home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

— Частные расследования, Нельсон. Сейчас никто не может ответить на ваш звонок, но, если вы оставите свою фамилию и номер, как и краткое описание своей проблемы...

— Ты и есть моя проблема, Нельсон, — прорычал Селуччи, бросив в сердцах трубку. Сверкнув глазами на часы, висящие на кухонной стене, он увидел, что уже почти половина одиннадцатого. Даже после окончания утреннего часа пик поездка из Даунсвью в центр города займет больше получаса. Он не мог себе позволить ждать дольше; Кэнтри по понятным причинам возражал против того, чтобы его детективы появлялись на рабочих местах когда им заблагорассудится.

Разумеется, имелся еще один номер, по которому можно было бы позвонить. Фицрой, этот «незаконный сын короля», уже должен был заползти в свой гроб, где он проводил дневное время, но Вики, возможно, еще оставалась в его квартире.

Майк раздраженно фыркнул.

— Нет, чтоб ему провалиться, в его кондоминиуме!

Боже, ну и словечки напридумывали эти яппи! Люди, проживающие в кондоминиумах, едят сырую рыбу, пьют безалкогольное пиво и коллекционируют для повышения своего имиджа автографы знаменитых бейсболистов. Ладно, Генри Фицрой, может быть, и не занимается подобной ерундой, но их стилю жизни все-таки подражает. А любовные романы? Как будто мужчине подобает заниматься подобной ерундой, а для... э... даже для такого, каким был Фицрой...

Нет. Он не станет звонить Фицрою. Это ведь большой город, Вики может оказаться где угодно. Весьма вероятно, что она отвезла Тони домой и уложила его в постель. Он представил свою подругу в роли доброй самаритянки, и на его лице появилась сардоническая ухмылка, но последующая мысль заставила его брови сомкнуться домиком.

Уложить Тони под одеяло?

Нет. Майк решительно тряхнул головой. Если дать волю ревности, можно довести себя до полного безумия. Он влез в куртку, схватил с кухонного стола связку с ключами и направился к двери. Несомненно, у Вики была основательная причина, чтобы не звонить ему. Быть может, опасения Тони были не так уж и вздорны — Фицрой мог получить ранение, столкнувшись с мумией, и Вики отвезла его туда, где пользуют... авторов любовных романов. Он доверял присущему его подруге здравому смыслу и надеялся, что Вики не воспользовалась информацией, которую мог сообщить Фицрой после столкновения с мумией, и не начала сама следить за ней...

— И если в офисе меня не ждет хоть какое-либо сообщение от нее, я возьму этот самый присущий ей здравый смысл и задам ей такого...

Зазвонил телефон.

— Великолепное чувство времени, Вики, я только что направился к выходу. И где ты, кстати, черт бы тебя побрал, шлялась? Я же сказал тебе, чтобы ты первым делом позвонила мне!

— Селуччи, заткнись на минутку и послушай.

Майк недоуменно моргнул.

— Дэйв? — Голос его напарника отнюдь не походил на голос счастливого человека. — Что-нибудь стряслось? Ведь это не с малышкой, я надеюсь?

— Нет, нет, она совершенно здорова. — Дэйв Грэм издал глубокий вздох. — Слушай, приятель, тебе следует затаиться на время. Кэнтри хочет, чтобы тебя схватили и доставили в управление.

— Что ты сказал?

— Он получил ордер на твой арест.

— По какому обвинению?

— Здесь не указано. Это что-то особое...

— Это чья-то идиотская шутка. — Селуччи усмехнулся, внезапно почувствовав облегчение. — Ты ведь пошутил, я правильно тебя понял?

— Когда наконец до тебя дойдет, что все на редкость серьезно? — Что-то в голосе Грэма стерло напрочь ухмылку с лица Майка. — Я не знаю, что они здесь затевают, но уже успели обшарить пару отделов. Я никогда не видел, чтобы Кэнтри был настолько разозлен.

— Хреново. — Это было сказано не столько для заполнения наступившей паузы, а, скорее, как констатация факта.

— Я не уверен, что должен спрашивать тебя, но все же скажи, что ты натворил?

— Если поверить твоим словам о крайней серьезности, то я оказался не в том месте и не в то время и выяснил нечто такое, чего не должен был знать. — Селуччи задумался над тем, что рассказала ему Вики о приеме у заместителя генпрокурора по поводу празднования Хэллоуина. «Кэнтри. Будь все проклято! Эта мерзкая образина подмяла под себя одного из немногих честных полицейских в городе». Он должен был признать, что Фицрой оказался беспристрастным свидетелем, но мысль о Кэнтри, слепо танцующем под чужую музыку, заставила его ощутить физическую боль. «В следующий раз, когда мне в голову снова придет мысль, что по Торонто разгуливает мумия, я постараюсь держать свою пасть закрытой». — Ты звонишь из управления?

