home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



12

Первое, что дошло до сознания Джимми, был громкий, непрерывный стук. Потом он услышал голоса, возгласы. Кто это в комнате? Голова его болела, во рту пересохло и жгло. С большим усилием он сел и увидел при свете незавешенной лампы, спускавшейся с потолка, что он находится в небольшой комнатке и сидит на простой железной кровати. Где он? Он закрыл лицо руками и старался вспомнить, как попал сюда. Шум, стук и крики слышались за дверью.

— Кто там? — снова раздался тот же голос.

Где же он? Окно закрыто ставнями, так что нельзя сказать — ночь или день на дворе. Он дотащился до двери, пытаясь открыть ее, но она была заперта.

— Откройте дверь, — раздался снова голос за дверью, и Джимми узнал в нем голос Билла Диккера.

— Нет ключа, — сказал Джимми. — Это вы, Диккер?

Настала тишина.

— Кто там?

— Сэппинг, — ответил Джимми. — Взломайте дверь!

Скоро дверь с треском открылась. На пороге стоял Диккер, а за ним виднелись два офицера из Скотленд-Ярда.

— Что вы тут делаете, Сэппинг? — спросил Диккер с таким выражением в глазах, которого Джимми еще ни разу у него не видел.

— Не сумею вам сказать. Где я?

— Вы в игорном доме Кези на Джемонс-стрит.

У Джимми занялось дыхание, и он сел на кровать.

— Или я помешался, или вы сошли с ума.

— Где ваше платье? — спросил Диккер, и тут только Джимми сообразил, что он в одном белье. Его костюм висел на спинке стула, ботинки виднелись из-под кровати.

— Приведите Кези, — скомандовал Диккер, и один из сыщиков вскоре вернулся с человеком, одетым в вечерний костюм.

— Почему этот джентльмен тут? — строго спросил Диккер.

— Почему? Да он тут живет, — громко ответил Кези. — Мне жаль выдавать вас, капитан, но мы все влопались!

— Как так, живет здесь? — спокойно спросил Диккер. — Вы хотите сказать, что мистер Сэппинг знал об этом игорном доме?

— Знал ли он? Что ж, я даром ему платил за молчание столько лет! Да, кроме того, он еще получал проценты с дохода. Должен же я был давать ему смазку!

Без слова протеста Джимми подошел к умывальнику и окунул свою разгоряченную голову в холодную воду. Это немного уняло боль и стук в висках.

— Ну-ка, повторите теперь, — сказал он.

— К чему, капитан? — с ехидством заявил Кези. — Мы влопались. Мне дадут шесть месяцев, а вы лишитесь мундира! Я платил вам сто шиллингов в неделю, чтоб вы давали знать мне о готовящейся облаве. Он ночует здесь дважды в неделю, и у меня с полдюжины свидетелей, могущих подтвердить это, — сказал Кези Диккеру.

— Уведите его вниз, — снова спокойно приказал Диккер и, войдя в комнату, запер за собой дверь.

— Итак, Джимми, в чем дело? — ласково спросил он.

Джимми покачал головой. В висках у него стучало.

— Я был бы рад рассказать вам все, — сказал он. — Единственное, что я знаю, Это то, что я пил кофе, поданный Паркером. Было ли это вчера или третьего дня — не знаю. Проснулся я здесь.

И он в кратких словах рассказал, что с ним случилось в доме на Портленд-плэс.

— Я верю вам, Джимми. Вся эта история — заговор, чтоб дискредитировать вас и заставить бросить дело Кьюпи. Оденьтесь, мы отправимся к Кольману и поговорим с Паркером. Когда вы выпили кофе со снотворным? Вас несомненно усыпили.

— Да так около восьми, — ответил Джимми.

— Теперь половина третьего. Вас хотели отстранить от этого дела, и Кьюпи придумал самый эффектный способ. Я думаю, что Паркер — это Кьюпи.

Дом Кольманов был погружен в абсолютную темноту, и на звонки никто не отзывался.

— Мы можем позвонить по телефону из ближайшего отеля, — предложил Джимми.

На звонок скоро отозвались, послышался голос Кольмана. Не сообщая причины своего посещения, они снова вернулись к дому и у открытых дверей увидели самого Кольмана.

— Не могли вы подождать до утра, заставляете меня вылезать из постели в такое время, после того… — он остановился. — Что случилось с Паркером?

— Почему вы об этом спрашиваете? — в свою очередь задал ему вопрос Диккер.

— Когда мы вернулись, его не было. Я прождал до часу ночи. Ну и дела! Я, конечно, рассчитаю его утром. Я так доверял ему, у него такие блестящие рекомендации, но все это последствия агитации радикалов.

— Могу я видеть его комнату? — спросил Диккер.

