home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ЧАСТЬ 6

Английская гувернантка

В понедельник утром за мной приехал экипаж. Я собрала сумку, но кое-какие вещи решила оставить у Дэйзи. Я очень волновалась, когда меня привезли в замок и отвели в ту же маленькую комнату, в которой я была в прошлый раз. Вскоре туда вошла фрау Стрелиц.

— Ах, фрейлейн Эйрз, — проговорила она, — графиня очень хочет с вами познакомиться. Ее покои на третьем этаже. Там же классная комната. Ваша комната будет рядом с ней. У нее есть гувернантка. Вы с ней договоритесь о времени занятий. Великий герцог подчеркнул, что ее английский должен улучшиться быстро. Барон, ее будущий муж, который станет нашим правителем после смерти Великого герцога… Дай Бог, чтобы это произошло не скоро… Я хотела сказать, что барон прекрасно говорит по-английски, и она должна говорить не хуже него. Он хочет увидеть результаты, когда приедет.

— Я вас уверяю, что сделаю для этого все, что от меня зависит.

— Я знаю. Вам, может, будет трудновато с графиней Фреей. Она очень живая девочка, и естественно понимает свое положение… и всегда ждет, что все будет так, как она захочет. На вас возлагается большая ответственность, фрейлейн Эйрз, хотя вы не намного старше графини.

Она с сомнением посмотрела на меня. Наверное, в этот раз мои волосы лежали не так аккуратно, как в прошлый. Мне показалось, что ситуация выходит из-под моего контроля.


— Я много путешествовала, фрау Стрелиц. Вы, конечно, понимаете, что приобретенные знания не зависят от возраста.

— Вы правы, фрейлейн. Ну, желаю вам удачи. Но должна предупредить вас: если вы не понравитесь графине, вам очень трудно здесь придется.

— Я считала, что такая проблема встает перед каждой гувернанткой.

— Вы хотя бы материально не зависите от того, сохраните ли эту должность.

— Я буду выполнять мои обязанности с еще большим усердием, — потому что делаю это по желанию, а не по необходимости.

Я убедила ее, и она ко мне подобрела.

— Очень хорошо, — сказала она, — следуйте за мной. Я покажу вам вашу комнату и представлю вас вашей будущей ученице.

Великий замок был достоин своего названия. Он стоял на горе, с которой открывался вид на весь город. Везде сновали лакеи в ливреях. Я шла по галерее мимо комнат, у которых стояла охрана. Наконец мы подошли к покоям графини.

— Графиня здесь живет со своего приезда из Коленица. Она приехала после смерти барона Рудольфа, когда стала невестой барона Зигмунда.

Я кивнула.

— И тогда она стала такой важной особой, — продолжала фрау Стрелиц, — потому что маркграф Коленица и Великий герцог хотят объединить маркграфство и герцогство путем этого брака.

Фрау Стрелиц замолчала и постучала в дверь. Раздался голос: «Войдите!», — и мы вошли. Навстречу нам поднялась женщина средних лет.

— Фрейлейн Крац, — сказала фрау Стрелиц, — это фрейлейн Эйрз.

У фрейлейн Крац было бледное усталое лицо и немного затравленный вид. Мне сразу же стало ее жалко. Ее явно поразила моя молодость.

Из-за стола поднялась молодая девушка и с повелительным видом приблизилась ко мне.


— Ваше Высочество, — сказала фрау Стрелиц, — разрешите представить вам фрейлейн Эйрз, вашу английскую гувернантку.

Я поклонилась и сказала по-английски:

— Счастлива познакомиться с вами, графиня.

Она ответила по-немецки.

— Значит, вы будете учить меня говорить по-английски как англичане.

— Что, на самом деле, является лучшим способом говорить на этом языке, — отвечала я по-английски.

Она была очень светлая — такая светлая, что брови и ресницы были почти не заметны. У нее были светло-голубые глаза, не слишком большие, чтобы их можно было назвать красивыми, особенно из-за того, что у нее не было темных ресниц, чтобы их подчеркнуть. Отсутствие других цветов на ее лице придавало ей удивленный вид, и мне это показалось трогательным. У нее был длинный нос с легкой горбинкой и крепко сжатые губы. Ее густые светлые волосы были заплетены в косы, из-за чего она была похожа на сердитую школьницу. Мне было интересно, какое впечатление произвела на нее я.

— Я надеюсь, вы будете хорошей ученицей, — продолжала я.

Она засмеялась. Она хорошо понимала по-английски.

— Я думаю, что буду плохой ученицей. Я часто бываю плохой. Правда, фрейлейн Крац?

— Графиня очень способная, — отозвалась фрейлейн Крац.

Графиня рассмеялась.

— Она все испортила своим «очень», не правда ли, фрейлейн Эйрз? Сразу все стало ясно.

— Ну, фрейлейн Эйрз, — вставила фрау Стрелиц, — вы с фрейлейн Крац договоритесь об уроках. Давайте я сейчас отведу вас в вашу комнату, а затем вы побеседуете.

— Я отведу фрейлейн Эйрз в ее комнату, — объявила графиня.

— Ваше Высочество…

— Мое Высочество, — передразнила графиня, — сделает именно так, как пожелает. Пойдемте, фрейлейн, нам нужно познакомиться поближе, если нам придется изъясняться на вашем отвратительном языке, разве не так?

— Вы, конечно, хотели сказать «на моем прекрасном языке», — заметила я.

— Она засмеялась. — Я отведу ее… Занятия окончены. Крацкин и фрау Стрелиц, вы можете быть свободны.

Я была поражена ее повелительным тоном, но настроение у меня от этого не испортилось. Я чувствовала, что мне не придется скучать.

— Пусть сразу же принесут ее чемоданы, — приказала графиня. — Я хочу посмотреть, что она с собой привезла. — Она засмеялась мне прямо в лицо. — Я родом из Коленица, там у нас все грубые и неотесанные. Мы не такие культурные, как они в своем Брюксенштейне. До вас это уже дошло, фрейлейн Эйрз?

— Постепенно доходит.

Это ее рассмешило.

— Пошли, — сказала она. — Мне ведь нужно с вами разговаривать.

— По-английски, — заметила я, — не вижу причины, почему бы нам не начать сразу же?

— А я вижу. Вы всего-навсего гувернантка. А я графиня, избранница Великого герцога. Так что будьте осторожны.

— Наоборот, это вам нужно быть осторожной.

— Что вы хотите этим сказать?

— У меня есть собственные средства. У меня нет никакой необходимости в этой должности. Я это делаю только для собственного удовольствия. Мне не нужно зарабатывать себе на жизнь. Я хочу, чтобы вы знали обо всем этом с самого начала.

Она уставилась на меня, но потом опять рассмеялась. Обе женщины все еще стояли в дверях, и она крикнула:

— Вы что, не слышали, что я вас отпустила? Уходите немедленно. Я сама присмотрю за своей английской гувернанткой.

Я виновато улыбнулась фрау Стрелиц,

— Нам, наверное, и правда будет лучше остаться вдвоем, — сказала я. — Но я буду говорить с графиней только по-английски. Я решила, что это станет неоспоримым правилом.

Девушка была так удивлена, что даже не стала спорить. Я почувствовала, что выиграла первый раунд. И еще я завоевала уважение бедной затравленной Крацкин и одобрение фрау Стрелиц. Но мне предстояло иметь дело с графиней.

— Вот ваша комната, — сказала она, распахнув дверь. — Моя комната в конце коридора. Она конечно лучше вашей. Но для гувернантки и эта ничего.

— Позволю заметить, что меня она вполне устраивает.

— Она несомненно гораздо лучше тех комнат, к которым вы привыкли, — сказала она.

— Тут вы неправы. Я выросла в большой усадьбе, не менее роскошной, чем ваш замок.

— И вы действительно все это делаете… для собственного удовольствия?

— Можно сказать и так.

— Вы довольно молоды.

— Я имею достаточный жизненный опыт.

— Да? Жаль, что у меня его нет. Я не знаю и половины того, что хотела бы.

— Опыт приходит с годами.

— Сколько вам лет?

— В апреле будет восемнадцать.

— А мне пятнадцать. Не очень большая разница.

— На самом деле, очень большая. Следующие четыре года будут самыми важными в жизни.

— Почему?

— Потому что это время перехода ко взрослой жизни.

— Я в следующем году выхожу замуж.

— Я слышала.

— Люди все время говорят о нас.

— Потому что до них доходят кое-какие факты.

— Почему вы все время говорите по-английски?

— Потому что я здесь именно для этого.

— Это ограничивает наш разговор. Я много чего хочу у вас спросить, но не все понимаю, когда вы говорите по-английски.

— Это будет для вас стимулом в изучении языка.

— Теперь вы говорите как настоящая гувернантка. У меня их было так много, но они здесь не задерживаются. Потому что я трудный человек. Но у меня никогда не было таких, как вы.

— Теперь есть для разнообразия.

— Не думаю, что вы здесь задержитесь.

— Не дольше, чем вы будете во мне нуждаться.

— Боюсь, что вы уйдете раньше. Со мной, знаете ли, не просто.

— Я уже поняла.

— Бедная Крацкин боится меня до смерти. И фрау Стрелиц тоже немножко.

— Мне кажется, это не повод хвастаться.

— Почему нет?

— Потому что вам не следует лопаться от удовольствия только потому, что вы доставляете им неприятности. Очень просто драться с теми, кто не может дать сдачи.

— Почему они не могут мне дать сдачи?

— Потому что они здесь работают.

— А с вами мы тоже будем драться.

— Вот уж нет.

— Почему?

— Потому что я от вас не завишу. Если я вам не понравлюсь, вы можете меня выгнать. Но если вы мне не понравитесь, я просто уйду сама.

Она удивленно разглядывала меня. Потом улыбнулась.

— Как вас зовут.

— Фрейлейн Эйрз.

— Я имею в виду ваше имя.

— Анна.

— Я вас буду называть Анной.

— А как ваше имя?

— Вы же знаете. Все знают. Графиня Фрея из Коленица.

— Фрея. Так звали одну из богинь.

— Богиню красоты, — самодовольно сообщила она. — Знали ли вы, что когда Тор потерял свой молот, великан Трым согласился вернуть его, только если Фрея станет его невестой и приедет в страну Великанов?

— Да, знала. И Тор оделся Фреей и поехал в страну Великанов и забрал свой молот обратно. Мне эти легенды рассказывала моя гувернантка. Она часто ездила в отпуск в Черный Лес. Ее мать была немкой.

— Значит, у вас тоже была гувернантка. Она была хорошая? Вы ее любили?

— Она была очень хорошая, и я ее очень любила.

— Вы, наверное, были очень хорошей девочкой.

— Не всегда. Но у нас всегда были хорошие манеры.

— У кого это «у нас»?

— У меня и у моей сестры. — Я почувствовала, что слегка краснею, и она сразу это заметила.

— Где сейчас ваша сестра?

— Она умерла.

— Вам, наверное, очень грустно.

— Очень.

— Расскажите мне про вашу гувернантку.

Я рассказала ей все, что помнила про мисс Элтон и ее семью.

Ей было интересно, но я заметила, что ее мысли быстро перескакивают с одной на другую. Она заметила мои чемоданы.

— Вы будете их распаковывать? — спросила она.

— Буду.

— Я хочу посмотреть.

Под ее наблюдением я вынула свою одежду и развесила в шкафы. Она комментировала по ходу дела.

— Это уродство. Это еще ничего.

Я заметила:

— Я поняла, что вы имели в виду, когда говорили про манеры Коленица!

Она просто затряслась от хохота. На моем чемодане лежала книга. Она схватила ее и медленно прочла с сильным немецким акцентом:

— Стихи Роберта Браунинга.

Я сказала:

— Нам придется поработать над Вашим произношением.

Книга сама раскрылась на странице, которую я так часто перечитывала.

— «Песня Пиппы», — медленно прочла она. — «На дворе весна. Утро…». Я не могу. Стихи очень трудно читать.

Я взяла у нее книгу и прочла стихотворение вслух. Мой голос слегка задрожал, когда я дошла до последних строк.

«Бог на небе

Все в мире хорошо».

Я закрыла книгу. Она внимательно смотрела на меня. Я улыбнулась ей, и она улыбнулась в ответ.

Я подумала: «Все будет хорошо. Я полюблю свою маленькую графиню».

