home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

МАГНАТЫ КАПИТОЛИЙСКОГО ХОЛМА

Президент вернулся из Тегерана в ожесточившуюся столицу. Закипавшие старые споры дошли до точки кипения. Опытный боец «нового курса» Джозеф Гаффи выступил в сенате с разоблачением «нечестивого альянса» старой гвардии республиканцев во главе с Джо Пью и южных демократов, ведомых Гарри Бердом. В ответ его противники пригрозили создать новую партию юга, которая установит равновесие сил между двумя главными партиями. В палате представителей депутат Джон Рэнкин от штата Миссисипи заострил внимание на евреях Нью-Йорка, поддерживавших законопроект об избирательных правах военнослужащих. Министр внутренних дел Икес обвинил «четырех магнатов прессы» — Херста, Маккормика и двух Паттерсонов, — подготовивших радиопередачи, которые транслировались на всю страну по нескольким радиостанциям, в том, что в своей ненависти к Рузвельту и Сталину они хотели, чтобы Гитлер победил, а не был разбит «лидерами, поддержанными великими русским и американским народами».

«На Капитолийском холме ужасное напряжение, — отмечал директор Бюджетного агентства Смит. — Люди, которые многие годы были друзьями, совершают невообразимые вещи». В частном порядке один ведущий политик признавался:

— У меня нет ни грамма доверия к тому, что делает Рузвельт. Я не верю ни одному его слову.

Редко когда расовая неприязнь проявлялась в столице так очевидно. Бурю негодования вызвали сообщения о бунте в концентрационном лагере у озера Туле 16 тысяч «нелояльных» японцев. Сенат провалил федеральный законопроект в поддержку системы образования, причем республиканцы искусно выхолащивали его статью, направленную против дискриминации. Руководители железнодорожных компаний и профсоюза открыто игнорировали уложение Комиссии по справедливой практике найма (КСПН), запрещающее дискриминацию при найме на работу негров-кочегаров. Со времени реконструкции юга, считала «Нэйшн», в залах конгресса не наблюдалось столь ожесточенного столкновения групповых интересов.

«Президент вернулся на свой собственный второй фронт, — писал Макс Лернер. — Нам нужно строить другой понтонный мост, не для связи с союзниками, а для объединения нас самих, для перекрытия разлома, образовавшегося в нашей собственной национальной воле».

Основной объект политических страстей оставался спокойным, как и прежде. По возвращении у него возникло впечатление, что Вашингтон перевернулся вверх дном, добродушно признавался президент на заседании кабинета. Он не обнаруживал ни малейшего беспокойства. «Вот он сидит, — писала „Нью рипаблик“, — на своей первой пресс-конференции по возвращении из пятинедельной зарубежной поездки. Черчилль болен. Контроль над инфляцией рушится. В демократической партии полный беспорядок. Железнодорожники угрожают забастовкой. Профсоюзы, фермеры и предприниматели одержимы эгоизмом. Любой публичный акт публичного политика продиктован низменными мотивами. В мире полная кутерьма, а он сидит в своем специальном кресле, приветливый и вежливый, попыхивая невозмутимо скошенной вверх сигаретой, приветствуя старых друзей».

Рузвельт был не настолько невозмутим, как казалось внешне. Он вступал в новый год подобно канатоходцу, перебиравшемуся через Ниагару. В подвешенном состоянии монументальные проблемы — не только развитие военного производства, поддержание рейтинга среди избирателей, десантная операция через Ла-Манш, обеспечение путей вторжения в Японию, но также его собственная стратегия войны и мира. Следовал осмотрительному среднему курсу; старался поддерживать тесные отношения с Россией и в то же время осуществлять стратегию «приоритет Атлантики», предполагавшую теснейшее сотрудничество с англичанами. Стремился помочь Китаю стать великой державой в периоды войны и мира, опуская его в то же время далеко вниз в списке получателей военной помощи и политически влиятельных сил. Создать новую, более совершенную Лигу Наций, не отталкивая изоляционистов. Взывал к делу освобождения всех народов, но делал исключение для индийцев под властью англичан и мусульман Ближнего Востока. Требовал безоговорочной капитуляции, но вступал в сделки с Дарланом и Бадольо.

Президент говорил, что одного «прекраснодушного идеализма» недостаточно, как и манипуляции сознанием людей или ссылок на целесообразность. Теперь, в 1944 году, предстояла великая проверка Франклина Рузвельта — его умение тщательно взвесить и объединить свои принципы веры с насущными потребностями момента.



ТЕГЕРАН: МАРШАЛ | Франклин Рузвельт. Человек и политик (с иллюстрациями) | ВТОРОЙ БИЛЛЬ О ПРАВАХ