home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

— А я повторяю еще раз, что вам никто отсюда не звонил! — распаляясь, выкрикнула Катерина. И вроде как удивленно добавила: — Да и кто мог отсюда позвонить, кроме меня? А я точно не звонила!

Илья потер переносицу, с трудом шевеля мозгами. Ну какого черта?! В течение часа: был звонок из приемной шефа, была девица, упавшая в клумбу, было искушение надавать ей пощечин, потом было желание набить самому себе морду, еще была летняя Москва, а сейчас вот — этот бестолковый спор с секретаршей.

И что из всего этого реальность, а что только плод его разыгравшегося воображения?

Илья раздраженно нахмурился. Какое еще воображение к едрене фене? Не было у него никогда воображения, никакого и никогда!

Аминь.

Так почему Катерина, которая час назад вызвала его по приказу босса, теперь отпирается и загораживает вход в кабинет, где «очень важное совещание» и все талдычит, что Кочеткова там вовсе даже не ждут?!

То ли у Катерины амнезия, то ли Илье пора на пенсию. С галлюцинациями дальнейшая карьера представлялась с трудом.

Был еще третий вариант, но обдумать его как следует Кочетков не успел. Дверь распахнулась, выпуская наружу розовощекого крепыша с портфелем в руках — по всей вероятности того самого важного посетителя, совещания с которым никак нельзя было прерывать. Следом степенно шагал Константин Григорьевич — долговязый мужик с седыми, унылыми усами.

— Итак, Степан Степаныч, до пятницы, — приятственно улыбаясь, пропел шеф, — супруге привет.

— Обязательно, обязательно.

Посетитель стремительно выкатился из приемной. Константин Григорьевич заметил адвоката и, добродушно потирая руки, сообщил с энтузиазмом:

— Вот ты-то мне и нужен! Проходи давай. Кочетков бросил на секретаршу яростный взгляд. Не ждет его шеф, говоришь?!

Катерина растерянно и смущенно пожала плечами и кинулась перебирать какие-то бумажки.

Илья, вздохнув с облегчением, двинулся в кабинет большого босса. Садиться он не стал, по давнишней привычке устроился возле подоконника, упершись ногами в кадку с пальмой, и спросил:

— Константин Григорич, вы меня вызвали по поводу Латвии?

— А? — шеф, задумчиво отхлебывая кофе, смотрел в стену.

Потом медленно перевел взгляд на адвоката и, словно с трудом вспоминая, кто перед ним, прикрыл глаза ладонью. С ним такое бывало, с шефом.

Илья подождал, пока он придет в себя, и повторил вопрос.

— Да, да, Латвия, — пробормотал Константин Григорьевич, зачем-то заглянул в свою чашку, принюхался и заорал: — Катерина! Катерина!

Словно никакой другой возможности позвать секретаршу не было. Илья внимательно посмотрел на шефа и понял, что тот сегодня тоже не в форме. Наверное, день выдался сложным не только для господина Кочеткова. Магнитные бури, ядрена вошь!

Катерина распахнула двери и с недовольным видом уставилась на начальство. Если сейчас снова спросят про этот идиотский звонок, которого вовсе не было, она, пожалуй, не выдержит да и пошлет их к чертям собачьим! Должна же быть у людей совесть!

Но про звонок не спросили, велели кофе подать.

— Слушай, — шеф повернулся к Илье, — ты с Зайцевым чего решил?

Зайцев был тем самым обнаглевшим уродом, которому вздумалось на халяву оттяпать у «Бризаналита» фабрику. Прежде он входил в совет директоров ООО, имел крупный пакет акций и по этому поводу до сих пор сохранил кучу амбиций.

— Его адвокаты передали мне кучу бумаг, — Илья усмехнулся, — наверное, решили брать не качеством, а количеством.

— Ну? — нетерпеливо дернулся шеф, — у тебя через неделю процесс, так? Что там за бумаги-то?

— Нормальные бумаги, — Илья пожал плечами и стал тихонько постукивать пяткой об кадку.

Константин Григорьевич с досадой поморщился.

— Илья Михалыч, я тебя умоляю, не тяни кота за яйца! Доложи по-человечески, будь так любезен!

Оба знали, что любезным Кочетков может быть только с врагами, с убийственной непроницаемой вежливостью каждый раз опрокидывая их на лопатки. В компании же Илья занимался делом, и думать о реверансах ему было некогда. А у шефа он вообще расслаблялся и корчил из себя идиота, лишь бы до последнего момента не делиться сведениями и стратегией предстоящей битвы. Илья трясся над каждым словом в документах, оберегал любую незначительную деталь, словно коршун свою добычу, и потому отчеты у босса превращались в словесный пинг-понг между профессионалом и вялым новичком. Начальство умоляло отбить подачу, как следует, а Кочетков делал вид, что понятия не имеет, как именно.

