home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

И БЫЛО РЕНДУ ВИДЕНИЕ…

Дебро выплыло из-за стены леса на следующем повороте дороги. Черепичные крыши – алые и коричневые, глинобитная побеленная стена в два человеческих роста, лентой опоясывающая массив из домов и узеньких улочек. Блеяли овцы, мычали коровы, и по воздуху плыл весьма пасторальный аромат свежевыпеченного хлеба.

На воротах их остановили стражники, облаченные в разномастные кольчуги. Рифленые бороздки, рисующие чей-то герб на здоровенных металлических бляхах, висящих на молодецких грудях, были порядком заляпаны грязью и почти неразличимы. Леди Клотильда брезгливо оглядела нацеленные на них тупые (лет сто без заточки, и производитель явно не “Жиллет”) и проржавленные лезвия копий, со скучающим вздохом потянулась к своему мечу. Неожиданно вперед выскочил Слуди на юрком и удивительно прыгучем, как выяснилось, пони, несказанно удивив этим всех – и леди Клотильду, и стражников с мордами разочарованных в жизни бандитов. Микки за его спиной крутил головкой и бодро размахивал ручонками на утреннем свежем ветерке.

– Деньга! – возопил Слуди, протягивая к стражникам корявую руку с зажатым в ней коричневым кружочком. Копья дружно отпрянули.

– Налог за дорогу, налог за топтание земли, налог за проезд, налог за провоз клади, налог за торговлю… – перечислял стражник, жадно выхватывая монеты из руки Слуди. Слуди, который занимался тем, что методично доставая и доставал монеты из необъятного своего пояса, морщился и горестно вздыхал.

– Какую такую торговлю?! – возмутилась Клоти, наезжая конем на здоровяка, кольчуга на котором, казалось, вот-вот должна была лопнуть по швам. Точнее, по спайкам.

– Ну как же, миледи! – весело загоготал стражник, ничуть не убоясь злобно храпящей ему в лицо черной конской морды. – Вы себе купите попить-поись, коню – овса, деточке вашей – молочишка, а молодцу – того, девку али кого другого, по евоным потребностям… От она и торговлишка! О, дык с вас же еще и налог за проституцию следовает, потому как вы все энтим делом заниматься явно могете… А раз могете, то и непременно будете!

Леди Клотильда громко скрипнула зубами, Серега послал ей умоляющий взгляд. Грозная леди с некоторой заминкой нарисовала все же на лице мину высокомерного невосприятия окружающей среды, и он облегченно вздохнул. Мухтар тем временем презрительно фыркнул с высоты Серегиного седла и забил кончиком хвоста по твердой седельной коже. Стражник и его манеры явно пришлись ему не по вкусу.

– А-а! – обрадовался детина. – Еще и налог за провоз хычника!

Слуди с проклятиями отслюнил еще две монетки в потные лапы, и их наконец-то отпустили.

Расспросы встречных-поперечных привели в небольшую гостиничку, даже скорее не гостиничку, а таверну, что ли… Располагался этот отель средневековья где-то на задворках поселения. Причем самых грязных задворках. Однако сама таверна изнутри оказалась довольно опрятной и сравнительно чистенькой, особенно если припомнить замусоренную и вонючую улочку, куда выходили ее ворота. Леди Клотильда, войдя, сразу же величаво потребовала три комнаты – для себя, ее спутника и его сиятельства герцога и их слуги с воспитанником. Упитанное лицо хозяина тут же окрасилось (или окрысилось?) тонами почтительнейшего недоверия и глубочайшего сомнения в платежеспособности гостей. Он принялся жаловаться на полное отсутствие свободных комнат, но непочтительный Слуди опять ужом вывернулся из-под мышки величественной леди и вкрадчиво загнусавил хозяину о том, что нужна только одна комната, но большая и чистая и чтобы без клопов, но чтоб не слишком дорого. Они поиздержались в дороге – дорожные расходы-поборы, налога на воротах и все такое, но зато они непременно будут рекомендовать его таверну всем друзьям и знакомым милорда герцога и миледи баронессы… Тут Слуди прервался и заискивающе оглянулся на миледи баронессу, грозно сопящую у него за спиной.

– Миледи баронесса ДЮ ПЕРСИВАЛЬ, – проскрежетала набычившаяся леди Клоти и воткнула в затылок вновь обернувшегося к хозяину гнома острие яростно жалящего взгляда.

Коней, оставленных в крытом дворе таверны, увели резво набежавшие слуги. Боевой битюг леди Клотильды то и дело игриво щелкал зубами над самым ухом ведущего его конюха, и бедолага испуганно приседал на каждом шагу, тщетно пытаясь прикрыть плечами неприкаянную головушку.

Один из слуг отнес поклажу путешественников и их седла наверх в отведенную им комнату на втором этаже. Хозяин, стоя возле стола, спешно накрываемого для новых постояльцев, ловко совмещал угодливо согнутую в честь знатных господ спину с грозным командирским рыком в адрес нерадивых слуг. На стол с гулким грохотом и в спешном порядке опускались многочисленные блюда, тарелки, кувшины и кружки.

Леди Клотильда, занявшая место во главе стола, скоренько свела ладони и скороговоркой пробормотала нечто замысловатое, вскользь упоминающее Бога, его милость по отношению к леди Клотильде, выразившуюся в том, что ее трапезы уже довольно долгое время проходят без присутствия за столом лорда такого-то (вина вышепоименованного лорда, как уяснил Серега из молитвенных речей Клоти, состояла в том, что он был уж слишком склонен пускать ветры за столом), а также упоминался поросенок, красовавшийся посреди стола. Причем поросенок был назван “прекраснейше и вкуснейше зажаренным тельцом свиной породы, источающим ароматы, кои…”. Серега слушал эту молитву, навострив уши, так как звучание ее то и дело заглушалось громогласным голодным урчанием желудков всех присутствующих за столом. Наконец леди Клотильда развела ладони и принялась за еду, в перерывах между пиками своего кусательно-жевательного процесса задавая хозяину вопросы. Тот, стоя рядом и угодливо склонясь чуть ли не до столешницы, многословно отвечал.

Да, действительно, эти ду… да простит его великодушная миледи, искатели Благотворной Часовни действительно всегда останавливаются только у него. У него есть барак на задах, за огородом, берет он за него очень дешево и разрешает этим нечестивцам устраивать в своем бараке их богомерзкие моления, хотя соседи и жалуются. Но ему тоже надо как-то кормиться, миледи… понимаете, да? А ведь так много уходит в наши дни на еду и налоги, а еще детей надо ставить на ноги… Паломников всегда бывает много, они покупают у него еду, платят за воду из его собственного колодца, спят в бараке… раньше это был коровник, но он построил новый, старый совсем обветшал и для коров не годился, можно было бы там складывать дрова или сено, но нет, даже от старого коровника старый Хедди…хе-хе… умудряется по-прежнему получать молочко. Не-ет, миледи, пока что барак пуст. Но он слыхал, что вот-вот должны подойти. Паломники идут пешком, по бездорожью, каждого, кто охромеет или занедужит, продолжают тащить с собой. С час назад заезжал кум Тьерри, гончар из деревни неподалеку, приехал сюда распродать свои корявые горшки, так вот он говорил, что возле их деревни видели толпу этих… искателей-взыскателей, не при них будь сказано, миледи. Идут сюда. Ну да, ну да, миледи на коне и по дороге… Она обогнала этих черепах, не иначе. Да, миледи, он будет нем как рыба и всенепременнейше известит ее, как только… Так сразу, да-да. И его слуги также, ваше благородство! Вина для миледи! Трок, отнеси слуге миледи наверх, в их покои! И воспитанника миледи не забудь! Ах вашего… Прошу прощения, ваше сиятельство! Сиятельнейший герцог… Кувшин молока? Слушаюсь, милорд… Что, вскипятить?! Ну-у… Нет, миледи, я ничего такого не имел в виду, боже упаси, что вы, миледи! Да, милорд, слушаюсь, милорд, простите великодушно за непонятливость… Прекраснейшая, благороднейшая миледи!

