Мысе Сан-Винсенти. Много солнца и моря, автомобиль напрокат, а в придачу низкие цены и отличные дороги вдоль всего побережья.

«Мерседес» Корзуна – последняя работа, выполненная в Москве. Финальный аккорд криминальной карьеры. Кот согласился на предложение Глотова, потому что в последнее время расходов много, с деньгами плохо, да и парням надо немного заработать. Дальше точка. Пауза длиною в жизнь. Интересно, какую рожу скорчит Глотов после этого сообщения? Может, слезу пустит от горя? Иван Павлович не уставал повторять, что надеется на длительное сотрудничество с Котом, мол, вместе они загребут вагон денег, даже больше. Глотов найдет в себе силы изменить жизнь. Для начала перестанет спать с потаскушками, посещать игорные заведения, близко не подойдет к ипподрому, даже немного отложит на старость, которая не за горами. А тут такая неприятность, такой жуткий облом.

– Понимаешь, о чем я? – повторил Глотов. – Возьми одного из пацанов. О’кей?

– А? Чего? – переспросил Кот, выпавший из разговора.

– Я говорю: возьми только одного из своих парней. А лучше – никого не бери. Когда меньше народу, легче договариваться. Если грамотно построить разговор, поторговаться, но без нажима… Возможно, тебе отойдет лишняя штука. Или полторы.

– Лады, – рассеянно кивнул Кот. – Нас будет двое. Так уж заведено. Мы не ездим на стрелки по одному.

– Черт с тобой. Записывай: улица Речников…

Глотов продиктовал адрес и дал отбой.


Глава вторая | Звонок другу | Глава четвертая