home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 5.

«Валькирия» медленно плыла в мутном зеленоватом киселе из бесчисленных микрочастиц звездной пыли, сонно танцевавшей на всех экранах уже не первые сутки. Все средства дальнего обнаружения щупали и слушали пространство вокруг небольшой желтой звезды, обладавшей всего четырьмя планетами – три из них были мертвыми, лишенными атмосферы глыбами, и лишь одна, буроватая из-за гудящих в ее кислородной атмосфере вихрей, наверняка имела какую-то, скорее всего примитивную, жизнь. Ее тусклое солнце давно миновало период своей животворной активности, некогда могучий поток его излучения ослаб, и день на второй планете наверняка был столь же тускл и мрачен, как и тонкая пелена ее туманной атмосферы.

Это была та самая система, где почти четыреста лет назад погиб имперский «Эридан». После торможения прошло уже два часа, но никаких следов противника обнаружить не удалось. Операторы, замершие в величайшем напряжении среди стали и пластика своих тесных боевых рубок, молчали: докладывать им было нечего.

– Наверное, стоит решиться, – Баркхорн вздохнул и вопросительно посмотрел на Роберта, сидевшего справа от пульта в кресле офицера-координатора. – Вы же видите, кругом – тишина.

Роберт промолчал. В темных кавернах бортовых шахт спали три десятка разовых обзорно-разведывательных зондов – каждый из них способен был за один виток выдать всю необходимую информацию о планете: обнаружить любые искусственные сооружения, точнейшим образом зафиксировать их координаты и передать на борт всю собранную информацию. Но он же, этот зонд, мог и демаскировать подкрадывающийся к темной планете линкор.

Глаза Роберта застыли на левой секции экрана, где неподвижным равнодушными глазом висел туманный серо-коричневый серп второй планеты, частично закрытый для них массивным красноватым спутником. Ответственность, взятая им на себя, превратилась за последние дни в сверкающую гильотину, повисшую в подсознании. Тогда, на Бифорте, ни один из членов экипажа не вышел из строя, отказываясь от полета в никуда. Роббо выкликал лишь добровольцев, не суля им ни славы ни бессмертия – и добровольцами оказались все триста сорок человек, затянутые в старинные синие мундиры имперского флота. Он дал команду на старт. Сомнениям не было места в его душе: молчаливая горечь, наполнявшая его, прорвалась наружу безжалостной яростью, и он превратился в сгусток неукротимого холодного пламени.

Часы, проведенные в беззвучной роскоши командирских апартаментов, погасили этот огонь. Роберт знал, что мощь, столетия назад втиснутая в титанически громадное тело «Валькирии», кажется несокрушимой, но он понимал, что неведомый враг, с которым ей придется схватиться, может оказаться куда страшнее того, для борьбы с которым этот корабль создавался. Рывок в неизвестность стал казаться ему безумием, но обратной дороги не было, они должны были или умереть, или выполнить свой долг. Многочасовые беседы с Баркхорном, Мэрдоком и главным инженером линкора полковником Доу помогли вывести гипотетический облик истребителя горган. Все они единодушно пришли к выводу, что загадочные пришельцы далеко продвинулись в понимании природы сил тяготения – гораздо дальше, чем человечество и его былые друзья и противники. Простейшая логика подсказывала, что достаточно большой корабль, неделенный способностью к невероятным субсветовым маневрам, должен обладать совершенными агрегатами, компенсирующими неизбежные при развороте перегрузки. Двигатели «Валькирии» теоретически могли развить большую мощность в предельно сжатых временных отрезках; выдержал бы, по словам Доу, и корабль – но гравикомпенсаторам не под силу было справиться с чудовищными величинами внутренних вихревых перегрузок, и от экипажа не осталось бы и мокрого места. В моторах Доу был уверен. Опираясь на утверждение Роберта о довольно низкой энерговооруженности кораблей противника, он твердо заявил, что в критической ситуации «Валькирия» сможет прорваться через их строй и уйти, используя свое решающее преимущество и динамике сверхсветового разгона. Скорее всего, предполагал он, в районе, позволяющем вести бой на скоростях, превосходящих световую, линкор был бы непобедим – скорость сводила преимущества противника на нет, а огромная дальность нелинейного поражения давала «Валькирии» возможность разнести целую эскадру на безопасных для нее дистанциях.