После обеда, непомерно объемного и сытного, они приходили в себя, отлеживаясь на кроватях в своей комнате. Отлежавшись, навестили платную помывочную, расположенную всего за два дома от таверны. Аналог публичных бань в этом мире представлял из себя незатейливый сервис в виде отдельных комнат, где из соскообразных кранов жидкими струйками текла чуть теплая вода и предлагалось слегка вонючее мыло, деревянные бадейки и ветошь стойкого серого цвета на роль полотенец. За отдельную плату им было предложено даже постирать одежду, на что Серега согласился с радостью. Леди Клотильда долго торговалась с прачкой, но в конце концов все же вручила ей объемистый тюк, который притащила с собой. Серега, кстати, не озаботившийся ни о чем подобном и не принесший с собой даже сменной одежды, поимел некое неудобство в виде мокрой после стирки одежды, которую пришлось с робкими (по причине отсутствия опыта в этом сложном искусстве) матерками напяливать на мытое тело. Ну что, пока доберемся до комнаты, глядишь, и просохнет…

Клоти вышла из мыльни свеженькая, чистенькая и сияющая, как облупленное яичко. Серега поднялся ей навстречу, ежась от колкости мокрой одежды. Кожа, которую он скреб ногтями и мотком спутанной шерстяной пряжи, заменявшей здесь мочалку, слегка горела. Они вернулись в таверну, проведали в конюшне своих коней, сыто и спокойно дремлющих в тепле стойла, и поднялись к себе. Слуди дремал, Микки дергал за хвост вконец обожравшегося и спящего прямо посреди комнаты Мухтара. Клотильда беззлобно ругнулась, выкинула так и не проснувшегося кота через распахнутое окно на соседнюю крышу и подхватила с пола Микки – скорее как щенка, чем как ребенка. Швырнула счастливо взвизгнувшее тельце в пухлости широченной перины, разулась и сама бухнулась рядом с ним. Очень скоро из глубин перины начал доноситься здоровый рыцарский храп. Микки повозился, сел, недоуменно осмотревшись вокруг, но ничего веселенького вокруг не наблюдалось, и он завалился назад, на спину. Тоже, очевидно, решил поспать.

Серега, поминутно оглядываясь на свою койку, не такую роскошную, как у леди Клотильды, но все равно ужасно желанную, стащил с себя липнувшую к коже мокрую одежду. Упал на постель и моментально уснул.

Снилось что-то нехорошее, ужасное. Его грубо тащили куда-то вниз (в преисподнюю, вяло предположил спящий Серега), потом под ним что-то долго и мучительно тряслось, словно он лежал на ложе из спин пытаемых чертями грешников. Потолок грезился алым, словно и не потолок простирался над его головой, а закатное небо, время от времени чьи-то смутные лица начинали мелькать то сбоку, то прямо над ним. Все это перемежалось вспышками тупой боли в голове. Его снова волокли вниз по лестнице злые чудища, босые пятки больно бились об острые ступеньки, где-то рядом кто-то тоскливо стонал…

Ведро благословенно-холодной воды окатило лицо, струйки потекли по шее, по плечам. Кстати, плечи… ныли. Отлежал, тупо подумал Серега, попытался двинуться и не смог.

Рванулся, выдирая себя, свое сознание из глубин странного, тошнотворного забытья, рванулся, прогибаясь телом. И наконец очнулся полностью.

Кромешная тьма вокруг него рассеивалась двумя слабо горящими факелами. В мутных кругах света, которые они кидали на стены, Серега различил грубую каменную кладку. Где-то капала вода – методично, громко. Сбоку кто-то непрерывно постанывал – тихонько так, точно щенок поскуливал. И все его тело страшно ныло.

Он повертел головой, все больше и больше приходя в себя и оценивая ситуацию. Под задницей ледяной каменный пол, спина опирается о стену, руки задраны вверх. В запястья врезались металлические полосы браслетов, утягивающих вверх руки. Сергей шевельнул затекшими до полного онемения плечами – сверху тихо звякнуло. Похоже, браслеты прикреплены к цепям. Сбоку в такой же позе сидела леди Клотильда, по всей видимости еще не пришедшая в сознание, со свесившейся на грудь кудлатой головой. Негромкий щенячий скулеж исходил из угла слева и, судя по тону и гнусавым ноткам, принадлежал Слуди.

Сверху что-то загрохотало, потом послышался надсадный скрип, и загрохотало вновь. Подняв глаза, Сергей увидел, как из сплошной тьмы вверху возник желтый язычок пламени и начал плавными рывками спускаться вниз. Ступеньки, определил Серега, глядя на то, как зигзагами сплывает к нему колеблющийся свет. Тот, кто нес его (светильник? свечу?), умудрялся делать это так, что лицо оставалось в тени.

Смутный силуэт закончил спуск по лестнице и направился к Сереге. И наконец-то осветил лицо.

Мужчина, который смотрел на Серегу, являл собой столь сногшибательный образчик мужской красоты, что наверняка у местных дам перехватывало дыхание от одного взгляда на него. При всем при том внешняя красивость в его лице была еще и щедро приправлена волей и умом. Примечательное лицо, вполне годящееся в “герои нашего времени” для этой эпохи.

– Мои гости… – насмешливо протянул мужчина и, приблизив руку со свечой к Серегиному лицу, прищурившись, начал его изучать.

Леди Клотильда простонала несколько громче, чем раньше, и хрипло откашлялась.

– О-о, кажется, прекрасная леди тоже приходит в себя…

Клоти сплюнула. Сухой щелкающий звук плевка прокатился по подземелью.

– Барон Квезак…

– К вашим услугам, миледи.

Мужчина отвесил глубокий, преисполненный шутовской почтительности поклон леди Клотильде. Свеча в его руке дернулась и подплыла еще ближе к Серегиному лицу. Кончик носа запекло. Потянуло паленым.

– К сожалению, не могу вам предложить ничего лучше, то есть глубже, чем этот подвал, миледи. Обстоятельства…

– Эльфийская мандонада на тебя!!! – придушенно-яростно прошипела Клотильда и махнула ногой, пытаясь достать до носа барона.

Барон резво выпрямился.

– Ах, какая чувствительность… С вами наверняка должно быть оч-чень интересно в постели, миледи… и – ах, все эти дивные, милые сказания для простолюдинов… – почти пропел он и улыбнулся. – Да-да, эти смерды мне рассказывали, мне даже показалось, что они пытались мне угрожать… этим смешным рассказиком. Ну, этого я никак не могу стерпеть – не так ли, баронесса? Пришлось их должным образом наказать.

– И что же ты сделал? Заставил их слушать свои томительные мяуканья? – холодно поинтересовалась леди Клотильда.

Барон слегка дернулся, но тут же принял картинно-небрежную позу, призванную, по всей видимости, олицетворять презрительную скуку.