Развлекался от всей души.

Шеф нервничал, раздраженно вскакивал со стула, ходил по кабинету и курил свой неизменный беломор, от аромата которого у сотрудников начиналась почесуха.

— Кофе, — сурово доложила Катерина, катя перед собой столик, на котором деликатно позвякивали ложки-чашки.

Илья с шефом молча наблюдали, как она раскладывает салфетки и разливает густой, душистый кофе. Завершив священнодействие, Катерина с упреком взглянула на начальство, застывшее с беломориной в зубах.

— Пепельница, — тем же тоном произнесла она, схватив со стола переговоров вышеозначенный предмет и сунув его буквально под нос Константину Григорьевичу.

Шеф покорно стряхнул пепел.

— Видал? — с тяжким вздохом обратился он к Илье, когда Катерина вышла. — Непонятно, кто кем командует.

Илья невразумительно пробурчал что-то в ответ и уткнулся в чашку, оттягивая момент истины.

— Ты толком-то что-нибудь скажешь? — без особой надежды спросил шеф.

— Бумаги подлинные, если вы об этом, — доложил Илья, — буква закона соблюдена. Не такие же они дураки, чтобы на подлоге вылезти!

— А на чем тогда?

— Да ни на чем! Не вылезут они!

— Зайцев вроде не дурак, — задумчиво пробормотал шеф, закуривая новую папиросу.

Илья отодвинулся, едва не опрокинув ногами великолепную начальственную пальму.

— Может, и не дурак, — согласился он.

— Слушай, ну на что-то ведь он рассчитывал!

— Константин Григорич, я не пойму что-то, вы меня зачем вызвали? — ласково поинтересовался Кочетков. — Зайцев фабрику не получит, это гарантировано и задокументировано уже. Вот с латышами засада…

— А я тебя вызвал разве? — меланхолично перебил шеф.

Илья возвел очи к потолку. Склероз, оказывается, заразен.

— Ну, да, наверное, вызывал, — пробормотал Константин Григорьевич, — и поставки из Латвии, действительно, горят. Только знаешь что, фабрику мне тоже неохота отдавать. Я в нее душу вложил, можно сказать.

Еще секунда, и он утрет сентиментальные слезы. Илья едва сдержался, чтобы не расхохотаться, так забавно шеф изображал старческую ностальгию.

— Не ржи, — упрекнул тот, заметив-таки перекошенную от смеха физиономию адвоката, — лучше успокой старика. Пресса уже о нас шушукается, ты это понимаешь? Про крокодилов этих, из «Селект-плюс» я уж и не говорю. Загрызут за милую душу!

«Селект-плюс» был конкурентом, правда, не равным соперником, с которым вполне можно покурить за чашечкой кофе и интеллигентно обсудить погоду, а самым настоящим подлым аллигатором, как справедливо выразился шеф.

— А у меня печень больная, — добавил он к вышесказанному и вполне натурально закатил глаза, не в силах выдержать все эти напасти сразу.

— Константин Григорич, не давите вы на жалость! Это же просто шантаж какой-то!

Илья усмехнулся, оторвался от подоконника и вместе с шефом принялся расхаживать по кабинету. При этом начальство заглядывало ему в глаза и заискивающе улыбалось.

— Ну, если вкратце, то дело обстоит следующим образом, — важно начал Кочетков, — Зайцев, естественно, поднял документы о реструктуризации, когда собранием акционеров было решено отдать фабрику ныне существующему «Бризаналиту». Это вы без меня знаете. Так вот, в протоколе заседания, а также в договоре и всяких там актах приема-передачи есть подпись некого Байкова, который вовсе даже не входил в совет директоров. И, следовательно, юридической силы его автограф не имеет!

Эффектная пауза и мечтательный взгляд в окно. Шеф замер рядом и чуть не глядел Илье в рот.

Вот такое у них было развлечение. Корпоративный тандем, суть которого не так легко понять. Босс докапывается до бедного юриста, юрист всеми силами старается сохранить независимость и настаивает на безоговорочном доверии, при котором ничего и никому не надо объяснять. А в итоге все равно объясняет, да так загорается в процессе, что отчет в кабинете у начальства превращается в генеральную репетицию главного действа.

И все счастливы. Шеф немного узнал о деле и расшевелил буку-адвоката. А бука-адвокат, проговаривая вслух тщательно продуманный план, лишний раз убеждается в собственной гениальности.

— Илья Михалыч! — умоляюще простонал шеф, следуя правилам игры.

— Этот Байков являлся доверенным лицом одного из генеральных акционеров, Михаила Дьяченко.