Здесь, в этой вечной и мешающей навигаторам пыли, среди множества взамно пересекающихся гравитационных полей, сверхсветовой поединок был абсолютно невозможен – могучий разбег корабля привел бы его к неминуемой гибели. Оставалось ждать, надеясь на то, что судьба окажется милостива и враг допустит какие-либо ошибки.

– Отстрелите зонд, – негромко приказал Роберт, повернув голову к пилотам.

Нина Новак, еще не совсем освоившаяся в рубке «Валькирии», на секунду замерла, вспоминая, где находится нужный ей щиток. Сидевший вторым Мэрдок уверенно качнулся в сторону, его рука метнулась по клавиатуре и нашла требуемую панель. На пульте коротко мигнул сенсор запуска.

Роберт щелкнул пальцами. Нина, занявшая место третьего пилота, давно уже показала себя опытными асом, и он счел, что в опасной ситуации она поведет себя более уверенно, чем молодые и необстрелянные вахтенные пилоты штатного экипажа. Сейчас перед пультом сидели три человека: Баркхорн, которому приходилось когда-то командовать «Валькирией», опытный Мэрдок и она.

Скорость зонда не уступала скорости противокорабельной ракеты – он достиг темной планеты менее чем за минуту. Чуть правее зловещего красно-коричневого диска ее спутника коротко мигнула пронзительно яркая зведочка мгновенно выгоревших тормозных моторов, и зонд, круто изменив траекторию, понесся в облет своего объекта.

Напряжение, властно заполнившее рубку, стало почти осязаемым. Баркхорн пошевелился и оправил рукой ворот своего комбинезона.

– Сейчас пойдет информация, – сказал он.

Клыки Роберта прокусили тлевшую во рту сигару. Он почувствовал, что его начинает трясти, и чуть съехал вниз по подушке своего кресла, принимая более удобную позу.

– Есть! – выкрикнул Мэрдок. – Вот они!

Мудрый «мозг» зонда нашел то, что искал: на темном доселе экране вспыхнуло изображение. Мрачная, казавшаяся бескрайней холмистая равнина тонула в кружашемся хороводе низких темных облаков. Что-то черное, скользко лоснящееся, гигантским воздетым в небо пальцем тонуло в этой пляшущей мути… сканер, чуть запоздавший с обработкой, модифицировал картинку, сделав ее более приемлемой для человеческих глаз, краски обрели неестественную яркость и насыщенность, и теперь все увидели, что громадных черных цилиндров было три – они стояли на равнине чужеродным равносторонним треугольником, уходя в небо на огромную высоту; рядом, по-видимому, в радиусе пары километров, виднелись темные купола каких-то построек.

Взвизгнув сигналом оповещения, включился еще один экран – он показывал спутник планеты. Там, посреди, неровных теней клыкастых красных скал, рвалась вверх еще одна черная башня.

– Похоже, отражатель, – заметил Баркхорн. – Спутник сдох, господа. Что будем делать? В системе или действительно никого нет, или же мобильные силы противника упрятаны так хорошо, что мы не можем их обнаружить.

– Мы можем поразить объект с орбиты, – добавил Мэрдок. – Если врезать как следует, мы враз свалим эти столбы и успеем удрать, даже если они прыгнут нам навстречу.

– Атака с орбиты – это безумие! – Возразил ему Баркхорн. – Кто знает, какие зенитные средства окружают этот комплекс? На орбите они расстрелят нас, как младенцев.

– Согласен, – подал голос Роберт. – Будем заходить с низкой горизонтали. Передайте по экипажу: удвоить внимание. Идем на поражение. Поехали!

«Валькирия» ощутимо вздрогнула: заработавшие двигатели прокатили по кораблю мягкую волну вибрации. Баркхорн, хорошо представлявший себе уровень опасности, которой они подвергались после пролета зонда, положил корабль в рискованный боевой разгон. Медлительное продвижение к цели могло стать смертельным – риск сверхсветового броска в условиях неведомых гравитационных полей представлялся ему более предпочтительным.

