home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



V

Школа Мудрости Дракона

Курода

Кагошима

Военный округ Пешт

Синдикат Дракона

18 мая 3018 года


– Теодор Курита!

Теодор вздрогнул, услышав свое имя первым. Значит, он лучше всех закончил курс? Принц едва сдержался, чтобы не завопить от радости, не вскинуть вверх сжатый кулак. В это чудесное солнечное утро хотелось крикнуть так, чтобы голос долетел до звезд. Вот победа так победа! Такого головокружительного ощущения счастья он еще никогда не испытывал. Скосил глаза налево, направо – вокруг, преклонив колени, сидели его сокурсники. Теперь следует успокоиться и не смазать нелепой, непристойной выходкой впечатления этого дня.

Теодор, оставаясь в той же позе, отвесил глубокий поклон в сторону галереи, окружающей двор торжественных церемоний. Над одним из пролетов раскинулся цветастый шатер, под которым расположились приглашенные на церемонию вручения дипломов высшие государственные чиновники и, конечно, отец. Координатор Такаши. Затем юноша повернулся и повторил поклон в сторону возвышения – там разместились преподаватели и руководство академии. Наконец, поднялся и строевым шагом зашагал по проходу к помосту.

Теодор кожей ощущал направленные на него взоры всех присутствующих. Каким же долгим показался путь по двору академии, где проходило вручение офицерских патентов. Отец, наверное, тоже удовлетворен, с удовольствием следит за вышагивающим принцем. Он должен быть там, под цветастым шатром, среди своих советников. Теодору нестерпимо захотелось обернуться и взглянуть в ту сторону, но делать этого было нельзя. Церемония разработана много сотен лет назад, и нарушать распорядок, правила поведения воспитанников никому не позволено.

Спасибо, отец, только и мог он сказать про себя. Я не подвел тебя. Сам видишь, твой сын не так уж плох.

Как только Теодор приблизился к помосту, его взгляд сосредоточился на таи-шо Занги, начальнике школы.

Ну что, старый кожаный чулок, улыбнешься, наконец, или нет? Видишь, я – самый лучший!

Таи-шо с мрачным видом наблюдал, как принц опустился перед возвышением на колени. Занги сидел впереди всех, остальные офицеры и преподаватели размещались рядами в трех шагах позади, так что, когда он сделал замечание воспитаннику, его никто не услышал.

– Не думай, что ты здесь самый лучший… – тихо, почти не шевеля губами, сказал начальник академии.

– Но меня же назвали первым, – так же тихо возразил Теодор.

– Ты дерзок и высокомерен. Тебе еще следует поучиться мудрости и терпимости.

– Только не у вас!

– Что ты сказал?!

Не получив ответа, таи-шо, не меняя позы, не поворачивая головы, вытянул в сторону правую руку. Помощник тут же вложил в нее ножны с мечом-катаной. Таи-шо вытащил меч и, держа клинок и ножны крест-накрест, громко, на весь внутренний двор, объявил:

– Этот боевой меч вручается тебе, самурай Курита. Теперь тебе предстоит обучиться вождению боевых роботов, овладеть знаниями по тактике современного боя. Согласно результатам испытаний, ты выдержал экзамены по рукопашному бою и основам стратегии и заслужил высокую честь опоясаться этим мечом. Прими священный клинок и посвяти его Синдикату Дракона.

– Хай! – воскликнул Теодор.

Принц отвесил поклон до земли, принял оружие, прицепил его к поясу, затем еще раз поклонился. Только напольной циновке довелось увидеть его сияющее лицо.

Таи-шо Занги вновь не глядя вытянул руку в сторону. На этот раз служитель с поклоном вложил в его ладонь вакизаши.

– Это оружие символизирует высокую честь быть принятым в ряды самураев Синдиката Дракона. Теперь тебе предстоит изучить «Хагакурэ бусидо». Взяв в руки этот меч, осознаешь ли ты великую честь и ответственность, которые испытывает каждый дракон на службе Дому Куриты?

