home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

Дурные новости

Блокхед-холл оказался обыкновенным средневековым замком – небольшим, с громоздким и высоким донжоном, тремя башенками поменьше по периметру стены, крошечными воротами с подъемным мостом над заболоченным и вонючим рвом (первая мысль, пришедшая в голову Люс, была о зачатках канализации…) и прочими весьма наивными фортификационными сооружениями. Люс, которая одно время увлекалась военной историей и даже опубликовала несколько серьезных статей, видела уязвимые места Блокхед-холла невооруженным глазом.

Они вышли к замку под вечер – братец Тук, Черный Джек, Люс и Хватай с Догоняем.

Монах первым делом позаботился о псах. Он освежевал обоих зайцев. одного отдал Люс и Джеку, другого поделил между псами, да еще наказал отдать им кости первого зайца. Из сумы он достал ковригу хлеба из муки чересчур, по мнению Люс, грубого помола, серую соль в тряпочке и пару луковиц. Кроме того, он не ушел, пока не убедился, что его спутники в полной безопасности и со стен Блокхед-холла не разглядеть костра, на котором жарится заяц.

Можно было, конечно, попросить приюта в ближайшей харчевне – к форбургу замка лепилось несколько домишек, в том числе и она. Но Черному Джеку там показываться было не с руки. А Люс, читавшая литературу той поры, знала, что в таких заведениях небогатые постояльцы спят на полу у очага вповалку. И блох там, следовательно, еще больше, чем в Шервудском лесу. А если постоялец при деньгах, хозяин пустит гостя на единственную в доме кровать размером с верхнюю площадку донжона, и посреди ночи вдруг окажется, что под одним с тобой одеялом храпит полдюжины неумытых странствующих рыцарей, а то еще и странствующая дама. Поэтому привыкшая к туризму Люс охотно предпочла костер и открытое небо. Опять же, рядом протекал ручей, так что проблема гигиены тоже решалась просто.

Люс даже вообразить боялась, какой фурор произвела бы в харчевне особа, орудующая утречком во дворе зубной щеткой. А без этой процедуры ей и жизнь была не мила.

Пошептав псам на ухо что-то ласковое, монах отбыл. Люс и Джек остались одни.

– Нашему братцу Туку палец в рот не клади, откусит, – сообщил Джек. – Спорю на бочонок эля – он и сам захочет согрешить с моей Марианной. Черта с два! Куда ему, пузатому!

Люс хмыкнула. Ей очень хотелось обстоятельно объяснить Джеку, что у пузатого-то больше шансов, чем у него самого, но она хорошо понимала, чем кончится такое объяснение. Джек набросится на нее с кулаками, она будет вынуждена дать сдачи, и побоище выйдет Джеку боком, потому что Европа имела в двенадцатом веке еще более туманное представление о тэквондо, айкидо и ушу, чем во времена Люс. А Робин-Томас отнесется к увечью боевого товарища вовсе отрицательно. Ссориться же с ним Люс совершенно не хотела.

– Монашек-то вряд ли чего сможет, если даже захочет, – сказала она. – У нас там другой враг имеется – сам добрый лорд Блокхед. У него и возможностей больше.

– Имел я этого лорда… – пробурчал Джек, хотя он, простая душа, не чувствовал ни малейшей склонности к гомосексуализму, а просто не мог пообещать ничего хуже этого.

Но по хмурой роже Джека Люс поняла, что лорда он принял всерьез, и не стала лишать его этой иллюзии. Лорд – это было понятно. Лорд – это косая сажень в плечах, здоровенные ручищи, светлые кудри до плеч и куча дамских нарядов в сундуках. То есть, серьезный соперник.

А что касается монаха… Люс поняла одно – перед этим убогим монашком каменные стены сами расступаются, если за стенами скучает одинокая женщина.

Спали Люс с Джеком мирно, Люс – так даже без сновидений, потому что здорово устала. С утра они принялись ждать гонца, потому что днем братцу Туку в Блокхед-холле делать было нечего.

Но монах явился в обед – впрочем, обеда-то как раз у компании не было, поскольку зайца доели за завтраком, а кости отдали псам.

– Плохие новости, ребятишки, – сказал братец Тук. – Такие плохие, что хуже вроде и не бывает. Мало мне ваших неприятностей, так нажил и свою собственную.

– Какую ты там мог нажить неприятность? – удивилась Люс, знавшая, что монаха в Блокхед-холле любят и почитают за содействие рождению самого юного лорда Эшли.