Следующие несколько дней были полны новыми впечатлениями. Ко всеобщему удивлению у нас с Фреей сразу же установились прекрасные отношения. Наверное, это произошло из-за некоторого равнодушия, которое я выказала в результате моей независимости и того, что я могу в любой момент уйти без ущерба моему финансовому положению. Это, конечно же, повлияло на мое поведение и на ее тоже. Я интересовала ее, а она меня. Ей нравилось проводить время со мной. Она была готова жертвовать своими другими занятиями ради «совершенствования моего английского», как она произнесла елейным голосочком. Мне не было трудно, потому что не нужно было готовиться к занятиям. У нее имелась языковая база, и ей нужно было только совершенствовать разговорную речь. Таким образом, мы просто разговаривали на разные темы. Если она делала ошибку, я на нее указывала.

Иногда я напоминала ей:

— Может, вам стоит вернуться к фрейлейн Крац?

Она корчила гримасу.

— Но я хочу заниматься английским. Мне это так важно. Кому нужна математика?.. Глупость какая-то. Кому нужна история? Какая разница, что делали всякие короли и королевы много лет назад? Я ведь не могу ничего изменить. А английский язык мне действительно нужен.

Я отвечала:

— Вы забываете, что мне полагается свободное время. Вы посягаете на него.

Она редко кого принимала в расчет, кроме самой себя, но тут задумалась и тихо пошла в классную комнату.

Я была польщена. Когда я пришла к Дэйзи, она сообщила, что управляющий рассказал Гансу, как все поражены моему успеху у графини. Мне было очень приятно это слышать.

Итак, мы с Фреей проводили вместе много времени, и в каком-то смысле стали друзьями. Жизнь в замке была не такой, какую я себе представляла. Мы жили очень уединенно. Со дня моего приезда прошло уже две недели, а я еще и в глаза не видела Великого герцога. Башня, в которой мы жили, не соединялась с герцогскими апартаментами. Хотя много народу приезжало в замок и уезжало из него, нас это никак не касалось. Как будто мы жили в крыле загородного дома, являясь частью всего помещения и одновременно отдельно от него.

Мы с Фреей много гуляли в окрестностях замка. Часто ездили верхом. Фрея была хорошей наездницей, но я вполне могла с ней посоревноваться.

Однажды она сказала мне с ворчливым одобрением:

— Все-то у вас получается!

Она всегда подобающе одевалась, когда мы выезжали верхом, и нам приходилось брать с собой двух грумов. Ее это сердило. Я замечала, что они вели себя очень тактично и держали дистанцию.

— Пусть только что-нибудь скажут, — грозилась она, сверкая глазами.

Мы ездили в лес, и она рассказывала мне истории, которые передавались из поколения в поколение. Она показала мне развалины замка, в котором по поверьям баронесса заточила любовницу своего мужа.

— Она сказала, что ей нужна еще одна комната, а когда ее строили, она привела красивую девушку и приказала замуровать ее. Говорят, иногда по ночам все еще слышны ее крики.

Она показала мне скалу Клинген, под которой был глубокий овраг.

— Раньше на эту скалу приводили людей и предлагали им самим броситься вниз, чтобы избежать худшей участи.

— У вас в Брюксенштейне такие приятные обычаи.

— Они есть у всех, — парировала Фрея. — Хотя о них не говорят, и это было так давно.

— Замок Клинген раньше принадлежал барону-грабителю, который заманивал путников, а потом держал у себя в замке и требовал за них выкуп. Он отрубал им пальцы и по одному посылал родственникам. С каждым пальцем сумма выкупа увеличивалась. Если выкуп не платили, их сбрасывали со скалы, чтобы от них избавиться.

— Ужас!

— Боги гораздо лучше, — признавала Фрея. Ее глаза сияли, когда она говорила о Торе. — Он был сильным… бог грома. Он был самым любимым среди богов. У него были рыжие усы и борода. Он был самым сильным, но очень ласковым. Но когда он сердился, из его глаз летели злые искры.

— Надеюсь, он не сердился слишком часто. Глупо сердиться. Это не помогает.

— А вы когда-нибудь сердитесь, фрейлейн Эйрз?

— О, да… иногда. К счастью, я не Тор, так что вам можно не бояться искр.

Она рассмеялась. Она часто смеялась, когда была со мной. Я замечала взгляды слуг, когда они слышали ее смех. Вне сомнения я приобрела репутацию умеющей поладить с графиней.

Она всегда жила в искусственных условиях, ее испортило ее положение. Она почти не видела детей, и у нее никогда не было друзей. У нее был только ее титул, который проявлялся во власти над другими людьми. Она пользовалась этим, потому что в жизни у нее не было ничего другого.

Я немножко жалела маленькую надменную графиню. Я поощряла ее разговоры. Ей почти нечего было мне рассказать о своей повседневной жизни. Она жила в своем собственном мире, населенном богами и героями. Она постоянно говорила о Фрее. Это было естественно, потому что ее назвали в честь этой богини.

— Она была златоволосая и голубоглазая, — рассказывала она, самодовольно глядя в зеркало, — и ее считали воплощением Земли, потому что она была так красива. Она вышла замуж за Одура, который был символом летнего солнца, и у нее было две дочери, такие же красивые, как она сама… Не совсем такие же, но почти. Она их очень любила, но мужа своего она любила еще больше. Он любил странствовать, ему не нравилось сидеть дома. Интересно, любит ли Зигмунд странствовать. Думаю, что да. Его никогда здесь нет. Он путешествует. Может, ему не хочется быть там же, где я.

Я сказала:

— Вы не должны думать, что и у вас будет такая жизнь, как у этой богини. Мы живем в другие времена.

Она внимательно посмотрела на меня и сказала неожиданно мудрые слова:

— Но люди-то не меняются. Они всегда были одинаковыми. Они женятся и изменяют и пускаются в странствия.

— В ваших силах сделать так, чтобы Зигмунд не отправился странствовать.

— Ну вот, вы заговорили как Крацкин. Пожалуйста, не будьте такой, как она. Будьте собой. Я бы не вынесла, если бы вы изменились.

— Надеюсь, я всегда останусь собой. И я думаю, что Фрея, которая была так прекрасна, должна была отпустить своего мужа странствовать и перестать о нем думать.

— Она была очень несчастна. Она плакала, и ее слезы падали в море и превращались в янтарь.

— Не думаю, что этому найдется научное объяснение.

Она опять засмеялась. Я была рада, что она развеселилась, потому что за этими разговорами я чувствовала озабоченность будущим браком с этим Зигмундом и настороженность. Я надеялась, что она поделится со мной своими опасениями.

— Она пошла его искать и плакала так много, что в тех местах, где она плакала, стали находить золото.

— Наверное, многие люди были благодарны этой плаксивой леди, — сказала я.

— Может, вам трудно поверить, но я рада, что меня назвали Фреей. Хотя Фрея не была женой Зигмунда. Он женился на Боргильде, но она была злая, и он прогнал ее. Потом он женился на другой. Ее звали Гиордиза. Видите, опять не Фрея.

— Вы так много думаете об этих старых легендах, — сказала я. — Их не нужно принимать всерьез. Я знаю, что вы себя считаете богиней, но не забывайте, что Зигмунд мужчина. А вы — женщина, и если вы хотите быть с ним счастливы, вы должны об этом помнить.

— Послушав вас, все кажется так просто. Вам всегда все было просто, фрейлейн Эйрз?

— Нет, — твердо сказала я. — Не всегда.

— Я хочу вам кое-что сказать.

— Да?

— Я рада, что вы сюда приехали.

Какой потрясающий прогресс! А ведь прошло только две недели. Она рассказала мне о своей жизни в Коленице.

— Там все гораздо проще, чем здесь, — говорила она. — Конечно, мой отец, маркграф, правит только этой маленькой страной, но она очень важна. Все дело в этом. В том, где расположен Колениц, а не в нашей силе или богатстве. Брюксенштейну необходимо дружить с Коленицем, чтобы Колениц был что называется буфером. Вы понимаете?

— Да.

— А вам хотелось бы стать буфером?

Она вопросительно поглядела на меня, и я импульсивно ответила:

— Мне кажется, это зависело бы от Зигмунда.

Это ее рассмешило.

— Зигмунд высокий и красивый. Наверное, герой Зигмунд был очень похож на него. Но, может быть, он больше похож на Зигурда. Зигурд мне всегда нравился больше. Он мой самый любимый из героев.

— Вам пора забыть про все эти легенды. Расскажите мне про Колениц.

— Я была совсем ребенком. Для родителей было таким ударом, что у них не было сына. И они считали, что это моя вина.

— Уверена, что это не так.

— А я уверена, что это так. И, пожалуйста, не говорите как Крацкин.

— Ладно. Скажем, они чувствовали некоторое сожаление по поводу рождения девочки.

— Это ближе к истине — согласилась она.

— Это не ваша вина, и не следует по этому поводу расстраиваться.

— Я и не расстраивалась. Только… немножко. И поэтому им со мной было трудно… няням… гувернанткам… Мне хотелось, чтобы они знали, что хоть я и девочка, но тоже важна… как наследница. Ну, а потом я была помолвлена с Зигмундом. После того, как убили Рудольфа.

— Что вы об этом знаете? — нетерпеливо спросила я.

— Про Рудольфа? Он был со своей любовницей в охотничьем замке, и кто-то вошел и застрелил их из одного из ружей, висевших в оружейной комнате. Я узнала об этом только потом. Хотя, если бы он был жив, я бы вышла замуж за него.

— Вы?

— Да. Потому что Колениц должен стать буфером. Они хотят объединить Колениц с Брюксенштейном.

— А что случилось потом?

— Это было уже давно. Я была еще совсем маленькая. Я видела, как все вокруг шепчутся. Но они замолкали, когда я подходила. Потом я узнала, что буду помолвлена

с Зигмундом. Я тогда ничего не понимала, потому что раньше все говорили, что моим мужем будет Рудольф.

— Когда вы узнали, что он умер?

— На помолвке с Зигмундом. Им пришлось рассказать мне, почему моим мужем будет не Рудольф. С Рудольфом у меня не было церемонии помолвки. Тогда все было записано в договорах. А с Зигмундом у нас была помолвка в Schlosskapelle[9], и мы произносили клятвы. Но это было не венчание, просто помолвка. Это означает, что мы предназначены друг другу. Мы не можем жениться ни на ком другом без расторжения договора. Но ни мой отец, ни Великий герцог никогда на это не пойдут.

— Теперь я вижу, какая вы важная персона.

— Буфер, — ответила она.

Я положила ей руки на плечи.

— Графиня, — сказала я. — Я вижу, что вы будете очень счастливы.

— Где вы это видите?

— В ваших звездах.

— Расскажите.

— Я могу только сказать, что я это вижу.

— Почему Зигмунда никогда здесь нет? Может, потому что я ему совсем не нравлюсь?

— Конечно, не поэтому. Потому что он устраивает всякие соглашения и тому подобное с иностранными государствами.

Она засмеялась. Потом опять посерьезнела.

— Может, вы и правы, — сказала она. — Зигмунд стал таким важным только после смерти Рудольфа. До этого он был всего лишь сыном младшего брата Великого герцога.

— Его жизнь, должно быть, очень изменилась.

— Конечно. Ведь теперь он станет Великим герцогом. Я так хочу надеяться, что он не будет странствовать, как муж Фреи.

— Не будет. А вы не будете плакать по нему, даже если это увеличит мировые запасы янтаря и золота.

— О, фрейлейн Анна, я вас так люблю. Наверное, потому что вы все время шутите. Можно, я буду называть вас просто Анна… не фрейлейн, потому что это слово напоминает мне моих бывших гувернанток.

— Мы делаем огромные успехи. Ваши манеры улучшаются вместе с вашим английским произношением. Вы даже спрашиваете моего разрешения. Дорогая графиня, пожалуйста, называйте меня просто Анной.

— А вы называйте меня Фрея.

— Когда мы одни, — улыбнулась я. — Но перед другими мы все-таки будем соблюдать этикет.

Она поцеловала меня, и я была этим очень тронута. Мы на самом деле становились друзьями.

Однажды, где-то через месяц после моего приезда, Фрея захотела пойти в мавзолей, потому что была годовщина смерти ее прабабушки, а она была там похоронена. Я спросила, как это получилось. Она рассказала мне, что ее прабабушка вышла во второй раз замуж в Брюксенштейн, и прожила там последние годы своей жизни. Но дети от ее первого брака оставались в Коленице.

