home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

– Не помню, – Байдаков сидел, обхватив голову руками, словно снова переживал то понедельнишное похмелье. – Ничего не помню.

Облупленные стены комнаты для свиданий наводили тоску. Ничего, кроме глухой тоски, не было и в Витькиных глазах, когда он глядел мимо меня сквозь пыльное зарешеченное окно. Степанида дала разрешение на встречу неожиданно легко. Наверное, считала Байдакова отработанным материалом, “делом”, в котором поставлена точка. Похоже, она была права: передо мной был прогоревший до сердцевины шлак, пустая порода, предназначенная в отвал. За то время, что мы не виделись, Витька смирился со своей судьбой.

– Что значит “не помню”? – спросил я, отбросив увещевательный тон, не скрывая больше раздражения. – Меня не интересует, как ты нажрался до беспамятства, меня интересует, есть ли у тебя такой приятель: маленького роста, абсолютно лысый?

Байдаков повернул ко мне пустое лицо, и вдруг на нем короткой искоркой мелькнула усталая усмешка. Мелькнула и пропала, но я все понял. Я понял, что есть, есть у него такой приятель, а может, и не приятель даже, может, что-нибудь посерьезнее. Но еще я понял, что ни черта мне Витька рассказывать не будет. Потому что по одну сторону облезлого канцелярского стола, заляпанного чернильными пятнами от сотен и тысяч написанных здесь прошений и жалоб, сидит он, Витька Байдаков, Байдак, катала, тотошник, наперсточник и ломщик чеков, у которого своя жизнь, свой мир, где свои законы. А по другую сторону я – бывший дворовый кореш, а ныне обыкновенный, каких много он повидал на своем веку, мент. Мусор. Лягавый. Который, падла, сконструлил какую-то дешевую феню и теперь покупает на нее его, Витьку, фалует Байдака в стукачи. Он и про Генку Шкута зря тогда сказал, не надо было. У него в камере хватало времени подумать, и он додумался: дураков нет за его, байдаковскую, задрипанную фатеру и несчастные тридцать тысяч городить огород, мочить такого человека, как Кеша. Уж куда проще было бы грохнуть самого Байдака, да хоть по той же пьянке башкой об асфальт – никто бы и не чухнулся. Нет, не сходятся здесь у мильтона концы с концами, верить ему без мазы. Уж лучше как есть:

Бог не фраер, уйдет Витечка от вышки на чистосердечном, а на зоне тоже люди живут...

– Отпустил бы ты меня в камеру, – глухо произнес Байдаков, глядя в пол. – Обед скоро.

– Иди, – пожал я плечами. А когда он, ссутулясь, поднялся, спросил между прочим: – Ты слыхал, что Черкизов держал “общак”?

Он дернулся, хотя и промолчал. Но я понял, что да, слыхал.

– Его убили, а кассу взяли, – сказал я, стараясь говорить будничным тоном. – И Шкута убили. К стулу привязали и на голову мешок. И тебя теперь убьют.

– С чего это? – злобно оскалился Витька.

– Шкут что-то знал...

– А я не знаю! – торжествующе перебил меня Байдаков.

– Знаешь, – возразил я. – Раньше не знал, а теперь знаешь. От меня.

– Что я знаю? – заорал он. – Что?

– Ну, например, что от гастронома тебя, тепленького, увез маленький лысый человек. Мне пока не известно, кто это такой, а тебе известно! Тут ведь, понимаешь, убили такого человека, как Кеша, и хапнули “общак”. И тот, кто это сделал, даже не так нас боится, как... кое-кого другого. Или ты думаешь, тебя на зоне не достанут?

По лицу Байдакова я видел, что он так не думает. Оно больше не было пустым, на нем отражалась лихорадочная работа мысли: игрок просчитывал шансы и возможные варианты.

– Так, – сказал он и опустился обратно на табуретку. – А ведь если я тебе скажу, кто такой лысый, ты с этой минуты тоже будешь знать.

Я кивнул. Витька помахал указательным пальцем у меня перед носом.

– И значит, тебя тоже могут прихлопнуть!

– Могут, – согласился я.


предыдущая глава | Кто не спрятался | * * *