– Привидение видел, – мрачно сообщил монах. – Баба вдруг из стены возникла. С палкой в руках. Ничего баба, в теле, и лицом приятная. Плохо только, что из стены. А палка у нее светилась…

– Ну и?… – замирающим голосом спросил Джек.

– Ничего – постояла, подумала и мимо прошла.

– Может, фея, если со светящейся палкой? – предположил Джек.

– Фея – это еще хуже. Привидение – оно хоть христианская душа из чистилища, пришла попросить, чтобы за нее помолились. А фея и вовсе язычница. И черт ее знает, что у нее на уме. Теперь вся надежда на ночного охотника! Нужно будет добежать до его дуба, привязать ленточку…

– И за меня тоже замолви словечко, – попросил Джек. – Я рогатому Хорну кое-чего задолжал. Скажи ему – Черный Джек из ватаги Шервудского леса прощения просит. Скажи – будет время, приду к его дубу, не то что монетку – все, что будет в кошеле, в дупло ему брошу! Только пусть теперь выручает!

– Да ну его, привидение! Перекреститься надо было, и никаких проблем! – сказала атеистка Люс встревоженному монаху.

Но вкралось в ее бесстрашную душу подозрение. Институт прикладной хронодинамики, оставшийся в светлом будущем, вполне мог пуститься за Люс в погоню. Хрономаяк она успешно испортила, но сохранились же в компьютерах расчеты маршрута! За Люс, конечно же, могли послать гонца – а несколько километров и суток, при отсутствии маяка, нельзя считать серьезной ошибкой. Успокоило ее лишь то, что гонец – в теле. Люс знала в своем времени немало женщин, которых мог бы завербовать Институт прикладной хронодинамики. Все были стройны и спортивны.

– Сперва пойду ночному охотнику Хорну поклонюсь, а потом уж и молитвы почитаю, – твердо сказал монах. – Потому как ангелы – они на небесах. А рогатый Хорн ночью по нашему лесу бегает с собаками. И многие его видали…

– Ну что ты все про Хорна! Ты про Марианну расскажи, братец Тук! – взмолился Джек. – Ну, как там моя Марианна?

– Ох, – сморщился монах, – с ней-то как раз хуже всего… Ну, привезли ее из леса полуголую. Народ, который по дороге случился, чуть от восторга не помер! Ждали лорда с дикими утками, а он такую курочку везет! А лорд, между прочим, в замковом дворе сам помог ей слезть с коня и извинялся в самом куртуазном стиле.

– Так это же замечательно! – воскликнула Люс. – Значит, она в безопасности.

– Имел я твоего лорда! – грозно сказал монаху Джек.

– Куда уж замечательнее!… – и монах тонюсенько хмыкнул. Получались такие хмыки у него крайне забавно. – Если бы она хоть слово поняла! Он ей – по-своему, а она в ответ – по-своему, да еще так сердито!

– Какой кошмар… – пробормотала Люс, поняв, что и с лордом у Свирели не получится никакой любви.

– Кошмар-то кошмар, да только самое интересное – впереди. Наш лорд считает, что он не лыком шит. Ты же знаешь, когда Адам пахал, а Ева пряла, он уже был дворянином! Вот он и доложил леди – отбил у молодцов из Шервудского леса сарацинскую графиню! Как они графиню в плен захватили – это он когда-нибудь потом разберется. А пока нужно ей оказывать всякие почести.

– Так это же замечательно! – опять завопила Люс.

– Имел я вашего лорда… – проворчал Джек.

– Было бы замечательно, да только всем все сразу стало ясно. Леди Лаура как раз стояла на внутренней галерее и видела, как привезли Марианну поперек седла. Когда лорд раскричался насчет почестей да стал Марианну в губы при всех целовать, она повернулась и ушла.

– В губы-то зачем? – удивилась Люс.

– Как же еще приветствовать знатную гостью? – удивился в ответ монах. Это они, лорды, здорово придумали. Приветствуешь незнакомую девицу или даму – и сразу чмок в губы! Из всех их затей эта – самая лучшая. Но рассказываю дальше. Наша Марианна ему лепечет непонятно что, а он ей отвечает – не бойтесь, леди, здесь вы под моей защитой! Она ему опять лепечет, а он ее к столу зовет. В общем, замечательный у них разговор получился.

