home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




ПОРАЖЕНИЕ В ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ


Редко когда стратегия, рассчитанная на целое полушарие, проявляла себя в такой ошеломляющей форме, как большое наступление Японии в Тихоокеанском регионе в первые месяцы 1942 года. План японцев отличался дерзостью. Поскольку крупные силы Тихоокеанского флота США уничтожены или нейтрализованы в Пёрл-Харборе и к западу от него, оперативная группа японских ВМС перережет морские коммуникации американцев в Тихом океане путем захватов Уэйка и Гуама. Обезопасив свой восточный фланг, флот и армия намеревались предпринять наступление на юг, совершив в несколько этапов серию тщательно подготовленных бросков.

Планировалось, что на первом этапе, продолжительностью около семи недель, дивизия из состава армии в Южном Китае захватывает Гонконг. Дивизии ВВС наносят удар по Филиппинам с острова Формоза. На юго-западе вооруженные силы в составе армии предпринимают оккупацию Таиланда, продвигаются далее в Южную Бирму, перерезая таким образом жизненно важные коммуникации между Индией и Малайей, в то время как большая часть армейских сил захватывает плацдарм в Северной Малайе и потом совершает рывок на Сингапур. На втором этапе, тоже продолжительностью семь недель, войска, усиленные подкреплениями, предпринимают наступление к югу от Филиппин с целью захвата стратегических позиций на островах Борнео, Целебес и Тимор. В это время оперативная группа ВМС, действующая с линии Гуам — Уэйк, высаживает десанты на Новой Гвинее и архипелаге Бисмарка. На третьем этапе завершаются операции по захвату островов Ява и Суматра, а на четвертом — должна быть оккупирована Бирма и захвачены Андаманские и Никобарские острова в Бенгальском заливе. К этому времени Токио достиг бы основной стратегической цели — создания оборонительного рубежа по периметру, простирающемуся от индийско-бирманской границы, через Бенгальский залив к Суматре, Яве, Тимору, Новой Гвинее, архипелагу Бисмарка, Маршалловым островам и островам Гилберта, Уэйку и Курилам.

Таков план, и он реализован, хотя и не уложился в график. Семьсот японских солдат высадились 10 декабря на пляжах Аганы в Гуаме и после получасового боя принудили крохотный гарнизон острова к капитуляции. Захват Уэйка длился более продолжительное время. Этот небольшой атолл, расположившийся «непотопляемым авианосцем» в тысяче миль к югу от Мидуэя, обороняли около 500 морских пехотинцев, имевших на вооружении несколько артиллерийских орудий малого калибра и десяток истребителей «уайлдкэт» фирмы «Груммэн», которым недоставало броневой защиты и герметичных топливных баков. Первым же ударом с воздуха удалось вывести из строя большинство истребителей «уайлдкэт» еще на земле. Три дня продолжались бомбардировки атолла, после чего японцы попытались высадить десант. Однако артиллеристам Уэйка удалось мистическим образом отбить атаку, уничтожив два японских эсминца. Из Пёрл-Харбора были направлены на выручку Уэйка авианосцы и вспомогательные корабли, но после ряда недоразумений экспедиция малодушно вернулась назад. После того как очередные бомбардировки обескровили защитников острова, 23 декабря к нему вновь подошли японские боевые корабли и транспортные суда. В результате кровопролитного боя сопротивление американского гарнизона было сломлено.

На Филиппинах японцы поставили себе цель уничтожить авиацию Дальневосточного командования ВВС и затем захватить остров Лусон посредством наступательной операции в пять клиньев. В этом ключе и проводилась операция. Противовоздушная оборона, организованная Макартуром, страдала плохой связью и отсутствием везения. Когда через десять часов после атаки на Пёрл-Харбор японские истребители Зеро обрушились на базу ВВС Кларк-Филд, их пилоты с удивлением увидели на летном поле стройные ряды американских истребителей и «Летающих крепостей» («В-17»), очевидно готовившихся к взлету.