— Неужели я выгляжу таким кретином? — Голос Дэйва прозвучал сухо. — Я нахожусь на Тако Белл, за поворотом на Йонг-стрит.

— Хорошо. Послушай, Дэйв, эта история касается не только меня. Береги свою задницу и некоторое время веди себя тихо-тихо.

— Эй, тебе нет нужды напоминать мне об этом. Здесь творится что-то очень странное, а я никогда не стремился, чтобы меня обыскивали, стаскивая последнюю одежку. Как я смогу с тобой связаться?

— Ну... — Вопрос был, конечно, интересный. Он смог бы снимать сообщения со своего автоответчика, не вступая в прямой контакт с корреспондентом, при условии, что сообщения будут достаточно краткими, чтобы у копов не было необходимого времени отследить его линию. Но его телефон могли поставить на прослушку, и это означало, что Дэйва и его самого могли взять где угодно, хоть в сортире. Велики были шансы, что и за номером Вики также установлена слежка. Кэнтри прекрасно осведомлен, как близки они были в прошлом и насколько близкими остаются до сих пор. Лучше всего было бы держаться подальше от квартиры Вики, и то же самое относится к Дэйву — не нужно, чтобы он прибегал к ее автоответчику.

— Ты мог бы звонить мне, — сказал, не дождавшись его ответа, Грэм.

— Нет. Даже если они не подозревают, что ты предупредил меня, они могут прослушивать твой телефон. Ты — вычислить это пару раз плюнуть — один из тех людей, которым я могу позвонить. Как бы то ни было, пошли они все в задницу! — Селуччи хлопнул ладонью по столу и уставился на розовую полоску бумаги, спланировавшую на пол. Фицрой? Почему бы и нет. — Но я назову сейчас номер, по которому ты можешь оставить для меня сообщение. Не могу гарантировать, что получу его до наступления темноты, но зато это вполне безопасно. Запомни номер, не записывай его и пользуйся только...

— Телефонами-автоматами. Майк, я, знаешь ли, прошел подготовку. — Дэйв повторил номер трижды, чтобы удостовериться, что не ошибся, после чего добавил: — Тебе лучше бы поскорее рвать отсюда когти. Кэнтри, может быть, не станет дожидаться, пока ты сам к нему явишься, а просто пришлет за тобой машину.

— Я уже ушел. И... ты меня слышишь, Дэйв? Спасибо. — Партнеры, на которых можно положиться, когда приходит решающий час или грозит удар сбоку, спасают жизни большего числа полицейских, чем тысячи новомодных штучек современного оборудования. — За мной обед.

— Один? Ты до сих пор должен мне полдюжины обедов, уж не говоря о тех, которые я тебе списал. Во всяком случае, будь осторожен. — Грэм повесил трубку прежде, чем Селуччи смог ответить.

«Будь осторожен. Я бы об этом ни в жизнь не догадался».

Сопровождая свои действия виртуозными вариациями, почерпнутыми из арсенала итальянского сквернословия, Майк побросал в спортивную сумку с эмблемой своей любимой бейсбольной команды кое-что из одежды и документов и запасные обоймы к служебному пистолету. У него совсем не оставалось времени, но он все же сменил полицейскую форму на джинсы и черную кожаную куртку — этот наряд служил в Торонто не хуже, чем шапка-невидимка. Не считая мелочи, звеневшей в кармане, у него оказалось двадцать семь баксов в бумажнике и еще сотня, на случай крайней необходимости приклеенная липкой лентой под сиденьем машины. Надо будет забрать сотню, машину придется оставить.

На пути к входной двери Селуччи остановился, чтобы взглянуть на телефон. Может быть, оставить сообщение для Вики на автоответчике Генри? Подумав, он решил этого не делать. Кэнтри, возможно, устроит проверку всех его телефонных звонков за последнюю пару дней, и если номер Фицроя окажется в его списке...

— Удачно, что я не звонил по его номеру раньше. — Похоже, что его эго о нем заботится.

Майк захлопнул за собой дверь и услышал, как щелкнула автоматическая задвижка. Его система безопасности была разработана одним из лучших домушников в городе. Возможно, Кэнтри распорядится взломать дверь — полиция не столь искусна в подобных операциях, как истинные мастера своего дела, во всяком случае, имеет меньший, чем они опыт, — но это обстоятельство несколько замедлит их действия.