– Хай! – снова воскликнул Теодор.

Он повторил церемонию приема меча, и опять во время последнего поклона не смог сдержать сияющей улыбки.

Наконец Занги повернулся к покрытому черным лаком подносу, на котором лежала пачка листов. Он взял верхний, изготовленный из белейшей рисовой бумаги, расписался на нижней половине и, подождав, пока подсохнут чернила, протянул документ Теодору.

– Сюда включен список обязательных требований, которые Дракон предъявляет к каждому новичку. Принимая мечи, а вместе с ними и великую ответственность, ты должен так же свято отнестись к этим наставлениям. – И тихо добавил: – Почаще вспоминай перед сном эти строки…

Как требовал обычай, Теодор, не обращая внимания на еще не до конца просохшие чернила, свернул непрочитанный лист трубкой и сунул его за пазуху. Кроме наставлений, документ содержал запись о присвоении выпускнику Теодору Курите воинского звания шо-са. В этом заключалась привилегия ученика, окончившего курс первым.

Теодор поклонился таи-шо, встал, осторожно поправил оба меча, чтобы они висели строго по уставу, затем направился к правому краю помоста. Там, в пяти шагах от него, повернулся, поклонился, прошествовал к левой оконечности возвышения – опять глубокий поклон, и, наконец, направился обратно, на свое место. В этот момент с галереи послышались приветственные крики, и Теодор не смог сдержать радостной улыбки. Теперь это дозволялось. Принц попытался глазами отыскать отца. К его удивлению. Координатора на галерее не оказалось.

Первой мыслью промелькнуло – может, он куда-нибудь отлучился? Или просто опоздал? Мало ли какие непредвиденные случайности могут помешать Координатору прибыть вовремя, все-таки ему пришлось совершить межзвездный прыжок, затем добираться до Куроды на межпланетном шаттле. Любой сбой в расписании мог задержать его. Эту мысль Теодор отбросил – личный космический челнок Координатора всегда находится в состоянии часовой готовности. Любые перелеты планируются заранее и осуществляются с точностью до минуты. Какой диспетчер мог отказать личному пилоту Координатора в посадке?.. К тому же принц знал, что Такаши прилетел на Куроду. Почему же он не явился на торжественную церемонию вручения мечей и присвоения офицерского звания?

Конечно, это горько, однако Теодору не хотелось в такой день давать волю печали. Вспомнились слова старого Зешина – наставник в детстве постоянно внушал ему:

«Твой отец должен видеть в тебе исключительно наследника. Это его долг».

Ложь, решил Теодор. Что из того, что он – наследник? Разве это причина, чтобы отказаться от присутствия на церемонии? Или, может, именно наследство и легло между ними? Неужели из-за этого он изменил свое отношение к сыну?

Вспомни старика Конфуция, возник в памяти голос Тацухары-сенсея. Что говорил великий мудрец о долге сына по отношению к отцу?

Но, возразил Теодор, тот же Конфуций утверждал, что и у отца есть обязанности по отношению к детям, и никакое наследство не может снять это бремя.

Тогда почему он не пришел? Ничего разумного больше не приходило в голову. Теодор направился в сад камней. Устроился на своем привычном месте, под склонившей ветви плакучей ивой, окинул взглядом окруженную тремя стенами обширную площадку, усыпанную белым гравием. На ней отчетливо выделялись темные мшистые камни. Сначала ему никак не удавалось сосредоточиться – мешали грустные мысли, назойливый блеск солнца, ветерок, налетевший неведомо откуда.

Пять камней, вернее, пять групп камней… Еще точнее, пять каменных островков, разбросанных по белому гравию. Поблескивающая в лучах солнца площадка испещрена ровными замкнутыми бороздками, образующими разнообразные плавные фигуры. Словно росчерк удивительно ровных грабель… Их след и создал неровные овалы, замысловатые спирали, бегущие от островка к островку и замыкающиеся в пределах площадки.