Японцам вряд ли потребовалось больше часа, чтобы вывести из строя 35 боевых самолетов на земле и лишить американцев военно-воздушной мощи на Филиппинах. Макартур, днем-двумя раньше заверявший коллег, что абсолютно неуязвим для авианалетов, докладывал затем, что японские летчики блестяще справились со своими обязанностями и некоторые самолеты, вероятно, вели белые пилоты. В это время в 300 милях к северу японские войска под командованием генерал-лейтенанта Масахару Хомма начали свои первые десантные операции на Лусоне. В следующие две недели, опасаясь столкновения с кораблями ВМС США, скверной погоды и собственных перебоев связи, японцы высадили тысячи солдат на северо-западном, северном и юго-восточном побережье вытянутого острова Лусон, сосредоточив большую часть сил в заливе Лингаен. В ходе решающей операции с моря, как раз накануне Рождества, 24 транспортных судна высадили в заливе Ламон у «черного хода» в Манилу целую пехотную дивизию.

Что касается Китая, Токио запланировал там быстрый захват иностранных концессий в Шанхае, Тяньцзине и Гонконге. У последнего выстоять не было никакой возможности. Команде речной канонерки «Уэйк» пришлось сдаться после неудачной попытки уйти от преследования, — единственный за всю войну американский корабль, сдавшийся противнику. Неожиданно упорное сопротивление оказали британские и канадские войска в Гонконге, но противник, используя уже знакомый метод — массированные бомбардировки, вслед за которыми действуют превосходящие сухопутные силы, — добился на Рождество сдачи гарнизона.

Однако свои главные силы Верховное командование Японской империи сосредоточило против Малайи. Оперативное соединение ВМС с 19 транспортными судами направилось в Сиамский залив и совершило отвлекающий маневр заходом в Бангкок. Затем основные силы соединения двинулись полным ходом к незащищенному порту Сингора, где перед рассветом 8 декабря высадили десант. Японцы быстро добились превосходства в зоне боевых действий и в соседних морях. Потопив «Принца Уэльского» и «Рипалс», они лишили союзников единственного линкора и крейсера к западу от Гавайев. Вскоре их сухопутные силы двинулись вдоль Малайи и продемонстрировали многостороннюю боевую выучку, невиданную в Тихоокеанском регионе. Они захватывали укрепленные районы молниеносными десантными операциями, проникали в джунгли, умело использовали легкие танки и мобильные подразделения, не ослабляя темпов наступления. К началу нового года несколько колонн японских войск сошлись к северу от Сингапура.

Японцы так быстро распространились в южной части Тихого океана и покончили там с сопротивлением противостоящих сил, что союзники не только не противопоставили им контрстратегию, но не успели даже создать эффективное командование для претворения ее в жизнь. Разбросанные на обширной территории Бирмы, Малайи, Голландской Ост-Индии и на Филиппинах объединенные штабы во главе с Уэвеллом, призванные управлять американскими, британскими, голландскими и австралийскими войсками, действовали разрозненно, хотя Уэвелл и стремился подчинить их единому командованию. Имея приказ удерживать Малайю, Бирму и Австралию и даже «при малейшей возможности предпринять наступление» против японцев, британский генерал обнаружил, что и на бумаге не имеет власти заменить подчиненных военачальников, получивших право связываться непосредственно со своими правительствами. Эта непрочная командная структура оказалась не способной выжить не то что в обстановке поражений, но, возможно, в условиях успешной борьбы.

Возвышенная цель Рузвельта — создать единое командование силами Объединенных Наций — крошилась под воздействием поражений. По мере того как японцы продвигались на юг, усиливалась тревога Австралии за судьбу ее незащищенных прибрежных городов. Премьер-министр Джон Кертин не без оснований опасался, что англичане не сумеют укрепить оборону Малайи, которую держали также австралийские пехотные части и их авиаэскадрилья. В чрезвычайной ситуации он связался прямо с Рузвельтом, минуя Черчилля. «Войскам в Малайе необходимо воздушное прикрытие, — телеграфировал он в Вашингтон через день после Рождества, — иначе произойдет повторение провалов в Греции и на Крите, а над Сингапуром нависнет серьезная угроза». Падение Сингапура изолирует Австралию от Англии. Подкреплений Лондона для Малайи совершенно недостаточно, жаловался австралийский премьер Рузвельту.