Маршевые двигатели отключились через две минуты. Линкор, разогнавшись до скорости, в несколько раз превышавшей световую, мчался к быстро растущей на эранах бурой планете, в атмосфере которой уже погиб выполнивший свой долг зонд-разведчик. По мере приближения к ней возрастало влияние местных полей тяготения, и корма корабля зафыркала недовольными ударами эволюционных двигателей, не позволявших линкору отклоняться от курса.

Тормозные моторы взревели раньше, чем серо-коричневый диск успел заполнить собой экраны передней полусферы. Баркхорн, приняв управление на себя, решительно вывернул штурвал, заставляя вставшую на дыбы «Валькирию» обойти стремительно растущую перед глазами планету и углубиться в ее атмосферу под довольно острым углом. Мэрдок и Нина поняли его без слов: полковник быстро пришпорил штурманов, потребовав от них взять на себя привычную работу по навигационному обеспечению маневра и выходу на цель, а Нина занялась подготовкой оружейных систем. Много времени им не понадобилось – экипаж, давно уже поднятый по боевой тревоге, был готов к открытию огня в любую секунду и по любым целям.

– Я побаивался, что мы развалимся, – прошептал Баркхорн, глядя на светившийся сбоку от него дисплей компенсаторных систем. – Величины были те еще…

Роберт затянулся настолько глубоко, насколько смог – так, чтобы сладковатый дым продрал легкие насквозь. Им овладело какое-то странное оцепенение: где-то внизу, под спудом летящих по экранам облаков, находилась база тех, за кем он охотился в течение последних недель – иногда ему казалось, что эти недели перевернули всю его жизнь, и он понимал, что в чем-то так оно и есть – но сейчас, сидя в высоком кресле за спинами своих пилотов, он словно спал, ужасающая реальность происходящего никак не желала занять свое место в сознании. Он жадно курил, и его глаза, остановившиеся на центральной секции экранов, не выражали абсолютно ничего. Если бы кто-нибудь из пилотов обернулся в его сторону, то поразился бы той отрешенности, с какой лорд-наследник следил за происходящим.

– Семь тысяч до цели, – зловеще произнес Мэрдок. – Активность в боевом радиусе ноль…

– Вижу, – ответил Баркхорн, – продолжаем обзор. Бортовым башням развернуться в ось, приготовиться к открытию огня…

В бортах «Валькирии» зашевелились, выползая из распахнутых клюзов, плоские головы орудийных башен – они разворачивались таким образом, чтобы иметь возможность стрелять прямо по курсу корабля. Линкор мчался в атмосфере планеты, плотно объятый трепещущими, вытянутыми к корме языками пламени. Броне корабля, равно как и всем выдвинутым для боя агрегатам высокие температуры были не страшны, и Баркхорн шел на запредельной скорости, не желая лишний раз подвергаться риску внезапного зенитного удара. Роберт чувствовал, насколько силен страх, владевший сейчас легион-генералом. Он, самый знающий из всех, наиболее полно представлял себе степень опасности, которой они себя подвергали – но Роббо знал, что опыт и железная воля не позволят лорду Артуру отдаться во власть загоняемого в глубь сознания ужаса.

– По экипажу, – голос Баркхорна прозвучал несколько хрипло, – прохождение по цели десять секунд.

– Пять триста! – громко сообщил Мэрдок.

Нина откинула прозрачную предохранительную панель пульта управления носовой батареей. На экране появился красный крестик визира. Повозившись несколько секунд, девушка включила автомат наведения – теперь батарея сама знала, куда ей стрелять.

– Пять… огонь!!!

Роберту показалось, что на корабль обрушилась тяжкая волна гула, стремительно заполнившего собой все до единого помещения и ниши. Линкор колотило всего десять секунд – десять секунд, в течение которых рявкали, извергая синие и серебряные молнии, почти все пушки огромного корабля, но эти короткие секунды нечеловеческой, металлической ярости насквозь пронзили тела и души всех, кто сидел в постах и рубках, оставив им еще долгую муторную дрожь и привкус железа во рту.

Бесстрастная боевая оптика зафиксировала поражение цели и, поворачиваясь, продолжала вести картинку, следуя за ней несмотря на стремительный атмосферный разгон уходящего прочь линкора. На экране корчилась, сжимаемая несущейся по ней волной белого пламени, та самая холмистая равнина, что дала приют гигантским черным башням горган. Гладких цилиндров уже не было видно, отсутствовали и округлые купола служебных построек: десятисекундная ярость батарей «Валькирии» напрочь смела все, стерев с лица планеты и башни, и купола, и даже вековечные бурые холмы – кипящая равнина была теперь гладкой как стол.