Едва слышно, сквозь массивную дубовую дверь, зазвенел телефон. Это, скорее всего, Вики. Селуччи не мог сейчас терять время на то, чтобы снова открыть дверь и ответить на звонок. Если это его подруга... ладно, Вики всегда умела позаботиться о себе, и, кроме того, на данный момент она находилась в относительной безопасности; ведь Кэнтри хотел добраться до него, не до нее.

* * *

В камере предварительного заключения пахло блевотиной, мочой и дешевым спиртным; запахи пропитали его стены: слишком много отчаявшихся людей побывало здесь, и слишком мало было вложено сюда денег. Полдюжины усталых проституток, ожидавших утренней экскурсии в суд, столпились в углу, наблюдая, как Вики силой усадили на скамейку.

— За что ее? — спросила маленькая брюнетка, поправляя на себе не то широкий пояс, не то короткую юбочку.

— Не твое собачье дело, — прорычал Моллард; ковыряясь в замке наручников, он жестко придавил Вики плечом к стене.

Проститутка театрально закатила глаза Другая покачала головой.

— В чем дело? — спросил Гоуэн. Стоя за решеткой снаружи, он видел выражение ее лица, которого не мог заметить Моллард. — Тебе не понравился ответ полицейского?

— Да как вы могли такое подумать? — Девчонка понизила голос, полагая, что тем самым выражает подобострастие.

Гоуэн улыбнулся.

— Рад слышать это, леди.

Жестом, тщательно скрытым за спиной одной из товарок, она подняла кулак с вытянутым средним пальцем. Эти девушки с улицы быстро узнавали, что полицейские в основном бывают двух видов. Почти все они были нормальными парнями, исполнявшими свою работу, но некоторые из них, наиболее отвратительные, позволяли себе дубинками выносить им свой собственный приговор. И если судьба сталкивала их с такими подонками, правила выживания диктовали необходимость пресмыкаться — иначе было не выжить.

Тихо ругаясь, констебль грубо дернул наручники на запястьях Вики.

— Проклятье, они впились... здесь. — Наручники остались у него в руках, и он выпрямился. Лишившись поддержки, Вики обмякла, отвалилась от стенки и упала боком на скамейку.

Вопреки тому, что все естественные двигательные механизмы, казалось, попали под контроль кого-то постороннего, а мозговые извилины застыли, словно оказались забитыми картофельным пюре, она полностью сознавала все случившееся. Вики доставили в городской следственный изолятор на Диско Роуд. Моллард и Гоуэн швырнули ее сумку дежурному сержанту и поволокли женщину мимо него, посулив, что, вернувшись, расскажут историю об этой шалаве. Сладкая парочка, очевидно, собиралась оставить ее в камере предварительного заключения. Под замком. Они сказали, что имеют ордер.

«Что, черт возьми, произошло?»

Ей удалось сосредоточить внимание на лице Молларда. Мерзавец злорадно улыбался.

— Прискорбно наблюдать, что полицейский может так опуститься, — отчетливо произнес он.

«Будь ты проклят, ведь ты же знаешь, что произойдет после того, как здесь узнают, что я из полиции!»

Констебль наклонился и ущипнул ее за щеку, довольно сильно, чтоб она почувствовала даже сквозь наркотическое опьянение, и мягко поправил очки у нее на носу.

— Не хотелось бы, чтобы ты пропустила хоть что-нибудь.

«Неужели ты посмеешь бросить меня здесь, подонок?» — Мысли стучали в голове Вики подобно паровому молоту, но с губ ее сорвались лишь какие-то жалкие звуки, напоминающие заикающийся стон.

— Я навсегда запомню тебя в таком виде. — Улыбка его расплылась еще шире, Моллард повернулся и исчез из области ее видения.

Она не смогла достаточно быстро повернуть голову, чтобы увидеть, как он уходит.

«НЕТ!»

Каблуки прозвенели по бетонному полу, и Вики постаралась сосредоточить взгляд на молодой женщине, склонившейся над ней.

«О Господи...»

— Гребаная полицейская ищейка!

Носки сапог оказались опасно заостренными. По счастью, эта девка не знала, как можно употребить их достаточно эффективно. Похоже, сломанным ничто не оказалось.

Вики попыталась разглядеть и запомнить лицо проститутки, покрытое слоем дешевой косметики, прежде чем боль заставила ее снова закрыть глаза.

— Оставь ее, Мэриан. Она слишком накачана, чтобы почувствовать хоть что-нибудь.

Она ощутила сопли, текущие по верхней губе. Потом почувствовала, как что-то промочило ее джинсы в том месте, где бедро прикасалось к полу. За всю свою жизнь Вики не ощущала подобной беспомощности.

* * *

Где-то далеко отсюда глаза полыхнули красным, и Ахех удовлетворенно вздохнул.