Он выполнил первое условие погружения в медитацию – проследил взглядом за одной из линий. Взгляд уперся в стену. Двинулся в противоположную сторону… Первая, самая многочисленная группа камней походила на семейку нелепых, невиданных зверей. Большой валун – по трещинкам, бугоркам, изломам его, словно остатки шкуры, расползся желтовато-зеленый мох – вел за собой стайку угловатых, с человеческую голову и меньше булыжников. Создавалось впечатление, что, не двигаясь с места, они тем не менее неспешно шествуют по бороздкам.

Несовместимое совмещалось на глазах – это удивительное впечатление вновь заворожило Теодора, бытовой сор, еще недавно заполнявший сознание, внезапно растаял. Принц нашел точку, куда стремилась каменная семья, и уперся взглядом в одинокий обломок скалы, как будто случайно рухнувший на упорядоченный гравийный глянец и до сих пор не сумевший определиться, найти успокоение на этой замысловато расчерченной площадке. Оторвавшийся от матери-скалы, израненный скиталец так и застыл, склонившись набок. Вечность пройдет, прежде чем он прижмется щекой к редкой травке на окружившем его газоне.

Третий камень брошен асимметрично, в четвертой группе два увесистых валуна словно обнялись. Где же пятый?.. Здесь же пять групп камней. Даже зная разгадку, Теодор в который раз поразился секрету мастеров, создавших этот чудесный, загадочный уголок. Изумление перед невозможным обратилось в душевную теплоту, наполнившую грудь покоем, с каким люди должны взирать на превратности жизни.

Можно перейти на новое место. Сколько раз он пытался так поступить! Например, у древнего Сикомор[2]. Тогда выплывет пятый камень, но скроется за раненым обломком каменная семейка. Сколько бы ни всматривался человек в извивы гравия, сколько бы ни пересаживался с места на место – один островок все равно будет закрыт для него.

В первые годы Теодор не мог смириться, упорно искал положение, из которого открылась бы вся площадка, все камни разом. Сколько раз он пытался втайне высчитать ту точку, глядя из которой решался бы этот нелепый, смущающий воображение кроссворд. Скоро пыл его охладел. Сколько было их, терзающих себя, не верящих, спешащих!.. Они тоже пытались найти ответ на простой геометрический вопрос. Но существует ли ответ? В чем он?.. Конечно, в иносказании, в молчаливом намеке. Камни эти суть островки характера, видимые для других, но попробуй угляди человека до самой глубины его! Со многими людьми приходилось встречаться Теодору Были среди них и такие, что до поры до времени ясны как стеклышко, чисты, как вода в горной речке, а наступит срок – и вдруг нечто звериное обнажится в их поступках. Мелькнет пятый камень и вновь скроется в глубине. А иной скромник скромником, аккуратист, дисциплинированный исполнитель, покорный да убогий, зато в сердце море благородства. Не задумываясь, бросится на помощь.

Проходит решительная минута, и опять незаметен, покладист, простоват.

Как создатели сада добились идеальной соразмерности, как создали имеющее границы и в то же время беспредельное пространство, где обе ипостаси видимого мира вполне уживаются в совершенном единении? Кажется, убери хотя бы один камешек, уменьши всего-то на одну бороздку количество линий – и гармония нарушится, восторжествует недосказанность, возликует уродство. Нет смысла искать на площадке пятый камень. Но он существует!..

Неожиданно в сознание ворвались крики и приветственные возгласы, долетавшие со стороны двора торжественных церемоний. Там по-прежнему продолжали вручать оружие и патенты.

Каменный сад постепенно заполнялся выпускниками, которые стремились сюда, чтобы обрести душевное равновесие. У каждого здесь имелось свое любимое место. Все вставали на колени, замирали в молчании. Задуматься было о чем. Впереди их ждала новая, казавшаяся необъятной, взрослая жизнь, долгая служба во славу Дракона… Обычай требовал, чтобы все оставались на своих местах, пока первый выпускник не закончит разговор с собственной душой. Теодор не сразу вспомнил о своей обязанности – когда же почувствовал, что товарищи смотрят в его сторону, отвлекся от грустных размышлений и громко произнес:

– Пора начинать…

Сразу вокруг него раздался шум, послышались возбужденные, радостные голоса. Теодор усмехнулся. Выпускники принялись швырять в небо свои серые фуражки. Кое-кто побежал в сторону рядов, где собралась публика, чтобы разделить радость с родными и друзьями, прибывшими на выпускную церемонию.