– Цель поражена, – запоздало произнес уставную формулу Мэрдок.

– Да, кажется, нам повезло, – согласился Баркхорн, не отрывавшийся от штурвала.

Линкор миновал верхнюю границу атмосферы, и маршевые двигатели заревели вновь, унося его от зловещей планеты. Заходить на спутник не имело смысла, это без слов понимали все находившиеся в рубке – если они действительно уничтожили основной планетарно-приводной комплекс, разрушение отражателя будет пустой тратой боеприпасов и, что гораздо важнее, драгоценного времени.

Баркхорн положил корабль на курс выхода из системы и устало откинулся на спинку кресла. Мэрдок, по-прежнему молча, протянул ему зажженную сигарету.

До курсового разгона оставалось около получаса. Корабль мчался на опасно высокой скорости, и перегруженные компенсаторы едва справлялись с терзавшими его невидимыми числами вихревых ускорений: люди сейчас явственно ощущали увеличившийся вес.

Роберт раскурил новую сигару взамен догоревшей и пошарил рукой в районе правого подлокотника – там, в узкой глубокой нише покоилась спрятанная им плоская фляга виски. Он открутил пробку, сделал несколько глотков и вновь, как и недавно, глубоко затянулся, будто смолистый дым сигары мог сбросить с него оковы нечеловеческого напряжения, упорно не желавшего отступать. Атака, происшедшая у него на глазах, словно бы скользнула мимо его сознания. Он был обращен в себя: в груди холодел стальной стержень неизвестности и какой-то незавершенности происходящего.

Баркхорн раздавил короткий окурок в расположенной на консоли пепельнице и слегка потянулся.

– Мне кажется, эта база давно законсервирована, – произнес он.

– Нет, – холодно ответил Роберт – самому ему на секунду показалось, что его голосом говорит какой-то другой человек, уже сто раз видевший все это, – база по-прежнему функционирует.

– Почему вы так думаете? – удивился генерал.

– Потому что Ахерон где-то рядом. И его корабли сражаются с горган именно в этих районах… сфера радиусом в пятьдесят-шестьдесят световых лет.

– Но тогда вы говорите обо всем облаке! Ахерон – тоже здесь, в этой пыли?

– Не совсем так. Я имею информацию о том, что столкновения кораблей Ахерона с горган происходили уже за границами всей области Рахери. Вспомните, ведь и мы – сейчас – находимся довольно близко к границе запыления. Просто мы шли с противоположной стороны. Вы же сами знаете, что сюда мы шли напрямик: облет Рахери для более выгодного захода отнял бы у нас немало времени.

– Но… Лассиг не так-то близок! Почему же они выбрали именно его?

– Вы имеете в виду – в качестве тренировочной базы для наших секретных экипажей? Я думаю, в первую очередь из-за его сохранности и стратегической выгоды расположения. К тому же, те самые сто крейсерских часов «Эридана» – разве это много?

Просторная рубка, наполненная мягким, почти неслышным гудением механизмов, неожиданно взорвалась резким требовательным визгом. На верхней, вытянутой секции экрана, которая отображала работу линейных систем дальнего обнаружения, ало заморгали несколько крестиков.

– Вот и они, – сдавленно произнес Баркхорн. – Пять… семь… двенадцать, нет, тринадцать! Почти прямо по курсу, перекрытие у нас практически нулевое.

– Чертова дюжина, – заметил Мэрдок в неожиданной меланхолии.

– Дистанция триста пятьдесят, их скорость – приблизительно 0,8L… мы сможем стрелять через двадцать секунд.

– Не тормозить!!! – выкрикнул Роберт, странным образом чувствуя, что окружающий его мир неожиданно приобретает свою привычную остроту и четкость, и он словно возвращается в происходящие события; все это ощущалось более чем странно, так, будто он вынырнул наконец из размытой и замедленной реальности какого-то подводного мира: вынырнул в свет, свежий ветер и умопомрачительную яркость. Он представлял себе, все, что нужно будет сделать – так, словно сражался с горган не первую сотню лет. – Не тормозить! – повторил он уже спокойнее. – Их строй растянут, и клянусь дьяволом, мы сможем его прорвать. Артур, вы видите, каковы размеры флагмана?