На следующий день Кертин сделал заявление о независимости Австралии от Великобритании в военной сфере и постарался придать этому заявлению максимальную огласку:

— Не сдерживая себя никакими условностями, я заявляю совершенно открыто, что Австралия обращается в сторону Америки без всяких угрызений совести в отношении наших традиционных связей с Соединенным Королевством.

Декларация Кертина поставила Рузвельта в политические тиски между Лондоном и Канберрой, но он все-таки ободрил в военном отношении напуганных австралийцев. Через неделю после Пёрл-Харбора Маршалл вызвал в Вашингтон 51-летнего штабного офицера Дуайта Д. Эйзенхауэра и поручил ему выработать общий план действий по Тихоокеанскому региону. Быстро оценив обстановку, Эйзенхауэр пришел к выводу, что одновременно с усилиями, призванными помочь Макартуру удержать Лусон, Соединенным Штатам следует оберегать коммуникации, связывающие их с Австралией, и создать там свою военную базу. Стимсон одобрил план — частью из-за того, что опасался слишком явного стремления флота оставить Дальний Восток, пока адмиралы накапливали силы. Он считал, что союзники, если они будут вытеснены с Филиппин и Сингапура, смогут отступить на Ост-Индию и в Австралию, «а в сотрудничестве с Китаем, если помочь ему выстоять», нанесут «эффективные контрудары по Японии». Рузвельт одобрил этот план и вскоре пообещал Кертину значительные подкрепления.

Помочь Китаю выстоять — стержень плана союзников. В дни Пёрл-Харбора Чунцин явился фактором как созидания, так и раскола Объединенных Наций. Черчилль признавался в Вашингтоне, что преувеличивал, кажется, значение Китая. Рузвельт, по его мнению, считал боевой потенциал Китая равным английскому и даже русскому. Черчилль предупреждал Рузвельта, что в США преувеличивают потенциальный вклад Китая в мировую войну. Президент энергично возражал против этого, вспоминал позднее Черчилль. Что случится, спрашивал он британского премьера, если 500 миллионов китайцев пойдут по тому же пути, что и Япония, и приобретут современное вооружение? Черчилль ответил, что его больше беспокоит нынешняя война. Заверил Рузвельта, что «конечно же будет всегда доброжелателен и корректен в отношении китайского народа», который вызывает у него «как раса восхищение и симпатию», но все же оставался при своей точке зрения. Если выразить в одном слове урок, который он вынес из Соединенных Штатов, говорил Черчилль позднее, то это слово — «Китай».

Стали ухудшаться взаимоотношения китайцев с англичанами и в сфере военного взаимодействия. Сразу после Пёрл-Харбора Чан великодушно предложил использовать все китайские ресурсы в интересах общего дела. Его насторожило, что англичане даже в самый опасный период относились к его предложению сдержанно. Уэвелл согласился взять под свое командование только две китайские дивизии для защиты Бирмы, что означало также защиту Бирманской дороги — единственного сохранявшегося пути снабжения Чунцина. Чан опасался также, что в своем предубеждении англичане станут присваивать себе помощь, обещанную Китаю. Но Уэвелл предпочитал защищать Бирму войсками империи, отчасти потому, что сами бирманцы, как он полагал, боялись присутствия в своей стране китайских войск.

— Мне известно о сентиментальном отношении американцев к китайцам, — добавил Уэвелл жестко, — но демократии более склонны полагаться на сердце, чем на разум, а долг генерала состоит или должен состоять в том, чтобы планировать при помощи головы.