– Я? О, я дал им возможность досмотреть то увлекательнейшее представление, которого вы их так жестоко лишили за день до этого, милейшая баронесса. Посадил на кол каждого второго. Довольно забавно. Думаю, мне надо почаще практиковать подобные развлечения для народа, м-м-м… Знаете, это может стать даже крылатой фразой, вот, послушайте – когда народ должным образом развлекаешь, он не бунтует. Главное – суметь развлечь его так, чтобы уж дальше некуда…

– И вам, я смотрю, это хорошо удалось, барон, – не выдержал Сергей. Субчик действовал на нервы даже сильнее, чем ноющая боль во всем теле и абсолютная нечувствительность, начинающаяся от плеч и уходящая к кончикам пальцев. – Не боитесь помереть во сне, откушав что-нибудь из рук небунтующего народа?

Барон пожал плечами.

– Не боюсь, знаете ли. Все мы смертны, увы. А после меня, кстати, все эти поместья достанутся моему младшему братцу, изгнанному в свое время нашим папашей за страсть к бесцельным истязаниям слуг, смердов и просто проезжих… Так что мои подданные молят бога продлить мои дни как можно дольше, и в этом наши стремления сходятся. Но я отвлекся, господа! Итак, как я уже упоминал, все мы смертны. Но… вам это придется осознать раньше, чем мне. Не могу выразить, как это меня радует, ну, прощайте. Дамы ждут, и все такое. Милорд… Миледи…

Барон легко отвесил два танцующих поклона, с изяществом повернулся и направился к лестнице.

– Стойте! – заорал Серега. – Что все это значит?! Что с нами будет? По какому праву вы нас…

– Что будет? Да и в самом деле любопытно…

Барон обернулся через плечо и скучающе глянул на Серегу.

– Ну не могу же я оставить в живых герцога Де Лабри. Увы, осколки бывшего майората Де Лабри – это почти все, чем я нынче владею. Конечно, все окружающие это порядком подзабыли, но на картах королевских хранилищ, а таковые по-прежнему есть в каждом крупном городе королевства, то бишь теперь уже бывшего королевства… так вот, на картах королевских хранилищ все эти земли помечены черным и синим – цвета давно истлевших в земле и всеми благополучно позабытых герцогов Де Лабри… Ну а вы, леди Дю Персиваль… Ах как мне жаль, что я не буду иметь чести поставить памятник на вашей могиле. Непременно распорядился бы выбить на нем: “Я оказалась не в том месте, не в тот час и не с тем человеком”. Ах как звучит! Несколько двусмысленно, правда, ну да девицы из рода Персивалей никогда и не блистали целомудрием…

Леди Клотильда со свистом втянула воздух. И сказала совершенно спокойно:

– Мои братья непременно пойдут по моему следу. Они найдут тебя, вонючий червяк. И пусть не боишься ты мести эльфов, но жди и бойся мести баронов Дю Персивалей!

Барон поднялся на несколько ступенек – огонек свечи прыгнул вверх раз, другой, третий. И только тогда насмешливо сказал из темноты:

– В двух дерах отсюда есть… вернее, была когда-то одна деревушка. Бытует поверье, что все ее жители умерли некогда от странной болезни, которая иссушила их тела так, словно их… этих поселян… уморили голодом. Местные жители туда не заходят – считается, что каждый, кто забредет в это проклятое место, также может умереть от этой болезни. Ваши тела подтвердят это поверье. Знаете, просто обожаю народные легенды. Трактирщик подтвердит, что миледи с другом отправились туда на прогулку, сильно заинтересовавшись стариной и не вняв его предупреждениям ввиду пребывания в состоянии подпития. Лицезрение развалин и все такое, вместе с презрением к суевериям смердов… Нашим опечаленным братцам выпадет честь найти ваши бренные останки, иссушенные голодом и жаждой… ах нет, простите, болезнью. Знаете, я их непременно приглашу в свой замок, всячески помогу – утру их скупые мужские слезы, упою вином, ссужу деньгами на дорогу, чтобы было на что со всей почтительностью довезти тело баронессы Дю Персиваль до семейного кладбища. Кажется, это единственный кусок ваших, бывших владений, который вы пока еще, я подчеркиваю – пока еще, не продали, не так ли, уважаемая госпожа баронесса?

– Подлец!!! – выдохнула Клоти и яростно зазвенела цепями.

Огонек уплыл в темноту и исчез.

Слева из тьмы вылепился горбатый, весь какой-то изломанный силуэт в развевающемся, разодранном на ленточки одеянии. Фигура прохромала в темный угол справа, ведро в ее руке задевало о камни, и грохот отдавался эхом во всех углах каменной темницы. Скрипнуло и грохнуло – дверь? Или опустившаяся решетка…

Они остались одни.

– Дьявол! – взревела сбоку леди Клотильда и снова грохнула цепями. Умрем, подумал Серега. Есть нам не дадут, пить тоже. Умрем прямо здесь, максимум через три дни – леди Клотильда, Слуди, я. Да-а, позабыт-позаброшен с молодых юных дней… Предстоящие муки жажды и голода пока что его не пугали. Видимо, все это было еще впереди. Па-адаждем… Вот и эльфы что-то такое вроде зашиты обещали, глядишь, и заглянут на огонек.

– Микошка! – всхлипнул Слуди. Послышался шорох возящегося тела. Всхлипывания. Снова шорох.

По каменному полу от Слуди к Сереге ползло крохотное тельце. О господи…

– Дьявол! – снова взвыла Клоти, но теперь в ее голосе была не только ярость, но еще и тоскливая обреченность загнанного зверя.

“Вот теперь мне уже очень страшно, – лихорадочно думал Серега. – Вот это уже… Господи, ну что же делать-то?”

А что он может? Просто сидеть здесь и ждать мифического освобождения от не менее мифических эльфов… Хотя не настолько и мифических. Однако… однако.

Что у нас там с руками? Он подергал онемевшими, полностью бесчувственными кистями. Мокрая (благодаря ведру воды, вылитому на него горбатой фигурой) кожа скользнула по металлу браслетов. Скользнула неожиданно легко.

Что же это получается, а? Похоже, делались эти браслетки на более солидные в запястьях и кистях ручонки, на местных татей и душегубов, и уж никак не на местных тинейджеров… Нет, держатъ-то они его держали, но как-то… “как-то не по-взаправдашнему и как-то издалека”. Знал ли об этом господин барон? Впрочем, откуда господину знать об особенностях собственной тюремной утвари… Надо попробовать освободить руки. Вот так, господин барон, есть еще одна крайне интересная фраза – хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Попробовать размять занемевшие кисти…

Микки доверчиво заполз к Сереге на колени, уселся и робко хныкнул. Нет, малыш, ты мне пока не ко времени.

– Слуди! – громким шепотом позвал Серега. – Ты как? Связан? Впрочем, не все ли равно… Позови к себе Микки!

Снова послышался шорох. Слуди, похоже, только связан, бряканья цепей не слышно. Гном умильно загулькал. Микки на Серегиных коленях радостно взмахнул всеми четырьмя конечностями, скатился на пол и пополз на знакомые звуки.