– А ты откуда все это знаешь? – спросила Люс.

– Так я же первым делом к нашей леди пробрался! – как о чем-то и без вопросов понятном отвечал монах. – А ей служанки все донесли. И как лорд водил Марианну в кладовые – выбирать меха и ткани, и как она за столом пела…

– Да, это она может, – согласилась Люс.

– Вот по пению-то и сообразили потом, откуда она. У лорда в свите есть такой Старый Уилл, так он еще с покойным лордом ездил во Францию и к святому престолу. Он и сообразил, что госпожа поет на итальянском языке, а вовсе не на сарацинском. Но как ни бился – ничего по-нашему пересказать не мог. Память, говорит, не та стала. Тут лорд с ним посовещался, кое-что старик все же вспомнил. Лорд и затрещал: «Аморе, аморе!» А она развеселилась и в ответ что-то другое запела. Словом, баловство у майского дерева, да и только.

– Что же тут плохого? Пока все идет замечательно, – неуверенно сказала Люс. – Ее ни в чем дурном не заподозрили, ее хорошо приняли…

– Сперва-то не заподозрили… – загадочно буркнул монах.

– Имел я этого лорда, – ни к селу ни к городу встрял Джек. Монах сердито развернулся к нему всем мощным телом и раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь непотребное, но Люс его опередила.

– Пойди, Джек, в Блокхед-холл и займись этим наконец, раз уж тебе так не терпится! – сказала она. – Лорд будет в восторге! Что дальше-то было, братец Тук?

– А дальше наконец-то старый хрыч сэр Арчибальд появился! Его еще когда ждали! А он только теперь собрался.

– Что еще за сэр Арчибальд? – удивилась Люс, а Джек хлопнул себя по бокам и захохотал.

– Это наш богатый дядюшка! – неодобрительно глядя на Джека, объяснил монах. – Уж если сэр Арчибальд выбрался из замка…

– Ну, теперь поживем! – Джек хлопнул братца Тука по плечу. – А-у-о-у-у-у!!! Парень, ты хоть понимаешь, кто это такой? Он же привез деньги на выкуп! Вот теперь мы попируем! Только бы вожак не продешевил!

– На выкуп сэра Эдуарда? – сообразила Люс. – Так это и есть дядюшка Мафусаил?

– Вот уж точно, что Мафусаил, – согласился монах. – Тому вроде было девятьсот лет, а этому малость поменьше. Но тот молодую жену за собой всюду не таскал. А этот без своей красавицы шагу не ступит. Побоялся ее одну дома оставить!

– А лучше бы оставил, – задумчиво сказала Люс. – Потому что из Блокхед-холла она уж точно привезет своему Мафусаилу наследника.

– Лорд к ней пальцем не прикоснется, – возразил Джек. – Охота была нашему доброму лорду ссориться с сэром Арчибальдом.

– О лорде никто и не говорит, – Люс покосилась на монаха, а он, естественно, тонюсенько хмыкнул. Очевидно, в некоторых случаях этот немужественный писк заменял ему взрыв хохота.

– Так вот, – сказал братец Тук, – воцарилось между нашей девицей и лордом полное согласие. Он ее и за руку держит, и в глаза заглядывает, Леди дуется, слуги шепчутся, и вдруг – шум, гам, гости явились! Лорд Блокхед сразу же сэра Арчибальда к себе повел, объясняться, потому что у него из-под носа молодого лорда стрелки похитили. Разумеется, сэр Арчибальд в ярости: деньги-то скорей всего ему выкладывать придется. И тут у нашего лорда хватило ума – он Мафусаилу Марианну показал. Да еще и втолковал ей, чтобы спела. А дальше было вот что – Марианна поет, лорды блаженствуют, чем супруга сэра Арчибальда с дороги занялась, я уж и не знаю, а наша леди так разворчалась, что прямо страх!

– С мужем ей, прямо скажем, повезло, – заметила Люс.

– Ничего не поделаешь, повенчаны, – скорбно вздохнул монах. – А какой же лорд налево не глядит? Но, насколько я знаю, такой пышной красотки нашему судьба еще не посылала. Так вот, служанки бегают взад-вперед и слухи носят, а леди сидит у себя в покоях и клянет судьбу. Тут я к ней и пробрался. Девиц ее придворных мы живо выставили…

Братец Тук помолчал, глядя сквозь ветки на плывущие облака.

