home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

ЗАПАДНЯ

Рыжий рассчитывал поразить Тора известием о встрече Бента Хаслумского с Шорохом, но тот в ответ даже бровью не повел. Сидел в задумчивости за столом и только что в носу не ковырял. Меченый был разочарован, но решил продолжать, тем более что тема была животрепещущей и, как бы это помягче выразиться, бросающей тень на одну известную особу.

– Тебе не кажется, что пришла пора вмешаться?

– Пусть договариваются, – равнодушно уронил Тор.

Лицо владетеля Нидрасского показалось Рыжему уставшим и поблекшим, а на посиневших его губах застыла кривая усмешка, прежде меченым не замечаемая.

– Шорох достал-таки Унглинского.

– Жалко Труффинна.

– Ты себя пожалей, – возмутился Рыжий, – твоя голова будет следующей.

Тор вновь вяло кивнул этой самой головой и отвернулся к окну. Рыжий выругался про себя и вышел, хлопнув дверью на прощанье. Ара шел ему навстречу по коридору, беззаботно улыбаясь и насвистывая веселый мотивчик. Вот кому нынешняя жизнь по вкусу, аж лоснится весь от удовольствия. Прилип к бабьей юбке – не оторвешь. А думать за всех должен Рыжий. Ара в ответ на ворчание товарища еще шире расплылся в улыбке. Пахло от него духами и еще черт знает чем. Рыжий даже сплюнул от отвращения.

– Пропадите вы все пропадом! Один скалит зубы, как дурачок на ярмарке, другой сидит надутый как сыч, не поймешь, о чем горюет, а я тут кручусь как белка в колесе.

Ара огляделся по сторонам и приложил палец к губам.

– Никак бабы не могут поделить нашего Тора, прямо на части рвут, оттого он и ходит как потерянный. Это тебе не девочек под лестницей щупать – проблема государственного масштаба.

Рыжий уловил в глазах товарища веселые огоньки и только вздохнул тяжело – серьезно разговаривать с этим шутом не было никакой возможности. Ара, с трудом сдерживая смех, проводил глазами обиженного товарища и поспешил к Тору.

– Сегодня ночью. – сказал он с порога. – Следовало рассказать обо всем Рыжему.

– Рыжий – меченый.

– А мы?

– И мы тоже, но пусть этот грех останется только на нашей душе.


Шорох не сомневался в искренности Хаслумского, тем более что после казни Труффинна Унглинского тот крепко сидел у него на крючке. Но предосторожность никогда не помешает: меченые обшарили окрестности замка Хольм, однако ничего подозрительного не обнаружили. Не было никаких намеков и на активизацию нордлэндских владетелей, которые так и не пришли к единому мнению – на чьей стороне им выступать и выступать ли вообще. Разгром серого ордена потряс многих, а последовавшие затем казни заставили чрезмерно болтливых прикусит языки.

Осторожный Шорох выделил десяток меченых на случай, если какой-нибудь местный владетель воспылает вдруг верноподданническими чувствами и поспешит на помощь королеве. С умными людьми всегда можно договориться, но от дураков спасенья нет. Еще три десятка меченых и суранцев остались в Бурге – присматривать за приграничными вассалами. Шорох почти не сомневался в их лояльности, но береженого Бог бережет.

Узкая дорога едва вмещала трех всадников в ряд. Устроить здесь засаду было делом нетрудным. Достаточно посадить десяток решительных людей на склоне горы, и они могут натворить массу бед. Да и само по себе величественное зрелище, открывшееся глазам, способно было вселить неуверенность в робкие души. Тяжелые каменные глыбы нависали над тропой, готовые в любую минуту обрушиться на головы дерзких пришельцев, посягнувших на последнее убежище нордлэндских королей, остававшееся неприступным на протяжении многих веков. Шорох, опасаясь засады, выслал разведчиков к воротам замка, но ничего подозрительного они не обнаружили. Замок погружался в сон, и только часовые время от времени перекликались на его стенах. Гартвиг, высланный Хаслумским навстречу меченым, подтвердил, что все развивается по заранее обговоренному плану. Это известие успокоило капитана, но тем не менее он приказал удвоить осторожность.