Теодор вновь закрыл глаза.

– О-медето, – раздался возле него чей-то мягкий голос.

Принц не удержался и глянул в ту сторону. Свет полуденного солнца заливал двор – его диск, едва возвышавшийся над стеной, окружавшей территорию академии, прятался в копне густых черных волос склонившейся над ним женщины. Темная, до угольной черноты, фигура, овал лица едва угадывается, но на нем сияет широкая улыбка… Что за денек сегодня – его вечная соперница на занятиях, не прощавшая ни единой ошибки или небрежности, рада приветствовать его! Чудеса, да и только!..

– Что случилось, Томое Сакаде? – спросил он. – Почему вдруг такая дружба?..

– Мы больше не соперники, шо-са, – ответила девушка. – Теперь мы можем подружиться. В доме Тавамуры сегодня праздник…

– Я не люблю шумных сборищ.

– Я тоже.

В этот момент к принцу подошел подполковник в форме дворцовой гвардии:

– Шо-са Курита, Координатор требует, чтобы вы немедленно явились к нему в павильон Ажате.

Увидев отца в парадной форме, в которой тот должен был присутствовать на торжественной церемонии, Теодор удивился.

На Координаторе был зауженный книзу фрак, разрез впереди открывал белейший сатиновый жилет. Узкие, в тонкую полоску брюки доходили до белых гетр. На ногах начищенные до зеркального блеска вечерние туфли. Короткие волосы расчесаны на пробор, уложены в кок – очень похоже на дипломатов с древней Терры.

Теодор всегда полагал, что подобные наряды в нынешнее время, а также национальная японская одежда, иногда становящаяся как бы синонимом патриотичности, давным-давно изжили себя. К подобным традициям следует относиться с осторожностью, ни в коем случае нельзя делать из куска материи выражение символа веры. Охотников размахивать кимоно или самурайским широкополым халатом в Синдикате хоть отбавляй, однако, если учесть, что, собственно, потомки прежних японцев составляют едва ли половину населения государства, становится ясной опасность, возникающая по вине подобных ура-патриотов. Всякая попытка деления населения на «чужих» и «своих» чревата расколом, особенно если деление производить по внешнему виду, по предпочтениям в нарядах, еде, семейных отношениях. Единственным критерием – на этом Теодор стоял твердо – может являться только отношение к исполнению долга перед страной, правителем и общепринятыми ценностями.

Как только Теодор вошел в просторный зал, Такаши тут же отослал всех, кто находился рядом. Они остались с наследником один на один. Отец окинул Теодора взглядом с головы до пят. Наконец произнес:

– О-медето, шо-са.

– Домо оригато, ото-сан, – поблагодарил Теодор. Недоумение все сильнее овладевало им – в голосе отца явно проскользнули недовольные нотки. Может, лучше помолчать, однако сын не удержался и спросил:

– Ты доволен,отец?

Такаши ничего не ответил.

– Почему же ты не был на церемонии награждения? – Теодор не сдержался и шагнул к нему. Такаши холодно взглянул на сына.

– Ты надеялся, что я позволю себе присутствовать на этой комедии? КВБ проинформировал меня, что ты, к сожалению, трудился далеко не в полную силу. Я получил сообщения, в которых утверждалось, что ты позволил себе вступать в неприемлемые любовные отношения с падшими женщинами, проживающими в городе. Ты безответственно отнесся к своему предназначению. Позор!..

Теодор вскинул голову.

– Но я же окончил курс первым!