Сергей подтянул ноги, повозившись, уселся на пятках. Оттягивающее давление на кисти сразу ослабело, стальные (предположительно, стальные) браслеты соскользнули ниже запястий. Чудненько…

Сергей всполз вверх по стене, встал в полный рост. Кисти теперь висели прямо у него перед глазами. Он покрутил и поработал пальцами, выгоняя из них онемело-каменную неподвижность. Жизнь потихоньку возвращалась в них вместе с толчками крови и колкой болью. Еще поработать кистями. Поиграть пальцами. Покрутить…

Сустав большого пальца изо всех сил прижать к ладони. Сильнее, еще сильнее. Изогнуть ладонь, под углом выволакивая сустав большого пальца из железной окольцовки. Не идет. Узко, все же как узко! Еще. Сильнее. Еще сильнее, Рывком! Ах черт… че-ерт… черт!

Кожа ободралась и на большом пальце, и на ребре ладони. Пролившаяся кровь, похоже, облегчила дело, он громко охнул и зашипел, но сильнее боли было чувство радости – свободен, свободен хотя бы на одну руку! Ура, здравствуй, наша правая рука… Короче, как приятно снова быть вместе. Теперь левая рука. Тихо сам с собою левою рукою…

Он поплевал на освобожденную длань щедро, как только мог, и торопливо намазал висевшую на цепи кисть. Слюна смешалась со свободно текущей кровью, и под браслетом сразу стало скользко – видимо, получилась неплохая смазка, потому что с левой рукой все прошло куда легче. Впрочем, может, все дело в том, что, по слухам, у человека и левая рука, и левая ступня меньше правой.

Взгромоздился на ноги, затылок тут же отозвался на это пульсирующей болью. Постоял, покачиваясь… Итак, что же дальше?

– Сэр Сериога!

Голос леди Клотильды, непривычно идущий снизу, звучал абсолютно спокойно.

– Здесь была дерзкая тварь, посмевшая окатить нас водой из ведра. Вода, к слову сказать, не вонючая, и вряд ли ее доставили сверху – как-никак это потайной подвал для приговоренных к смерти и прочей мрази-шушеры, не притащили же сверху вниз да по крутым ступенькам? Вода похожа на проточную, и источник ее расположен весьма близко, даю руку на отсечение. Мерзкий тип ухромал в правый угол, помните? Судя по звуку, там опускная решетка. Без замка, но с простым запорным устройством – типа засова или шпильки. Подойдите, осмотрите ее, я подскажу, если что. Там, как я думаю… должны быть еще подземелья. Раз вода проточная, значит… должны быть и выходы наружу, наверх, правда, и урод этот тоже может быть там. Но это уж… Пора же вам хоть разочек кого-нибудь убить! Вы сейчас… Без единого слова возражения – это приказ! Вы сейчас перережете веревки, которыми связан Слуди, заберете ребенка и попытаетесь уйти отсюда. Втроем и быстро. Вдруг да барон передумает насчет голодной смерти, восхочется ему для нас чего-нибудь позрелищней, например смерти в пожаре. Так что к решетке, живо!

Серега дернулся и остался стоять на месте. Оставить одного… то бишь одну леди Клотильду? Предать ее ради…

– Размазня, – совершенно спокойно сообщила ему леди Клотильда из полумрака. – Сопливый юнец. Можешь стоять тут и дальше, первые мгновения – это как раз то время, когда еще можно попытаться убежать, после могут прийти проведать, глянуть, все ли протекает так, как его баронская милость возжелала. Лежим ли, дохнем ли. Знаешь, как… КАК дети от голода и жажды плачут? Совсем не так, как взрослые. Страшно плачут – жалко так, почти неслышно. И слушать их весьма страшно, мокрогубый мой сэр Сериога! О, вижу по вашему лицу, что вам такого слушать не доводилось. Что ж, услышите, услышите, сэр Мокри…

Он метнулся к факелу, выдрал скользкое металлическое держало из тугих колец. Подхватил Микки под мышки, усадил на колени леди Клотильды, тщательно отводя глаза от ее лица. Слуди уже переворачивался с готовностью на живот, выгибался, тыча вверх связанными за спиной руками. Серега рывком стащил с себя камзол, напрочь разорвал при этом шнуровку, скрутил в ком на случай, если придется тушить обильно поросшие шерстью руки, и поднес факел к узловатым запястьям Слуди. Сразу что-то запотрескивало, поплыл запашок паленого волоса, но, слава тебе господи, никаких других осложнений и никакого вспыхнувшего пламени… Веревка затлела, чернея, и рассыпалась прямо на глазах.

Освобожденный гном змеей скользнул к Микки, о чем-то там зашептался с леди Клотильдой. Серега принялся осматривать решетку. Все верно, вот и два запорных стержня, проходящих горизонтально почти у самого пола. Ячейки решетки позволяли просунуть руку. Поковырявшись, он вытащил стержни, сунул себе в карман – какие-никакие, а все ж дубинки. Почти оружие. Дубинки – оружие милиционеров… Решетка тем не менее не поднималась. Серега попробовал еще и еще разок, рывком отжимая ее кверху, – безрезультатно. Слишком велик вес? Для него, для слабака… Хотя судя по размерам решеточки – и не только для него. Скорее всего, есть какое-то устройство, чтобы приподнимать эту махину – хотя бы для удобства господина барона. Вдруг да ему вздумается свершать здесь свой послеобеденный променад, пользы здоровья для…

– Сэр Сериога, попробуйте думать как здешний строитель. Лестница спускается сверху, после нее местному хозяину надо повернуть к решетке налево, при этом в правой руке у него факел. Здешние бароны, вы сами могли убедиться, большие любители единолично навещать своих пленников. Итак, правая рука занята, пошарьте теперь слева от решетки…

Серега торопливо захлопал по камню. Внизу, вверху, еще левей. Ага! Щелчок. Тоненькая каменная панелька, довольно удачно изображавшая часть кладки, наполовину вывернулась из стены, развернувшись на невидимом шпеньке. Пока он совал руку в отверстие, воображение услужливо нарисовало целую кучу весьма непривлекательных картинок, от клубка пауков с растопыренными мохнатыми фалангами до раскрытых навстречу змеиных пастей, но пальцы нащупали только гладко обточенный рычаг. Он рванул, налегая на туговатую рукоять всем телом, насколько это позволяла ширина дыры в каменной кладке.

Решетка заскрипела и рывком уползла вверх. Путь был свободен.

Серега окликнул Слуди и сам первым нырнул туда. Слуди устремился за ним. На леди Клотильду ни один из них не обернулся. Сам Серега прекрасно понимал, что после одного взгляда может снова прирасти к полу, разрываемый чувством жалости и вины… Что было сейчас, мягко говоря, не ко времени. У Слуди, очевидно, тоже имелись на этот счет свои соображения, вполне возможно близкие к Серегиным.

За решеткой простирался темный неосвещенный коридор, и они понеслись по нему, едва успевая светить себе под ноги дрожащим, летящим вместе с ними кругом света от факела. Потом коридор свернул, и они вбежали в помещение, скупо освещенное тройкой факелов, в середине которого был колодец – круглое, тщательно выложенное обтесанным камнем отверстие в полу, где вода плескалась на уровне Серегиных подошв.

– Родник, – тяжело дыша, проинформировал его Слуди.