Меченые один за другим скользили тенями к воротам заснувшего замка, но никто не подал сигнала тревоги. Ночь была тиха и безлунна. Легкий ветерок шевелил волосы на голове Шороха, а в остальном царствовала иллюзия полной неподвижности впавшего в вечную дрему мира. Наверху, в сторожевой башенке, металл звякнул о металл, и снова наступила тишина. Капитан почти физически ощущал присутствие человека в нескольких метрах над своей головой. На миг ему показалось, что он уловил чье-то прерывистое дыхание. Шорох приблизился к воротам и негромко свистнул. Ждать пришлось недолго, ворота распахнулись на удивление бесшумно: зияющий черный провал, за которым была полная неизвестность, и пугал и притягивал одновременно. Шорох огляделся, но в окружающем мире ничего не изменилось – тишина по-прежнему давила на уши и мозги. Меченые один за другим исчезали в черном провале, а Шорох все медлил. Суранец Рэм тронул капитана за плечо, но тот лишь досадливо махнул рукой. Что-то мешало Шороху до конца поверить в удачу, какая-то неведомая сила пригвоздила его к месту, и он едва удержался от того, чтобы подать сигнал об отходе.

Обширный внутренний двор замка Хольм без труда вобрал в себя семь десятков готовых на все людей, Шорох въехал в замок последним, все еще терзаясь сомнениями. Наступала минута решительных действий. Усилием воли капитан сбросил с себя оцепенение, сейчас многое зависело от его решительности и умения действовать напористо и быстро. Он сунул два пальца в рот и пронзительно засвистел. В руках меченых и суранцев вспыхнули факелы. И в ту же секунду Шорох уловил едва слышный скрип за спиной: ворота замка закрывались. Капитан среагировал мгновенно, черный, как сама ночь, конь поднялся на дыбы и отпрянул назад. В центре двора вдруг ухнул взрыв, и огромный столб пламени рванулся к небесам. Светло стало как днем, и Шорох увидел десятки, а то и сотни арбалетов, нацеленных в его сторону. Враги были везде: слева, справа, впереди, а позади наглухо запертые ворота. Он все-таки попался. Бент, будь ты проклят!

Шорох окинул полуослепшим взглядом своих людей: их уцелело едва ли две трети от начального числа, многие были ранены, оглушены взрывом или обожжены пламенем.

– Сдавайтесь, – раздался голос Тора Нидрасского.

Суранцы побросали оружие и сбились в кучу у самых ворот. Меченые угрюмо посматривали по сторонам, но арбалетов из рук не выпускали. Шорох не сомневался в их мужестве, как почти не сомневался и в том, что вырваться из тщательно подготовленной западни не удастся. Бесполезно было ломать железную решетку и тяжелые дубовые ворота. Если у них и был шанс уцелеть, то искать его следовало впереди. Следовало прорваться к главному дому и навязать защитникам замка рукопашный бой. У Тора мало меченых, а нордлэндцев можно и вовсе не брать в расчет. Шорох приказал своим людям подобрать брошенное суранцами оружие. Меченые бесцеремонно вытряхивали боеприпасы из своих не ко времени растерявшихся союзников. Трудно сказать, чего ждал Тор Нидрасский. Быть может, надеялся, что Шорох погиб во время взрыва. Но Шорох был жив и сдаваться не собирался. Одним движением он спрыгнул на землю, и его примеру последовали меченые, еще сидевшие в седлах.

– Арбалетчики, бейте по стенам, – крикнул Шорох охрипшим голосом, – остальные за мной.

Глухо зарокотали дьявольские машинки суранцев. Испуганные кони рванулись вперед, меченые бежали следом, укрываясь от стрел за их крупами. Был момент, когда Шороху показалось, что они все-таки прорвутся к дому. Защитники замка, не ожидавшие столь стремительной атаки от наголову, казалось бы, разбитого противника, похоже, растерялись, во всяком случае, над головами атакующих просвистело всего несколько стрел. Не более двадцати шагов оставалось Шороху до распахнутых дверей дома, где распоряжался ненавистный ему человек, когда огненный шар лопнул вдруг под его ногами, и капитан рухнул в черный, как сажа, провал, так до конца и не осознав, что жизнь оказалась короче выбранного пути.