– Ну, успокоил я ее кое-как, она слезки простыней вытерла и говорит мне: «Послушай, может ли так быть, что лорд получит у святейшего отца в Риме разрешение на развод и женится на этой итальянской блуднице? Я же ему сына родила! Не должны давать развод, если жена рожает!» Ну, я ей одеться быстренько помог и объясняю, что все это глупости, сапоги всмятку, а она не унимается – не зря, говорит, лорд эту девицу поселил в покоях сэра Эдуарда, который пока у злодеев в Шервудском лесу! Туда, говорит, ему удобнее всего будет ночью пробираться! А тут я и предлагаю – давай, леди, я ночью выведу оттуда эту девицу и спрячем ее у тебя в покоях, а на рассвете ты нас из замка выпустишь потайным ходом, как однажды меня уже выпускала? А я сумею девицу уговорить, чтобы за мной пошла. Леди удивляется – во-первых, говорит, ты итальянского языка не знаешь, а во-вторых, какая же приблудная девица добровольно от лорда Блокхеда откажется? И так это у нее разумно прозвучало, что и не возразишь. А я-то знаю, что стоит Марианне браслетик показать – и пойдет она за мной, как на веревочке!

– Ну, до сих пор все идет замечательно! – сказала Люс и покосилась на Джека, но он промолчал.

– Да, с одной стороны замечательно, а с другой – пошли чередой всякие закавыки. Мы с леди думали, что лорд из приличия вечером к ней придет, дождется на супружеском ложе, пока она уснет, и тогда отправится к Марианне. Леди, его ожидая, приготовила ночное питье – она всегда ставит кубок на стол у постели. И нарядилась к ужину, чтобы достойно принять сэра Арчибальда с супругой. Поужинали, и тут оба лорда, вообрази себе, к псарям подались – пить эль и горланить! Наш так обрадовался, что красотку в замок заполучил, что последнюю совесть потерял. У него был свой расчет – дождаться, пока весь Блокхед-холл уснет, и леди, соответственно, а самому – к Марианне. В общем, времени мы из-за этого потеряли достаточно. И главное, сходить за Марианной я боялся – вдруг у самой двери покоев сэра Эдуарда я с нашим лордом столкнусь? И спросит он меня – а что ты тут, братец, делаешь?

– А дальше? – нетерпеливо спросила Люс.

– Дальше – набрался я-таки смелости и пошел за Марианной. А поздно уже, у леди глаза слипаются. Она ведь раньше всех в замке встает, все хозяйство на ней. Я ей и говорю – леди, ты бы прилегла, вон из кубка отхлебни, а когда я девицу приведу, то разбужу тебя. И пошел, благословясь. А тут это привидение…

– Опять привидение! – возмутилась Люс.

– Да это то же самое! Женщина вроде, в плаще до пят, волосы по плечам, темные, вьются, а в руке – палка в фут длиной и светится! А плащ-то у нее тонкий, облегает, и что за бедра под этим плащом!

Братец Тук руками показал, какой ширины и крутизны были эти несравненные бедра. Как ему удалось их разглядеть, Люс и спрашивать не стала.

– И что бы вы думали? – продолжал монах. – Привидение постояло, подумало, капюшон нахлобучило и пошло к покоям сэра Эдуарда! И совсем бесшумно туда вошло! Вошло – и не выходит! Я ждал, ждал…

– А перекреститься? – язвительно поинтересовалась Люс.

– Сорок раз, – доложил монах. – А что толку? Я уж и рогатого Хорна поминал… А поди пойми, что привидению в покоях сэра Эдуарда нужно? Что оно там с Марианной делает? И тут меня осенило. В трапезной висит меч, с которым еще покойный дед нашего лорда в святые земли ездил, теперешнему лорду его и не поднять. А в рукоять вделан то ли ноготь, то ли еще какой важный член святого Евстафия… может, даже палец! Святые мощи, словом. Я – в трапезную! А там – мрак, как в преисподней, на полу огрызков гора, бреду я наощупь и только псам на хвосты наступаю, которые после ужина в трапезной и заснули. На псов-то вся надежда, кто еще огрызки подберет? Ну, нашел я меч над камином, отцепил его от стены, иду с мечом к покоям сэра Эдуарда, а сам держу его рукоятью вперед – если привидение на святые мощи наткнется, непременно должно исчезнуть. Иду, иду – и что бы вы думали?