* * *

— Как ты считаешь, долго продлится действие наркотика?

Гоуэн пожал плечами.

— Несколько часов, наверное. Мы использовали снадобье, которым ребята из отдела надзора за животными пользуются для усыпления медведей. На самом деле неважно, как долго оно будет действовать. После истории, которую мы раскрутили, они не поверят ни одному слову этой лярвы.

— А если она наймет себе адвоката?

— Не похоже, что это ей удастся.

— Но...

— Заткнись, Моллард. — Гоуэн осторожно двинулся с места парковки и махнул рукой водителю какого-то фургона, только что въехавшего на стоянку. — Кэнтри сказал, что через пару дней он добудет свидетельства, вполне достаточные, чтобы пригвоздить мерзавку. Мы с тобой обеспечили ему такую возможность. Так что теперь это проблема инспектора.

— И нашей любимой подруги.

Старший сержант Гоуэн кивнул.

— И нашей любимой подруги, — повторил он с немалым удовлетворением.

* * *

Проституток увели. Вики так и не узнала когда. Время двигалось так медленно, что ей казалось, будто она находится в камере уже несколько дней.

Дюйм за дюймом она проползала вдоль стены, чтобы одной рукой ухватиться за край скамейки. Потребовались четыре попытки, чтобы окончательно ухватиться за ее край, и еще три, прежде чем она смогла вспомнить, что нужно сделать, чтобы согнуть руку в локте. Наконец она уже сидела, все еще на полу, но уже определенно в более приемлемой позе.

Огромные физические усилия, которые пришлось затратить для этого, удержали ее от впадения в паническое состояние. Слава Богу, ее не лишили очков, но видеть она могла немного — под ее веками вздымались горячие красные волны, откатывающие и набегающие снова. Единственным разборчивым словом в этой качке было: НЕТ! И потому женщина цеплялась за него и повторяла снова и снова, чтобы удержаться, чтобы ее не снесло, чтобы волны не выбили землю у нее из-под ног:

— НЕТ! Я не сдамся! Не дождетесь...

Сильный шлепок по щеке позволил ей сосредоточить внимание и частично выкарабкаться из полузабытья.

— Эй, я спросила, ты можешь передвигаться?

Вики моргнула. Надзирательница, Паника постепенно отступала, и на ее место хлынуло облегчение. Они осознали, что произошло, и пришли освободить ее. Она попыталась улыбнуться и кивнуть одновременно, но не смогла сделать ни того ни другого, а потому собрала все силы, чтобы постараться встать на ноги.

— Ну что за умница, первый сорт, оп ля! — Надзирательнице лишь с превеликим трудом удалось удержать Вики на ногах, и она сокрушенно пробормотала: — Почему, чтоб им треснуть, эти наркоманки всегда оказываются такими паскудными дылдами?

Ее напарница, стоявшая в дверях клетки, пожала плечами.

— По крайней мере, от этой не воняет. Меня тошнит всякий раз, когда попадается пьянчуга. Наркотики все же не вынуждают их блевать на собственные туфли.

— Или на мои, — согласилась с ней первая надзирательница. — Хорошо, что ты встала. А теперь левой ножкой, правой ножкой. Ни я, ни моя подруга не придем в восторг, если кому-нибудь придется тебя тащить.

Эти слова прозвучали скорее как угроза, нежели как поощрение, но Вики не обратила на это внимания. Она могла ходить. Она еле волочила ноги, двигаясь неуверенно и медленно, но все же это было продвижение вперед, и, несмотря на то, что обе надзирательницы не сочли это ее достижение чем-то экстраординарным, Вики преисполнилась гордости. Она могла ходить. Наркотик, должно быть, постепенно терял свою силу.

Ее надежда окрепла, когда ее подвели к дежурному сержанту и, подтолкнув, усадили на деревянный стул.

«Похоже, меня в самом деле собираются выпустить...»

— Так, — сказал сержант, когда дверь затворилась и они остались наедине. — Двое полицейских, которые вас сюда доставили, предполагали, что я сам вас зарегистрирую.

«Зарегистрировать?..»

Он похлопал по ордеру кончиками пальцев.

— Они оставили мне номер телефона, чтобы позвонить им, если потребуется официальное объяснение. Я не могу ждать. Полицейские, которые пользуются преимуществом своего служебного положения, чтобы приставать к маленьким детям, не очень-то по нраву моим сотрудникам, а уж заключенные их и вовсе не переваривают. Полицейские, доставившие вас, кажется, думают, что будет лучше, если никто не узнает, что вы сделали.

«Но я вообще ничего не сделала!»