– Прекратить стрельбу, – крикнул Тор, но услышали его не сразу.

Тор подошел к растерзанному взрывом порохового заряда врагу. Шорох был без сознания, жизнь не хотела покидать его ладно скроенного тела, залитая кровью грудь вздымалась высоко и часто, в последнем лихорадочном усилии удержать уходящее мгновение, которое, в сущности, и есть жизнь. Рядом со своим капитаном упали застигнутые взрывом пять меченых. Им повезло больше, чем Шороху, – они уже были мертвы. Тор вздохнул и отвернулся. Рыжий медленно потянул обеими руками берет с головы. Меченые Шороха оружия не сложили, но стрелять перестали и стояли теперь плотной группой, готовые умереть, если понадобится.

Обезумевшие кони метались по двору черными птицами, внося сумятицу и вызывая раздражение сиплым горестным ржанием. Рыжий содрогнулся. Меченых уцелело чуть больше тридцати, а по залитому кровью двору замка Хольм были разбросаны тела их товарищей, которым повезло меньше. Или больше? Кто победил, а кто потерпел поражение? Погибли Чуб, Лось, Леденец, Шорох и еще полсотни меченых. Но зачем? И кто в этом виноват? Или нет больше виноватых, а есть только мертвые, которых не воскресишь, и живые, которым предстоит возрождать Башню. Да полно, можно ли воскресить то, что утеряно в кровавых разборках? Шесть десятков меченых, готовых еще недавно вцепиться друг другу в глотку. Что они могут в этом враждебном мире? Кто поведет их за собой? Рыжий покосился в сторону Тора – этот мог бы, но захочет ли? И меченый ли он вообще, Тор Нидрасский?

– Где Чирс? – спросил Тор у лейтенанта суранцев Рэма, и голос его странно прозвучал в наступившей тишине.

Рэм в ответ только пожал плечами. Его покрытое пороховой гарью лицо выражало такую боль и отчаяние, что Тор не выдержал, отвернулся и пошел к дому, старательно обходя тела убитых.


Хаслумский был потрясен случившимся до глубины души. А душа испуганного владетеля трепетала даже не в пятках, а еще ниже, на каменных плитах заваленного трупами двора. Точно такой ужас он пережил только однажды, когда меченые брали штурмом замок короля Рагнвальда. Но тогда в душе Бента теплилась надежда, и эта надежда оправдалась. Мелькнула было у владетеля мысль, что Тор Нидрасский, возможно, не догадывается о его роли в этом деле, но он тут же ее отбросил. Бент вспомнил взгляд, которым наградил его Тор во время совещания как раз накануне трагических событий. Уже тогда Хаслумский ощутил этот страшный холодок под сердцем. Он вспомнил, как побледнела благородная Ингрид, как выругался сержант меченых Рыжий, для которого слова Тора оказались полной неожиданностью. Благородный Тор имен предателей не назвал, но дал понять, что они ему хорошо известны. Во второй раз этот мальчишка переиграл многоопытного Хаслумского, и кроме вполне естественного в создавшейся ситуации страха первый министр испытывал острое чувство досады: недооценил, недоглядел, понадеялся, что кривая выведет.

Бент заметался по комнате, трясущимися руками раздирая ворот богато расшитого кафтана. Сие пышное одеяние было приготовлено заранее специально для глаз прекрасной Ингрид. Какой же он идиот, Боже мой! По одному этому наряду Нидрасский определит, что Хаслумский ждал Шороха и не только ждал, но и готовил его ночной визит. Кафтан никак не хотел слезать с окаменевших вдруг плеч. Бент выругался и обессилено рухнул в кресло. Похоже, он начинает терять разум. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Выход обязательно должен найтись. Не исключено, что Нидрасский случайно раскрыл заговор и, кроме догадок, ничем против его главного организатора не располагает. Хотя, если попались Гартвиг и Аграамский, у меченого доказательств против Бента будет с избытком. Уж эти-то постараются вылить на главаря как можно больше грязи, чтобы спасти свои шкуры. И если быть уж совсем честным, то Хаслумский на их месте поступил бы точно так же. А на своем? Разве он, Бент, главный предатель? Ингрид – вот кто несет ответственность за это, прямо скажем, грязное дело. Хаслумский всего лишь преданный слуга, исполнявший волю королевы. Тор пощадит Ингрид, непременно пощадит, она ведь носит под сердцем его ребенка, а своими отпрысками меченые дорожат. Это шанс для Бента, единственный шанс. Ингрид должна понять своего сановника. То, что для нее всего лишь легкая перебранка с любовником, для Бента смерть, и смерть мучительная.