А вот она, а вот она, мадам проточная вода… И как бы нам на двор окошко…

Помещение казалось абсолютно пустым – гладенькие, идеально округленные, как по циркулю возведенные стеночки, ни одного прохода, кроме того, через который они сюда попали. Несколько… хм… неразумно – па-ачему такой большой и красивый комната стоит такой пустой? Неужели только ради одного довольно-таки маленького колодца? И куда-то же должен был подаваться карлик… Насколько Серега успел разглядеть, коридор, по которому они бежали, боковых ответвлений и дверей не имел. Разве что потайные проходы… но тогда почему бы и этой комнатушке их не иметь? Во всяком случае, он, Серега, не видел никаких причин, мешавших им начинать поиски прохода прямо отсюда. Как там рассуждала леди Клотильда?

Итак, господин барон, как бы вы пожелали, чтобы вам отстроили сей проход? Ведь это же все про вас и для вас, не так ли? И это все о нем… Факел в правой руке, и идете вы навестить своих узников. Идете по дуге… скажем, слева от колодца. Во-первых, правая нога оказывается со стороны колодца, а она, родимая, шагает чуть шире левой и при каждом шаге чуть уводит идущего от колодца, а стало быть, меньше шансов по пьяни уваляться в него. Во-вторых, так ты двигаешься по часовой стрелке, a это, как утверждают всякие там экстрасенсы, более приятно для нашей натуры и для здоровья пользительней… И где же его вонючество господин барон делает остановочку? Ежели, конечно, он вообще их тут делает. Может, здесь и нету никаких приходов…

Факел колыхнулся. Чуть заметно, но – в стоячем воздухе, на очень медленном шагу… Серега замер, боясь поверить своей удаче, шагнул поближе к стене. Плавно, медленно, с оттяжечкой поводил факелом. Снова чуть заметно опали и вскинулись вверх оранжевые языки пламени. Сквознячки-с? Так и простуду подхватить недолго, господа бароны, так что форточки надо заделывать поплотнее, поплотнее…

Сергей суматошно ощупывал и охлопывал стену, со всем прилежанием шаря по ней руками, как поп оглаживал бы свою… нет, все же с таким старанием, скорее, чужую попадью.

То ли уж удача была ему сегодня такая, то ли уж действительно дуракам и новичкам везет, но один из камней, как ему показалось, от хлопка чуть заерзал. Серега, не веря своей удаче, надавил сильнее, и камень послушно уплыл вовнутрь. Противно зашуршало, потом что-то глухо щелкнуло в глубине каменной кладки, и кусок стены прямо перед их носами плавно и приглашающе развернулся по оси.

Серега вытянул факел из судорожно сжатых пальцев гнома, посветил. Вниз уходили узкие ступеньки. На память вдруг пришли многочисленные романы и романчики, в коих обязательным атрибутом таких вот ступенек были всякого рода ловушки. Конечно, есть шанс, что его баронству сии ухищрения могли казаться и утомительными. Но ведь проходы-то почему-то сделали тайными? Из-за чего-то же городили весь этот огород…

И вообще, береженого бог бережет.

Он поочередно сорвал со стен три факела. Затушил их в воде колодца, засунул оба древка себе за пояс. Третьим по очереди опробовал ступеньки, насколько хватило длины рук. Нажимал изо всех сил, встав на колени, провисая и прогибаясь всем телом. Вроде бы ничего такого…

– Слуди! – рявкнул он, оборачиваясь. Гном встрепенулся. Застывшая маска недоумения на его лице сменилась выражением истового и беспрекословного послушания. – Идешь только за мной. И только по моим следам! Конечно, если со мной все будет в полном порядке. Если же нет… Попробуй выбраться отсюда сам. На меня… или на мое тело внимания не обращай, уходи, не задерживаясь. На стену лишний раз не опирайся, пороги и прочие выпуклости старайся не задевать. Пол в подозрительных местах щупай ногой, ступню ставь осторожно. В крайнем случае… Всегда лучше помереть лучше. В смысле, не мучаясь.

Поколебавшись, он опустил ногу на ступеньку. Ничего не произошло. На следующую ступеньку… Все в порядке. Дальше…

Ступеньки кончились. Они осторожно стали продвигаться по узкому коридору с низким, как раз в рост Слуди, арочным потолочным перекрытием. Серега шел сопя, идти так, согнувшись в три погибели, для него было довольно-таки тяжело. Хотя в этом имелась и положительная сторона – пол был близко, и древком факела он мог пробовать его на крепость и надежность прямо на ходу и сколько душе угодно. Проход, по которому они передвигались, любого вогнал бы в клаустрофобию, сиречь боязнь закрытых пространств. Даже Сереге, в общем-то не страдавшему никакими психическими отклонениями, было не по себе. Казалось, что вот-вот – и узенький низенький проходик перейдет в еще более узенький и низенький, и стены стиснут их тела каменным капканом, потолок начнет снижаться, опускаясь на головы, сгибая и ломая позвоночник…

Желтый свет факела выхватил из мрака какой-то комок, и подсознательно все еще ждущий ловушки Серега немедленно остановился. Слуди тоже тормознул и жарко дыхнул ему в спину.

Сергею пришлось изогнуть шею, запрокидывая лицо, чтобы смотреть вперед из позы весьма низкого полупоклона. Впереди что-то было…

Зашоркало, и какая-то фигура выплыла в круг света. Факел осветил изуродованное лицо – жуткую маску из шрамов и срезанной плоти. Маска черепа? Желтоватые широкие зубы щерились незакрывающимся оскалом, так как губ просто не было, так же как и носа, и век… Вместо носа между скул чернели две дырки. Оголенные глазные яблоки глядели двумя жуткими белыми плошками, по донышку которых катались вишенки зрачков. Тело… Серега, набравшись смелости, опустил было глаза на шею, где между зарубцевавшимися шрамами желтели оголенные сухожилия. Но тут же дрогнул и отвел глаза.

Фигура дернулась и суетливо промокнула лицо куском грязной ветоши.

– Сохнут, – пролаяла маска. Звуки были едва различимы в странном, сдавленно-сглаженном выговоре – видимо, отсутствие губ сказывалось на артикуляции и произношении. – Глазы… ве-ечно сохнут. Тряпка мочу. Все время.

Существо как-то знакомо скособочилось. Серега отметил, что рост у него… ну очень маленький, ему по грудь. Прибавить сюда лохмы одеяния.… И знакомую кривобокость…

– Это ты… вы поливали нас из ведра? Там, в той камере?

Фигура закивала и даже, похоже, попыталась улыбнуться. Сергей содрогнулся. Слуди за его спиной ахнул.

– Страшный я.

Это явно был не вопрос, а скорее утверждение.

– Барона делал. Интересна, говорил. Гостя глядят… Гостя еду кидают – вкусна. А-а, вкусна…

Субъект, похоже, напрочь отключился от окружающей среды, полностью погрузившись в воспоминания о вкусноте объедков господского стола.

Серега помолчал, выдерживая приличествующую случаю паузу. Такое ощущение, что подобные воспоминания были единственным лучом света в темном царстве баронских подземелий, где прозябал этот бедняга. Жертва местного компрачикоса… кажется, именно так назывались делатели ярмарочных уродцев? Побыв жертвой и узником, стал затем жителем этих подземелий. Жителем… или смотрителем?

– А вы, извините… – помявшись, спросил он, – вы случайно не знаете… можно ли отсюда как-то… выйти наружу?

Да, вот так взял и спросил, убито подумал он. Господин помощник палача, ваша плаха для меня что-то жестковата, где у вас книга жалоб и безопасный спуск с вашего эшафота?

Субъект встрепенулся и судорожно, неловко поклонился. Ему, Сереге.