— Они не имеют ни малейшего представления о том, под действием какого наркотика вы находитесь, а я не могу ждать, пока он выветрится, так что лучше нам составить досье по данным из рапорта о вашем задержании.

«Хорошо. Только без паники. Мое имя есть в полицейских архивах. Кто-нибудь узнает его».

— Пэт Уоррен...

«Боже милосердный...»

— ...возраст, тридцать два... пять футов десять... сто сорок семь фунтов... — Сержант прищелкнул языком. — Уже сбросили здесь несколько фунтов, я вижу?

«Это я, только имя эти сволочи указали чужое». Все числовые характеристики и описание личности взяты, скорее всего, из ее досье, которое осталось в полицейском архиве. «Что, ради всего святого, происходит?»

Стук пальцев дежурного по клавиатуре звучал как заколачивание гвоздей в клетку, воздвигавшуюся вокруг нее. Вики не могла просто сидеть здесь и позволять, чтобы творилась вся эта жуть.

«Я вовсе не та, за кого они собираются меня выдать!»

Все было хорошо, за исключением того, что ее губы отказывались произнести эти слова. С них не сорвалось ничего, кроме гортанных отрывистых звуков и струйки слюны, сбежавшей по подбородку в ямку под ключицей.

— Итак, — сержант отодвинул клавиатуру в сторону и потянулся за телефонным аппаратом, — посмотрим, что скажут в управлении.

* * *

— Приемная заместителя генерального прокурора Минутку, пожалуйста. Он ждет вашего звонка.

Телефон на столе Дзотти зазвонил, но заместитель генерального прокурора только внимательно посмотрел на него со смущенной улыбкой.

— Сними трубку, — спокойно произнес Тауфик.

— Дзотти слушает. Ах да, сержант Болдуин. Видите ли, на самом деле, вам следует говорить не со мной. Не вешайте трубку... — Он передал трубку Тауфику, и тот продолжил разговор.

* * *

«Заместитель генерального прокурора? О Господи, так ведь это значит...»

После первого почтительного приветствия дежурный сержант произнес совсем немного слов. Наконец даже односложные ответы сменились совершенно опустошенным взглядом.

На этот раз ее паника облеклась в слова.

«Это мумия засадила меня сюда. Не Моллард и не Гоуэн. Мумия. Господи... Я должна была помнить, что Кэнтри теперь у нее на поводке. Но почему? Каким образом? Ведь она не знает обо мне. Генри. Генри мог сказать что-то. Неужели Генри меня предал? Сболтнул, не понимая последствия своих слов? Или намеренно? Генри? Или Майк. Эта тварь разузнала кое-что о Селуччи. Он был там. В музее. Она схватила Селуччи. Узнала от него все, что ей было нужно. Я просто оказалась на другом конце цепочки. Майк? Ты жив? Ты жив? Ты жив?»

Она не могла дышать. Дыхание не только причиняло боль, но и она не могла вспомнить, что нужно делать, чтобы вздохнуть.

«Это... мумия... ее... необходимо... уничтожить». А что, если Майкл Селуччи мертв? За его гибель необходимо отомстить. «О... том...» Она с напряжением выдохнула первых два слога и попыталась закончить. «О... том-стить. О... томстить. Отомстить!»

— Я понял.

«Что ты понял?»

— Все будет исполнено.

С расширившимися глазами, не способная отвести от него взгляд, Вики наблюдала, как сержант повесил телефонную трубку, взял ордер и подошел к бумагорезке, намереваясь уничтожить документ.

«НЕТ!»

Она была введена в систему и, пока находилась в ней, будет ей принадлежать — до тех пор, пока ее не вытащат в суд. Появление в суде может состояться только на основании ордера на арест. Без этого ордера она обречена гнить здесь вечно.

«Я смогла бы напасть на сержанта. Взять его в заложники. Вызвать газетчиков. Позвонить... Позвонить кому-нибудь. Я не могу просто исчезнуть!» Но ее тело по-прежнему отказывалось повиноваться. Женщина ощущала, как напряглись, а потом снова расслабились ее мышцы, затем она задрожала и не могла справиться с дрожью, а уж тем более управлять телом.

Сержант Болдуин поглядел на бумагорезку, нахмурился и провел рукой по коротко остриженным седым волосам.

— Диксон! — позвал он.

— Сержант? — Надзирательница, поднявшая Вики на ноги в камере предварительного заключения, открыла дверь и просунула голову в кабинет.

— Я хочу, чтобы вы обыскали мисс Уоррен, а затем отвели ее в спецотделение.

— За решетку к сумасшедшим? — Брови Диксон поползли вверх. — Вы уверены, что ее не следует перевести в госпиталь? Дамочка не очень-то хорошо выглядит.