– Самый крупный идет по правому флангу. Длина – семь тысяч метров, ширина в поперечнике – около трех. Бочка какая-то… но я не знаю…

Он хотел сказать» я не знаю, он ли является флагманом», но Роберт понял его без лишних слов.

– Разгон, начинайте разгон! – нетерпеливо выкрикнул он. – Мы можем стрелять?

– Да… теперь уже да.

– Так стреляйте, кого вы ждете? «Центурионы», веером, два залпа – огонь! Внимание по экипажу! Бортовые батареи – в ось, баллистические счислители в автомат, по совмещению нулей – беглый огонь. Зарядов не жалеть!

Машинально отдав команду на старт ракет дальнего поражения, Баркхорн пару секунд помедлил, ужасаясь нелепости полученного приказа. Идти сквозь строй? Это было безумием! И тут он понял… его мозг, натасканный на решении самых неожиданных тактических задач, провернул шестеренки и выдал ответ: да, так и только так! Поступи он иначе – стандартное притормаживание, маневр уклонения и попытка неспешно пройти мимо, прикрываясь огнем одного из бортов и уповая на броню и циклопические размеры корабля – и он сделает именно то, чего от него ждут. Пользуясь своей невероятной субсветовой маневренностью, корабли горган закружатся вокруг «Валькирии» как стая разъяренных шакалов, и тогда от их коротких клыков не спасет ни мощь батарей, ни судорожный форсаж двигателей.

Разгон, неожиданный и безумный на первый взгляд прорыв свозь строй – и тогда преимущества линкора станут фактором подавления. Выдержать лобовую атаку невозможно-огромного корабля, подкрепленную к тому же наглядной демонстрацией мощи еще с дальних дистанций, немыслимо – никакой супергерой, наделенный индивидуальной гуманоидной психикой, такого напора не выдержит. Может быть, арахноид, с его роботизированным общественным мышлением и не стал бы отступать – но далекие еще светлые точки несли на себе экипажи гуманоидов с близкородственной terra homo психикой, и значит, шанс был. Он был! – и легион-генерал Баркхорн, стиснув челюсти, рванул на себя тугую рукоять суммы акселераторов.

«Валькирию» буквально швырнуло вперед. Огромные двигатели, скрытые в ее высокой корме и в округлых сигарах эволюционных пилонов заработали все разом, уверенно и ровно набирая мощность.

Дистанция сокращалась буквально на глазах. Кажется, «Валькирии» еще не выпадало идти на разгон в таких опасных условиях. Натужно ревущим двигателям приходилось сейчас преодолевать довольно мощное системное поле тяготения: они работали на самом пределе своих возможностей, упрямо вынося тяжеленный корабль прочь от тусклой желтой звездочки.

Строй белых кораблей быстро рос на экранах. Их командиры, озадаченные неожиданным поведением почти обреченной жертвы, прозевали ракетные залпы – то ли они их даже не заметили, то ли просто не имели средств отражения, но обе волны тупорылых, похожих на пузатые сигары «Центурионов» нашли свои цели. Их скорость была огромна, и они начали лопаться в броне горган через пять и семь секунд после того, как покинули свои темные, обильно смазанные норы.

– Или я спятил, – успел произнести Баркхорн, – или их защита намного превосходит нашу!

Работа «Центурионов» была хорошо заметна даже без приближения оптики. Первая серия ракет плотно накрыла все тринадцать кораблей, и они засверкали ослепительными искрами попаданий – две секунды спустя ударила вторая, и взрывы заискрились вновь.

– Залп! – рявкнул Роберт, наблюдая, как белые яйцеобразные конструкции, полыхая огоньками внутренних пожаров, начинают ломать строй, расползаясь в разные стороны.

Все сорок восемь крупнокалиберных пеналов уже были перезаряжены: повинуясь команде, они ударили вновь, с той же двухсекундной оттяжкой.

– Ноль поражения! – выкрикнул Мэрдок.