– Ты, монах, глупых вопросов не задавай, а рассказывай, черти б тебя побрали! – не выдержав эффектной паузы братца Тука, завопил рассвирепевший Джек. Монах, которому выходки стрелка уже давно не нравились, не говоря худого слова, тюкнул его кулаком по лбу, от чего Джек безмолвно свалился в куст.

– Ловко я его? – похвастался монах. – Ничего, голубка, не беспокойся, сейчас он очухается. Ты ведь тоже не любишь, когда тебя невежды перебивают. И вдруг слышу я – сопят. Более того – стонут. Оказывается, пока я за мечом ходил, в оконной нише какая-то парочка любовью занялась. Кто-то из служанок леди, не иначе, думаю, а с кем – догадаться нетрудно. Если бы с кем-то из своих, то у мужчин в Блокхеде есть подходящие местечки. Значит, любовника сэр Арчибальд в свите привез.

– А у женщин разве таких местечек нет? – удивилась Люс.

– Женская прислуга возле опочивальни леди спит, а то и в самой опочивальне, им с этим делом труднее, – объяснил монах и вдруг прищурился: – Как же ты, голубка, таких простых вещей не знаешь? Где же ты выросла?

– Где я выросла, потом расскажу, а теперь давай продолжай! – скомандовала Люс. Монах молча смотрел на нее с довольно-таки неприятным подозрением.

– Если бы не твои повадки – сказал бы, что тебя в монастыре растили.

– Считай, что в монастыре, – и, вспомнив горные лагеря, конные маршруты по Кордильерам и Гоби, а также любимую яхту «Стелла Марис», Люс тяжко вздохнула. Мужчины в таких вылазках никогда не участвовали…

– Ладно, с тобой я потом разберусь, – пообещал монах. – И сдается мне, что у тебя то же горе, что у твоей сестрицы. Но ничего, и ей помогу, и тебя не забуду.

Люс изумилась – что за горе может быть у блистательной А-Гард? А монах тем временем продолжал:

– Ну, девочка тоненьким голоском стонет и ахает, мужик басом рычит и подвывает. Вот по голосам слышу – скоро у них финал. Я прямо на одной ноге замер – чего же, думаю, хорошим людям в такую замечательную минуту мешать? Замер я, а меч-то перед собой держу, а весит он – ох, батюшки… А у них все так ладно получается! Вот, думаю, отвалятся они сейчас друг от дружки, я и протопаю со своим мечом. Они ведь понимают, что ночью по замку тоже могут люди ходить, и не больно испугаются. Ну, съежатся там, в оконной амбразуре… Удовольствие-то они уже получили, так?

И тут до Люс, внимавшей вполуха, дошло, о какой такой беде говорил монах.

– Так вот, голубка моя, стоял я на одной ноге, выставив этот окаянный меч, добрых четверть часа, а они все не могли управиться! – торжествующе заявил монах. – Сильны! И так стонали, и этак кряхтели, раза два я уж думал, что все – а-по-фе-оз!

Братец Тук с удовольствием выговорил великолепное слово и с гордостью взглянул на Люс – вот, мол, мы какие слова произносим. Она же буквально держала сама себя за шиворот, чтобы не отлупить братца Тука до кровавых соплей – это надо же, в чем он заподозрил такую женщину, как Люс!

– Так нет же, секундочку помолчат – и опять за дело принимаются. А я-то стою, как дурак, с мечом, в котором этот самый член святого Евстафия, то ли ноготь, то ли целый палец… Наконец мне надоело, я громко так прошагал мимо окна – и, думаешь, они заметили? Я полагаю, что они этак до завтрака пыхтели.

– А дальше? – как можно более кротко спросила Люс.

– Дальше я дурака свалял. Сунулся я с этим мечом в ту дверь, куда вошло привидение. Дверь открыта – а в покоях ни привидения, ни Марианны. Тут я, прости, грешным делом на тебя подумал. Появились неведомо откуда две непохожие сестрички, и, видно, обе с нечистой силой знаются.

– Я же тебя сама умоляла пойти в замок и отдать Марианне браслет, или хотя бы показать его и вывести ее оттуда! – возмутилась Люс. – Если я ведьма, то зачем ты, монах, мне понадобился?