В конце января внимание американцев захватил Лусон. Чувства людей, участвовавших в боях в джунглях, могли сравниться лишь с отчаянием высшего военного руководства в Вашингтоне, не способного им помочь, и с драмой людей, попавших в огромную западню, из которой не в состоянии выбраться.

Более подходящего героя драмы едва ли можно выдумать. К 1942 году Дуглас Макартур имел послужной список, распространявшийся на крупнейшие военные события первой половины века, и сделал необычную военную карьеру. Наблюдатель при японской армии в Русско-японскую войну; адъютант президента Теодора Рузвельта; помощник военного министра Ньютона Д. Бейкера; офицер инженерных войск во время экспедиции в Веракрус; начальник штаба 42-й дивизии («Рэйнбоу»); директор Уэст-Пойнта в возрасте 39 лет; на третьем году первого президентства Франклина Рузвельта стал фельдмаршалом армии Филиппин; снова призван в действующую армию в 1941 году.

Макартур и Рузвельт долгое время поддерживали приятельские, настороженные и сдержанные отношения двух бывалых лидеров, которые усматривали друг в друге нечто от примадонны, конкурента и эксперта в своем деле. Теперь их отношения определялись динамикой войны. Во время войны верхний эшелон командования склонен проявлять великодушие и снисходительность к эшелону рангом ниже, который ближе к опасности и героизму и более требователен и критичен к верхнему эшелону. Так обстояло дело на Филиппинах, но оно обострилось особыми условиями. Макартур полюбил Филиппины как вторую родину. Долгое время он личный друг, а также подчиненный Мануэля Кесона, первого президента Филиппинского содружества и лидера длительной борьбы за независимость. Оба считали, что Вашингтон держит на голодном пайке дальневосточное и тихоокеанское командование войск и, в частности, уделяет мало внимания обороне Филиппин. Оба рассматривали Филиппинский архипелаг как бастион в юго-западной части Тихого океана.

Макартур разработал план наилучшего использования своих ограниченных вооруженных сил. В то время как гигантские клещи японцев сомкнулись у Манилы с севера и юга, он объявил столицу открытым городом; искусно совершив рискованный двойной маневр, уклонился от прямого столкновения с превосходящими силами противника и отступил на Батаанский полуостров. Теперь Хомма был вынужден осадить Батаан. С ограниченными силами, поскольку имперское командование считало захват Филиппин второстепенной задачей, японский генерал шесть дней преследовал невидимого противника в лице американцев и филиппинцев в северной части полуострова. Воспользовавшись удобным случаем, он оттеснил войска Макартура к узкой части полуострова; но теперь главные враги противоборствующих сторон — малярия, авитаминоз, дизентерия и нарастающая усталость. Хомма понял, что придется запросить у Токио подкреплений.

Основной задачей Макартура стало заручиться поддержкой Вашингтона. Он собрал свои войска, пообещав, что помощь идет. Послание президента от 28 декабря подбодрило защитников Лусона. «Нью-Йорк таймс» сообщала о большем: «Помощь обещана, — президент обязуется помочь». Даже в январе Макартур заверял свои войска, что «тысячи солдат и сотни самолетов» спешат к ним на помощь. Но ожидавшееся изобилие поставок оказалось на деле каплей в море. Осажденному генералу приходилось иметь дело не только с Вашингтоном, но также с азиатским флотом США под командованием адмирала Томаса С. Харта. Макартур просил его использовать свой небольшой флот для прикрытия пути снабжения среди длинной череды островов и даже для поставок осажденным самолетов и продовольствия. Харт же, располагая горсткой «довольно потрепанных» кораблей, без достаточного авиационного прикрытия и оценивая по-новому ударную мощь японцев, не хотел рисковать своими основными силами. Он согласился только помочь осажденным своим внушительным подводным флотом, но этого оказалось недостаточно. Для облегчения положения войск, вокруг которых затягивалась петля блокады, наняли коммерческие суда, но прорвались к осажденным только 3 небольших корабля.

