home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11.

Ариф сидел в глубоком кожаном кресле, прикрыв рукой глаза. Роскошный салон командира «Валькирии» был слабо освещен парой коричневатых бра на стене, и по углам помещения залегли глубокие тени. Круглый стол, стоявший в метре от освещенной стены, был плотно заставлен пустыми чашками из-под кофе и рюмками с недопитым коньяком, в одном из свободных кресел валялся инъектор с последней оставшейся в нем дозой стабилизатора. За бортом спящего линкора начинался рассвет.

Роберт выбрался из своего кресла, подошел к столу и приподнял огромный неостывающий кофейник.

– Налей и мне тоже, – попросила Кэтрин.

Лорд-наследник кивнул и придвинул к себе ее чашку. Ариф потянулся в кресле, болезненно поморщился и вновь сунул в рот сигару.

– Нет, тут ничего иного не получается, – хрипло сказал он, гоняя ее зубами. – Ни-че-го! Только так, и вылетать нам надо немедленно. А вам, Гордон, все-таки придется рискнуть. Модуль «Киссела» нужно отправить с Бифорта немедленно.

– Что делать с командой? – устало спросил Лейланд.

– Это же свидетели, старина… за борт, конечно. Больше, чем мы знаем, нам уже и знать не надо. Теперь их нужно достать, а сделать это на аврорском этапе операции можем только мы сами, потому что ни один из моих аврорских агентов не пойдет на диверсионную акцию в отношении секты космонитов. Это я могу сказать совершенно точно.

– Вы-то хоть представляете себе всю степень риска?

– А никакого риска для нас нет. В своей руке я уверен, не сомневайтесь. Мы снесем к чертям всю их общину и благополучно вернемся домой. Следов мы не оставляем, вы же знаете…

Роберт прошелся по салону, глотая на ходу горячий кофе.

– Итак, – сказал он, повернувшись к столу, – ты, Кэт, сегодня же, с утра, приходишь к Галланду и заявляешь, что тебе известно…

– Дайте мне фору времени, – взмолился Говард, – это же не шуточное дело! Хотя бы до полудня.

– Ваш полдень – это столичный вечер, – зачесался Роберт. – Но… хорошо, пусть так. Кэт, ты поймаешь Галланда под конец рабочего дня и расскажешь ему, что по имеющимся у тебя данным, в орбитальном терминале болтается грузовой «хвост» удравшего с планеты «Киссела», на котором находится куча свеженького зелья. Галланд, конечно, «хвост» немедленно снимет… дальше – по полной программе. Не настаивай на том, чтобы дело поручили тебе, пускай его ведут старшие офицеры твоей лавочки. Намекни Галланду о Графе, он поймет, в чем дело. По моим прикидкам, за двое-трое суток они раскрутят получателей, а дальше все пойдет по цепочке, и к тому моменту, когда мы приступим ко второму этапу операции, весь Бифорт уже будет стоять на ушах.

Ариф вынул сигару изо рта:

– Хорошо… Нина будет здесь через час. – Он тяжело выбрался из кресла и повертел уставшей шеей. – Я пойду поваляюсь в бассейне… не могу больше.

Проводив улетевшего в порт Лейланда, Роберт и Кэтрин поднялись наверх, где ее ждал коптер, готовый к полету в столицу. Створки дека были распахнуты, и просторное помещение освещалось уже взошедшим солнцем. Кэтрин поежилась от холода и вдруг порывисто бросилась на шею Роберту.

– Помни, – прошептала она, – пожалуйста, помни, что у тебя есть я…

Роберт прижал к себе ее тело, и оно вдруг показалось ему хрупким и миниатюрным… он погладил ее плечи и раскрыл рот для ответа, но почувствовал, что сказать ничего не может – да и не надо было. Он молчал, вдыхая пыльный аромат ее волос и понимал, что так близки они не будут уже никогда.