– Текулли… Священный решадль —я сразу увидев! Решадль дивный, чудный! Ты, текулли, тоже…

Обескураженный Серега прокашлялся, прочищая горло и мысли

– Слуди, э-э… О чем это он?

– Моя не знай, – безо всякого выражения пробурчал за его спиной гном. Микошка испустил что-то вроде очень робкого “гы-гы-гы”. Увы, похоже, сей младенец, чьими устами было положено говорить истине, также был абсолютно не в курсе…

А вообще, чего это он тут призадумался? Ежели этот субъект с головой не дружит и он у него за этого самого… текулли дивного и решадля чудесного, то и бог с ним! Флаг ему в руки, транспарант на шею – с лозунгом “текулли всех стран, соединяйтесь”… Нам же лучше…

– Я – текулли! – громогласно объявил он и испытующе глянул на субъекта – а ну как запротестует?

Субъект мелко закивал. Похоже, в обществе царил полный одобрям-с…

– И решадль, – наугад добавил Серега. Лицо-череп выдало свою обалденную улыбочку, и бедный Микошка тут же тихо заплакал.

– Нам надо выйти отсюда. Выйти! И всем вместе. Там, сзади, – он сделал паузу и помахал рукой в направлении собственной задницы, – осталась… Осталась одна девушка. То есть леди Клотильда. Нам надо и ее забрать с собой.

Вроде бы он все сказал правильно… и слова подбирал самые простые, чтобы этот бедолага без проблем понял… Разве что волшебного слова не добавил, пресловутого детского “пожалуйста”.

– Леди… – монотонно протянуло существо, – та-ам. Она не текулли, нет. Нет решадля, нет! Я смотрел.

– Э-э-э… Нет, так будет! – нашелся Серега. – И текулли, и решадль этот… дивный.

– Она – маккилиоди! – догадливо предположило существо. Серега радостно закивал. – Я – тоже маккилиоди. Я тебе помогал… Твое кольцо большое тебе, я знал. Вот ты и пришла. Ха-араша. Я, маккилиоди, помогу во всем тебе, текулли, и ей, маккилиоди. Твой детка пусть здеся пока…

Существо неожиданно резво юркнуло у Сереги под мышкой и зашлепало по коридору. Назад, к темнице, где осталась леди Клотильда. Серега диким шепотом приказал Слуди стоять там, где он стоит, и устремился вслед за существом.

В застенке, который они покинули незадолго перед этим, ничего, слава богу, не изменилось. Все так же была поднята решетка, и лицо полулежащей у стены леди Клотильды белело в полумраке. Завидев Серегу, леди-рыцарь быстро села. Цепи противно скрежетнули.

– Сэр Сериога?! Что это значит?! Почему вы здесь, когда вы должны… Мой бог, что…

Леди Клоти широко открыла рот и поглубже заглотнула воздух, явно готовясь разразиться то ли новой серией вопросов, то ли привычной порцией брани. Серега останавливающим жестом вскинул руку.

– Клоти, ти… То есть леди Клотильда. Тихо то есть. Я тут… встретил друга.

Субъект, вступивший к тому времени в круг света, отбрасываемый одним из факелов, церемонно, хотя и весьма кособоко поклонился.

– Я маккилиоди… Ты маккилиоди. Приветствую… Счас помогу немного. Счас-счас. Хвала барраядли…

Кривобокий карлик просеменил к леди Клотильде, жестом подозвал к себе Серегу.

– Барона ключи забрал. Но – ха-ха! – можна и без ключа. Я знаю… Меня счас поднять нада. Высоко-высоко. Туда!

Карлик ткнул рукой в направлении потолка, во тьму, куда уходили цепи от рук леди Клотильды. Серега, обреченно вздохнув, подошел и подхватил карлика под коленки, в лицо ему ткнулись отвратительные, пахнущие мочой и помоями лохмотья. Для своего относительно небольшого роста карлик был тяжеловат. Пришлось порядком поднапрячься, выпрямляясь с этой ношей на руках, а затем и приподнимая карлика как можно выше. А еще приходилось прилагать немалые усилия к тому, чтобы подавить довольно мощные рвотные спазмы. Карлик тем временем шарил руками по каменной стене. Что-то звякнуло, скрежетнуло, карлик дернулся, и Серега увидел в его руках конец цепи. Той самой, толстенной и тяжеленной, к которой были прикреплены наручники на запястьях леди Клоти.

Снизу охнуло, зашипело и застонало. Серега торопливо опустил (почти уронил) карлика на пол и кинулся к леди Клотильде. Она медленно-медленно, сцепив зубы, опускала руки вниз.

– Сейчас, сейчас я… – пробормотал Серега. Он бухнулся перед ней на колени, начал осторожно растирать ей руки, плечи, перешел к запястьям и наткнулся на сталь браслетов.

– Что за черт… Неужели нельзя их как-то… – начал было он, но леди Клотильда его перебила:

– Оставьте, сэр Сериога. На этих браслетах внутренний замок, ключи у барона… Цепи без него никак не снять, ваш… друг сделал все, что мог, – сцепил с крюка мои цепи. Я могу двигаться, могу идти. Сейчас это самое главное.

– Прямо счас идти надо, – деловито перебил ее карлик. – Скора ужина, гости веселиться хотят. Барона может прийти сюда за мною.

Леди Клотильда с зубовным скрежетом встала. С трудом собрала свои цепи, намотав их на руки. Тяжко переступая, подошла к решетке.

– Знаете, сэр Сериога… Такие вот поворотные панельки легко ломаются. Кажется, вы где-то здесь оставили свою куртку? Найдите ее, и поскорее. Забейте этой тряпкой все пространство за панелью. И утрамбуйте поплотнее. Ну, живо!

Куртка комом валялась на полу, там, где прежде лежал связанный Слуди. Серега запихал ее в нишу, тщательно придавил, покачав панелькой туда-сюда. В нише что-то обиженно хрустнуло. Карлик и леди Клотильда уже ждали его по ту сторону подъемной решетки. Серега бросился к нам, и карлик тут же рванул какой-то рычаг. Решетка с глухим звоном упала вниз, едва не зацепив ему пятки.

– Бегом! – рявкнула леди Клотильда. И рванула вперёд по коридору с хорошей спринтерской скоростью. Карлик резво закособочил за ней следом, потешно ударяя пятками о зад.

Они добежали до комнаты с колодцем и испортили заодно уж и камень-клавишу, запихав туда пригоршню грязи, собранной с пола. Эта свежая идея и описание технологического процесса принадлежали опять-таки леди Клотильде.

Камень встал на место со скрипом.

– Больше не работать, – сказал уродец со знанием дела и уважительно добавил: – Твоя, маккилиоди-леди, хорошо знает здеся все. Своя замка есть, да?

– Пошли, – хладнокровно проигнорировала комплимент леди Клотильда. Не по-женски хладнокровно.

Слуди покорно ожидал их на том месте, где ему и было ведено оставаться. Велено Серегой. Да, недолго он побыл командиром их маленького отряда… И очень хорошо. Все же легче живется, когда самым умным и знающим должен быть не ты, а кто-то другой. Да и ответственность кажется меньшей, если лежит на чужих плечах…

Микки на руках Слуди заулыбался было, увидев леди Клотильду, но та прошла мимо, ответив ему кривой озабоченной улыбкой. Потом в поле зрения малыша попал карлик с лицом-черепом. Микошка тут же испуганно пискнул и уткнулся в шею Слуди.

