home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая

Территориальные столкновения с Польшей

Помереллия и Данциг

Стратегическое значение Помереллии (Западной Пруссии) заключалось, во-первых, в том, что она располагалась на южном побережье Балтийского моря вдоль последнего участка морского пути из Любека в Пруссию: ее правители могли на свое усмотрение либо способствовать, либо препятствовать морской торговле. Во-вторых, она представляла для крестоносцев из Священной Римской империи альтернативный сухопутный маршрут в Пруссию. Некоторые крестоносцы прибывали туда морем, особенно из Англии и Шотландии. Это был самый комфортный, хотя и дорогой способ путешествовать, а с Ливонией крестоносцы и купцы поддерживали отношения только морем. Но большинство крестоносцев прибывало в Пруссию из Майнца, Тюрингии и Верхней Саксонии. Для них путь в Торн, Кульм и Мариенбург лежал через Великую Польшу. Если бы этот путь оказался перекрыт польским королем, они могли бы достичь Пруссии только через Бранденбург, Ноймарк и Помереллию.

Для Польши владение Помереллией гарантировало бы доступ к Балтийскому морю – важный фактор для увеличения объема зерна, вывозимого по Висле на международные рынки. Более того, король смог бы разместить свои силы в тылу у владений ордена в Восточной Пруссии, на расстоянии одного короткого перехода от таких важных замков, как Мариенбург и Эльбинг.

Экономическое значение Данцига для обеих сторон не столь очевидно. У тевтонских рыцарей были и другие выходы к морю для вывоза производимых на их землях зерна и лесных товаров, а Данциг никогда не был полностью покорен воле ордена. Избиение его жителей орденом во время восстания было столь же преувеличенным (десять тысяч человек, намного больше всего его населения в то время), сколь и часто упоминаемым польскими королями. Позднее чиновникам ордена пришлось уже вести переговоры с богатыми и самоуверенными патрициями, которые определяли политику этого ганзейского города, и полагаться на данцигские военные корабли в своих попытках подавить пиратство на Балтике. Пясты высоко ценили свой теоретический статус сюзеренов Данцига, гораздо выше, чем те военные или финансовые преимущества, которые они бы получили в результате его обретения. Хорошим пропагандистским шагом было заявление, что немецкоязычные граждане Данцига на самом деле являются поляками,– заявление правдоподобное, так как в то время язык еще не был очевидным признаком политической принадлежности.

Подлинным предметом спора была власть – если бы тевтонские рыцари захватили Помереллию и Данциг, то они могли бы приводить крестоносцев в Пруссию, независимо от того, какую политику проводит король. Они могли бы набирать людей в войска и собирать налоги с этих земель, чтобы поддержать свои действия на восточной границе.

А если бы польский король захватил Помереллиго, он смог бы склонить Пруссию к вассалитету. Поскольку военный орден рассматривал владение Помереллией как необходимое для выживания, магистры уделяли этой проблеме первоочередное внимание. Напротив, для короля овладение Помереллией приносило мало выгод, кроме власти над Тевтонским орденом – рыцари-вассалы и налоги с этих земель лишь слегка увеличили бы его силу и состояние. Так что он мог отложить решение этого вопроса на будущее.

Помереллия, вероятно, стала бы владением Пястов, если бы Польша не потерпела военную катастрофу в столкновении с монголами в 40-х годах XIII века. Это произошло бы не только по праву наследования – орден в этом отношении не мог состязаться со светскими правителями (обет безбрачия!), но и из-за того, что Пясты были бы достаточно сильны, чтобы заставить орден делиться плодами святой войны с самого начала, прежде чем он смог закрепиться в Восточной Пруссии. Как минимум, князья Мазовии захватили бы Кульм и поставили бы своих сторонников прелатами на четырех епиекопствах Пруссии. С равной степенью уверенности можно сказать, что любая амбициозная династия любой национальности вряд ли удержалась бы от притязаний на контроль над землями ордена. Так как князь Конрад и его наследники контролировали водные пути в Мазовии, что вели в Литву и Волынь, им приходилось защищать эти земли от нападений язычников. Дополнительные обязательства в Пруссии еще больше вовлекли бы их в будущие конфликты с Литвой.

Все могло бы произойти так. Но тем не менее у Польши была другая судьба. Так как польское королевство терпело одно поражение за другим, все, что поляки могли сделать,– это оплакивать упущенные возможности. Патриотам оставалось только ожидать дня, когда королевство снова пробудится, когда король, знать, духовенство, рыцари и мелкопоместное дворянство смогут снова действовать вместе для процветания государства и процветания христианства. В середине XIII века этот день выглядел далеким, но к концу века он, казалось, был на пороге.


Местные племена в конце XIII века | Тевтонский орден | Помереллия и Данциг