Отпустив ее, он медленно вошел в тесную кабину лифта и прислонился к гладкому пластику стенки: отчаяние одиночества, ставшее за долгие годы привычным и едва ли не родным, радушно приняло его в свои ледяные объятия. Какой-то важный, возможно, решающий кусок жизни закончился, и он знал, чувствовал, что решение так и не было принято. Виноватых тут не было…

Нину он встретил с рюмкой коньяку в руке:

– Мы летим на Эндерби, миледи. Я предоставляю вам шанс на месть. Сколько сахару вы в нее насыплете – решать вам. Ответ нужен немедленно.

Скулы девушки заострились:

– Лорд Артур летит вместе с нами?

– Вы будете его вторым пилотом.

– Ответ положительный, милорд.

Массивные двери командирского салона разъехались в стороны, и в помещение вошел Ариф – мокрый и уже бодрый. Белый халат был накинут на обнаженное тело и не запахнут; увидев Нину, он без тени смущения на лице завязал на бедрах свисавший до пола пояс и щелкнул пальцами:

– Баркхорн на «Пуме», наш катер под трапом.

– Ты так и полетишь? – поинтересовался Роберт.

– А начхать, – дернул плечами Ариф, – один черт мои тряпки пропылены насквозь. На «Пуме» есть все, что необходимо для жизни. – Он наклонился к столу, вытащил из темной деревянной коробки сигару и щелкнул зажигалкой, обнаружившейся в кармане его халата. – Вперед, вперед, господа! Клянусь дьяволом, мы покроем свои благородные имена неувядаемой славой.

Выпустив к потолку жирную струю дыма, лорд Ариф хрипло захохотал, и от его громового смеха на одной из бра зазвенели хрустальные подвески. Роберт не стал выдавливать улыбку.

– Идемте, – сухо сказал он, не выпуская из рук почти полную рюмку.

Готовая к старту «Пума» находилась в сотне километров от острого носа линкора. Садясь с правого борта в командирский катер, Роберт бросил короткий взгляд на исполинский гладко-черный конус, нависавший над плитами космодрома в двухстах метрах от трапа. Назад смотреть было страшно – блестящая черная стена казалась бесконечной, и отсюда кормовые мотопилоны были даже не видны, они терялись в холодном утреннем тумане…

Пассажирский отсек катера был набит людьми из их боевой команды, и Ариф предложил расположиться в ходовой рубке. Роберт молча пожал плечами, до разведчика было рукой подать, да и вообще – ему было безразлично. Когда катер опустился под распахнутым шлюзом миниатюрного корабля, Роббо первым выбрался из рубки и все так же молча взошел по трапу на борт.

Он уснул сразу же после старта и спал почти шесть часов – его разбудил Ариф, бесцеремонно ввалившийся к нему в каюту.

– Дядя, нам нужно поговорить, – произнес Ариф, садясь на крохотное подобие диванчика в углу узкого пенала каюты.

– Ты пьян, – констатировал Роберт без тени удивления.

Ариф задумчиво покачал головой.

– Мне очень странно, – заметил он, – что ты трезв.

Разъяряясь, Роберт привстал на койке и замер, наткнувшись на пустой, как у покойника, взгляд Арифа.

– Лем Тройл, – отчетливо проговорил Кириакис, – Лем Тройл мертв. И виноват в этом ты.

Роберт спустил ноги на пол, всунул их в свои щегольские сапоги и уселся в единственное в каюте кресло. Его рука зашарила по карманам висящего на его спинке камзола, отыскивая портсигар.

– Зачем ты это сделал? – спросил Ариф.

Роббо сунул в зубы сигару и сейчас только увидел, что его друг дрожит в своем мешковатом, не по размеру, темно-синем комбинезоне с болтающимися на плечах полковничьими погонами. Столкнувшись с ним взглядом, Кириакис вытащил из набедренного кармана объемистую гнутую флягу и протянул ее Роберту.

– Пей, – сказал он. – Пей, чистоплюй. Мы слишком давно не теряли друзей, да? Ты решил исправить ситуацию, так ведь?