— Помню я такого, — пискнул начальник и тотчас виновато заморгал.

— Михаила Дьяченко, — повторил Илья, вперив взгляд в смущенную физиономию шефа, и, удостоверившись, что тот целиком и полностью признал свою оплошность и перебивать больше не собирается ни под каким предлогом, продолжил: — все бы ничего, но доверенность Байкова не давала ему полномочий подписывать такие документы. Правда, неизвестно, адвокаты Зайцева сию доверенность заново состряпали или все-таки подлинную нарыли. Тут концов не сыщешь.

— И что? — замер шеф. Кочетков самодовольно хрюкнул.

— И то. Слава богу, Дьяченко жив и здоров, правда, далеко отсюда. Месяц назад я его навестил в Голландии.

И, как ни странно, был первым. Он, знаете ли, после каких-то своих разборок с господином Зайцевым сменил фамилию и укатил подальше. Ребятушки нашего прощелыги его то ли не нашли, то ли не искали вовсе. Может, решили, что помер. А он мне соответствующую бумажку подписал. И не задним числом, а как полагается.

Илья сокрушенно вздохнул, вспоминая, скольких трудов составило эту бумажку сочинить и букву закона соблюсти.

У него получилось, соблюл. Тьфу ты, соблел.

— В общем, все как надо, — сказал он вслух.

— Замечательно, — потер ладони Константин Григорьевич, — тогда давай о латышах поговорим. Потому как если процесс не затянется… Он точно не затянется? Нам сейчас паника ой как не нужна! Нам сейчас срочно поставки нужны. Ты видел, кто от меня сейчас вышел?

Илья кивнул.

— Ну тогда начинай контракт составлять, — радостно воскликнул Константин Григорьевич, доставая очередную папироску. — Потому как Степан Степаныч очень серьезно настроен.

Кочетков ничего не сказал, а, покосившись на беломорину, двинулся к окну и решительно потянул на себя раму. Июнь мягко скользнул вдоль жалюзи, в кабинете немного посвежело и даже как будто запахло листвой.

— Да кондиционер лучше включи, — проворчал шеф, — а то от этого духу прямо повеситься хочется.

— Наоборот, жить тянет, — возразил Илья, прислонившись к подоконнику.

— Во-во, — буркнуло начальство, пряча лицо в чашке с кофе, — жить-то тянет, да некогда. Я в этом году еще на рыбалке ни разу не был!

Илья промолчал. Он тоже на рыбалке не был.

— Короче говоря, со Степанычем мы за рубеж шагнем, новые перспективы осваивать будем! И станут иностранцы хавать наши медовые торты да нахваливать!

— А то ж, — тихонько проворчал Илья.

— Давай, давай, иди, работай, — внезапно построжал шеф, — бери латышей за.. ну ты знаешь. И готовь договор, чтобы на следующей неделе мы не с пустыми руками к нему потопали.

Илья еще немного постоял у окна, глядя, как внизу волнуется зеленое море. Хорошо, что шеф наплевал на удобства и перевел главный офис сюда, в Матвеевское. От центра добираться сплошной геморрой, как выражается бабушка, зато вокруг тишь да благодать. Да вот колышется листва прямо под руками.

— До завтра, Константин Григорьевич, — с вопросительной интонацией произнес Илья.

— Чего уж, — отмахнулся тот, — работай дома, не нужен ты мне здесь пока. Да и кабинет твой, кажется, того…

— Чего?

— Катерина! — завопил шеф.

Она немедленно появилась в дверях и при этом имела вид рассерженной жены, которую муж дурацкой просьбой об ужине оторвал от сериала.

— Катерина, ты не знаешь, кабинет Ильи Михалыча готов?

— Я все знаю, — высокомерно ответила она, — не готов он еще, там дрелят.

— Чего там делают? — не понял Илья.

— Дырки, вот чего, под всякие полки и шкафы! Замучили уже, каждый день такой треск, саму себя не слышу! Я вот Константину Григорьевичу говорю, говорю… А он мне говорит…

— Катерина! — ожил шеф. — Иди на место!

— Вот что он говорит! — удовлетворенно констатировала Катерина и вышла, покачивая бедрами.

— Видал? — мрачно осведомился шеф. — Так что иди и ты отсюда, будешь нужен, позвоню.

Какой-то важный вопрос промелькнул в голове, какое-то смутное воспоминание, но Илья уже потянул на себя дверь и через минуту оказался в широком коридоре, где сновали туда-сюда сотрудники с папками наперевес. Людской муравейник захватил его, понес к выходу, и мысль, что мышкой прошмыгнула в подкорке, была потеряна безвозвратно.


* * * | Не было бы счастья | * * *