home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА XVII

ССОРА

Арман пришел в себя в постели. В комнате горела свеча, и Раво хлопотал рядом.

– Ну что, тебе лучше, Арман? – спросил он, увидев, что Вернейль открыл глаза, – черт меня возьми, если я когда-нибудь видал такой глубокий обморок! Я уж думал, что ты умер... Выпей-ка вот это, все как рукой снимет.

Он почти силой разжал ему рот, и Вернейль с усилием проглотил несколько капель спиртного.

– Мы одни, капитан? – спросил он, обводя комнату мутным взглядом. – Ты уверен, что мы одни?

– А кой черт мог бы проникнуть сюда, разве через окно, как я? Дверь заперта, и никто не может войти.

– Однако же вошли. Но ты, Раво, где ты был в то время, когда я больше всего нуждался в твоем присутствии?

– Ей-Богу, Вернейль, я начинаю думать подобно тебе, что этот проклятый дом в самом деле заколдован, – смущенно признался Раво. – Оставив тебя, я спрятался за куст в нескольких шагах от померанцевого дерева. Но вот досада! В ту же минуту я почувствовал неодолимую сонливость. Без сомнения, в вино, которое я пил за ужином, подмешали снотворное. И я, как болван, растянулся на мокрой земле и уснул, пока твой крик не разбудил меня. И теперь еще в голове у меня шумит, как котел с водой на огне, и я еле держусь на ногах.

Он потянулся и зевнул так, что едва не вывихнул челюсти.

– А когда ты вошел сюда, Раво, – спросил Вернейль с волнением, – ты не видел никого?

– Эх! Да какого черта я мог видеть? В комнате было черно, как в потухшем очаге... Я окликнул тебя, но ты не отвечал. Я поспешил зажечь свечу и увидел, что ты, зацепившись ногами за мой матрас, лежишь на полу, бледный и недвижимый, как труп. Провалиться мне сквозь землю! Арман, я готов был сойти с ума, увидев тебя в таком состоянии. Но слава Богу, тебе лучше! Теперь объясни мне, что случилось, пока я храпел на траве. Опять какое-нибудь привидение, я готов побожиться!

Вернейль утвердительно кивнул.

– Подавиться бы аду этими проклятыми своими исчадиями! – воскликнул Раво, сжимая кулаки. – Шутки в сторону, Вернейль, если так будет продолжаться, ты отсюда не унесешь ног. Но расскажи мне, как было дело.

Арман рассказал ему о странных событиях и о разговоре с незнакомкой. Раво слушал, разинув рот.

– Не возьму в толк, хоть убей! – сказал он, когда Вернейль закончил свой рассказ. – Как в бутылке с чернилами: барахтаешься, барахтаешься, а никак не вылезешь. Может, это все тебе привиделось?

– Нет, нет, Раво, на этот раз я не сомневаюсь, – ответил Вернейль. – Когда этот голос говорил со мной, я помнил о твоих советах и вполне владел собой. – Он вынул руку из-под одеяла. – Кроме того, я могу представить тебе неопровержимое доказательство истинности моих слов. Смотри!

И он показал надетый на палец перстень. Доказательство было столь убедительным, что Раво принялся в задумчивости тереть себе лоб.

– Это безжалостное преследование, – сказал он наконец, – не может иметь другой причины, кроме злобы твоего родственника за твои старые прегрешения перед ним, и по всей вероятности, дама, привезенная им из Франции, есть орудие его мщения. Наверное, эта женщина находится в Потерянной Долине. Это, без сомнения, какая-нибудь авантюристка, в которой граф де Рансей нашел сходство с Галатеей и нанял ее для исполнения своих планов. К таким приемам часто прибегают интриганы. Ты, может быть, не слышал об ожерелье Марии-Антуанетты, когда одна актриса по имени Олива, похожая на королеву, в Трианонском саду надула кардинала Рогана...

Арман в ответ лишь пожал плечами.