– Прекрати, – выдохнул Роберт, обжегшись крепчайшим виски.

– Прекратить? Я-то запросто… но вот для бедняги Лема прекратилось уже все. Все на свете, понимаешь?

– Как это произошло?

– Глупый вопрос, – Ариф запустил пальцы в лежавший на столике портсигар, – Я бы сказал – идиотский. Ты же его подставил, дядя!.. Элементарно подставил. Конечно, Франкитти они с Дитцем выкинули. К чертям. Но мстить-то кому-то надо? А кому? Ухлопать Дитца – это полный кукан, такое ни одному Франкитти в голову не придет. А вот Лема, парня беззащитного – это запросто… и знаешь, что интересно, – Ариф раскурил сигару и откинулся на подголовник диванчика, прикрыв глаза, – я ведь точно знаю, о чем ты думал, когда принимал свое на редкость изящное решение. Ты думал о том, что если можно решить вопрос без крови и без грязи, то именно так его и следует решать. В который уже раз ты гадишь под себя? Сколько я могу твердить одно и то же – наши дела нужно делать резво и, главное, без негативных последствий… а ты все стремишься остаться с чистыми лапками. Носи, черт тебя возьми, перчатки!

Роберт глотнул виски, закусил доброй порцией сладкого сигарного дыма и опустил голову.

– Мне больно, дядя, – сказал он.

– Не поверишь, – ответил Кириакис, – но я рад.

– Нет, – усмехнулся Роберт, – я не только об этом… меня терзает ощущение какой-то обреченности, безвариантности всего происходящего. Раньше этого не было, поверь – и намека!.. А сейчас вариантов вроде бы куча, но всегда и везде одно и то же – выбор делаем не мы…

– А ты и есть обреченный, – произнес Ариф без всякого выражения. – Ты обречен своей властью, своей ответственностью, которую ты не хочешь ни понимать, ни видеть. Ты все время пытаешься делать вид, что от тебя ничего не зависит, ты подсознательно хочешь казаться этаким простым парнем… но ты никуда от себя не денешься! Ты намертво закован в бастион своей власти, своей необходимости принимать решения. Ты хочешь остаться чистеньким? Но ведь не получится, дядя. Любое решение – это выбор… любой выбор – это отказ. В тебе бурлит так называемая мораль, но принимая решение в ее, будь она проклята, пользу, ты убиваешь! Зато остаешься в сознании того, что ты поступил бла-ародно, как поло-ожено, и никто не посмеет тебя упрекнуть в аморальном поведении.

– Ара, прошу тебя, – вздохнул Роберт.

– И не проси! – Выкрикнул Кириакис. – Пойми: или ты начнешь менять свое отношение к жизни прямо сейчас, пока еще не поздно, или все это закончится очень и очень плохо… Что ты делаешь с людьми? Что ты делаешь с женщиной, которая тебя любит?

– Что же?!

– Каждым своим словом, каждым своим жестом ты даешь ей понять, что тебе рано или поздно предстоит стать тем, кем ты должен стать по рождению… она стремится к тебе, она закрывает тебя собой, а ты возвышаешься над ней словно небоскреб – и наверняка в тебе бурчит все та же мораль – щелк… она мне не пара… щелк… она мне не пара… ты всегда одинок, у тебя вечно потерянный вид – почему? А все мораль… И действительно, у тебя нет вариантов, ты должен понять и признать единственно верный путь, ведущий к самому себе – и тогда наконец ты станешь свободным.

Ариф замолчал. Роббо тоже не хотелось говорить, он был слишком подавлен и известием о смерти Тройла, и – в неменьшей степени – всем тем, что вывалил на него старый друг.

Ариф пожевал губами – видно было, что он хочет что-то сказать – но сдержался, и махнув рукой, все так же молча вышел из каюты. Роберт встал вслед за ним, задраил изнутри сдвижную дверь, вернулся в кресло и тяжело опустил голову на сплетенные ладони.

– Господи, почему? – прошептал он.


* * * | Ледяной бастион | * * *