home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 41

Солнце было уже довольно высоко, когда американец начал свой рассказ.

— Мое имя, как верно угадал мистер Эльк, Шауль Моррис. С законной точки зрения я преступник, хотя за последние девять лет не совершил ни одного предосудительного проступка. Не стану вам давать списка всех совершенных мною взломов: некоторые я забыл, другие не удалось. Достаточно лишь сказать, что, кроме моих слов, не существует никаких доказательств моей вины. Только с одним делом было связано мое имя: со взломом кассы на пароходе «Мантания», который вез во Францию пятьдесят четыре миллиона франков, упакованных в два крепких деревянных ящика.

Пароход должен был зайти во французскую гавань. К этому времени кража была уже совершена. В кассовом помещении я оставил точь-в-точь такие же ящики, и все казалось в полном порядке, когда вдруг у парохода испортился винт, и капитан решил причалить в Саутгемптоне, не заходя во французский порт.

Стоял густой туман. У меня был помощник, и мы находились с вещами на палубе, когда «Мантания» столкнулась с буксиром. Воспользовавшись этим, мы сбросили на него наши ящики и прыгнули следом. Как я уже говорил, стоял туман, и экипаж буксира обнаружил нас, когда «Мантания» была далеко. Капитану я рассказал довольно наивную историю, сунул двадцатидолларовую бумажку, и он мне поверил.

Поздно вечером мы с большими трудностями причалили в Портсмуте, где не было таможенного досмотра, и продолжили путь пешком. На рассвете достигли местечка Хемпшир и решили там немного отдохнуть и перекусить. Мой спутник отправился за продуктами, но по дороге напился, ввязался в драку и попал в участок.

Мне ничего не оставалось, как продолжить путь одному. Но два ящика были слишком тяжелы для меня. Тут я увидел старый дом с объявлением о продаже. Перелез через забор, тщательно все осмотрел и нашел в конце сада высохший старый колодец, покрытый досками. Я опустил более легкий ящик на дно, прикрыл его старыми листьями и снова заколотил колодец досками. Если бы я тогда оставил там оба ящика, то избавил бы себя от многих неприятностей.

Записав адрес и фамилию владельца, некоего адвоката из Уинчестера, я отправился к нему, прихватив с собой другой ящик. У меня были с собой английские деньги, и мы быстро оформили сделку.

Мой бывший напарник как-то рассказал мне, что в Лондоне живет лучший в Европе взломщик сейфов, некий Гарри Лайм, который в минуту опасности всегда поможет. Такая минута для меня наступила, когда из газет я узнал, что мой напарник с пьяных глаз во всем сознался, и меня разыскивает полиция.

Я отправился в Лондон и с трудом отыскал Гарри. Наша встреча состоялась в маленькой темной комнатке, освещенной единственной лампой. Я рассказал ему вкратце, в чем дело, и просил сохранить ящик с тридцатью пятью миллионами франков. «Сколько мне?» — спросил он. «Половину». Он вроде был доволен. Вам покажется странным, что мне не запомнилось лицо, но я обратил внимание на его руку, где была вытатуирована лягушка. Да, да, впоследствии он удалил ее с помощью дорогой и мучительной операции, которую ему сделал один испанский врач, так как Лайм знал, что имеет слишком яркую примету, по которой его всегда можно найти.

Мы сговорились, что, вернувшись в Америку, я сообщу свой адрес, и он вышлет мою половину денег.

Бегство удалось, и, прибыв в Штаты, я отправил ему телеграмму, но ответа не получил. Не последовало ответа и на вторую.

Через несколько месяцев из газет я узнал, что Лайм утонул.

На самом же деле он остался жив, перебрался в один из городов средней Англии и проживал там в качестве скромного делового человека. Понемногу Гарри стал менять свою внешность: сбрил бороду и усы, сделал искусственную лысину. И в это время он стал организовывать братство «лягушек». Одним из первых, с кем он сошелся, был старый разбойник Майтланд, не умевший ни читать, ни писать.

— Ну, конечно! — воскликнул Эльк. — Вот где разгадка!

— Да, никакого младенца никогда не существовало. Младенцем был сам Майтланд, который втайне учился это делать.

Найдя старика, Гарри вернулся в Лондон и организовал объединение Майтланда.

Тому ничего не надо было делать, лишь сидеть в кабинете и изображать неприступного миллионера. Скромный же его служащий являлся фактическим главой предприятия. Когда же Гарри почувствовал, что его стали подозревать, он уволил себя и даже заставил одного из своих людей совершить на него нападение.

Я же через пять лет очутился без цента и решил попытаться вернуть свои деньги, да и ящик в колодце ожидал меня. Приехав в Англию, я сразу же отправился в купленный мной домик. День и ночь я работал над извлечением денег из колодца, а когда мне это удалось, выехал в Париж. Конец моей истории вам известен.

Я начал поиск Лягушки, но вскоре пришел к заключению, что по татуировке этого сделать невозможно. Затем, установив, что Майтланд — «лягушка», ограничил свои поиски только его конторой. Определить, что он неграмотный, было очень просто. Как-то на улице я показал ему конверт с надписью «Вы обманщик» и спросил, где это находится. Он указал мне на дом на противоположной стороне улицы и сказал: «Там». С этой минуты мне стало ясно, что Лягушкой был Джонсон.

Пожалуй, это все, что я вам могу сказать. А теперь распрощаюсь с вами, по всей вероятности, навсегда.

Когда Жозуа Броад уехал, Дик с виноватой улыбкой обратился к Эльку:

— Я некоторое время, вероятно, не появлюсь в управлении…

— Я так и предполагал, — ответил тот. — Но скажите, ради Бога, господин полковник, что случилось с этими двумя плоскими ящиками в избушке каменоломни?

— Я никаких ящиков не видел.

— Зато я их видел. Они были, когда мы прибыли за мисс Беннет, и их не оказалось, когда я возвратился с полицией Жозуа Броад все это время находился там.

Они посмотрели друг на друга.

— Думаю, что не стану расследовать этого дела, — заявил Дик. — Я слишком многим обязан Броаду.

— Я, собственно, тоже! — согласился Эльк. — Знаете, чему он меня вчера научил? Дал мне стихотворение в сто пятьдесят строк, но я запомнил лишь две:

Вильгельм-завоеватель затеял месть.

Битва при Хастингсе десять, шестьдесят шесть.

Это хорошее стихотворение, полковник Гордон, и если бы я его знал десять лет назад, то, не сомневаюсь, что был бы теперь, по крайней мере, начальником полиции Лондона.

Эльк попрощался и вышел на улицу. Перед ним по дороге прыгала зеленая лягушка.

Он остановился. Остановилась и лягушка.

— Эй, лягушка! — инспектор предостерегающе поднял палец. — Отправляйся-ка домой, твое время прошло.

И, словно поняв его, лягушка прыгнула в сторону и исчезла в зеленой траве.


Глава 40 | Сын палача |