home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

— Ой, Илюша, — подскочила с гамака Маринка, — а ты чего так рано?

— Надо, — ухмыльнулся он и, мимоходом потрепав сестру по волосам, протопал в гостиную.

Но тут же выглянул обратно.

— А чего так тихо? Где все?

— А хто тебе нужен? — прокряхтел рядом дед, возникший, будто черт из табакерки.

Илья почувствовал, как стремительно краснеет. Нервы никуда не годятся! На пенсию пора, вот что. Вместе с дедом в гараже ковыряться. Виданное ли дело адвокату терять самообладание из-за простого вопроса?!

Виктор Прокопьевич смотрел на внука, хитро прищурившись.

— Ты совсем приехал али как?

— Али как, — буркнул Илья, — где наши-то?

— Так на речке. И мать пошла, и баушка.

— А Данька?

— Спрашиваешь!

— А…

Илья беспомощно огляделся, пытаясь решить, стоит ли спрашивать про Женю.

— А… — снова растерянно начал он.

— Ты здоров ли, внучек? — насмешливо поинтересовался Виктор Прокопьевич.

Илья не ответил, резко развернулся и ушел в дом. Дед еще немного постоял на крыльце, удовлетворенно покачивая головой.

В доме было очень тихо, непривычно тихо, до головокружения тихо. Тьфу ты, и, правда, нервы ни к черту! Разочарование было таким внезапным и оглушительным, что Илья никак не мог сообразить, что же делать дальше. На речку что ли идти? И выкрасть Женьку потихоньку, улучив момент, когда бабушка с мамой отвернутся. Даньку будет отвлечь не трудно.

Хм… Кажется, это смахивает на ритуальное похищение невесты.

Невесты, какое вкусное слово.

Угомонись, приказал себе Илья и очень решительно поднялся на второй этаж, намереваясь переодеться и осуществить свой дурацкий план.

Дурацкий, не дурацкий, а должен сработать. Иначе придется повеситься от отчаяния. Не может же он сделать вид, что приехал просто так, на обед или это… бумаги, например, забрать. Невозможно представить, что надо будет оставаться равнодушным, когда вместе с Женькой окажется рядом все семейство. Прикидываться перед собственными родственниками Илье еще не доводилось.

И пытаться не стоит.

Бабушка, наверняка, сразу его раскусит. Да и мать не вчера на свет родилась.

Как это раньше ему в голову не пришло, что побыть наедине в большом доме так трудно?! Что сразу всем все станет ясно, и неизвестно, чем это обернется. Вот засада! Что же им теперь, скрываться, будто влюбленным подросткам? Выжидать момент, пока остальные разбредутся по комнатам? Сбежать на заимку в тайгу?

Илья раздраженно бросил дипломат в угол комнаты и принялся избавляться от галстука. Вдруг совсем близко послышалось мурлыкание. Он едва не подпрыгнул от неожиданности.

Котов в доме нет, это точно.

Нервные клетки не восстанавливаются, что тоже очевидно. Надо с этим что-то делать.

Он вышел в коридор, прислушался и спустя минуту понял, что кошачья песня вовсе не кошачья, и доносится из Женькиной комнаты. Никогда бы ему в голову не пришло, что Женька на досуге распевает.

А чем, по-твоему, она должна заниматься, придурок?! Оплакивать твое утреннее исчезновение? Скорбеть, уткнувшись носом в подушку? Утопиться, отправившись на речку с Данькой, мамой и бабушкой?

Почему-то он совершенно не был к этому готов. К ее тихому, но достаточно бодрому голоску, тонко заполняющему коридорное пространство.

Весело ей.

А ты бы хотел, чтобы она стонала и причитала?! Точно, придурок. Эгоист, циник и чурбан неотесанный!

Илья еще немного постоял у двери в ее комнату, продолжая переговоры с собственной совестью. Женька все напевала, и на его лице будто сама собой проклевывалась улыбка.

— Можно? — очень вежливым тоном спросил Илья, распахнув дверь.

А постучать забыл.