Комендоры уже видели это и без него. Линкор вышел на дистанцию, позволяющую эффективно использовать линейное бортовое оружие, и батареи взорвались безумным грохотом беглого огня. Сто сорок четыре башни, несущие от двух до шести стволов, и скрытые в носу двенадцать устрашающих фузионных «зонтиков» главного калибра воздвигли перед упрямо набирающим скорость линкором фантастически яркую лавину огня – она катилась, опережая бешено несущийся корабль на считанные доли секунды, она перемалывала металл и пластик, мгновенно испаряя плоть и кровь тех, кто попадал под сверкающие сине-серебряные молнии. Со стороны горган это выглядело невыносимо жутко: к ним приближалась сама Смерть, неукротимая и неудержимая, ее когти уже начали рвать их корабли, и неведомые командиры дали своим пилотам команду на отворот.

И тут «Валькирию» странно рвануло, причем настолько сильно, что гигантский корабль едва не сбился курса – будь скорость чуть меньше световой, его неминуемо унесло бы в сторону. Роберт раскрыл было рот, чтобы спросить у Баркхорна, что случилось, но понял, что вопрос прозвучит нелепо. Его недостаточно тренированная психика не позволила ему «размазать» свое внутреннее время и понять, что линкор уже промчался сквозь строй врага.

Всего около двух секунд корабль находился на дистанции, удобной (а может быть, и единственно доступной) горган для стрельбы, но им этих секунд хватило. Короткая дробь выстрелов ударила в проносящийся мимо черный борт, сметя несколько башен, начисто слизав навигационные надстройки и глубоко взрезав толстую композитную броню, пробить которую, казалось, не могло ничто.

– Вышли! – Торжествующе крикнул Мэрдок. – Дьявольщина, мы вышли!

– Троим из них уже не летать, – сообщил Баркхорн по-прежнему напряженным голосом. – Нам нужно еще секунд сто – и тогда я гарантирую, что нас уже никто не догонит.

– Если бы мы шли в досветовом диапазоне, – мрачно заметил Роберт, встряхивая в руке свою флягу, – от нас остались бы клочья. Йивер, примите доклады с боевых постов… насколько я могу судить по дисплею, у нас как минимум тридцать покойников. И еще, что там с левым-нижним эволюционником? У меня сложилось такое впечатление, что мы за кого-то зацепились.

– Если бы мы зацепились, нас разнесло бы вдрызг, – вздохнул Мэрдок, включая интерком на общий вызов. – Вы представляете себе, что такое «зацепиться» на нашей-то скорости? Или вас плохо учили физике?

Роберт сконфуженно нахмурился и поднес к губам флягу. Линкор относительно благополучно прорвался через развернутый боевой строй горган, но напряжение, сводившее всех с ума в течении последнего часа, еще не успело отступить, пальцы людей все так же исступленно стискивали ручки приборов наведения, все так же, мелко подрагивая, лежали на клавишах пультов управления: они еще не успели поверить в то, что им удалось совершить невозможное. Корабль уходил, сейчас он уже разогнался до своей крейсерской скорости, рев двигателей утих, и наступившая тишина, прерываемая лишь скороговоркой докладов, никак не хотела укладываться в сознании. Роберт готов был поклясться, что недавний грохот и рев стремительного, занявшего всего пол-минуты боя еще стоят в ушах всех уцелевших членов экипажа.

Доклады с постов заставили Мэрдока свести к переносице брови.

– Мы получили так, что ремонтироваться будем до скончания века, – объявил он. – В трех секторах разгерметизация: броню взрезало, как ножом. Левый-нижний поврежден, и если инженеры не справятся с волноводами, у нас будут проблемы при маневре. Начисто срезаны девять башен… с левого борта унесло кучу антенн, сорваны два меча поисковых сонаров. Пока мы идем в норме, но с правым поворотом можем и не справиться. Потери в экипаже – двадцать один труп и шестнадцать раненых. Двадцать один, – добавил он, помолчав, – это навскидку по максимуму: некоторые башенные посты все еще заклинены, и никто не знает, что там происходит. Может кто-то и уцелел.

– Будем надеяться… – вздохнул Роберт. – Что скажете, Артур?