Они рванули по коридору гуськом – после того как леди Клотильда обследовала пол и стены, а карлик клятвенно подтвердил, что никаких ловушек здесь нигде и никогда… Первым ковылял карлик, затем Серега с факелом в руке, Слуди, и замыкала процессию леди Клотильда – на случай нападения. Повороты, все новые и новые потайные двери, коридоры, становящиеся все уже и ниже. Серега и леди Клотильда, благодаря своему росту, уже потеряли счет шишкам на голове, набитым о потолки и низкие притолоки дверей. Наконец, протиснувшись через очередной узкий и тесный лаз, они вывалились в высоченный, громадный коридорище. Судя по более тщательной кладке стен, эта часть подземелий была доступна для посещений более широкого круга публики. Где-то вдали методично-изматывающе капала вода, долетало эхо диких, судорожных криков, отдаленных и приглушенных расстоянием. Прежде у Сереги сердце от них запрыгало бы под ребрами – боль в криках слышалась нешуточная, за пределами человеческих сил, – но сейчас, в данный момент его жизни, ему было абсолютно наплевать на все крики в мире… Выбраться бы, Микошку уберечь, поесть-попить-поспать… Где-то на краю сознания немым укором маячил еще и Мишка, худющий и изможденный, с насмерть запуганным выражением глаз.

– Кто там кричит? – бдительно поинтересовалась леди Клотильда у карлика.

Тот, задумавшись, посопел.

– Это лекаря, наверное… – сказал он с сомнением после солидной паузы. – Что-то там она знал. Бароне не сказал. Барона, бедный, обиделся. Теперя – пытка. Крысиный. Плохо. Долго.

– Бе-едный… – гнусаво посочувствовал неизвестному лекарю Слуди, доселе напрочь равнодушный ко всем, кроме Микошки.

Леди Клотильда скрежетнула зубами. Серега вдруг устыдился своего благоразумного и благоприобретенного равнодушия к чужой боли. Бог ты мой, как условия жизни меняют саму эту жизнь… И все же, все же… Как бы ни было ему стыдно, после всех прелестей этого запущенного феодально-садистского мирка принцип “моя хата”, то бишь “я и мои друзья – непременно с краю”, манил и прельщал…

Увы, бедную леди Клотильду явно никто не удосужился еще в детстве ознакомить с этим золотым принципом. Клоти коротко, сквозь зубы осведомилась, охраняют ли несчастного и как хорошо?

К ужасу Сереги, карлик охотно и даже радостно сообщил, что охраны там нет никакой, присутствует лишь “господина палача” – да и то только того ради, дабы пытаемый, мучаясь от страшной боли, не терял сознания. Так сказать, ради пущего педагогического эффекта наказания. Да еще топчутся рядом двое подмастерьев палача – опыт перенимают…

– Что ж… – гулким шепотом оповестила леди Клотильда пространство коридора о начале у нее мыслительного процесса. Н-да, рыцарь “думать будет”. – Ты, друг… как там тебя?!

Интересно, почему это у леди Клоти даже шепот звучит как вариант командного баса?

– Маккилиоди! – отозвался радостным сипением уродец.

– Да-да, маккилиоди… а знаешь ли ты, где здесь выход наружу?

– Здеся рядом прохода. Два поворота, потом вниз. За стену вышел! И сразу городская рва.

– Веди.

Они двинулись по коридору полубегом-полушагом – этакой трусцой. Свернули направо, потом налево. Опять пустая комната. Безо всяких следов другого выхода. “И даже без колодца”, – саркастически подумал Сергей. Уродец проковылял в центр, поковырялся в пыли.

В свете факелов блеснула квадратная скоба. Леди Клотильда тут же кинулась помогать, Серега, чуть запоздав, присоединился.

Плита, к которой была прикреплена скоба, поднялась не то чтобы легко, но и без особых затруднений. Впрочем, уместнее было бы сказать, что имевшиеся трудности были поделены на троих. С успехом…

– Так… – задумчиво сказала Клоти, и Серегу сразу же почему-то продрал по коже мороз – плохо это, когда рыцари чуть ли не на каждом шагу думать начинают, очень даже плохо… – Лезьте туда. Слуди, ты сумеешь увести герцога… герцога Де Лабри из городского рва в безопасное место? Желательно за пределы города. И вместе с воспитанником, конечно. Учти, ворота могут быть перекрыты в любой момент.

Слуди нерешительно пожал плечами.

– Попробую миледи… – На его лице потихоньку выписалась и как-то сразу окрепла одухотворенная решимость спасти вышепоименованных благородных персон. Как, собственно, сие и положено доброму слуге. Карлик рядом простодушно лыбился добрым и открытым оскалом черепа.

– Э-э… почтенный маккилиоди! Ты случайно не знаешь выхода из самого города? Или убежища для моих друзей? Достопочтеннейший, моя благодарность вам в этом случае…

– Моя маккилиоди, – оживился карлик, – моя знает тихое место. И выведу тиха-тиха!

– Леди Клотильда, – быстро сказал Серега, чувствуя, что внутри него все стервенеет от ненависти и жалости к этому миру, безжалостно-страшному и ослепительно-прекрасному одновременно, – Клоти… Разве вы не пойдете с нами?

Опять не пойдете с нами, убито добавил он про себя. Клоти потянулась было дружески похлопать Серегу по плечу, но цепь, намотанная на руку, звякнула, напоминая о себе. Рука не дотянулась до плеча буквально на какие-то миллиметры. Леди Клотильда брезгливо скривила губы, с непередаваемым отвращением поглядела на предавшую ее длань.

– Сэр Сериога… Первый долг странствующего… да и всякого вообще рыцаря – помогать сирым и страждущим. Иногда мы… м-м… забываем о том и начинаем странствовать не ради торжества добра и справедливости, а просто самих странствий ради… И все же, все же… Бог милостив и посылает нам время от времени посланцев, дабы они напоминали нам…

Леди Клотильда сделала многозначительную паузу и благожелательно воззрилась на Серегу. Слуди и карлик, оба не достающие Сереге даже до плеча, тоже заинтересованно уставились на него снизу вверх.

– Ваш долг – пойти с нами, – безо всякой надежды произнес Серега в спину удалявшейся от них скорым шагом леди Клотильды. – Или я должен пойти с вами. Как же вы опять одна…

– Микки, – не сбавляя шага и не оборачиваясь, ответила ему леди-рыцарь. – И ваш мальчик-слуга. У меня всего лишь долги странствующего рыцаря, у вас – ваши долги перед вашими вассалами. Идите только вперед, сэр Сериога! Я отыщу вас сама, вот увидите.

Отговаривать людей он никогда не умел. Увы… Даже когда Вовка, закадычный друг и почти брат с садиковой еще поры, решился попробовать наркотических прелестей в виде “колес”…

Люди, которых мы не сумели отговорить. Выбравшие свой путь в силу своей уверенности в правильности выбранного ими решения. И так и не вернувшиеся…

В лаз он спрыгнул первым, подхватил Микки, который тут же радостно загулькал, замахал ручками с довольно острыми ноготками в опасной близости от Серегиных глаз и носа. И кто сказал, что ребенок – это безопасное и беззащитное существо, плюньте… нет, лучше просто дайте ему на белые ручки ребенка. И чтобы – без памперса…

Он посторонился, освобождая место для тяжко упавшего сверху Слуди. С чувством немалого облегчения переправил ему Микки. И осторожно принял на руки медленно сползшего и повисшего на краю люка карлика. Кособокий уродец, будучи поставлен на землю, тут же резво порскнул во главу отряда.