Сержант раздраженно фыркнул.

— Как и тот малыш, после того как она добралась до него.

— Верно.

Вики заметила, как тон надзирательницы стал более жестким; педофилов, пристающих к детям, ненавидели повсеместно. Сильные пальцы сомкнулись у нее на плече и стащили со стула. Потом подтолкнули к двери, а она старалась вспомнить, что нужно делать, чтобы передвигать ноги.

— Да, вот что еще, Диксон. Обыск должен быть самым тщательным.

— Ах, не учите меня, сержант. — Хватка надзирательницы немного ослабла, как только она повернулась, чтобы выразить протест по поводу этого приказания. — Мне пришлось это делать в прошлый раз.

— И вы должны сделать то же самое и сейчас.

Вики услышала, как заворчала, словно поднимая что-то тяжелое, Диксон; женщине удалось повернуть голову, чтобы увидеть, что это была ее собственная кожаная сумка на ремне. Надзирательница в недоумении разглядывала огромную, раздувшуюся сумку.

— И как вы предполагаете, что я должна с этим делать?

— Сумку доставили вместе с арестованной. Когда вы уведете ее отсюда, занесите содержимое в ее досье.

— Но это займет кучу времени.

— Тем более следует заняться этим немедленно.

— Но почему все время я? — недовольно пробормотала Диксон, взвалив сумку на плечо и выволакивая Вики из кабинета.

Хватка руки не становилась сильнее. Проходя через дверь, Вики попыталась вывернуться, постаравшись дотянуться до сумки. Если бы ей удалось ухватиться за нее, можно было бы воспользоваться этим предметом в качестве достойного оружия. Она не должна оставаться здесь. Любое действие могло бы привлечь внимание...

— Не смей делать этого, — рявкнула Диксон и, без труда оттолкнув ее руку, потащила дальше. — У меня и без того выдался трудный день.

Обыск с полным раздеванием оказался еще более жуткой процедурой, чем Вики могла вообразить. Способная в этот момент только — да еще с трудом — анализировать происходящее, она не видела иной возможности выжить, кроме как постараться перенести это испытание. Она не винила Диксон — надзирательница просто исполняла свои обязанности, но когда наконец ей удастся выйти оттуда, Гоуэну с Моллардом придется позавтракать собственными яйцами. Представляя себе эту картину, ей было легче пережить унижение.

Стащив с руки резиновую перчатку и швырнув ее в мусорный ящик, Диксон сказала:

— Эти вещи выпускаются только двух размеров. — Она заменила одежду, в которой привезли Вики, на тюремную. — Слишком большими или чересчур маленькими. Ты сможешь одеться сама, Уоррен?

— Дя... — «Мой Бог, я почти произнесла целое слово!» Она попыталась сказать его снова, но унижение ограничило возможность порадоваться этой маленькой победе над своим телом. — Дя, дя, дя.

— Хорошо, хорошо. Доменя дошло. Боже, ты опять распустила сопли!

С каждым надетым предметом одежды возрождалась крошечная доля контроля над собой. Движения оставались механическими и неловкими, но она сражалась с тюремной одеждой, не обращая внимания на скучающий взгляд надзирательницы, несмотря ни на что, сосредоточившись только на борьбе с собственным телом. Руки уже начали хоть как-то подчиняться ее воле, пальцы же — еще нет. Чувство равновесия оставалось неуверенным, и размашистые движения едва не опрокинули ее навзничь, но, прислонившись к стенке, Вики кое-как удалось влезть в нижнее белье, джинсы и ботинки. С футболкой, однако, справиться оказалось гораздо труднее. Она никак не могла найти вырез для головы и возилась до тех пор, пока чьи-то руки снаружи не просунули ее голову через ворот, едва не повредив при этом нос.

— Давай поспешим, Уоррен. Оно мне надо, потратить на тебя весь день?

С хлопчатобумажной верхней рубашкой, с широким воротом в виде буквы "V", было уже немного легче.

«Наркотик выветривается. Слава Богу. Как только я смогу говорить, кому-то придется получить от меня хорошую взбучку». Осторожно, словно вдевая нитку в ушко иголки, Вики потянулась за очками. Но Диксон перехватила их.

— Забудь об этом. Если так уж захочется что-нибудь разглядеть, прищурься, и все дела.

Ей до сих пор не приходило в голову, что ей не позволят оставить при себе очки. Конечно, они не могли этого допустить. Только не в спецотделении. Очки можно использовать как оружие.

«Но я вообще ничего не вижу без очков».

Все самообладание, которое ей удалось накопить вместе с управлением мускулами, исчезло напрочь.

«Я просто ослепну».