– Ну, не находятся разумные объяснения, так надо искать романтических, – вздохнул Раво. – Впрочем, будь я на твоем месте, я употребил бы весьма эффективное средство, чтобы добраться до истины.

– Какое же это средство, Раво? Ради Бога, посоветуй мне, сам я не способен ни мыслить, ни действовать.

– Я взял бы один из этих пистолетов и отыскал бы графа. Приставил бы дуло к его лбу и учтиво доложил бы ему о своем намерении размозжить ему голову, если он не откроет причины своих недостойных маскарадов. Держу пари – сто против одного, что старик тут же все выложит.

– Угрожать старцу, моему родственнику, опекуну! – поморщился Арман. – Это низко... Если же, однако, – продолжал он, – мне действительно являлась сила таинственная, чтобы напомнить о моем долге... Кто знает? Когда рассудок побежден, позволительно думать...

– Ну, если мы опять заговорили о колдовстве, – прервал Раво, – тогда я ложусь спать.

Арман печально улыбнулся ему.

– Извини меня, старый товарищ, – сказал он. – Мне надо бы пожалеть тебя. Мы поговорим об этом завтра. Тебя клонит ко сну, да и я чувствую усталость.

Раво не стал возражать. Оставив зажженную свечу на случай, если бы призраку вздумалось появиться снова, он, не раздеваясь, бросился на свой матрас и тут же уснул.

Остаток ночи прошел спокойно. Однако Вернейль спал плохо, ворочался с боку на бок, что-то бессвязно бормотал во сне. Проснулся он совсем разбитым. Но все же поднялся с постели, позвал слугу, спавшего в соседней комнате, и послал его узнать, можно ли видеть графа де Рансея. Слуга скоро доложил, что граф уже встал и занимается приготовлениями к отъезду.

Раво наблюдал за Арманом, сидя на своем матрасе.

– Вернейль, – спросил он, когда тот собрался выйти из комнаты. – Что ты думаешь делать? Ты еле держишься на ногах.

– Скоро узнаешь, друг мой, лучше проводи меня.

Внизу, в зале, они нашли графа де Рансея, сына его и невестку, окруженных узлами, которые слуги выносили в карету, стоящую во дворе.

При виде Армана виконт и виконтесса не смогли сдержать возгласа ужаса.

– Сядьте, полковник, – виконт поспешил придвинуть ему кресло, – вы едва живы.

Арман сел.

– Действительно, полковник, – сказал, приблизившись к нему, граф. – Вы, кажется, дурно спали. Не больны ли вы? Вот неприятное обстоятельство, когда нам надо ехать!

– Граф, – ответил Вернейль, – о путешествии нечего и думать. Благодарю вас за добрые в отношении ко мне намерения, но я передумал.

– Как так, Арман? А ваш брак? А ожидающая вас невеста?

– Она будет напрасно меня дожидаться, потому что у меня есть невеста, права которой священнее.

Старик пристально посмотрел на него.

– Это что за глупость, сударь? Невеста, о которой вы говорите, может ли идти в сравнение с мадемуазель де Санси, одной из прекраснейших, богатейших, благороднейших наследниц Франции?

– С подобными преимуществами мадемуазель де Санси вправе требовать от своего будущего супруга действительной привязанности, которой я не могу обещать ей.

– Но хорошо ли вы обдумали последствия своего поступка? Ваша карьера может пострадать.

– Мне нет дела до славы и до богатства, – ответил Арман. – Если мне откажут в чести найти смерть во главе моего полка, никто, надеюсь, не может воспрепятствовать мне найти ее в рядах солдат.

– Слышите, сударь, слышите? – не выдержал Раво. – Вот до чего довели полковника ваши преследования и эти призраки!

– Надеюсь, капитан Раво позволит мне поговорить с моим родственником о наших семейных делах? – холодно произнес граф. – Арман де Вернейль, – добавил он, – надеюсь, вы не будете оспаривать у меня права спросить вас о причине такого решения? Кто та особа, ради которой вы отказываетесь от своей блестящей карьеры и от милостей императора?