Мне было интересно все, связанное с семьей, и я предвкушала наш визит.

Ключ от мавзолея мы взяли у управляющего. Он улыбался, здороваясь со мной. Он, как и все остальные, знал о моем успехе с молодой графиней и считал себя причастным к нему, потому что это он нашел меня. Его даже поблагодарил сам Великий герцог, которому доложила фрау Стрелиц и другие слуги.

Я сказала ему, что довольна работой и что графиня делает успехи.

— Говорят, что она так углубилась в изучение английского, что забыла о других предметах, — сказал он со знанием дела.

— Мы с фрейлейн Крац стараемся распределять занятия равномерно.

Управляющий просиял и дал мне ключ от мавзолея, попросив вернуть его после нашего визита.

Я обещала, и мы с Фреей отправились к нему пешком, потому что церковь примыкала к замку. Она была живописно расположена высоко на холме, откуда открывался потрясающий вид на весь город. Я увидела несколько свежих могил, на которых лежали цветы и венки.

Мавзолей был величественен и огромен. Фрея шепнула мне, что он был построен очень давно по проекту великого архитектора.

Она открыла дверь, и мы по ступенькам спустились вниз. Пол был мраморным, как и вся часовня. От нее расходились галереи, в которых стояли саркофаги.

— Как здесь тихо! — сказала я.

— Тихо, как в могиле, — согласилась Фрея. — Анна, вы хоть немножко боитесь?

— Здесь нечего бояться.

— А привидения? — спросила Фрея.

— Мертвые не могут причинить вреда живым.

— Некоторые так думают. А что, если их убили? Говорят, что убиенные никогда не успокаиваются.

— Кто говорит?

— Они.

— Я им не верю. И не знаю, кто они такие.

— Вот гроб моей прабабушки. Я всегда думаю о ней, когда прихожу сюда. Она приехала из Коленица в Брюксенштейн… совсем как я. Но она была старше меня, и уже была замужем до этого… имела опыт замужества. Я всегда произношу молитву и надеюсь, что ей хорошо на небе. Я видела ее портрет. Они говорят, что я похожа на нее.

— Опять они. Они что, везде?

Она засмеялась, но вдруг приложила палец к губам.

— Лучше здесь не смеяться.

— Почему?

— Им это может не понравиться.

— Ну вот, снова они.

Она была серьезна.

— Сейчас я имею, в виду привидения, — прошептала она.

— Ну, — громко произнесла я, — Они нам ничего плохого не сделают, равно как и мы им.

— Посмотрите сюда, — сказала она и подвела меня к одному из гробов. — Читайте.

Я нагнулась. «Рудольф Вильгельм Отто, барон фон Грютон Фукс. Умер двадцати трех лет от роду».

— Это тот самый, — перебила она, — которого убили. Интересно, почивает ли он в мире.

Я смотрела не отрываясь и не могла вымолвить ни слова. Мне раньше не приходило в голову, что он может быть похоронен здесь. Мои мысли перенеслись на несколько лет назад, когда я его увидела первый раз в усадьбе и когда он увез с собой Франсин.

Вдруг я поняла, что рядом никого нет. Я резко обернулась и услышала, как ключ поворачивается в замочной скважине. Я вздрогнула, но потом возмутилась. Фрея заперла меня снаружи.

Я поглядела на дверь. Потом подошла к ней и строго сказала:

— Немедленно откройте.

Ответа не последовало. Я стала барабанить в дверь кулаками, но это не произвело никакого впечатления.

Я не знала, что мне делать. Конечно, ничего страшного не произошло. Меня скоро хватятся и найдут, потому что управляющий давал мне ключи от мавзолея. Если Фрея вернется без меня, они немедленно придут и освободят меня. Но больше всего я чувствовала разочарование из-за того, что Фрея смогла так поступить. Я понимала, что она хотела сломить мое спокойствие и напугать меня, доказать мне, что у меня есть такие же слабости, как и у нее. Но запереть человека одного в мавзолее, когда вокруг только мертвые — это ужасный поступок, и она должна сама это осознавать. Но тем не менее, несмотря на нашу дружбу, она меня этому подвергла.

Мне стало жутко. Я посмотрела на саркофаги в боковых галереях и подумала о мертвых — и среди них о Рудольфе. Если бы он только мог сейчас появиться и рассказать мне все, что случилось. Ради этого я была бы готова на все.

Я села на ступеньки и смотрела прямо перед собой.

— О, Рудольф, Рудольф, — прошептала я, — приди ко мне сейчас. Я не испугаюсь. Я так хочу узнать…

И вдруг… Я почувствовала, что рядом кто-то есть… совсем рядом. Мне показалась, что я услышала сдавленный смех.

Я резко обернулась, и в тишину ворвался хохот Фреи.

Она тихонько отперла дверь и стояла за моей спиной.

— Вы испугались? — спросила она.

— Когда вы совершили такой глупый поступок, я была, скажем, очень удивлена.

— Почему?

— Потому что вы повели себя как…

— Ребенок?

— Нет. Ребенку можно было бы простить.

— Значит, вы рассердились? И вы не простите меня? Вы теперь отсюда уедете?

Я повернулась к ней и сказала:

— Фрея, некоторые люди могли бы очень испугаться, если бы их заперли в таком месте.

— Только не вы.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы ничего не боитесь.

— Господи! Это я произвела на вас такое впечатление?

Она кивнула.

— Это было жестоко с вашей стороны, — продолжала я. — Никогда больше ни с кем так не поступайте.

— Я не буду. Я сама испугалась, когда сделала это. Я подумала, что вы можете поседеть от страха. У некоторых так бывает. Или умрете от шока. Но я сказала себе, что с вами ничего не случится. Но потом я испугалась, что вы рассердитесь и уйдете. Поэтому я открыла дверь и увидела, что вы просто сидите и разговариваете сама с собой.

— Дайте мне ключ, — потребовала я. — Вы его вытащили у меня из кармана?

Она кивнула.

— Очень глупо.

— Не так уж глупо, как вам кажется, — возразила она. — Вы доказали, что вы и правда очень храбрая, как я и думала. Вы не кричали и не плакали. Вы просто сидели и ждали. Вы знали, что я тут же сжалюсь над вами и открою.

Я вывела ее из мавзолея и заперла дверь. Когда мы подходили к замку, она сказала:

— Я знаю еще одну могилу. Я вам покажу, если хотите.

— Какую могилу?

— Особенную. Это секрет. Я вам покажу завтра, Анна, я вас так люблю. Простите, что я вытащила ключ и заперла вас в мавзолее. Но ведь вам не было страшно. Я думаю, вы никогда ничего не испугаетесь. Мне кажется, вы обладаете какими-то особыми силами.

— Пожалуйста, не путайте меня с вашими богами и героями. Я к ним не отношусь.

— Кто же вы, Анна?

— Многострадальная английская гувернантка.

У Фреи была одна хорошая черта характера: она искренне раскаивалась в своем поступке и очень старалась загладить свою вину.

Я сказала, что все это не имеет никакого значения и подчеркнула, что прощаю ее, потому что она сожалеет о. своем поступке.

Но она старалась угодить мне и на следующий день предложила прогулку в лес. Мы отправились как всегда в сопровождении двух грумов, которые следовали на почтительном расстоянии. Я с изумлением увидела, что мы едем по направлению к охотничьему замку. Мы проехали мимо коттеджа. Никого из детей не было видно.

Я сказала:

— В этом коттедже живут мои друзья.

— Люди из замка? — спросила она.

— Да. Я познакомилась с ними. У них такие очаровательные дети.

— А, значит это люди, которые смотрели за замком, когда это случилось.

— Да.

Мы какое-то время ехали молча, потом она сказала:

— Мы почти приехали.

И вот мы увидели замок. Он мне показался еще больше, чем раньше. Фрея остановилась и, к моему удивлению, слезла с лошади.

— Мы что, пойдем в замок? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Она покачала головой.

— Там никого нет. В замок сейчас никто не приходит. Вам бы разве захотелось? Ведь там было совершено убийство.

Я поежилась.

— Вы что, боитесь, Анна? — Она пристально смотрела на меня. — У вас более испуганный вид, чем тогда в мавзолее. Ну, не совсем испуганный… но какой-то странный.

— Уверяю вас, мне совсем не страшно.

— Ну, хорошо. Пойдемте.

— Куда мы идем?

— Я же сказала вам. Я хочу вам кое-что показать.

Мое волнение усиливалось. Я чувствовала, что сейчас узнаю что-то важное.

Графиня крикнула грумам, которые шли на расстоянии:

— Мы погуляем около замка. Оставайтесь здесь с лошадьми. Пошли, — обратилась она ко мне. — Сюда.

Я шла за ней и думала, не здесь ли сейчас Арнульф, близнецы и другие дети. Но вокруг не было видно никаких признаков жизни.

Она провела меня за дом и, не останавливаясь, пошла к калитке, открывающейся в участок леса, отгороженный зеленым частоколом. В нем была еще одна калитка. Фрея направилась к ней.

— Вы догадываетесь, что здесь такое? — спросила она.

— Нет.

— Это могила. — Она открыла калитку, и мы вошли внутрь. В центре был холмик. На нем кто-то посадил розовый куст. Трава вокруг была аккуратно подстрижена.

Я присела на корточки и прочитала надпись на табличке, почти не видной за розовым кустом.

— Франсин Юэлл, — прочитала я. Дальше следовала дата ее смерти.

Ком подступил к горлу. Я не ожидала этого. Мне хотелось броситься на землю и поплакать о ней, о моей дорогой любимой красавице-сестре. Ведь она лежала рядом, под землей. Теперь я знала, где ее могила.

Я вспомнила о том, что Фрея стоит рядом со мной.

— Это она… та женщина, — прошептала она.

Я не ответила. Я была не в состоянии говорить.

— Ее похоронили здесь, рядом с замком, когда она умерла, — продолжала Фрея.

Я поднялась, а она все говорила:

— Это я и хотела вам показать. Я думала, вам будет интересно… Ведь вам интересно? Вам нравится слушать про убийства. — Она внимательно смотрела на меня. — Вам нехорошо, Анна?

— Нет, спасибо, все в порядке.

— Вы какая-то странная.

— Это от освещения… и эти деревья. Из-за них лица кажутся бледными.

— Ну вот, я вам показала, что хотела. Интересно, правда?

Я постаралась прийти в себя, но все представляла, как тело Франсин выносят из замка и закапывают в землю.

Когда мы ехали домой, мне вдруг пришла в голову мысль. Могила такая ухоженная. Интересно, кто за ней смотрит?

Мне не терпелось вернуться туда одной. Это было почти невозможно, потому что я не могла надолго отлучаться из замка. Я решила сказать фрау Стрелиц, что хочу взять полдня выходных, потому что мне нужно навестить фрау Шмидт, с которой я жила до прихода в замок.

— Конечно, фрейлейн, — сказала она. — Вы не должны чувствовать себя здесь как в тюрьме. Вам нужны выходные. Вы с графиней так подружились, что мне и в голову не приходило, что вам хочется побыть одной.

Сложнее было с Фреей. Она никак не хотела понять, почему не может поехать со мной.

— Мои друзья будут неловко себя чувствовать в вашем присутствии. Они не привыкли принимать таких знатных особ у себя в коттедже.

— Я не против.

— Дело не в вас. Им будет неловко.

— Ведь это жена герра Шмидта, который работает у графа фон Биндорф?

— Вы знаете об этом.

— Я хочу знать о вас все, Анна. — Она громко рассмеялась. — Вы испугались. У вас наверное есть тайна. Есть? Есть?

— Ну, теперь вы начинаете фантазировать.

Я с легкостью отмела все ее подозрения. Надеюсь, она мне поверила. Хотя она была очень хитрая.

В конце концов я получила свой свободный день и поскакала к Дэйзи, которая мне очень обрадовалась. Она уже слышала от Ганса, что я делаю большие успехи и что графиня проводит со мной почти все свое время.

— Вот так и должно быть, — заключила она. — Вы выросли в поместье, и я считаю, что настоящая английская леди ничем не хуже любой иностранной графини.

— Только никому не говори этого. Им не понравится.