Баркхорн развернулся вместе с креслом. В тускло-малиновом боевом освещении рубки его и без того резкое, с проваленными щеками лицо казалось отлитым из неровной живой бронзы. Вокруг носа залегли глубокие темные складки, глаза запали – генерал выглядел постаревшим лет на десять.

– Я скажу, что с нами произошло то, что должно было произойти. Вы, милорд, – он слегка поклонился в сторону Роберта, – приняли единственно возможное решение, которое спасло нас от неминуемой гибели. Доу был прав – на сверхсвете, на больших дистанциях мы действительно имеем хорошие шансы. Если бы их было меньше… Пока же я считаю, что мы очень хорошо отделались. Заметьте: они едва приложились к нашему борту, но этого «едва» хватило нам по уши. Что, если бы мы не имели резервов скорости и дальности? Я хорошо помню, что случилось с «Эриданом», командир которого не понимал, с кем его свела судьба. С нами было бы то же самое… При всем при этом, – продолжал он после короткого молчания, – я должен сказать, что броня их кораблей произвела на меня весьма неблагоприятное впечатление. «Центурион», двигающийся на огромной, недостижимой для любого звездолета скорости, представляет собой один из самых разрушительных видов оружия, когда-либо созданных человеком. В наше время ничего подобного не производят… удар «Центуриона» должен прошивать корабль насквозь, как лист бумаги – фактически, корабль таких размеров, как истребители нашего оппонента он должен просто выворачивать наизнанку. Этого, как мы видели, не произошло, хотя ни одна ракета не была отражена. Странно, но огонь фузионных и биполярных батарей показался мне куда более эффективным. Я хорошо видел, как целые отсеки разлетались в клочья от наших попаданий.

– Быть может, какой-то неизвестный нам композит? – предположил Роберт.

Баркхорн кашлянул и потянулся в карман комбинезона за сигаретой.

– Бесспорно, – согласился он, морщась. – Мы, конечно же, не имеем о нем ни малейшего понятия. Еще бы… Но каковы свойства этого композита? Почему он довольно легко держит удар, который, по нашим представлениям, не может удержать почти ничто – и, в то же время, не способен защитить экипаж от попадания обычного лучевого импульса? Заметьте – наши ракеты без труда влипали в броню корабля, но дальше незначительных внутренних возгораний дело не продвинулось. А ведь там была чудовищная кинетическая энергия, бешеные температуры и давления! Куда это все делось? Мы имеем дело с противником, превосходящим нас до такой степени, что вся привычная, веками складывавшаяся тактика ведения боя в космосе в сражении с ним применена быть не может. Нам не стоит о ней даже и вспоминать. Пока еще мы не победили, нам просто удалось удрать…

– Но мы раскатали в блин их приводной комплекс! – резко возразил Роберт.

– Да, – сухо кивнул ему генерал. – Раскатали, милорд. Подозреваю, что у наших дорогих оппонентов возникнут теперь крупные проблемы. Но меня в данный момент тревожит вовсе не это. Нам придется с ними сражаться, это неизбежно. Но… как? Наш гигантский, мощный и хорошо вооруженный корабль, это чудо военно-технической мысли, с трудом прорвался через строй куда более мелких противников. А что будет в такой ситуации с обычным бифортским крейсером? «Валькирия» создавалась в те времена, когда в оружии не просто знали толк – оно было божеством, над ним трудились лучшие умы! Сегодня, практически не имея прежней технической культуры, чем мы сможем ответить противнику?

– Может, мы перейдем в командирский салон? – предложил Роберт.

– Да, – тряхнул головой Баркхорн. – Здесь мы уже не нужны. Йивер, вызовите своих пилотов, и присоединяйтесь к нам.

Переступив порог просторного салона командира корабля, Роберт включил верхний свет и раскрыл дверцу вмонтированного и боковую переборку бара.

– Я думаю, нам стоит выпить, – сказал он, поворачиваясь к генералу с бутылкой и парой бокалов в руках. – Артур… – Роберт неожиданно задохнулся и почувствовал, как подкашиваются ноги, – Артур… посмотрите на себя в зеркало…

Баркхорн недоуменно поднял бровь и обернулся.

– Что-то случилось?

В его слегка растрепанной, прежде блестяще-черной шевелюре густо змеились серебряные нити седины.


* * * | Ледяной бастион | * * *