– Женщина, один взгляд которой мог некогда вознаградить меня за эти жертвы и которая теперь царствует надо мной только воспоминанием, потому что она мертва.

– Хорошо ли я вас понял? Вы говорите о Галатее, о моей воспитаннице?

– Действительно, о ней, граф, я любил ее, я поклялся ей никогда не жениться на другой женщине и в залог верности надел ей на палец кольцо моей матери. Я не считал, что нарушаю свое обещание, соглашаясь дать свое имя девушке, с которой император хотел соединить меня, потому что Галатея умерла. Но мертвые вышли из гробов, чтобы упрекнуть меня в неверности. Я навсегда останусь женихом Галатеи.

Воцарилось молчание. Но Раво не мог долго сдерживать своего негодования.

– Ну что, сударь, – обратился он к графу, – довольны ли вы своими кознями? Но я больше не позволю вам заниматься мистификациями! Нет, миллион чертей! Теперь наша очередь, если вам угодно. Сударь, вы сейчас же скажете нам, какова цель этих глупых маскарадов, которые происходят здесь со дня приезда полковника Вернейля. Вы скажете это, или я сумею принудить вас, я подложу огонь под все четыре угла вашего домишки и перебью всех, кто осмелится защищать его!

– Ради Бога, успокойтесь, – тихо сказала виконтесса Раво. – Вы все погубите.

– Капитан, – с упреком произнес Вернейль, – так-то ты держишь свое слово? Но ты, я надеюсь, попросишь прощения у графа за эти угрозы.

– Очень сожалею, Арман, но я ни от чего не откажусь и не имею привычки просить прощения.

Граф де Рансей презрительно улыбнулся.

– Капитан Раво забывается, где он находится и с кем говорит, – сказал он.

– Я знаю, что делаю! – закричал Раво. – Возможно, я веду себя грубо, и готов отвечать за это, гром и молния! Но я скажу все, что у меня на душе... Можно ли поступать так с родственником, как поступали вы с полковником Вернейлем. Едва двое суток прошло, а он уже чуть жив, чуть не сумасшедший... Но я не допущу закончить то, что так хорошо начали. Граф де Рансей, вы сейчас же объяснитесь, сейчас же скажете, зачем разыграли здесь шутовскую комедию, которую некоторые имели несчастье принимать всерьез!

– А что будет, сударь, – надменно спросил старик, – если я не захочу выполнять такое дерзкое требование?

– Что будет? – повторил Раво. Глаза его горели, на губах выступила пена. – Я покажу тебе, злобный старик, как жертвовать жизнью и разумом одного из храбрейших солдат императора в угоду глупым химерам!

Он бросился к графу, намереваясь ударить его. Виконтесса пронзительно закричала. Виконт и Арман вряд ли бы справились с капитаном, сила которого удвоилась от бешенства, если бы на шум не прибежали Гильйом и несколько слуг. С их помощью Раво усадили в кресло и держали до тех пор, пока он не пообещал вести себя прилично.

Граф де Рансей бесстрастно наблюдал за этой сценой. Когда он увидел, что Раво совершенно успокоился, он сделал слугам знак удалиться и сказал:

– Капитан Раво, прежде чем оскорблять меня таким образом в моем собственном доме, в присутствии моего семейства, вам следовало бы подумать, извлечет ли друг ваш какую-нибудь выгоду из такого непристойного поведения. Не оправдывайтесь, полковник Вернейль, я не хочу думать, что вы были причастны к этому. Между тем, в дальнейшем не намерен подвергаться подобным оскорбительным выходкам.

Он поклонился и вышел из зала.

– Ах, мсье, что вы наделали? – прошептала виконтесса, заливаясь слезами. – Это испытание было последним, и вскоре... Отец раздражен, а если бы вы знали, как он упорен в своем гневе!

– Мадам, – вмешался виконт, – мы поговорим об этом после. А теперь надо постараться успокоить отца. Мы должны предупредить, если возможно, новые несчастья.