— Мы никому не скажем, — сказала Дэйзи, подмигнув. — Теперь я налью вам стакан вина. И еще у меня есть очень хорошие бисквиты. Я их держу для друзей Ганса, когда они приходят в гости.

Я пила вино и рассказывала, как нашла могилу Франсин. Она была поражена.

— Странно, — продолжала я. — Кто-то ухаживает за могилой.

— Интересно, кто?

— Дэйзи, этот кто-то, кто знал ее.

— Может, и нет. Люди часто смотрят за могилами. Это дань уважения умершим.

— Я хочу поехать туда еще раз.

— Но почему сейчас?

— Потому что у меня очень мало возможностей.

— Я слышала, что графиня просто влюблена в вас. Бедняжка. Заставляют выходить замуж. Сначала подают ей Рудольфа. Ладно. Рудольфа убивают, так ей взамен Зигмунда.

— Рудольф бы никогда не женился на ней, — твердо сказала я, — потому что был женат на Франсин.

Дэйзи ничего не сказала. Она не хотела спорить со мной о том, что так задевало меня за живое.

— Заходите на обратном пути, — пригласила она. Она была разочарована, что я не побыла с ней подольше, но она понимала мое желание еще раз взглянуть на могилу.

Я поскакала так быстро, как только могла, и скоро уже проезжала коттедж Гизелы. Я увидела близнецов, играющих в саду. Они меня заметили и закричали мне вслед. Я помахала в ответ и поскакала дальше.

Я подъехала к замку, соскочила с лошади и привязала ее. Я без труда нашла могилу и прошла внутрь ограды. Там я опустилась на колени и стала думать о Франсин.

Я пожалела, что не принесла с собой цветов. Было бы это глупо? Кто-нибудь заметил бы и подумал: почему эта странная англичанка пришла на могилу?

Может, мне не стоило приходить. Я уже выдала свои чувства перед Фреей. Вдруг меня здесь кто-нибудь увидит?

Я встала. Мне показалось, что за мной наблюдают, что кто-то смотрит, спрятавшись за стволами деревьев. Мне казалось, что я слышу шепот. Но нет, это шептал ветер в верхушках деревьев.

Меня не должны здесь видеть. Меня уже нашли в охотничьем замке дети Гизелы. Если узнают, что пришла опять, что они подумают? Конечно начнут удивляться моему постоянному интересу к преступлению, совершенному здесь уже давно.

Я поспешила к своей лошади и поскакала обратно. Когда я проезжала коттедж, я увидела около него Гизелу с ребенком на руках. Наверное, это был Макс.

Она поздоровалась со мной.

— Как вы поживаете? Фрау Шмидт говорила мне про вашу работу в Великом замке.

— Да, мне там очень нравится. Графиня просто прелесть.

— Она хорошая ученица?

— Очень хорошая… по английскому языку.

— Вы ездили к замку?

— Я проезжала его. — Я помедлила секунду, а потом решилась:

— Между прочим, что это за маленький огороженный участок позади замка?

Она казалась озадаченной, но потом ответила:

— А-а… наверное, вы имеете в виду могилу.

— Какое странное место для могилы.

— Наверное, для этого были причины.

— Похоже, что за ней кто-то ухаживает, наверное, друг того человека, который там похоронен.

— Значит, вы ходили смотреть на нее?

— Я спустилась с лошади и вошла в калитку. Мне показалось, что это такое ухоженное место. Интересно, кто этим занимается?

— Я иногда привожу ее в порядок. Она совсем рядом с замком, и раз я убираюсь в замке…

— Кто там похоронен? Вы знаете?

Она помедлила, но все же сказала:

— Это та самая женщина, которую застрелили в замке.

— Странно, что ее похоронили здесь. Почему не на обычном кладбище?

— Говорят, ее похоронили очень быстро. Хотели избежать церемонии. И здесь не бывает много народу… Но я не знаю. Это только мои догадки.

— Да, — сказала я, — ведь это было давно.

— Очень давно.

Я простилась и задумчиво поскакала обратно к Дэйзи. Я чувствовала разочарование. Я надеялась найти кого-то, кто с любовью ухаживал за могилой, кто знал ее в жизни. Если бы такой человек был, он или она могли бы рассказать очень много.

Я еще поболтала с Дэйзи, в основном рассказывая ей про свою жизнь в Великом замке. Ей это было особенно интересно.

— Вы так ничего и не выяснили? — озабоченно спросила она.

Я покачала головой и сказала, что видела Гизелу, и что это она ухаживает за могилой.

— Она может. Гизела везде убирается. У нее немецкая страсть к чистоте.

— Да, но могила выглядит не просто прибранной. Такое впечатление, что кто-то ухаживает за ней с любовью.

Я простилась с Дэйзи и поскакала обратно в замок. Когда я подъехала к воротам, я поняла, что что-то случилось. Из ворот стремительно появился всадник, который скакал так быстро, как будто очень спешил.

Охранники хотели остановить меня, но потом узнали и пропустили. Когда я вошла в зал, ко мне тут же поспешил слуга.

— Фрау Стрелиц хочет немедленно вас видеть у себя в комнате.

Я пошла туда в некоторой тревоге, не понимая, что произошло.

Она ждала меня.

— Ох, фрейлейн Эйрз, я рада, что вы вернулись. С Великим герцогом случился удар.

— Он…

— Нет, нет, но он опасно болен. С ним такое случалось и раньше. Но если он умрет, барон Зигмунд немедленно станет Великим герцогом. Как вы понимаете, могут возникнуть беспорядки. После ужасной смерти Рудольфа, сына и наследника Великого герцога, все не так-то просто. Есть некоторые, кто считает, что у них первоочередное право на трон. Например, некто Отто Незаконнорожденный, который объявляет себя внебрачным сыном Великого герцога. Поэтому нам всем так хочется, чтобы Великий герцог прожил как можно дольше. И мы просто обязаны сделать все возможное, чтобы он дожил до возвращения Зигмунда.

— Где этот неуловимый Зигмунд? Я о нем столько слышала.

— Он все время проводит за границей. В его обязанности входят встречи с главами иностранных государств. Мы уже послали к нему курьера. Ему придется немедленно вернуться. Только он должен успеть до смерти Великого герцога. Вы понимаете? Мы не хотим начала войны.

— Так вот оно что. Я заметила, что что-то не так, как только въехала в ворота.

— Может быть, вам придется на какое-то время увезти графиню из Великого замка. Мы еще не знаем, что может случиться. Но я хотела подготовить вас. Мы должны молить Бога о выздоровлении Великого герцога.

Я пошла к Фрее. Она меня уже ждала.

— Видите, что происходит, когда вы уезжаете из замка, — сказала она. — Великий герцог заболел.

— Это не имеет ничего общего с моим выходным днем.

Она прищурилась и внимательно посмотрела на меня.

— Я думаю, что имеет, — сказала она. — Фрейлейн Анна, вы не та, за которую себя выдаете.

— Что вы хотите этим сказать?

Она ткнула в меня пальцем.

— Вы ведь не ведьма? Вы одна из богинь, вернувшаяся на землю. Вы можете принимать любое обличье…

— Прекратите эту ерунду, — потребовала я. — Вы ведь знаете, насколько все это серьезно. Великий герцог очень болен.

— Я знаю. Он умрет, но я могу думать только об одном, Анна. Скоро приедет Зигмунд.

На следующий день за мной послала фрау Стрелиц. Она сразу же сообщила мне, что Великого герцогу немножко лучше. У него были доктора и вынесли такое заключение. У него был удар и раньше, но он поправился. Все надеются, что он поправится и в этот раз.

— Его министры совещались всю ночь, — сказала она. — Они с нетерпением ждут возвращения наследника. Они считают, что Фрею нужно временно увезти из Великого замка… на случай беды. Поэтому мы решили, что она должна уехать с вами, фрейлейн Крац и несколькими слугами.

— Я понимаю. Когда мы должны уехать?

— Завтра. Министры Великого герцога считают, что чем скорее, тем лучше… на всякий случай, конечно. Мы имеем все основания надеяться на выздоровление Великого герцога. Графиню далеко не отправляют. Маркграф Коленица что-нибудь заподозрит, если ее увезут далеко от столицы. Поэтому, мы решили, что вы поедете в замок на другой стороне реки, а граф и графиня фон Биндорф гостеприимно предлагают пожить у них, пока не прояснится ситуация.

Все поплыло у меня перед глазами. Я ехала в дом графа и графини фон Биндорф. Некоторые члены семьи видели меня раньше, например, сама графиня и ее дочь Татьяна. Узнают ли они меня? Если узнают, что будет тогда? Я знала, что мой приезд в эту страну под чужим именем для поисков убийцы моей сестры, будет воспринят без особого удовольствия.

Когда я собирала вещи для поездки, вошла Фрея и уселась на мою кровать. Я держала в руках очки, которые для меня достала мисс Элтон, и думала, брать ли мне их в замок фон Биндорфа.

— Что это там у вас? — спросила Фрея. — Ой, очки. Вы разве их носите?

— Иногда.

— У вас плохое зрение? Бедная Анна! Вам приходится столько читать. У вас устают глаза? И болит голова?

— Мне, наверное, надо их чаще надевать, — сказала я.

— Оденьте их сейчас, дайте мне посмотреть на вас. — Я одела очки, и она засмеялась.

— Вы совсем не похожи на себя.

Я была рада.

— У вас такой суровый вид, — продолжала она, — как у настоящей гувернантки. Вы выглядите устрашающе.

— Тогда я точно буду их надевать чаще.

— Вам лучше без них.

— Есть вещи гораздо более важные, чем внешность.

— Мне кажется, у вас есть другая причина носить очки.

Она пугала меня. Иногда мне казалось, что она читает мои мысли. Она хитро поглядывала на меня, поддразнивая, как любила делать.

— Какая причина? — резко спросила я.

— Ну какая может быть причина, кроме того, чтобы я вас боялась?

Я с облегчением засмеялась. Но иногда ее замечания повергали меня в дрожь.

Готовясь ехать в замок фон Биндорф, я вспоминала нашу давнюю встречу. Вспомнит ли меня графиня? Я была совсем маленькая, невзрачная, похожая на любую школьницу моего возраста. Теперь я была выше ростом и из маленькой девочки выросла в довольно высокую молодую женщину. Я думаю, что те, кто знал меня тогда, узнали бы меня, но графиня видела меня только один раз, и ее больше интересовала Франсин.

Очки могут пригодиться. Я решила надевать их при необходимости. Я не думала, что Фрея действительно меня в чем-то подозревает. Мне не стоило так нервничать. Мне нечего бояться. Вряд ли графиня будет приглядываться к английской гувернантке своей важной гостьи.

На следующий день мы отправились в замок в экипаже. На улицах люди стояли группками, и у замка собралась большая толпа. Управляющий выпускал бюллетени о состоянии здоровья герцога и вывешивал их на воротах замка. Я смотрела на лица этих людей, когда мы их проезжали. Они громко славили графиню, и она принимала эти почести с грацией и серьезностью, как и подобало случаю.

Я подумала, что когда придет время, она станет хорошей герцогиней.

Мы с фрейлейн Крац сидели на заднем сидении экипажа. Проехали мост, ведущий к замку. Я подумала: буду недалеко от Дэйзи, и Ганс будет под одной крышей со мной. Это мысль меня успокоила.

Мы въехали во двор. Граф и графиня вышли встретить Фрею. Рядом с ними стояли молодые мужчина и женщина. Лицо молодой женщины показалось мне знакомым, и я тут же ее узнала: о, да, Татьяна. И опять я почувствовала неприятную дрожь. Не распознает ли меня дочь графини? Вдруг мне пришло в голову, что Татьяну как раз может заинтересовать кто-то одного возраста с ней. Мне надо было надеть очки.

Фрее помогли выйти из кареты, и она подошла прямо к графу и графине, которые сначала поклонились, а потом обняли ее.

Фрейлейн Крац вышла из кареты и встала в сторонке. Я вышла вслед за ней с опущенной головой. Я спряталась у нее за спиной и почувствовала облегчение от того, что все смотрели во все глаза на Фрею и не удостоили меня и мимолетным взглядом.

Я смотрела, как Татьяна здоровается с Фреей, и как молодой человек щелкнул каблуками и отвесил ей поклон. Фрея мило улыбнулась, и графиня взяла ее за руку и повела в замок.

Я смешалась с группой людей. С теми, кто не представлял никакой важности. Я благодарила Бога за это.