Отец сузил веки. Холодно оглядев сына, он отвернулся к окну, за которым теснились черепичные крыши зданий академии. Наконец, Координатор выговорил – резко, отрывисто:

– Мне стало известно, что таи-шо Занги не проявил должной принципиальности и потакал тебе. Можешь поблагодарить его прежде, чем он покинет Куроду и отправится в Брихуэга, куда только что получил назначение.

Теодор не смог справиться с удивлением.

– Это же смешно! Он вовсе не заслужил назначения в такую заштатную дыру. Обучение воинов составляет смысл его жизни.

– Составляло.

Такаши указал рукой на рабочий стол, где грудами возвышались стопки бумаг. Прямо в центре лежала сводка вакантных мест, представленная отделом кадров центрального управления ОВСД.

– Это место он сам счел самым удобным для него вариантом.

Теодор некоторое время не мог прийти в себя – что-то здесь не так. Какое-то искаженное понимание реальности. Сидя на одном и том же месте, они видят разные камни?.. Честнейшего Занги обвинили в каком-то серьезном проступке – только так можно квалифицировать эту расправу. Но в чем именно он провинился? В том, что делал поблажки сыну Координатора? Чушь!.. А результаты экзаменов, полевые испытания? Что, все преподаватели из кожи вон лезли, чтобы угодить наследному принцу? Хорошо, в таком случае назначьте повторные экзамены, но зачем же так наказывать достойного воспитателя?..

– Таи-шо Занги – честнейший человек, – попытался он убедить отца.

Такаши повернулся к сыну, сложил руки на груди. Лицо его стало каменным.

– Он позволил себе проигнорировать все мои предостережения насчет поблажек моему сыну. Да, в этом есть и часть моей вины – я был слишком мягок по отношению к нему. Надо было сразу и покруче…

– Не оказывал он мне никаких поблажек! – не выдержал Теодор.

Пора было кончать эту комедию. Неужели отец настолько ослеп, что не видит элементарной глупости подобных утверждений? Он уже совсем было хотел предложить провести негласно еще одни экзамены, но тут же догадался, что это будет не меньшей глупостью. Но ведь надо же что-то делать!

Такаши отмел все предполагаемые возражения сына.

– Защищая человека, который покровительствовал тебе, ты ведешь себя неподобающим образом. Незаслуженные награды развращают человека. Тем более представителя рода Курита… – Голос отца смягчился. – Можешь порадоваться, твое воинское звание останется при тебе. Люди должны знать, что наследник престола является выдающимся пилотом боевых роботов.

– Это все, что ты можешь сказать? Видимость для тебя – самое главное? Так?..

Такаши холодно посмотрел на сына.

– Мы все из рода Курита. Заруби это себе на носу! С тех пор как мы вышли к звездам, мы существуем. Все знают, что мы сильны, хватки, своего не упустим. Поверь, во многом это видимость. Сложившееся мнение – вот что самое главное. Его невозможно опровергнуть, отвергнуть. – Он помолчал, потом добавил: – Твоя мать тоже недовольна тобой.

Теодор сжал челюсти, чтобы не съязвить в ответ. Отец постоянно приводил этот довод, и все ради того, чтобы подчеркнуть свою правоту. Однако стоит ли в такой день заводить диспут на эту тему? Если видимость – самое главное, то о чем еще разговаривать…

– Я больше вам не нужен? – спросил он Координатора.

Такаши задумчиво оглядел сына, потом кивнул:

– Можешь идти.

Теодор повернулся и зашагал к выходу. Ему хотелось со всех ног броситься прочь, но он сдержал себя. Так же, не спеша, выслушивая поздравления, он прошел сквозь приемную, начал спускаться по лестнице. Кто-то хлопнул его по плечу Теодор обернулся. Рядом стоял улыбающийся Индрахар Сабхаш.

– О-медето, шо-са!

Теодор не сдержался.

– КВБ проинформировал меня… – зло выговорил он в лицо Сабхашу, потом повернулся и сбежал по ступеням.


предыдущая глава | Наследник дракона | cледующая глава