Макартур настойчиво добивался проведения более агрессивной стратегии в юго-западной части Тихого океана. «Японцы ведут мощное наступление на юг широким фронтом, — радировал он Маршаллу 4 февраля, — а союзники пытаются остановить их, просто выстраивая перед ними войска». Такой метод терпел неудачи в прошлых войнах и будет «фатальной ошибкой союзных демократий». Противнику можно нанести поражение, только вступив с ним в ближний бой, а это означает удары ВМС по его 2000-мильным, слабо защищенным коммуникациям. Угроза с моря немедленно ослабит его продвижение на юг. «Я утверждаю без колебаний, что, если этого не сделать, план, которому мы сейчас следуем, основанный на создании превосходства в воздухе, в юго-западной части Тихого океана, провалится, война продлится неопределенное время и конечный ее результат окажется под вопросом. Осторожные рекомендации, исходящие из теории „безопасность прежде всего“, не принесут успеха в борьбе с таким агрессивным и дерзким противником, как Япония...» С аналогичным предупреждением выступил верховный комиссар Соединенных Штатов в Содружестве Фрэнсис Сэйр.

Отчасти пессимизм Макартура объясняется опасением, что его призывы и предложения не доходят до «верховной власти». Маршалл заверил его: нет, это не так.

Главнокомандующий на самом деле внимательно следил за ситуацией с войсками Макартура и стремился помочь генералу. Но Макартур и военное ведомство с самого начала разделяли разные оценки перспектив и интересов. Макартур воспринимал — или делал вид, что воспринимает, — решение Симпсона и Маршалла оказать ему срочную помощь и продемонстрировать лояльность к филиппинцам, прежде всего остановить продвижение противника, как готовность взять на себя серьезное обязательство в отношении Филиппин. Фактически Маршалл и Эйзенхауэр не намеревались взять на себя такое стратегическое обязательство. Наоборот, оценив мощь японского наступления на Лусоне, потери флота в Пёрл-Харборе и разящие удары японской авиации по военным и грузовым кораблям союзников, они приготовились эвакуировать американские силы из архипелага.

Еще до Рождества Стимсон и другие военные руководители ожидали падения Лусона, отступления на Батаан и даже Коррехидор. Армейские плановики пришли 3 января к заключению: наступление на север из Австралии на Минданао потребует столь значительного флота, что придется перебросить ряд подразделений ВМС из Атлантики, а это приведет к «абсолютно неоправданному отвлечению сил с главного театра войны — Атлантики». Макартур не прекращал своих обращений к командованию. В середине февраля он вновь предупредил, что время уходит и «решительная военная акция сейчас, возможно, побудит Россию оказать содействие». Все напрасно, — зажатый в джунглях, он тщетно пытался сокрушить цитадель «приоритет Атлантики».

Позиция Рузвельта более двусмысленна. Его сердечное послание филиппинскому народу от 28 декабря обещало защиту странам Содружества на долгие времена, но оставалось весьма неопределенным в отношении немедленной и всесторонней помощи. Опасаясь, что друзья и враги воспримут его послание как согласие с временной утратой архипелага, президент поручил Хассету и Эрли опровергнуть мнение, что его послание чем-то похоже на эпитафию. Но чем энергичнее Рузвельт уверял, что не оставит силы Макартура в беде, тем больше порождал ложные ожидания.

Тогда Кесон решился на отчаянный шаг. Удрученный японским наступлением, страдающий туберкулезом и раздраженный отказом Вашингтона действовать решительно, он обратился к Рузвельту с предложением немедленно предоставить Филиппинам независимость, если он не способен обеспечить их безопасность. Предложение предусматривало также соглашение с Токио об обоюдном выводе войск из страны. В этом случае Филиппины станут нейтральными и уберегутся от войны и разорения. Макартур энергично возражал против такого шага, пока Кесон не сказал ему, что выскажет предложение без серьезных намерений. Он надеялся, что оно побудит Вашингтон отнестись к Дальнему Востоку более ответственно.