Вдруг я увидела Ганса. Наверное, он меня искал, потому что сразу подошел ко мне.

— Я покажу вам комнаты, отведенные для вас и фрейлейн Крац, — сказал он. — Они рядом с апартаментами графини.

Я благодарно улыбнулась ему, и мы с фрейлейн Крац ускользнули от толпы. Мы прошли по узкому коридору и поднялись по каменной лестнице, напоминавшей винтовую. Мы держались за толстые веревочные поручни.

— В вашу комнату можно пройти и по главной лестнице, — сообщил Ганс, — но сейчас мы лучше пройдем по этой.

Я была ему очень благодарна. Должно быть, он догадался о моих страхах.

Он показал нам наши апартаменты. Комнаты фрейлейн Крац и моя были рядом, и еще была большая комната, предназначенная для занятий. С другой стороны были покои, отведенные графине.

Фрейлейн Крац нервно проговорила, что надеется, что Великий герцог скоро поправится.

— Все говорят, что с ним все будет в порядке, — заверил ее Ганс.

— Я так устала, — пожаловалась она.

— Отдохните, — предложила я.

— Я должна сначала разобрать свои вещи, — сказала она и пошла к себе в комнату, оставив меня наедине с Гансом.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Вас никто не узнает, — успокоил меня он. — Вы выглядите совсем по-другому. Я вас не узнал, когда увидел. И они вообще не обращают внимания на тех, у кого нет титулов. С вами все будет в порядке.

— Ганс, если они узнают, у вас не будет неприятностей?

— Я буду все отрицать. И Дэйзи что-нибудь придумает. На нее можно положиться.

Он попытался поднять мне настроение и подмигнул, подражая Дэйзи. У него это получилось так смешно, что я невольно улыбнулась.

— Я думаю, вы здесь пробудете недолго, — сказал он. — Как только герцогу станет лучше, вы вернетесь обратно. А он поправится. С ним такое уже было раньше.

Я была у себя в комнате и услышала, что графиню привели в ее покои. Было очень шумно, и среди других голосов я различала высокий голос Фреи.

Затем я услышала:

— Графиня, я хочу вам представить мою самую лучшую подругу, фрейлейн Эйрз. Она англичанка и учит меня английскому… для собственного удовольствия.

Я почувствовала настоящий страх. Я надела очки и притворилась, что любуюсь видом из окна. Фрея вошла с графиней. Я встала спиной к свету.

Обернувшись, я заметила, что с ними были Татьяна и молодой человек.

— Фрейлейн Эйрз, — с большим достоинством произнесла Фрея, — позвольте вас представить графине фон Биндорф, графу Гюнтеру и графине Татьяне.

Я низко поклонилась.

Графиня скользнула по мне взглядом безо всякого интереса. Татьяна тоже стала очень высокомерной молодой дамой и удостоила английскую гувернантку только беглым взглядом. Гюнтер был совсем другим.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Надеюсь, вам у нас понравится.

— О, нам очень понравится, — подхватила Фрея.

— Нам с фрейлейн Эйрз везде нравится. Мы обожаем болтать по-английски.

Я постаралась вести себя как гувернантка. Я сказала:

— Графиня делает большие успехи.

Графиня фон Биндорф отвернулась с видом человека, потакающего капризам ребенка. Она взяла Фрею за руку и произнесла:

— Пойдемте, дорогая графиня. Нам надо о многом поговорить.

Когда они выходили, Татьяна искоса взглянула на меня.

Я опустила глаза и отвернулась.

Они не поняли, кто я такая.

Следующие несколько дней я почти не видела Фрею. Ее это возмущало. Она говорила, что они посягают на ее время. Графиня оказывала ей всяческие почести.

— Она это делает, потому что я стану Великой герцогиней, — говорила Фрея. — Я не знаю, как объяснить, но она всегда смотрит на меня сверху вниз, когда думает, что я не вижу, но в лицо всегда льстит мне. Не думаю, что я ей хоть сколько-нибудь нравлюсь, но она делает вид, что обожает меня. Мне хочется обратно в Великий замок. Хотя Гюнтер очень хороший. Он не похож на остальных, и по-моему он очень мне рад.

От Великого герцога шли хорошие вести, и теперь уже все верили, что он поправится.

Мои страхи улеглись. Я почти не видела графиню и ее дочь, но если случалось, я всегда одевала очки и делала строгую прическу.

Я чувствовала настоящее облегчение. Наш визит долго не продлится, потому что здоровье Великого герцога улучшалось с каждым днем. Если я буду держаться в тени, никому и в голову не придет связать мое имя с Франсин. Я еще раз поблагодарила Бога, что приезжала сюда под именем Анны Эйрз. Мое настоящее имя выдало бы меня в первую же секунду.

Через три дня после нашего приезда ко мне в комнату ворвалась Фрея.

— Привет, Анна, — крикнула она. — Мы так мало видимся, мне это не нравится. Я буду рада вернуться обратно. Но ты ведь это и сама знаешь! А теперь я расскажу тебе что-то, чего ты не знаешь.

— Что?

— Завтра приезжает Зигмунд.

— Давно пора.

— К нему послали курьера, а потом ему понадобилось время на дорогу. Сначала он поедет в Великий замок повидать Великого герцога, а потом приедет сюда. Он приедет вечером, и графиня хочет устроить праздник. Хотя, он не будет очень большим из-за болезни Великого герцога.

— Просто званый ужин?

— Не только. Герцогу ведь уже гораздо лучше. Он уже садится в постели для приема пищи.

— Хорошая новость. Зигмунду не стоило беспокоиться.

— Ему сейчас необходимо быть здесь. Государственные дела и тому подобное. Он будет кем-то типа регента. Кроме того, ему придется ухаживать за мной.

— Бедный! Ну и задача!

— Анна, с тобой так хорошо. Все остальные такие серьезные. Они никогда не смеются, а я больше всего на свете люблю посмеяться.

— Это говорит о добром нраве, — сказала я.

— Послушай, Анна. Будет небольшой бал.

— А это что такое?

— Бал, но не большой, конечно. Меньше народу, меньше приготовлений, меньше церемоний, но все равно бал.

— Я вижу, как сияют ваши глаза. Это из-за бала или этого лодыря Зигмунда?

— Почему вы его называете лодырем?

— Потому что он так долго едет. Он ленив в любви. Надеюсь, что он не трус в бою.

— Вы опять цитируете свою поэзию?

— Признаюсь.

— Вы так ее любите. У меня будет новое платье, и я иду к мадам Шабри. Она придворная портниха. Она из Парижа, а вся мода идет оттуда.

— Я слышала об этом, — ответила я. — Когда мы идем к мадам Шабри?

— Сейчас.

— Хватит ли у нее времени сшить платье до завтра?

— Мадам Шабри такая умница. Она знает мой размер. Она уже шила мне платья. Она знает, что завтра приезжает Зигмунд, и что мне нужно необыкновенное платье. Так что, я не удивлюсь, если оно уже готово и ждет меня.

— Похоже, она действительно большая мастерица.

— Но я еще не сказала вам хорошую новость. Вы тоже идете на бал, Анна.

— Я?

— Я настояла. Не скрою, это было непросто. Графиня сказала: «Гувернантка!» Но я объяснила, что вы не просто гувернантка и что вы воспитывались в не менее знатной семье, чем все мы. Вы ведь все это делаете, потому что путешествуете по миру и вам скучно просто так путешествовать. Вы можете уехать в любую минуту, а я этого не хочу и я не прощу никого, кто заставит вас хоть на минуту почувствовать себя прислугой. Татьяне это тоже не понравилось, но мне Татьяна сама не нравится. Гюнтер сказал, что будет очень хорошо, если вы придете. Он сказал: «Что в этом плохого, мама? Пусть придет английская леди. Она затеряется среди гостей». Как вам нравится идея затеряться среди гостей?

— Подождите минутку. Вы действительно хотите сказать, что я иду на бал?

— Да, как Золушка. А я ваша крестная мать — фея. Я взмахну моей волшебной палочкой.

— Это невозможно. У меня нет платья.

— То же самое говорила и Золушка. Конечно же, с мадам Шабри что-нибудь придумаем.

— У нас нет времени.

— Мы сейчас идем к мадам Шабри и я держу пари…

— Пожалуйста, не говорите мне ни про какие пари. Это неприлично, и раз графиня ясно дала вам понять, что не одобряет моего прихода, я совершенно точно не…

— Подождите минуту. Вы придете, Анна Эйрз. Вы придете, чтобы доставить мне удовольствие. Я хочу, чтобы вы пришли. Я графиня, будущая Великая герцогиня, и

если вы не хотите меня обидеть, что очень рискованно, вы придете.

— Вы забываете, что я не ваша подданная. Я покину вас и вернусь домой, когда захочу.

— Дорогая, милая Анна, не расстраивайте меня. Я так старалась, чтобы они согласились. И все из-за того, что я очень боюсь. Мне придется встретиться с Зигмундом и мне необходимо знать, что вы рядом.

— Какая чепуха, — сказала я. — Вы с ним знакомы.

— Да, но мне нужна ваша поддержка. Вы должны прийти. Обещайте… обещайте.

Я молчала. Я чувствовала, как мною овладевает сильнейшее возбуждение. Я все-таки постепенно двигаюсь к своей цели. Кто знает, что я смогу выяснить, если окажусь среди людей, которые, вероятно, очень хорошо знали Рудольфа?

— Где ваше пальто? — подгоняла меня она. — Я заказала экипаж. Мы сейчас же едем в салон мадам Шабри.

Это было так упоительно — одеваться у мадам Шабри. Ее салон был замечательно красив. Я заметила:

— Здесь, наверное, так же красиво, как и в Зеркальном зале в Версале.

— Она же француженка, — напомнила Фрея.

Нам оказали очень теплый прием. Нас встретила сама мадам Шабри, необыкновенно элегантная, идеально причесанная и подстриженная и не менее изощренно одетая.

У нее было как раз то платье, которое было нужно Фрее. Она призналась, что иногда шила платья для тех, кого обожала. Поэтому немудрено, что у нее оказалось готовым платье для Фреи. Что касается меня, она отметила, что у меня хорошая фигура, и поэтому у нее, конечно, найдется что-то и для меня.

Фрея примерила свое платье и вертелась перед зеркалами, которые были расставлены по всей комнате.

— Какая красота, — воскликнула она. — Мадам Шабри, вы просто чудо.

Мадам Шабри приняла похвалу как должное, будто эти эпитеты были обычными для определения ее таланта.

Пришла моя очередь. Платье было темно-голубым с золотыми прожилками.

— Я называю его лазурным, — сказала мадам Шабри. — Оно такое красивое… хотя немножко дорогое.

— Фрейлейн Эйрз — дама со средствами, — сообщила ей Фрея. — Она работает, потому что ей это нравится. Мы с ней подруги.

— В таком случае она наверняка сочтет цену приемлемой для себя, тем более что эта ткань очень подходит к цвету ее кожи.

Я померила платье. Мадам Шабри была права. Оно меня преобразило.

— Его нужно слегка ушить, — сказала мадам Шабри. — Мои швеи сделают это за два часа. Вы очень тоненькая, фрейлейн. У вас прекрасная фигура, однако, если вы мне позволите это сказать, вы сами пока это не осознали. Платье поможет вам в этом. Пройдите в кабинку, я пришлю к вам портниху.

Я зашла в маленькую кабинку. Вскоре туда пришла женщина средних лет со множеством булавок.

Должна признать, что платье совершило чудо.

Когда его подогнали по моей фигуре, оно сидело просто идеально. Золотая нить на лазурном материале придавала платью чрезвычайную нарядность.

Фрея захлопала в ладоши и от радости запрыгала вокруг меня.

— Фрейлейн придется что-то сделать с волосами, — предупредила мадам Шабри.

— Сделает, сделает, — пообещала Фрея.

Вдруг она вспомнила, что она будущая герцогиня и приняла величественный вид.

— Вы получите это платье, фрейлейн. Мадам Шабри, сделайте все необходимое и доставьте его завтра рано утром. Это даст возможность фрейлейн Эйрз примерить его и убедиться, что все в порядке.

— Все будет сделано, графиня, — обещала мадам Шабри.

Фрея смеялась всю дорогу к замку. Она повторяла:

— Ой, фрейлейн Анна, мне так с вами хорошо. Нам всегда весело вдвоем.