Он взял жену за руку и поспешно увел ее.

Оставшись одни, Арман и Раво молчали, не глядя друг на друга. Наконец Раво встал, и, подойдя к своему другу, смущенно произнес:

– Что, Вернейль, ты в самом деле недоволен мной... за...

– Оставь меня, – с раздражением ответил Арман. – Ты в несколько минут разбил пятнадцатилетнюю дружбу. Все кончено между нами. Оставь меня!

– Вот, что называется, от одного берега отстал, а к другому не пристал! – сказал Раво жалобным голосом. – Все нападают на меня, потому что я осмелился защитить жизнь и спокойствие товарища... В самом деле, можешь ли ты сердиться на меня за верность тебе?

– Твоя дружба подобна дружбе медведя из басни, который берет булыжник, чтобы отогнать муху... Но довольно! Капитан Раво должен понять, что, нанеся такое оскорбление хозяину дома, ему следует уйти отсюда, и немедленно.

– Хорошо, я ухожу, Арман. Я вошел почти силой в этот дом, надеясь быть вам полезным; теперь я покидаю его, потому что горячо вступился за ваши интересы. Когда-нибудь вы вспомните об этом, может быть... Прощайте.

Он протянул Вернейлю руку, но тот не пожал ее и отвернулся. На глазах Раво выступили слезы, но он молча поклонился и хотел удалиться, когда вошла виконтесса. По лицу Раво она тотчас угадала, что произошло.

– Не покидайте нас так поспешно, капитан, – сказала она, улыбаясь. – Вы, может быть, совершили совсем не такой большой проступок, как думают некоторые, и я надеюсь скоро помирить вас с графом, потому что он чувствует себя несколько виноватым по отношению к одному из ваших знакомых.

– Ах, мадам, – вздохнул Раво, – не граф здесь несправедливее и строже всех ко мне!

– Потерпите, – теперь друг ваш огорчен, но когда он будет счастлив, то думаю, простит всех, на кого он мог обижаться. А к концу дня он будет счастлив, я вам это обещаю.

– Счастлив? Я? – Удивленно спросил Вернейль.

– Да, дорогой кузен, сегодня кончатся ваши горести. Но не спрашивайте меня ни о чем, я обещала хранить тайну и ухожу из опасения не сдержать своего обещания. А вы удалитесь в свою комнату и будьте готовы идти на луг Анемонов, когда вам скажут.

– На луг Анемонов? – повторил Арман. – Какое отношение может иметь это грустное место к...

– Это приказание графа, и как бы ни были странны его фантазии, им привыкли здесь слепо подчиняться. Поступайте, как мы, и на этот раз вы не будете раскаиваться.

– Мадам, – сказал Раво, – полковник Вернейль очень слаб, а место, о котором вы говорите, далеко.

– На что же у полковника ваша крепкая и преданная рука? Он может опереться на нее. А уж оттуда, ручаюсь вам, он дойдет сам.

И она убежала.

Вернейль терялся в догадках и ничего не понимал. Наконец он встал и, положив руку на плечо своего друга, как будто между ними не было никакой ссоры, сказал:

– Раво, добрый мой Раво, неужели я опять брежу?

– Надеюсь, что нет. Я даже начинаю думать, что твои грезы были явью.

Арман вонзил в него огненный взгляд.

– Раво, – прошептал он, – ты тоже подозреваешь, что Галатея...

– Ну да. Возможно это или нет, а мне кажется, что Галатея жива.

– Жива, говоришь ты? – и Арман бросился в его объятия, обливаясь слезами. – Галатея жива? Неужели чудо свершится?

– Чудо или что другое, только это единственное объяснение всего происходящего здесь. Но нечего заранее радоваться. Поостережемся засады, Арман, может быть, нас опять хотят обмануть.


ГЛАВА XVI ПРИВИДЕНИЕ | Потерянная долина | ГЛАВА XVIII ЛУГ АНЕМОНОВ