— К чему? — едко спросил Кольман. — Его там нет, я уже в этом убедился.

— Мистер Кольман, я имею основания предполагать, что Паркер — бывший преступник, шантажист Фельман.

— Преступник?! С рекомендациями от лорда Лэгенхема? Он все время был честен! — Мистер Кольман ушам своим не верил.

— Проведите нас в его комнату, — резко прервал его Диккер, и пораженный педант, повел их наверх. Когда они проходили мимо второго этажа, послышался голос Доры.

— Что случилось, отец?

— Да ничего особенного, — поспешил ответить Джимми.

— Это вы, Джимми? Я так рада. Что-нибудь случилось с Паркером? — спросила она.

— Нет.

И дверь ее комнаты снова тихо закрылась.

Паркер занимал комнату на самом верху. Она была уютно обставлена, но оставшиеся вещи не давали ни малейшего намека на характер владельца. Постель была не тронута, все на своем месте.

— Мы с Дорой отправились в театр. Я уговорил ее пойти, так как она нуждается в маленьком отдыхе.

— Я хотел бы поговорить с Дорой, — прервал его Джимми, и в это время Дора сама вошла в гостиную. Диккер видел ее впервые, и Джимми услышал его подавленный возглас изумления при виде ее необычайной, строгой красоты. Черный бархат шали, накинутой на плечи, оттенял прозрачность ее кожи и золото волос.

— Что случилось? — снова спросила она.

— Паркер — негодяй! — выпалил Кольман. — Он шантажист, по словам этих господ, волк в овечьей шкуре! Простите! — и он пулей вылетел из комнаты.

Джимми начал в подробностях рассказывать обо всем случившемся, когда мистер Кольман снова появился и облегченно воскликнул:

— Серебро цело, мои запонки тоже! У тебя ничего не пропало?

Она остановила его жестом:

— Вы говорите, Джимми, что получили от меня письмо? Я не писала его и не звала вас!

— Но я могу поклясться, что это ваш почерк! Да вот тут у меня и само письмо.

И он вынул его из внутреннего кармана и подал ей.

Взглянув, она сказала:

— Да. Я писала это неделю тому назад, за день до исчезновения Рекса. Но я не отправила его и бросила в корзинку для бумаги. Я думала, что разорвала его.

Джимми снова прочел письмо. Впервые он заметил, что на письме не было числа.

— Наверно, у меня был готов и конверт с адресом, потому что я надписываю конверт до того, как пишу письмо. И Паркер, очевидно, нашел и сохранил письмо. Бедный Джимми.

— Я не могу понять, — заметил пораженный Диккер. — Кьюпи мог предполагать, что я поверю Сэппингу и что Паркер сам этим выдаст себя. Это последняя злостная попытка человека, знающего, что хитрость открыта. Но как он мог знать, что его хитрость открыта? Есть у вас образец его почерка?

— У Паркера не было необходимости писать нам что-либо. Вы не нашли в его комнате писем? — спросил расстроенный мистер Кольман.

— Нет. Ни клочка бумаги.

— Мне кажется, у меня есть записка, писаная его рукой, — вдруг сказала Дора.

Она подошла к секретеру и вынула небольшую книжку.

— Это записи битой посуды и испорченных вещей. Отец очень щепетилен в этом отношении, и Паркер вел такую книгу.

Один взгляд, брошенный Джимми в книгу, уничтожил все сомнения. Он молча передал книжечку Диккеру, и тот громко выразил свое удовлетворение.

— Вот и Кьюпи. Тут не может быть никакого сомнения. Тот же почерк, что и в наших анонимных Письмах. Те же особенности.

Остаток ночи Джимми с Диккером провели в лихорадочной работе, вызывая резервы сыщиков, назначая полицейские заставы по всем дорогам, ведущим из Лондона. В шесть часов утра Джимми утомленный вернулся к себе домой и на мгновение пожалел, что нет дома верного Альберта, который бы позаботился о его комфорте.

Готовясь лечь в постель, Джимми распахнул окно и вдруг увидел на другой стороне улицы ходившего взад и вперед человека в легком пальто, застегнутом до подбородка. Утро было свежее, и человек нахлобучил шляпу до самых бровей. Солнце уже взошло, и на улице было довольно много людей, отправлявшихся на работу. Человек этот ничем почти не отличался от других прохожих, но что-то в его походке было знакомо Джимми. Он был слишком далеко, чтоб его можно было узнать, и Джимми прибегнул к помощи своего полевого бинокля. Прохожий как раз находился против окна, когда Джимми поднес бинокль к глазам. Человек поднял голову, и у Джимми вырвалось восклицание.

То был Рекс Уолтон!


предыдущая глава | Потерянный миллион | cледующая глава