Итак, я шла на бал. Я радовалась и инстинктивно чувствовала, что подвергаю себя опасности. Но я об этом не заботилась. Я должна это сделать, если хочу что-нибудь узнать, напоминала я себе.

Привезли мое платье. Фрейлейн Крац уставилась на меня в изумлении.

— По настоянию графини, — объяснила я.

— И граф не против? — Я кивнула.

— Графиня слишком своенравна.

— Она очень милая, — возразила я. — У нее сильный характер, и она станет прекрасной Великой герцогиней.

— Ей бы следовало быть более… ортодоксальной.

— Но она же индивидуалистка. А это гораздо интереснее, чем идти в толпе.

— В ее положении было бы неплохо быть поближе к толпе. А вы, фрейлейн Эйрз, вам разве не страшно?

— Страшно? Почему мне должно быть страшно? — Я говорила довольно резко.

— Мне было бы, — выпалила она. — Мне бы совсем не хотелось идти на этот бал.

— А мне очень хочется, — сказала я. Она пожала плечами и отвернулась от меня.

Остаток дня я витала в облаках. Я никогда не была на балу. Дедушка не устраивал балов в Грейстоуне. Он только устраивал обеды. Я предполагала, что буду на этом балу в тени.

Фрея рассказала мне, как все должно быть. Приедет Зигмунд, его встретит она сама, граф, графиня, Гюнтер и Татьяна. Затем они войдут в бальный зал, где уже соберутся гости. Они будут стоять двумя шеренгами. — Боюсь, что вы будете где-то поближе к концу, Анна.

— Конечно, — ответила я.

— Потом Зигмунд возьмет меня за руку, и мы пройдем мимо обеих шеренг. Зигмунд поздоровается с важными гостями. Но не с вами, Анна.

— Конечно, нет.

— Вам придется сделать реверанс, когда мы будем проходить мимо.

— Я постараюсь изо всех сил.

— На этом торжественная часть кончится. Потом будут танцы… довольно сдержанные. После них всех пригласят на ужин. Бал закончится в полночь в знак уважения к Великому герцогу.

Итак, я одела самое красивое платье, которое когда-либо видела. Я была сама потрясена своим преображением. Я пыталась что-нибудь сделать со своими волосами, но мне на помощь подоспела Фрея. Она привела маленькую черноволосую женщину, которая держала в руках гребенки и булавки.

— Это горничная графини, — провозгласила она. — Она только что причесала меня. Правда, красиво? А теперь она причешет вас.

— Но… — начала было я.

— Вас нужно причесать, — возразила Фрея. — И я сказала, что это сделает она.

— Вы так добры ко мне, — вдруг проговорила я.

Губы у Фреи слегка дрогнули. Меня очень тронуло проявление ее бескорыстности. Она действительно была очень доброй девочкой.

Наконец, мои волосы были приведены в порядок, и я отправилась на бал, трепеща от волнения. Я увидела собравшихся в конце зала мужчин и женщин. Они мне нервно улыбнулись, и я догадалась, что они были бедными родственниками какого-либо знатного лица, и стеснялись собравшегося общества. Я почувствовала, что мое место среди них. Я подумала, что вполне возможно, что именно эти люди смогут мне помочь в разгадке тайны.

Фреи не было видно. Не было и графа, графини, Татьяны и Гюнтера. Вдруг среди гостей поднялось волнение, из-за чего я заключила, что прибыл великий Зигмунд. Гости начали выстраиваться в две шеренги. Раздался барабанный бой и звуки труб, и в зал вошли военные в голубых мундирах с перьями в своих шлемах и саблями на боку. Среди них был мужчина, который казался выше всех остальных. Мне его было видно плохо, потому что загораживала толпа.

Процессия двигалась в нашу сторону. Я заметила, что все стояли очень тихо с опущенными глазами. Я сделала то же самое.

Они подходили все ближе. С одной стороны знаменитой персоны шел граф, а с другой Фрея.

У меня закружилась голова. Во всем этом было что-то нереальное. Я подумала: наверное, мне снится сон. Это не может происходить на самом деле.

Потому что он стоял передо мной. Конрад!.. Мой возлюбленный. Конрад, о котором я думала постоянно, хотя не признавалась себе в этом.

— Это фрейлейн Эйрз, она учит меня правильно говорить по-английски, — Фрея сияла, гордясь мной, гордясь им, ее лицо светилось счастьем. Я сделала реверанс.

— Фрейлейн Эйрз, — пробормотал он. Он был совершенно таким, каким я его запомнила, тот же голос, то же выражение глаз. Его изумление было огромно, наверное, даже сильнее моего.

— Вы англичанка, — сказал он. Он взял мою руку. Она дрожала. Он пристально смотрел на меня. — Я уверен, что вы очень хорошая учительница.

Он прошел дальше. Мне показалось, что я сейчас упаду. Мне было необходимо прийти в себя. Я различила его голос, когда он говорил с кем-то другим, стоящим в шеренге.

Мне захотелось скрыться. Я решила убежать из комнаты и обдумать то, что я только что узнала.

Когда он прошел всю шеренгу, он взял Фрею за руку, и они вышли на середину зала, чтобы начать танцы. Позади них начали формироваться другие пары.

Кто-то коснулся рукой моего локтя. Это был Гюнтер.

Я промямлила:

— Граф Гюнтер!..

— Графиня Фрея попросила меня позаботиться о вас.

— Она такая милая девочка, — ответила я. — Хотя мне, наверное, не следует так говорить о графине.

— Это правда, — сказал он. — Она очень высокого о вас мнения и волнуется за вас. Она рассказала мне, что настояла на том, чтобы вы пришли на бал. Разрешите пригласить вас на танец.

— Спасибо большое, но я совсем не знаю ваших танцев.

— Это очень легко. Смотрите — несколько шагов и поворот.

— Графиня попросила вас пригласить меня танцевать? — Он признал это.

— Тогда вы выполнили свой долг.

— Не долг, — с милой улыбкой ответил он. — Удовольствие.

— Я думаю, что я уйду после этого танца. Фрея была так мила, пригласив меня, но я чувствую, что мне здесь не место.

Он увлек меня на середину зала. Я с удивлением почувствовала, что мне легко танцевать с ним.

— Вы прекрасно танцуете, — похвалил он. — Посмотрите на графиню Фрею. Из нее получится очаровательная герцогиня. Вы не согласны со мной?

— Согласна. Когда же они поженятся?

— Не раньше, чем через год, тем более, что герцог поправляется. Надеюсь, что не раньше.

— Он казался немного грустным, и я подумала, что он, наверное, влюблен в мою маленькую графиню.

Влюблен ли в нее Конрад?

Почему он не сказал своего настоящего имени? Он, наверное, решил не выдавать себя. Зачем он притворялся управляющим графа? И притворялся ли? Или я все это выдумала сама? Но он не спорил со мной. Мне стало не по себе и очень грустно.

Мне хотелось исчезнуть. Я не могла смотреть на него. Его окружала толпа. Конечно же. Ведь он был наследником герцога, самой главной персоной. Это сборище было устроено в его честь, хотя это всего лишь маленький бал из-за болезни герцога. Но они все равно устроили празднество.

Он не будет замечать меня. Я на это надеялась. Как я могла здесь с ним говорить?

Мне нужно тотчас же уйти.

Я улучила момент. Это было нетрудно. Я незаметно выскользнула, но увидела, что он заметил.

Я чувствовала себя подавленной. Как глупо было влюбиться в первого попавшегося мужчину, который мне встретился. Мне нужно было быть осмотрительнее. И как легко я попалась в ловушку, которую он для меня расставил. Легкая победа не ценится.

Но он был так красив! Похож на героя легенды. Я вспомнила, что сравнивала его с Зигурдом, когда впервые увидела его. Северянин. Вождь викингов. Вот на кого он был тогда похож. Сейчас в своем мундире он еще больше напоминал героя легенды. Он так выделялся из толпы. Я тщетно пыталась выкинуть его из головы. Мне не нужно было приезжать сюда. Как глупо с моей стороны. Что мне теперь делать? Мне нужно уехать, это ясно. Нужно забыть, зачем я приехала. Я должна уехать обратно в Англию. Я могу жить у тети Грейс. Я должна жить спокойно и не искать приключений. Это единственный путь избежать мучений, которые я испытывала.

Я села около открытого окна. Я видела огни города, мост и реку, извивающуюся как черная змея. Я полюбила этот город, я полюбила Фрею. Я никогда не забуду всего этого, и у меня навсегда останется боль в сердце.

А он? Смогу ли я забыть его? Я сказала себе, что уже забыла. Я не позволю себе о нем думать. Я старалась забыть наши встречи, уверить себя, что ничего не произошло. Я отказывалась признаться самой себе, что он постоянно присутствует в моих мыслях и что я не могу избавиться от воспоминаний о том времени, которое мы провели вместе. Глубоко в душе я знала, что никогда не забуду его, Конрада-обманщика, Зигмунда-наследника беспокойного герцогства, помолвленного с моей маленькой Фреей.

Они поженятся. Это неизбежно. Они уже связаны друг с другом. Вот что он имел в виду, когда говорил, что не может жениться на мне.

В коридоре раздались шаги. Кто-то подошел к двери. Она медленно открылась.

И вот он был передо мной.

— Пиппа, — сказал он. — Пиппа!

Я старалась не смотреть на него. Я ответила:

— Меня зовут Анна Эйрз.

— Почему? Что все это значит?

— Что вы делаете в моей комнате? Как мне теперь называть вас, барон?

— Называй меня Конрад.

— А как же великий лорд Зигмунд?

— Это мое официальное имя. Зигмунд Конрад Вильгельм Отто. У меня большой выбор. Но, Пиппа, имена ничего не значат. А почему ты изменила имя?

Он подошел ко мне и взял меня за руку. Он притянул меня к себе. Я почувствовала, что мое сопротивление ослабевает.

Я только выдавила из себя:

— Уходи. Уходи, пожалуйста. Тебе нельзя быть здесь.

Он взял меня за подбородок и пристально посмотрел мне в лицо.

— Я искал тебя, — сказал он. — Я был в Англии. Я вернулся за тобой. Я хотел увезти тебя оттуда… насильно, если придется. Я не мог найти тебя… и вот в полном отчаянии я приехал сюда… и ты здесь. Ты приехала ко мне, правда? Когда я искал тебя, ты искала меня.

— Нет… нет. Я приехала не к тебе.

— Ты лжешь, Пиппа. Ты приехала ко мне, и теперь, когда мы друг друга нашли, мы больше не расстанемся.

— Ты неправ. Мы больше никогда не увидимся. Я уезжаю обратно в Англию. Теперь я знаю, кто ты, и что ты помолвлен с графиней. Твоя помолвка равносильна браку. Ее нельзя расторгнуть. Я кое-что поняла в ваших проблемах, пока находилась здесь. Я знаю про Колениц, буферное государство. Вам необходима его помощь и поэтому ты должен жениться на Фрее, этого не избежать. Но ты сам все это знаешь, и я должна ехать домой.

— Теперь твой дом будет здесь, Пиппа. Послушай, мы же нашли друг друга, чтобы больше не расставаться. Мы будем вместе. Я подыщу место, которое станет нашим домом.

— Недалеко в лесу есть пустой замок, — с горечью съязвила я.

— Не говори об этом. У нас так не получится. Я люблю тебя, Пиппа. Ничто не изменит моих чувств к тебе. Как только я уехал от тебя, я осознал, насколько они сильны. Я не должен был уезжать, когда ты не пришла на станцию. Мне нужно было вернуться и забрать тебя с собой. Это единственный путь для нас. Но ты сама приехала ко мне. Ты правильно сделала, что приехала под другим именем. Лучше пусть никто не знает, что ты сестра Франсин. Но ты приехала, моя любимая умная Пиппа. С нами никогда не случалось ничего подобного. Ты это знаешь не хуже меня. Теперь мы будем вместе, что бы ни случилось.

— Ты просто застал меня врасплох.

— Так же как и ты меня, любовь моя, — ответил он и с жаром поцеловал меня, и я мысленно перенеслась в комнату в усадьбе, озаренную огнем камина. Мне хотелось оказаться там. Мне хотелось забыть о его помолвке с Фреей. Мне так хотелось быть с ним.

— Это был самый удивительный сюрприз в моей жизни, — сказал он. — Ты здесь, моя Пиппа, ты никогда, никогда не покинешь меня.