Женька сидела на подоконнике спиной к двери. Вернее, уже не сидела. Его оклик заставил ее подскочить на месте, и от неожиданности она опрокинулась на кровать, распластавшись, будто лягушка.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Немножко побарахтавшись на постели, так что все покрывало сбилось в неаппетитную кучку, Женя уселась по-турецки и стала смотреть на собственные шорты.

Это были замечательные шорты. Новые, только вчера купленные, но уже привычные, удобные и как будто обжитые. Только сейчас вдруг они показались ей слишком короткими, и Женька принялась незаметно тянуть к себе покрывало.

— Тебе холодно? — ухмыльнулся Илья, облокотясь на тумбочку рядом с кроватью.

— Ты понимаешь, мы купались… Данька учил меня плавать, а потом я устала… Они пошли в кафешку перекусить, а я домой. Я спать хотела.

— Ты спишь на подоконнике?! — изумился он с притворным ужасом. — И поешь во сне?

Она смущенно потерла нос.

— Нет, не во сне. Я просто так.

Ни за что на свете она не признается, что поет, когда ей совсем уж плохо. Садится в Шушика, давит на педали и орет во всю глотку! Или забирается в кресло с ногами и, раскачиваясь, будто болванчик, мурлычет себе под нос.

Иногда это помогает.

Иногда становится еще тоскливее.

— Куда ты покрывало тянешь?

Она посмотрела на него недоуменно, а потом перевела взгляд на собственные ноги, уже наполовину скрытые под покрывалом. Вот дуреха!

Скромность девушку украшает, сказала бы мама.

Не прикидывайся овцой, сказала бы Ираида Матвеевна.

— Хватит дурить, — ласково сказал Илья. Или ей показалось, что ласково?!

Женька внезапно рассердилась изо всех сил. Что он себе вообразил, этот дурак в трехтысячной степени?!

Сначала он улепетывает со всех ног из ее постели, потом приходит и издевается! Песни ее ему не понравились, видите ли! Покрывала, видите ли, ему жалко!

— И вообще, почему ты вошел без стука?! — она свесила ноги и выпрямила спину, будто пай-девочка.

— Я стучал, — улыбнулся Илья.

— Нет, не стучал!

— Стучал, стучал.

— Это я тебя сейчас стукну! — разгневалась она пуще прежнего. — Проваливай отсюда. Я спать хочу. Я не выспалась!

Вот этого говорить не следовало. Тут же всплыла в памяти ночь — та самая, вчерашняя ночь, которая, по большому счету из памяти никуда и не девалась, — и щеки загорелись маками, и сердце забухало оглушительно.

— Прости, — виновато произнес Илья, а она даже не сразу сообразила, за что. А когда сообразила, стало совсем худо.

Женька отвернулась. Абсолютно излишне, если он заметит ее неуместное глупое смущение.

— Я думал, ты поспишь утром, — рассудительно произнес он, присаживаясь рядом, — тебя Данька разбудил, да? Он с утра всегда орет, как оглашенный.

— Я сама проснулась, — четко выговорила она. Сказать, что из-за него? Что проснулась, потому что поняла — его уже нет рядом! Пусть потешит самолюбие. Нет уж, не дождется, самовлюбленный баран!

— Ты сердишься на меня? — спросил он осторожно. Какая прозорливость!

Женя одарила его высокомерным взглядом.

— Мне надо было записку оставить, — покаянно пробормотал он, — я не догадался, извини.

Она взглянула на него с недоверием.

— Нечего оправдываться, — буркнула Женька, решив, что он попросту врет, чтобы сбить ее с толку, — мне твои записки на фиг не нужны.

— А я?

— Что?

— Я тебе нужен?

Вселенная, где можно жить без страха и одиночества. Где нет пустых вечеров в обнимку с тоской. Куда рвется сердце, словно намагниченное, завороженное, ослепленное блестящим таинственным сумраком и искрами веселого солнца.

Нужна ли ей эта вселенная?!

О боже, разве это дано узнать? Нужна или нет, она уже на дороге к той планете, и нет пути опасней и чудесней.

— Илья, давай не будем говорить, — прошептала Женька, старательно тараща глаза в сторону.

— В каком смысле? — опешил он.