Именно этого она страшилась с тех самых пор, как был произнесен диагноз ее заболевания: retinitis pigmentosa — дегенерация сетчатки.

«Слепая».

Вики отбила в сторону руку женщины и попыталась выхватить очки из груды грязного белья. Но пальцы не сумели сомкнуться достаточно быстро, и резким движением надзирательница снова оттолкнула ее к стенке.

— Эй, прекрати это! Будешь сопротивляться — схлопочешь наручники, поняла?

«Вы не понимаете. Мои очки...»

Что-то из чувств, бушевавших в груди Вики, видимо, отразилось у нее на лице. Диксон нахмурилась и отрывисто произнесла:

— Послушай, Уоррен, не волнуйся так. Вот убедишь психиатра, что тебе не место в психушке, и мы вернем тебе твои очки.

Надежда. Психиатр, он должен выслушать ее. Возможно, даже определит наркотик, который ей вкололи.

— Теперь поторапливайся. Господи, мне придется угрохать всю вторую половину смены на то, чтобы составить список всего, что ты запихала в свою дурацкую сумку.

Мир вокруг сжался до размеров туннеля с размытыми стенами. Вики шаркала ногами вдоль него, сердце подступало к горлу, когда совершенно неожиданно перед ней возникали двери, мебель или фигуры людей. Она немедленно треснулась коленкой об острый край чего-то, а потом ударилась плечом об угол, который не могла увидеть.

Диксон вздохнула, когда провела ее наконец через дверь, ведущую в столовую.

— Быть может, тебе лучше просто закрыть глаза, — сказала она едва ли не с сочувствием.

Шум стоял просто ошеломляющий; лязг тарелок в переполненной столовой, при полном отсутствии какого-либо контроля над порядком и при таком количестве женских голосов, что отдельный возглас различить было немыслимо. Запах пищи заглушал все остальные тюремные запахи. Внезапно Вики осознала, что не съела ни крошки после девяти вечера накануне. Рот наполнился слюной, а в желудке глухо заурчало.

— Ты как раз вовремя, Диксон, — раздался новый голос. — Мы сейчас подсчитываем ложки. Тебе придется подержать ее снаружи, пока мы не закончим и не запрем их на время уборки.

— Вот уж порадовала, — проворчала Диксон. Вики сжалась, когда надзирательница оттолкнула ее назад и ее спина ударилась о бетонную стену. — Стой здесь и не двигайся. Ты пропустила время ленча, но, если учесть, какая здесь пища, быть может, потеряла не так уж и много.

Вики чувствовала, что ее рассматривают. Решетка расплылась в тумане на границе ее зрения, и позади она могла различить только, как перекатываются волны чего-то синего.

Волосы у нее на затылке встали дыбом. «Ты останешься здесь только до тех пор, пока с тобой не побеседует психиатр. Ты не должна обращать внимание на окружающих».

Справа от себя она расслышала стук ложек о пластмассовые подносы, а потом различила голос второй надзирательницы, перекрывший общий шум.

— Итак, что мы здесь имеем?

— Педофилка. И под кайфом.

— Агрессивная?

— Едва шевелится.

— Сможет помочиться в горшок?

— Возможно.

— Ну что ж, благодарение Господу и за малые милости. Мне осталось ишачить четыре часа. Куда я, черт побери, смогу ее пристроить? Я и так не успеваю осмотреть все закрепленные за собой камеры.

— Помести ее к Ламберт и Уиллис.

Во время длительной паузы, последовавшей за этим предложением, Вики осознала, что обе надзирательницы говорили о ней. Как словно бы ее здесь и не было. Как будто она вообще ничего не значила. Потому что так оно и было.

— Педофилка, значит? — Вторая пауза прозвучала еще более зловеще. — Сколько лет было мальчику?

— Не знаю.

— Хорошо. Думаю, Ламберт и Уиллис окажут ей достойный прием. — Она повысила голос. — Ладно, ступайте внутрь, ты знаешь, что надо делать.

Постепенно море синего цвета бледнело, растекалось отдельными ручейками, а затем и вовсе исчезло. Вики услышала, как с шумом захлопнулись металлические двери.

— Пи... Пи... Пи...?

— О чем, черт побери, ты бормочешь? — Лицо Диксон выплыло из тумана, попало в фокус, она схватила Вики повыше локтя и потащила за собой.

— Пси...

— А, так ты про психиатра. Эй, Крэйвен, психиатр еще здесь?

— Как же! Смоталась еще до ленча.

— Слышала? Похоже, тебе придется остаться здесь по крайней мере до среды.