Я чувствовала силу его страсти и свою готовность ответить на нее. Я так хорошо помнила, что произошло между нами. Инстинктивно я понимала, что он был мужчиной, который не умел принимать отказов. Я так много о нем знала. И любила его. Теперь было уже бесполезно уверять себя в обратном, когда он был рядом… так близко… обнимая меня… я никогда не смогу забыть его. Это было так глупо, ведь я осознавала безвыходность нашей ситуации. Я боялась, что сейчас, здесь мое сопротивление растает, как и в прошлый раз. Мне нужно подумать о Фрее. Вдруг она придет сюда и застанет нас. Она может не заметить моего отсутствия, но заметит его. Все это заметят. Вдруг она пойдет его искать? Конечно, ей и в голову не придет искать его у меня в комнате, но вдруг она придет ко мне… вдруг она застанет меня в объятиях своего будущего мужа?

Положение было опасным.

Я вырвалась из его рук и сказала так холодно, как могла:

— Тебя хватятся на балу.

— Мне все равно…

— Неправда. Ты наследник всего этого… Тебе не может быть все равно. Ты обязан думать об этом. Ты должен вернуться на бал, и нам не следует больше встречаться.

— Ты предлагаешь невозможное.

— Какой смысл в этом?

— У меня есть планы.

— Догадываюсь, что это за планы.

— Пиппа, если я сейчас уйду, ты мне кое-что обещаешь?

— Что?

— Мы встретимся завтра. В лесу. Пожалуйста, Пиппа, мне надо с тобой поговорить.

— Я знаю только одно место в лесу.

— Значит, встретимся там.

— У охотничьего замка, — сказала я.

— Увидимся там и будем говорить, говорить и говорить.

— Нам больше не о чем говорить. Я заблуждалась. Может, это все моя вина. Я не достаточно пыталась расспросить тебя. Я решила, что ты управляющий… какой-то слуга графа, и ты не возражал мне… хотя знал, что я и не подозреваю, кто ты такой.

— Это не имело значения.

Я горько рассмеялась.

— Наверное, не имело для тебя. Ты решил немножко поразвлечься во время поездки в Англию. Я прекрасно понимаю.

— Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь.

Я прислушалась.

— Музыка кончилась, — сказала я. — Наверное, они заметили отсутствие почетного гостя. Пожалуйста, иди.

Он взял мою руку и страстно поцеловал.

— Завтра, сказал он, — у охотничьего замка. В десять часов.

— Я не знаю. Мне не просто выйти отсюда. Не забывай, что я здесь работаю.

— Графиня сказала, что ты это делаешь из милости, и ей приходится угождать тебе, а то ты уедешь.

— Она преувеличивает. Не забывай, что, может, я не смогу прийти.

— Ты сможешь, — сказал он. — И я буду тебя ждать.

Я попыталась освободиться из его объятий, но он крепко прижал меня к себе. Он поцеловал меня в губы и в шею. Это было, как в тот раз, и я испугалась за себя.

Потом он ушел.

Я повернулась к окну и стала смотреть на город.

Я долго сидела у окна, не замечая времени. Я перенеслась в усадьбу и мысленно заново переживала часы, проведенные с ним, которые не стерлись из моей памяти, как я ни старалась себя обмануть. Вдруг я услышала, как часы пробили полночь. Сейчас кончится бал, потому что он не может продолжаться дольше из-за болезни герцога. Я слышала оживление внизу, означавшее, что гости разъезжались. Он всегда будет на виду, кроме того времени, когда он уезжает за границу и живет инкогнито.

Я должна изменить свои планы. Я должна оставить надежду на жизнь здесь и разгадку убийства моей сестры. Но все равно, где-то в глубине моего сознания теплилась мысль о том, что где-то совсем рядом живет ее ребенок. Я никогда не успокоюсь, пока не узнаю, что стало с маленьким мальчиком — но не могу же я здесь остаться. Мое дальнейшее общение с Фреей невозможно.

Я все еще сидела в своем лазурном платье. Вдруг раздался резкий стук в дверь, и кто-то распахнул ее, не дождавшись моего разрешения.

Как я и думала, это была Фрея. Она раскраснелась, ее глаза сияли, и она казалась очень хорошенькой в своем платье от мадам Шабри.

— Анна, — крикнула она. — Вы сбежали. Я искала вас. И посылала Гюнтера, но мы вас не нашли.

Я внутренне содрогнулась, подумав, что бы произошло, если бы она застала своего жениха в моей спальне.

— Мне не стоило приходить на бал, — тихо сказала я.

— Что случилось?

— Ну… я ушла.

— Вы хотите сказать, что что-то случилось? Вы выглядите… — Она подозрительно меня разглядывала.

Я спросила, наверное, слишком быстро:

—Что вы хотите сказать? Как я выгляжу?

— Странно… приподнято… даже как-то сияете. Вы встретили прекрасного принца?

— Фрея, — произнесла я, пожалуй, излишне чопорно.

— Ну, мы же говорили, что вы как Золушка. И она тоже убежала с бала и потеряла туфельку.

Она посмотрела на мои ноги, и я не удержалась от улыбки от ее детской непосредственности.

—Уверяю вас, у меня сохранились обе туфельки. Мне не нужно было убегать, когда часы били двенадцать, и не было никакого прекрасного принца. Он был у вас.

— Как вам понравился Зигмунд? Он ведь говорил с вами?

— Да.

— Он вам понравился? Да? Да? Почему вы не отвечаете?

— Мне трудно ответить на такой вопрос.

Она закинула голову назад и рассмеялась.

— Ой, Анна, вы такая смешная. Вы хотите сказать, что не собираетесь судить о людях, с которыми едва знакомы. Я же не прошу вас давать оценку его характера.

— Очень мудро с вашей стороны, но вы от меня этого не получите.

— Я просто хотела спросить, произвел ли он на вас благоприятное впечатление.

— Ну, почему же, конечно.

— Вы думаете, он будет хорошим мужем?

— Это вы сами узнаете через какое-то время.

— Вы все осторожничаете. Он красивый, правда?

— Да, я думаю такое описание к нему подходит.

— У него такие манеры. Он очень светский человек. Ведь так его можно назвать?

— Я уже сказала вам, что…

— Я знаю, что вы только видели его мельком. Гюнтер с вами танцевал? Я видела. Это я ему сказала.

— Я знаю. Очень мило с вашей стороны, но в этом не было необходимости. Я не ожидала. Однако он превосходно выполнил ваше приказание.

— Он очень хороший, Гюнтер, вы так не считаете?

— Да, очень хороший.

— Вот видите, ему вы даете определенную оценку. Конечно, он не так необычайно красив, как Зигмунд. Я немного стесняюсь Зигмунда. Он слишком… светский. Я правильно выразилась?

— Я думаю, что это как раз то слово, которое сюда подходит.

— Я уверена, что у него было много любовниц: Он именно такой мужчина. Они все такие… особенно Фуксы. Они все очень похожи на него… любвеобильные и похотливые.

— Фрея, — серьезно просила я, — вы хотите выйти замуж за этого человека?

Она на минуту задумалась, потом ответила:

— Я хочу стать Великой герцогиней.

Я сказала, что пора спать и что я очень устала.

— Спокойной ночи, Анна, дорогая Анна. Я не хочу, чтобы вы уезжали даже когда я выйду замуж. Вы должны остаться и успокаивать меня, Когда Зигмунд будет мне изменять со своими любовницами.

— Если вы так уверены в его будущих изменах, вам не стоит выходить за него замуж.

Она вскочила и шутливо отдала мне салют:

—Брюксенштейн! — крикнула она. — Да здравствует Колениц! Спокойной ночи, Анна, — продолжала она. — По крайней мере, все это очень интересно.

Я признала, что это так.

На следующее утро я встала очень рано. Я взглянула на Фрею, которая крепко спала, и обрадовалась. Значит, я смогу улизнуть. Я выпила чашку кофе и съела булочку с тмином, к которым я так привыкла в Брюксенштейне. В это утро я, правда, не почувствовала ее вкуса. Затем я пошла на конюшню и оседлала себе лошадь.

Меньше, чем через полчаса я была у охотничьего замка. Он уже был там, с нетерпением ожидая меня. Конрад привязал свою лошадь около конюшни и помог сойти мне. Он протянул ко мне руки, и я скользнула к нему в объятия. Он крепко прижал меня к себе и поцеловал.

— Этого не нужно, — сказала я.

— Ты не права, — возразил он, — пойдем погуляем и поговорим. Мне много надо тебе сказать.

Он обнял меня за плечи и мы пошли к лесу, удаляясь от замка.

—Я думал о нас всю ночь, — начал он. — Ты здесь и ты останешься. У меня такое положение… в связи с моим происхождением, но я не из тех, кто принимает свою судьбу и не борется за то, чего действительно желает и без чего не может жить. Мне придется вступить в этот брак. Я должен выполнить свой долг перед страной и моей семьей, но в то же время я хочу жить своей жизнью. Такое уже бывало раньше. С очень многими из нас. Это единственный способ выполнять то, что нам навязано. Моя семейная жизнь… жизнь, которую я хочу и обязательно буду иметь… и выполнение долга. Я смогу их совместить.

— Как и Рудольф?

— Он мог быть очень счастлив с твоей сестрой. Рудольф был неосторожен. Он всегда этим отличался. Его убили, потому что кто-то — какие-то заговорщики — решили, что он не должен править страной. Это было политическое убийство. К несчастью, твоя сестра оказалась рядом.

— Это может произойти и с тобой, — сказала я, подумав о том, заметил ли он дрожь страха в моем голосе.

— Никто не знает, что с нами случится в следующую минуту. Смерть может неожиданно настигнуть даже самого бедного крестьянина. Я знаю, что Рудольф не смог бы стать популярным преемником своего отца. Он был очень слаб, слишком любил удовольствия. Против него были настроены некоторые группировки.

— А ты?

— Меня это не касалось. Мне всегда меньше всего хотелось оказаться в том положении, в котором я нахожусь сейчас.

— Ты можешь отказаться принять этот титул.

— Но ведь нет другого претендента. В стране начнется паника и привлечет врагов. Стране нужен правитель. Мой дядя всегда был отличным правителем. Я молю Бога, чтобы он пожил подольше, потому что пока он жив, мы все в безопасности. И я должен поддерживать эту безопасность.

— А ты сможешь?

— Смогу, если нас поддержат союзники.

— Такие, как Колениц?

Он кивнул.

— Я был помолвлен с этой девочкой, Фреей, когда умер Рудольф. Была специальная церемония помолвки, равносильная браку во всем, кроме осуществления брачных отношений. В день ее шестнадцатилетия будет официальная брачная церемония. После чего мы должны произвести наследника. В этом мой долг, моя неизбежная обязанность. Но у меня есть своя жизнь. Это моя общественная жизнь, но я хочу иметь и свою собственную.

— Которую ты намерен разделить со мной?

— Которую я разделю с тобой. Без этого я не смогу. Нельзя всю жизнь быть марионеткой… идти по предписанному титулом пути. Нет! Я так не буду жить. Я хотел бы все бросить и куда-нибудь скрыться вместе с тобой… и мирно жить в каком-нибудь тихом месте. Но что тогда произойдет? Хаос. Война. Не знаю, до чего еще дойдет.

— Ты должен выполнять свой долг, — сказала я.

— И ты и я…

— Я уеду обратно в Англию. Я вижу, что жизнь, которую ты предлагаешь, невозможна.

— Почему?

— Потому что ничего не выйдет. Я буду для тебя обузой.

— Самой обожаемой и любимой обузой на свете.

— Но все равно обузой. Я иногда думаю, что причиной смерти Рудольфа могла быть связь с моей сестрой. Так же я могу стать причиной твоей смерти.

— Я готов рискнуть.

— А дети? — спросила я. — Как же дети?

— У них будет все, чего они только пожелают.

— У моей сестры был ребенок. Интересно, где он сейчас? Только подумай. Маленький мальчик. Я знаю, что это был мальчик, она писала мне. Что с ним стало? Куда он делся после смерти родителей? И ты говоришь, что мы должны быть вместе, иметь детей. В тайне, как я думаю. А Фрея? Какова ее роль?

— Фрея должна понять. Она знает, что это брак по расчету. Я ей все объясню.