– Идема! – драматично возвестил коротышка и поднял руку.

– Нет, – неожиданно для самого себя мрачно сказал Сергей. – Подождем. Чуть-чуть.

А и вправду – будет шум, тогда и побежим, начал размышлять он. Если же шума не будет, тогда они просто немножко подождут и, глядишь, пригодятся леди Клотильде – снизу под коленки подхватить (весьма симпатичные, кстати сказать), цепочку, если понадобится, поддержать. Опять же неизвестно, в каком виде она застанет того бедолагу. Может, у него уже и ноженьки не того… На ходячие. На периферии его сознания мелькнула смущенная мысль о том, а сумеет ли в этом случае леди Клотильда вообще добрести и довести своего спасенного до лаза, но Серега ее старательно отогнал. Сумеет-сумеет, леди Клоти вообще не женщина, а танк высокой проходимости и весьма… м-м… тяжеленький. Не в смысле веса, а в смысле боевой мощи. Н-да, есть женщины в рыцарских селеньях – сама любой танк на скаку остановит, по минному полю пройдет…

Слабые крики, доносившиеся из квадратного люка над их головами, прекратились. Серега напрягся. Настолько, насколько вообще можно напрячься с его сильно уполовиненным набором мышц. Тихо. Вообще никаких звуков. Тихо, тихо…

Спустя целую вечность он уловил смутные шорохи, идущие издалека. Шорохи приближались. Серега начал различать – шарк-шлеп, шарк-шлеп. Пауза. И вновь – шарк-шлеп, шарк-шлеп… Шаги!

Он подпрыгнул изо всех сил, намереваясь зацепиться пальцами за края люка. Уцепился, повис, жалко дрыгая ногами в воздухе. Потом ноги, обутые в мягкие местные сапоги (сплошная натуральная кожа и на подошвах, и сверху – натурпродукт, по качеству, крепости и удобству не имеющий себе равных в его мире, вот бы прихватить их отсюда в качестве сувенира), нашли опору в виде расщелины между двумя камнями – точнее, двумя огромными валунами, которыми была выложена стенка потайного хода. Потом он нашел еще одну опору для ног, уже чуть повыше. И наконец перевалил через край люка, при этом больно шлепнувшись плечом и грудью о бугристый каменный пол. Кое-как встал, выдрал из ближайшего держака факел и неуверенными шагами двинулся на звук шагов.

Коридор, по которому он шел, был длинным. Через равные и долгие промежутки его весьма умеренно освещали кружки трепещущего факельного сияния. Вдали, в самом дальнем световом кружке, появилась странная фигура. Руки-ноги, два сплетенных торса… Не фигура, неожиданно понял он, а две фигуры. Просто слишком близко друг к другу. Чересчур близко, с нехорошим чувством добавил он про себя. Конечно-конечно, он, страдалец, раненый-пытаный, идти сам почти не может… И все равно слишком близко.

Он плюнул про себя и побежал. К ним, а точнее, к ней.

Рваная рубаха черного шелка, которая прежде хоть и весьма скупо, но все же прикрывала тело леди Клотильды, теперь исчезла. От нее осталась только одна полоса, кое-как прикрывавшая грудь леди. Остальное, как понял Серега, пошло на оказание первой медицинской помощи пострадавшему. В свете следующего факела блеснуло сильное и прекрасное плечо, переходившее в ровную и красиво изогнутую линию шеи. И, черт побери, на этом прекрасном плече лежала чужая рука. Напоминавшая, по мнению Сереги, скорее даже не руку, а черное паучье щупальце.

Он просунул голову под вторую руку бедолаги, ухватил болтавшуюся кисть. Рука чужака и в самом деле была похожа на щупальце – тонкая, сухая, колючая под сгустками засохшей крови.

Шлепанье-шарканье теперь прекратилось. Остался только слабый шорох – это когда ноги того, кого они несли, проезжали по полу. Бедолага, бессильно вися на их плечах, время от времени пытался изображать ходьбу. Со стороны леди Клотильды слышалось тяжелое, немного загнанное дыхание, но шла она по-прежнему ровно и уверенно. “Да ведь на ней еще и цепь висит”, – с некоторым чувством стыда припомнил Серега. Самому ему на данный момент и птичий вес этого несчастного, высушенного пытками, казался весом бегемота. Того самого бегемота, которого какой-то дурень – и из болота, хотя и ежу понятно, что бегемоту и самое место – в болоте…

Лаз по-прежнему открыт, и из темноты провала таращатся круглые глазные белки местного дитяти подземелий. Серега спрыгнул вниз, бережно принял страдальца сначала на грудь, как ребятенка, затем осторожно приспустил на пол. Отодвинулся вместе с ним в сторону, дабы не путаться под ногами у леди Клотильды – и в прямом, и в переносном смысле.

Вверху, освещенная скудным светом факелов, леди Клотильда примерилась к прыжку. Видно было, как она заняла исходную позицию, встала в позу, обозначавшую нечто среднее между позой дискобола и изготовившегося к прыжку в воду пловца. Но в самый последний момент быстро и ловко начала распускать намотанные цепи, направив их вниз. В отверстие лаза.

Боится прыгать с цепями, сообразил Сергей. Ну да. Большой вес – большая нагрузка на костяк вообще и ноги в частности при приземлении, то бишь при встрече с полом. Какие-то там заморочки с инерцией, массой и силой отдачи от пола… Черт, в физике он не силен. А впрочем, в чем он силен? Нуль без палочки. Сплошной. И умные мысли в его башке тоже все сплошь не свои, а из книг вычитанные.

Зато, ответил он самому себе, мысли в книгах хорошие. Как правило. Добрые, умные, вечные, такие и перенять не грех.

Молнией сверзилась сверху леди Клотильда, цепи грозно звякнули. Мускулистая блондинка как ни в чем не бывало опять намотала себе на руки свои несколько крупноватые украшения. Кивком головы подозвала Серегу и вновь повесила себе на плечо спасенного ею пленника. Повинуясь командному взмаху ее руки, сводный отряд из узников баронских подземелий выстроился в прежнем порядке – кособокий карлик, Серега с факелом, Слуди с Микошкой и леди-рыцарь со спасенным. Самому Сереге ужасно неловко было нести всего лишь факел, когда дама… простите, леди тащит человека, но, пытаясь помочь ей, он бы только помешал. Бегом, бегом…

Коридор внезапно кончился перегораживающей его стеной. В стене, как пробка, торчала круглая крышка из разбухших от влаги досок. Карлик нажал на нее руками. Серега, перекинув факел в правую руку, как мог, подсобил ему, орудуя левой рукой и локтем правой. И крышка вылетела ТУДА с ласкающим слух звуком пробки, покидающей бутылку. Необычайно приятный для слуха беглецов получился звук. В отверстие ударил свет и косые струи дождя.

Сергей отодвинул карлика в сторону. В отверстие виднелось забранное тучами небо, глинисто-размокшее дно широченного рва, по которому тек мутный ручей, и дождь, с азартом бьющий струйками по косым склонам.

Они были свободны. Почти…


Глава седьмая МАЛЬБРУК В ПОХОД СОБРАЛСЯ… | Леди-рыцарь | Глава девятая И СВОБОДА ВАС ПРИМЕТ РАДОСТНО У ВХОДА…