– Да я и сам потом подумал – зачем? В общем, решил я вернуться к леди и доложить, что такая странная приключилась история. А надо тебе знать, что обычно я пробираюсь к леди потайным ходом, а дверца спрятана за резной панелью, на панели изображена псовая охота на кабана, и резьба, поверь мне, преискусная. И вот открываю я тихонько эту дверь, а на меня – р-р-р! Оказывается, леди Лаура новую постельную собачонку завела, та собачонка ко мне еще не привыкла, как покойница Белочка. И вот, пока хозяйка не спала, а я ее утешал, собачонка меня терпела, а спящую хозяйку ей непременно надобно от меня охранять! Ну, не подойти, и все тут! А шум поднимать мне и вовсе ни к чему. Я шиплю, как змей, – леди, леди! Какое там – спит без задних ног…

– А горничные в соседней комнате, что ли, спали? – удостоверилась Люс.

– И горничные, и кормилица с сыночком. Ведь думали, что лорд к супруге ночевать явится. Я не дозвался, а большой шум поднимать тоже не мог – положим, Джоанна ни слова не скажет, она же молочная сестра леди, можно сказать, в приданое к ней была дана. А старая ведьма Бриджет Хаксли?

– Ну и где же ты очутился?

– Да на сеновале! Как раз над конюшней. И заснул я, голубка моя, как убитый. Решил – утро вечера мудренее, утром и поищу Марианну. Странно, конечно, что в покоях сэра Эдуарда ее нет и дверь открыта, да только ночью я все равно этой загадки не разгадаю. Так вот, просыпаюсь я на сеновале от рева!

– От лошадиного рева?!. – воскликнула Люс.

– Да нет же, от бабьего! Выглядываю в маленькое окошко и вижу – стоят две бабищи здоровенные, судомойка и прачка, стоят себе в обнимочку и ревут в три ручья! А глотки-то у обеих – дай Боже, что за глотки! Я им сверху кричу, чтобы заткнулись или по крайней мере перешли реветь куда-нибудь за ограду, а лучше – в лес. А они мне такое снизу преподносят, что я – я! – краснею. Тогда я в окошечко выставился – обеих дур унять, нехорошо все-таки духовное лицо такими словами поносить. Они увидели меня – даже присели от неожиданности. А потом как завопят, чтобы я немедленно шел, бежал, летел в замковую часовню! И чтобы хорошенько молился! Зачем молиться, о чем молиться?… Ничего не понять, один рев. Естественно, я одергиваю рясу и бегу разбираться. Вхожу в часовню – а там… Голубка моя, два раза в жизни меня мороз по коже продирал, а это был третий, – признался братец Тук.

– А там? – чуя неладное, спросила Люс.

– А там – оба лорда, наш сэр Эдгар и сэр Арчибальд, народу толпа, а посреди на возвышении – леди Лаура!…

– Что же она там делала, на возвышении? – удивилась Люс.

– А что может делать мертвое тело на возвышении?! – горестно возопил монах. – Лежало себе, и все тут!

– Мертвое тело? – до Люс с трудом доходило, что в Блокхед-холле стряслась беда.

– Так я же сразу тебе сказал, голубка моя, – плохие новости!

– Как это произошло? – сухо спросила Люс.

– Какой-то дряни подсыпали в ночное питье бедной леди! И что интересно – наш лорд как уснул за кружкой эля у псарей, так до утра добудиться не могли, и сэр Арчибальд – с ним вместе. Сперва из-за старика паника поднялась – лежал рожей на столе и дыхания не слышно. Стали трясти – ожил. Наш добрый лорд кое-как очухался, спозаранку добрел до супружеского ложа и повалился. Потом проснулся и рядом мертвое тело обнаружил.

– Скверно… – проворчала Люс.

– Главная-то скверность еще впереди, – успокоил ее монах. – Знаешь, кого все считают отравительницей?

– Марианну? – без голоса спросила Люс.

– Марианну! И все ведь сходится! Незнакомка, иностранка, лорд вдруг в нее без памяти влюбился – не может быть, чтобы обошлось без колдовства. А главное… – тут монах несколько замялся, – уж не понравился ли ей Блокхед-холл настолько, чтобы в нем навсегда поселиться? Еще вчера она была просто беглянкой без роду и племени, а завтра может стать леди Блокхед и хозяйкой в замке! Вот она и взялась за дело…

– Ты с ума сошел? – Люс даже подскочила. – Конечно, преступление совершает тот, кому оно выгодно, это даже у вас здесь знают! Но Марианне вовсе ни к чему мечтать о звании леди в каком-то блохастом замке! Да если бы она захотела!…