Предложение произвело воздействие на Вашингтон. Для Эйзенхауэра оно прозвучало как гром среди ясного неба. Стимсона и Маршалла беспокоило, что Макартур в сопроводительном письме к посланию Кесона не дезавуировал предложение о нейтрализации Филиппин, — скорее воспринял его всерьез, как альтернативу. Они пришли с посланием к Рузвельту. Стоя перед президентом как на суде, Стимсон доказывал, что идея нейтрализации совершенно аморальна. Рузвельт гораздо больше, чем министерство обороны, был озабочен политическими последствиями — судьбой Содружества, в случае если США согласятся предоставить Филиппинам независимость.

Без колебаний президент отверг план. Наблюдая его в этот момент, Маршалл решил, что все его прежние сомнения в отношении Рузвельта и его решительности необоснованны — это великий политик. Вскоре от президента было направлено Макартуру послание, в котором содержалась вместо упреков ясная позиция Вашингтона:

«Американский флаг будет развеваться над Филиппинами, пока остается хотя бы малейшая возможность для сопротивления. Я принял это решение, учитывая в полной мере оценку военного положения, которую вы дали в сопроводительном письме к посланию президента Кесона в мой адрес. Необходимость отпора японской агрессии до последней капли крови превосходит по важности любое другое наше обязательство перед Филиппинами.

В мире постепенно крепнет фронт против хищнических держав, которые добиваются уничтожения индивидуальной свободы и свободного правительства. Мы не можем позволить, чтобы этот процесс был повернут вспять в каком-либо регионе. Как самый могущественный член этой коалиции, мы не можем проявлять слабость в делах или мыслях...

Поэтому я и ставлю перед вами эту крайне трудную задачу, осознавая полностью отчаянную ситуацию, в которой вы можете оказаться...»

Послание Кесону было выдержано в том же духе и содержало призыв к полному освобождению островов и независимости Содружества.

Рузвельт не сумел спасти Филиппины, но выручил президента и командующего вооруженными силами. Кесон, его семья и кабинет военного времени 20 февраля взяты на борт субмарины с Коррехидора. Через три дня президент дал указание Макартуру двигаться к Минданао, принять меры для создания прочной обороны Южных Филиппин, а затем перебраться в Австралию, где он примет «под свое командование все войска Соединенных Штатов». Макартур оставался со своим штабом в Коррехидоре еще две недели; затем он сам, его жена, сын и небольшой штаб в темноте покинули это место на 4 торпедных катерах. Проделав полный опасностей путь к Минданао, они отправились самолетом и поездом в Мельбурн, где их встретили как героев и наградили от имени главнокомандующего медалями «Честь конгресса».

— Президент Соединенных Штатов, — заявил Макартур, — приказал мне прорваться сквозь боевые линии японцев и следовать из Коррехидора в Австралию, как я понимаю, для того, чтобы организовать наступление американцев на Японию, первейшая цель которого — освобождение Филиппин. Я прорвался оттуда, и я вернусь туда.

В конце марта 1942 года вся система обороны в юго-западной части Тихого океана находилась в полном расстройстве. Полагаясь больше на быстроту, внезапность и профессионализм, чем на численность войск, японцы продолжили наступление на юг и в середине февраля овладели Сингапуром, вытеснили англичан из Рангуна и отбросили в Китай подразделения армии Чунцина. Затем окружили Борнео и преодолели огромный Малайский барьер, протяженностью 4 тысячи миль, простиравшийся от Северной Суматры через Яву и Тимор к Новой Гвинее, Новой Британии и Соломоновым островам. Японцы утверждали, что взяли в плен почти 100 тысяч солдат и офицеров союзников, а их флот потопил в Яванском море большое число крейсеров и эсминцев. В конце марта комбинированное командование США, Великобритании, Голландии и Австралии распалось, — пути к вторжению в Индию и Австралию оказались открыты.



Глава 6 БЕСКОНЕЧНЫЕ ПОЛЯ СРАЖЕНИЙ | Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями) | ПОКОЛЕНИЕ АМЕРИКАНЦЕВ