«Среда. Прошла уже почти половина понедельника. Завтра будет вторник. А после — среда. Но психиатр приходил с утра. Так что на самом деле остается только два дня. Половина понедельника, вторник и половина среды. Я смогу выдержать два дня. Я должна вытерпеть. Даже без очков».

Они остановились перед одной из камер, и Вики могла бы поклясться, что две женщины внутри настороженно рассматривают ее со своих коек. Камеры были предназначены для двоих заключенных, так что присутствие третьей означало значительное уменьшение жизненного пространства. Она намеревалась спокойно пройти в камеру, но ноги замерли прямо на пороге, и ее снова охватила паника.

— Ну давай же, Уоррен. Пошевеливайся!

Толчок в спину катапультировал ее вперед, и после трех спотыкающихся шагов она рухнула на колени.

«Ничего страшного. Это только на два дня. Как только кончится действие наркотика, со мной все будет в порядке. Эти люди просто сумасшедшие. А я — нет». Медленно, очень осторожно Вики поднялась на ноги. Позади себя она услышала звук запираемой двери и удаляющиеся шаги надзирательницы. «Даже если мумия добралась до Генри или до Селуччи, до тюремного психиатра эта тварь добраться не должна. Два дня. Я выберусь отсюда через два дня».

Койка справа от нее, протестуя, взвизгнула — вероятно, сидящая на ней женщина поднялась. Слегка раздвинув руки в стороны, Вики обернулась лицом к соседке по камере.

«Помни, она сумасшедшая. Возможно, она плохо ориентируется в происходящем. А ты — нет. Два дня».

Коротко остриженные седые волосы, поджарая, словно у гончей, фигура. Огромные темные глаза на лице, кажущемся напряженным, готовым ко всему. Что-то знакомое... но Вики видела слишком плохо, чтобы узнать ее.

— Так-так-так. Чудеса, да и только. — Голос был тихий, ясный и пугающе разумный. — Потрясающе, с какими только людьми можно встретиться в таких местах. Ты только посмотри, Натали!

Ворчание с другой койки могло означать все, что угодно.

Вики почувствовала сухую ладонь, тонкие пальцы стиснули ее правую кисть. Суставы пальцев болезненно заныли. Она попыталась ответить на это сжатие, но без особого эффекта.

— Как приятно увидеть вас снова, детектив Нельсон...

«Ламберт. Ангелочек Ламберт. Что, черт побери, она делает в спецотделении?»

— ...вы не можете себе представить.

«Да нет, очень даже могу...»

* * *

— Частные расследования, Нельсон. Сейчас никто не может ответить на ваш звонок, но...

— Чтоб тебе пусто было, Вики, где тебя носит? — Майк Селуччи швырнул трубку на рычаг и выскочил из телефонной будки. Его подруга, он хорошо это знал, никогда не пользовалась автоответчиком, если была дома Но если дома ее не было, где же она могла быть? Он оставил сообщение на автоответчике Фицроя и звонил на квартиру Вики уже раз десять из разных мест в городе.

Возможно, она вышла, идет по следам мумии, собирает информацию; может быть, даже стирает в прачечной или вышла за покупками. У него нет причин думать, что она находится в опасности.

«Инспектор разыскивает меня. Дэйв обязательно бы сообщил, если бы и ее впутали в эту историю». Беда заключалась в том, что не только Кэнтри, но и добрая половина копов в отделе знала об их отношениях. И если Фицрой обнаружил хоть что-нибудь касающееся мумии и Вики сочла, что этим можно воспользоваться, а затем так и поступила, то мнение Кэнтри, равно как и всей верхушки городской полиции, заботило бы ее меньше всего. «Она была классным копом. Одним из лучших. А ты не можешь считаться одним из лучших, если полагаешь, что нельзя бросаться в атаку на превосходящие силы противника».

«Так что, — сказал самому себе Селуччи, — следует позаботиться о Кэнтри и об этой мумии. С Вики, хотелось бы надеяться, все в порядке. Нет причины полагать, что ей угрожает какая-то опасность, только потому, что она не позвонила тебе, когда обещала это сделать. А ты сам оказался один против течения, в потоке дерьма, и притом без весла».

Он зажег сигарету, сунул руки в карманы и, ссутулившись, побрел по улице, пытаясь не затягиваться, — сигаретный дым мог послужить почти непробиваемым камуфляжем, если разыскивают некурящего. Это был один из трюков Вики, когда она работала под прикрытием, и неожиданно он вспомнил, как во множестве случаев рассчитывал на ее поддержку и содействие. «Разумеется, она бросилась без оглядки на помощь, когда в ней нуждался Фицрой, но, теперь, когда на огне мои яйца, где ее черти носят?..»


предыдущая глава | Проклятие крови | cледующая глава