Люс чуть было не брякнула, что пожелай Серебряная Свирель вместо гонорара получить маленький уютный замок со всеми удобствами где-нибудь в цветущей Турени, на берегу Луары, премиленький французский замок, утопающий в садах и виноградниках, наверняка нашелся бы богатый театр, та же Метрополитен-опера, и за полдюжины спектаклей преподнес ей этот замок на блюде. Люс чуть было не завопила, что всемирно известной певице незачем стремиться к титулу леди, о которой знают только окрестные крестьяне, потому что она и так – первая леди мира по части музыки и пения. Но вряд ли удалось бы объяснить все это даже сообразительному братцу Туку.

– Однако все настроены против нее! – вскочил и монах. – Служанки наперебой вопят, как леди рыдала и боялась развода. А свита лорда тоже городит чушь – в каком восторге его светлость был от Марианны! А сама Марианна ничего не может объяснить!

– Действительно… – и Люс надолго замолчала.

Разумеется, Свирель никого не травила и могла оправдаться – да только на каком языке? А нравы и этом диком веке жестокие, и даже подумать страшно, в какую поганую историю она угодила. А по чьей милости? Кто задумал непременно стать «сопровождающим лицом»? Кто соблазнил толстушку настоящими мужчинами? Кто одобрительно смотрел на ее бестолковый роман с неуклюжим Джеком, хотя этого Джека сразу нужно было гнать в три шеи?

Но недаром эту женщину звали Люс-А-Гард!

Люс взялась за голову и держалась за нее обеими руками около минуты. Потом резко встряхнулась.

– Вот что, братец Тук, – сказала она. – Нужно выручать Марианну. Она никого не убивала. Ее просто ловко подставили. Кто-то долго точил зуб на леди и воспользовался появлением незнакомки, да еще не знающей языка и не умеющей защититься. Кто-нибудь, кроме тебя, знал, что Марианна ночью исчезла из покоев сэра Эдуарда?

– Понятия не имею, – признался монах, – но если ее ночью случайно видели где-нибудь в другом крыле замка, то сразу станет ясно, что она ушла из покоев сэра Эдуарда!

– А где ее обнаружили утром?

– И этого я не знаю. Но даже если обнаружили в покоях, это еще не значит, что она провела там всю ночь, – резонно ответил братец Тук.

– А что говорит сам лорд? Мог он ее выманить оттуда?

– Да что он говорит! То орет, то лопочет всякую чушь… И вообще соображает плохо. По этой части все лорды Блокхеды друг дружки стоят…

– Имел я вашего лорда… – пробурчало из куста.

– Очухался! Я же говорил! – обрадовался братец Тук.

– Очень правильная мысль. Донеси ее до лорда Блокхеда, – посоветовала Люс. – Знаешь, братец Тук, а ведь похоже, что лорда опоили сонным зельем.

– Похоже, – согласился монах.

– Значит, это кто-то из своих. Это человек, который мог пробраться туда, где лорд колобродил с псарями.

– Значит, это опять-таки Марианна, – возразил монах. – Такие подозрительные женщины всегда имеют при себе всякие зелья. А найти, где лорд колобродил, нетрудно – они там на весь замок орали.

Люс молча замахнулась.

– Да тише ты! – крикнул монах, на всякий случай отодвигаясь. – Я-то знаю, что Марианна не виновата… хотя непонятно, куда это ее ночью из покоев носило…

– О том, что Марианна не виновата, твердо знаем, к сожалению, только Марианна и я, – сказала Люс. – И поступим мы, значит, так. Джека пошлем за ватагой. Пусть объяснит, что Марианна попала в беду, что леди Лауру ночью отравили, а обвинили во всем Марианну. Пусть Том пришлет хоть полдюжины стрелков. А я пойду в Блокхед. Дай-ка, братец Тук, тот самый браслет, который тебе так и не пригодился.

– Тебя узнают и схватят, – мрачно пообещал монах. – Думаешь, они не вспомнят, кто на охоте скинул сэра Эдгара с лошади?

– Меня не так просто схватить. И главное – успеть передать Марианне этот браслет. Тогда за нас обеих нечего беспокоиться.

– Все-таки вы – ведьмы, – неуверенно заметил монах.

– Возможно, – согласилась Люс.


Глава седьмая Специалист широкого профиля | Люс-а-гард | Глава девятая Следствие ведет Люс-А-Гард