— Я не могу об этом говорить.

Илья развернул ее, и несколько секунд они тихонько боролись. Наконец, ему удалось посмотреть ей в лицо.

— Чего ты ревешь?

— Я не реву.

— Жень, ты очень обиделась на меня, да? Что я ушел и ничего не сказал. Я же тебе объяснил…

— Я все утро думала, — всхлипнула она, — думала, думала. Я даже не знала, дома ты или нет. И за завтраком тебя не было!

— А я вообще не мог есть, — признался Илья со смешком, будто удивляясь самому себе. — Слушай, поедем куда-нибудь, а?

Она потерла глаза кулачками, как маленькая.

— Куда?

— Ну, не знаю. В город, погуляем. Или на речку, я быстрей, чем Данька, научу тебя плавать.

Упоминание о его сыне выудило Женьку из мечтательного раздумья.

— Куда мы поедем, Илюш?! — горестно вздохнула она. — Что твоя родня скажет?

— Какая разница?

— Есть разница, — убежденно возразила она, — я так не могу, я живу в твоем доме, и все… Ну неужели ты не понимаешь?

С отчаянием она взялась за его ладонь — плотную мужскую ладонь, которая этой ночью лежала на ее груди, словно так было уже миллион лет, а по-другому и быть не могло.

— Хорошо, и что ты предлагаешь? — угрюмо спросил он.

Женя молчала, обводя пальцем линии его жизни и судьбы.

— Женька, все это глупости! Поехали, а? Я с ума сейчас сойду. Скажем, что тебе нужно купить еще что-нибудь. Или вот, я придумал!

Он быстро притянул ее к себе и победительно чмокнул в макушку. Женька нетерпеливо завозилась.

— Что?

— Я как будто отвезу тебя к врачу. Ногу показать. Это вполне реальный вариант, а?

— Бэ, — высунула она язык.

— Не дерзи мне, девчонка! — изобразив жуткую гримасу, угрожающе прошипел он.

— А то что?

— А то!

Илья повалил ее на спину, а сам пристроился сбоку, образовав руками надежную преграду для малолетней нахалки. В изумрудных озерах плескалось его крошечное отражение, губы растянулись в смелой ухмылке, морщился от смеха конопатый нос.

Илья медленно переместил взгляд пониже. Под майкой, плотно облегающей все, что этой ночью принадлежало ему, колотилось сердце, и был виден каждый вздох. Вспомнилось, как вчера она примеряла эту майку, крутилась перед зеркалом, а потом, задвинув занавеску в примерочной, пищала, что это слишком вызывающе, и она лучше переоденется обратно в свое платье, а он хохотал и велел продавщицам принести монашескую рясу. Этого она стерпеть не могла и отважно засунула майку в пакет с покупками.

А теперь лежит в ней и прерывисто дышит.

Затылок у него взмок, словно он три дня шлялся по Сахаре с непокрытой головой.

— Тут замок есть? — прохрипел Илья, забыв, что находится в собственном доме, где известна каждая трещинка.

— Что? Зачем тебе замок? — встрепенулась Женька. — Илюшка, даже не думай! Не смотри на меня так.

— А как?

— Никак не смотри. Отвернись сейчас же. Что ты делаешь?

Он пытался справиться с ее шортами.

— Илья, нет! — взмолилась Женя, вибрируя всем телом.

— Да, хорошо, извини, — забормотал он, быстро отодвигаясь на другой конец кровати.

Кое-как отдышались.

— Если ты не поедешь со мной, мне придется тебя украсть, — сердито пробурчал он, не глядя на Женьку.

— Я поеду, — смущенно мяукнула она, сделавшись красной от шеи до лба.

Илья поднялся, посмотрел на нее очень внимательно и подхватил на руки.

— Не дергайся. Во дворе только дед с Маринкой, скажем, что у тебя после купания разболелась лодыжка, и я везу тебя в травмпункт.

— А может, я сама дойду? — робко предложила она.

— Так правдоподобней, — торжественным голосом ответил он, прикидывая, какая гостиница ближе всего к их захолустью.


* * * | Не было бы счастья | * * *