— Я ее очень хорошо знаю. Сомневаюсь, что она поймет… тем более, что, это я… это просто невыносимо. Я точно знаю, что это невозможно. Мне необходимо поскорее отсюда уехать.

— Нет! — воскликнул он. — Нет! Обещай мне: ты не сбежишь и не спрячешься от меня. Ты мне всегда все будешь говорить перед тем, как сделать.

Он замолчал и положил руки мне на плечи. Лучше бы он на меня так не смотрел. Мне было труднее с ним бороться, когда он был так близко. Моя решительность куда-то пропадала.

— Конечно, я скажу тебе, когда соберусь ехать.

Он самоуверенно улыбнулся.

— Ты все равно со временем все поймешь. Скажи мне… что ты почувствовала, увидев меня?

— Я подумала, что мне снится сон.

— Я тоже. Я так часто представлял себе встречу с тобой… то, как я наконец найду тебя. Я знал, что найду. Подумать только, я все еще мог бы быть в Англии… искать тебя…

— Где ты был? У кого ты спрашивал?

— Я подошел к каменщику. Я знал, что он твой друг. Но он там больше не живет. Викарий был в отъезде. Его кто-то заменял. Он сказал мне, что твоя тетя и ее муж переехали, но он не знал, куда. В Грейстоуне никого не было, кроме слуг.

— Там должен быть мой кузен.

— Мне сказали, что он уехал на медовый месяц.

— Медовый месяц! Не может быть.

— Так мне сказали. Как будто все сговорились против меня. Я слышал о смерти твоего дедушки.

— Что ты об этом слышал?

— Что он сгорел во время пожара.

— Ты слышал что-нибудь о… моей роли во всем этом?

Он нахмурился.

— Были всякие намеки. Я ничего не понял. Какие-то неясные обмолвки. Я остановился в гостинице. Но люди там совсем не разговорчивые.

— Я поссорилась с дедушкой в тот день. Слуги это слышали, потому что он кричал на меня. Он настаивал, чтобы я вышла замуж за кузена Артура, и грозился выгнать меня из дому.

— Как жаль, что меня там не было!

— В ту же ночь он умер. Сгорели две комнаты: его и соседняя. Пожар был только в них. Когда дедушку вынесли из его спальни, он был уже мертв… но не от удушья. У него была рана на голове. Подумали, что он мог упасть… но с другой стороны, это могло быть нечто другое.

— Значит, подумали, что его пристукнули.

— Никто не знал. Они вынесли приговор: «Смерть в результате несчастного случая». Но тем не менее, несколько человек слышали нашу ссору.

— Боже мой! Бедная моя Пиппа. Если бы я там был…

— Если бы! Со мной была моя тетя Грейс. Она была так добра ко мне, и кузен Артур тоже, а бабушка оставила мне в наследство деньги. Поэтому, я смогла приехать сюда.

Он крепко обнял меня.

— Моя любимая Пиппа, — сказал он. — Теперь я буду о тебе заботиться.

На какой-то момент я прижалась к нему, тем самым давая ему возможность поверить в это — и в то же время обманывая саму себя.

— Но теперь все позади. Весь этот кошмар. Я не должен был уезжать. Я не мог решиться на станции. Я хотел пойти за тобой, но потом подумал: «Как я могу? Я ей, наверное, не нужен».

— Я хотела поехать. Хотела. Хотела.

— Милая, милая Пиппа, если бы ты только поехала!

— Но куда? В это тайное место, которое ты хочешь найти? Охотничий замок в. лесу? Это как повторение прошлого. Франсин и я. Мы всегда были близки… как один человек. Мне иногда кажется, что я заново переживаю ее жизнь. Мы всегда были вместе, пока она так неосмотрительно не влюбилась по уши… Теперь я сделала то же самое.

Он серьезно посмотрел на меня.

— Любить меня — это самое мудрое, что ты можешь сделать.

Я покачала головой.

— Если бы ты был простым человеком — даже управляющим, как я сначала подумала. Я никогда толком не знала, кто ты. Если бы ты был кем угодно, но не тем, кто ты есть… со своими обязательствами… и особенно с Фреей.

— Мы будем выше всего этого. Я покажу тебе место, которое подберу нам для жилья. Наш дом. Я хочу отдать тебе все, что у меня есть.

— Ты не можешь. Ты не можешь дать мне свое имя.

— Я могу отдать тебе мою преданную любовь… всю до последней капли, Пиппа.

— Ты должен подумать о своем браке. Я полюбила Фрею. Она еще ребенок… и очень милый. Она заставит тебя полюбить ее.

— Никто не заставит меня разлюбить тебя, Пиппа. Пиппа, любимая, послушай, как поют птицы: «Ласточка в небе… Все в мире хорошо…» Помнишь? Это песня Пиппы. Все в мире будет хорошо, пока мы вместе.

— Я должна идти. Меня хватятся. Да и тебя тоже.

— Мы встретимся снова… завтра. Я найду место, где мы сможем быть вместе. Так надо. Мы не должны сопротивляться своим чувствам. Я это понял в тот момент, когда увидел тебя. Я сказал себе: «Вот единственная женщина в мире, и никто другой мне не нужен».

Я покачала головой. Я находилась между экстазом и отчаянием. Я чувствовала, что сдамся. Я знала, что должна принять то, что есть.

И он это тоже знал. Я слишком легко выдала свои чувства.

— Завтра. Завтра, Пиппа. Обещай. Здесь.

Я обещала, и мы вернулись к лошадям. Он помог мне сесть в седло. Он взял мою руку и умоляюще посмотрел на меня. Я так его любила, что сердцем чувствовала, что сделаю все, о чем он попросит.

Я убрала руку, потому что очень пугалась своих чувств. Потом как можно холоднее сказала:

— Мы не должны ехать вместе. Нас могут увидеть. Поезжай вперед.

— Мы поедем вместе.

— Нет, я не хочу. Если нас увидят вместе, мне будет трудно выбраться из замка.

Он наклонил голову и согласился со мной.

— Может, ты и права. Нам стоит хотя бы первое время быть осторожнее, — сказал он. Он поцеловал мне руку и уехал.

Я подождала несколько минут, разглядывая замок. Мне не хотелось возвращаться. Я придумывала оправдания своего отсутствия. Фрея захочет знать, где я была. Я решила сказать ей, что мне захотелось поразмяться на свежем воздухе после прошлой ночи, поэтому я поехала в лес.

Вдруг неожиданно у меня появилось желание сходить на могилу Франсин. Я опять почувствовала, насколько я была близка к моей сестре. Я привязала лошадь и обогнула замок.

Когда я подходила к могиле, у меня появилось ощущение, что я не одна. Сначала я подумала, что кто-то выследил нас с Конрадом и теперь подглядывает за мной. Мне стало страшно. Как странно, что люди могут чувствовать присутствие кого-то еще. Может, я что-то услышала? Или просто инстинктивно?

Я дошла до ограды. Я увидела движение… что-то промелькнуло. Кто-то был у могилы.

Я затаилась, чтобы меня не заметили. Я подумала, что это может быть Гизела. Я стояла очень тихо и старалась не дышать. Фигура у могилы выпрямилась. В руках у нее была лопатка. Она что-то сажала.

Это была не Гизела. Эта женщина была моложе, выше, светлее Гизелы. Вдруг я услышала ее голос.

— Руди, — позвала она. — Иди сюда, Руди.

И тут я увидела ребенка. Ему было лет пять. Его волосы напоминали солнечные лучики — светлые и кудрявые.

— Иди сюда, Руди. Посмотри, какие красивые цветочки.

Ребенок подошел и встал рядом с ней.

— Сейчас мы уже пойдем, — продолжала она. — Но сначала…

Я с удивлением увидела, что они оба опустились на колени. Я смотрела на ребенка. Его глаза были закрыты, ладони крепко сжаты вместе, губы что-то шептали. Слов я не слышала.

Они поднялись. У женщины в одной руке была корзинка с лопаткой, а другой рукой она взяла за руку ребенка.

Я отпрянула в тень кустарника. Они вышли через калитку и пошли к лесу.

Мое сердце отчаянно билось. Мысли лихорадочно проносились одна за другой.

Кто она? Что это за ребенок? Я стояла, не шевелясь, и смотрела им вслед. Мне надо было заговорить с ней и узнать, почему она ухаживает за могилой моей сестры.

Я все еще видела ее. Я решила пойти за ней.

Я шла на расстоянии. Мне не трудно было идти незамеченной, потому что деревья укрывали меня. Даже если бы они и увидели меня — почему я просто не могу гулять в лесу.

Мы подошли к маленькому, но милому домику. Она выпустила руку ребенка, и он побежал вперед по тропинке, ведущей к двери. Он прыгал по крыльцу и ждал ее. Она подошла и они вошли в дом. Я стояла и смотрела.

Я была сильно озадачена увиденным. Почему она ухаживала за могилой Франсин? Кто она такая? И самое главное, чей это ребенок?

Я не знала, как поступить. Постучаться в дверь, спросить дорогу и завязать разговор?

Было уже поздно. Мне будет трудно объяснить мое отсутствие. В следующий раз, подумала я. Я вернусь сюда. Мне нужно подумать, что лучше предпринять.

После всего увиденного и свидания с Конрадом я чувствовала нерешительность и беспокойство. Я не знала, что еще случится, и говорила себе, что надо быть готовой ко всему.

Вернувшись в замок, я сразу же увидела Фрею, которая искала меня.

— Где вы были? Никто не знал, что с вами случилось.

— Мне захотелось свежего воздуха.

— Вы могли погулять в саду.

— Мне хотелось проехаться верхом.

— Вы были в лесу?

— Откуда вы знаете?

— У меня везде есть шпионы. — Она прищурилась, и на мгновение мне показалось, что она знает о моей встрече с Конрадом. — Кроме того, — продолжала она, — у меня есть улика. — Она сняла сосновую иглу с моего жакета. — Вы испугались? Вы не та, за которую себя выдаете. Вы планируете переворот. Поэтому вы — леди с собственными средствами. Кто-нибудь видел гувернантку, которая не боится потерять место и остаться на улице?

— Вы, — ответила я, вновь приобретая душевное равновесие. — И эта гувернантка перед вами.

— Почему вы ушли и ничего мне не сказали?

— Вы крепко спали, королева бала. Я подумала, что вам не помешает отдых.

— Я волновалась. Я боялась, что вы покинули меня.

— Глупая девчонка!

Она вдруг кинулась ко мне на шею.

— Не покидайте меня, Анна. Ни за что.

— Чего вы боитесь? — спросила я.

Она серьезно посмотрела на меня.

— Всего, — ответила она. — Брака, изменений, стать взрослой. Я не хочу расти, Анна. Я хочу остаться такой, какая я сейчас.

Я нежно поцеловала ее.

— Вы со всем справитесь, когда придет время, — заверила я ее.

— Вы думаете? Я очень строптива и не потерплю любовниц.

— Может, их и не будет.

— Именно так и должно быть, — твердо проговорила она.

— В Англии говорят, что если подошел к мосту, его нужно перейти.

— Прекрасная мысль, — ответила она. — Я так и сделаю. Но я буду переходить мосты по-своему.

— Зная вас, могу предположить, что вы будете драться, чтобы получить то, что хотите.

— Беда в том, что Зигмунд именно тот человек, который все делает по-своему. Он вам таким не показался, Анна?

— Да, — проговорила я. — Он именно такой.

— Значит, мы посмотрим, кто сильнее.

— Может, и не потребуется никаких состязаний. Вполне возможно, что вам обоим захочется одного и того же.

— Вы такая умная, Анна. Вы всегда будете со мной. Я вас сделаю своим Великим Вырезом.

— Это то, во что вы просовываете голову, когда одеваете платье. Я думаю, вы хотели сказать Визирем, но вряд ли я бы подошла для этой должности.

— Мы перейдем этот мост, когда подойдем к нему, — процитировала Фрея, довольная своим остроумием.

Я засмеялась и подумала: что мне делать? Мне надо уехать. Но он никогда не отпустит меня. Я останусь. Мы будем жить вместе, наверное, прячась ото всех, но вместе… как жили Франсин и Рудольф. А еще мне необходимо узнать, кто та женщина, которая сажала цветы на могиле Франсин. А самое главное, чей это ребенок?


ЧАСТЬ 5 Охотничий замок | Поцелуй Иуды | ЧАСТЬ 7 Лесной король