Хаслумский подкрался к двери и приоткрыл ее – стражи не было. И это вселяло некоторые надежды. Хотя бежать из замка он все равно не смог бы, все выходы из него стерегли меченые. Этих не разжалобишь и не купишь. Нет, только Ингрид, она должна спасти своего преданного слугу.


Голубые глаза королевы при первых же словах Хаслумского выразили крайнюю степень изумления. Какой заговор?! Она, Ингрид, королева Нордлэнда, организовала заговор, чтобы передать свою особу в руки меченых, от которых оборонялась в течение стольких месяцев? Видимо, благородный Бент просто сошел с ума. Она, женщина, боролась даже тогда, когда все мужчины побросали оружие, а некоторые перешли на сторону врага. И вот, когда победа наконец одержана, ее пытаются облить грязью. И кто: жалкий интриган, перебежавший к меченым в самые трудные для королевства часы, прощенный своей государыней, но вновь предавший ее.

Негодование Ее Величества казалось столь искренним, что Бент невольно оглянулся. Нет, за его спиной никого не было, и вся эта напыщенная речь предназначалась именно для его ушей. Благородная Ингрид входила в образ спасительницы отечества, и первым ее зрителем далеко не случайно оказался Хаслумский. Бенту оставалось только горестно констатировать, что предела человеческой, а уж тем более женской подлости нет.

Появление владетеля Нидрасского прервало столь бурно начавшийся спектакль, и Бент был почти благодарен судьбе за это. Тор выглядел усталым и мрачным, похоже, его не слишком радовала одержанная победа. Хаслумский позлорадствовал над ним в душе, но тут же взял себя в руки. Не хватало еще, чтобы этот на редкость проницательный мальчишка угадал его мысли. Колдун он, что ли? А может, те слухи, которые распространяют о меченых, не такая уж полная ерунда? Недаром вокруг них с упорством увивается пришелец Чирс.

Тор Нидрасский не спешил с началом разговора, и его вольная поза указывала на то, что он отлично осознает, кто здесь хозяин положения. Однако настроен он был как будто миролюбиво и даже ответил небрежным кивком на поклон Хаслумского. Королева Ингрид, напротив, была настроена весьма решительно, в чем Бент уже имел возможность убедиться, и готовилась многое высказать в лицо хаму, который, не испросив разрешения, уселся в кресло в присутствии стоящей королевы.

– Если бы заговор, подготовленный Хаслумским и еще кое-кем, удался, то мне бы пришлось не стоять, а висеть перед тобой, Ингрид.

Сердце Бента дрогнуло и забилось часто. Благородный Тор и не думал скрывать, что участие королевы в заговоре не было для него тайной. Однако в его зеленых глазах не было и тени гнева, скорее там на век поселились грусть и тоска.

Королева не совсем логично обвинила владетеля Нидрасского в измене нордлэндской короне и лично ей. Последнее обвинение не было лишено оснований, и Тор рассмеялся, правда, не слишком весело. Смех ветреного любовника окончательно вывел из себя и без того рассерженную женщину. Из алых уст вырвалось несколько крепких выражений, уже привычных для Бента, но сильно удививших благородного Тора, тем более что эти выражения были по его адресу. На какое-то время меченый владетель утратил неприступно-высокомерный вид, и глаза его по-мальчишески блеснули.

– Я бы тебя выпорол, Ингрид, и за твои дела, и за твои слова, если бы не присутствие владетеля Хаслумского и твоя беременность.

Королева очень вовремя побледнела и покачнулась. Тор взлетел с кресла и подхватил ее на руки. Рыжие волосы женщины упали на его плечо. Бент вздохнул и деликатно отвернулся к окну. По двору лениво бродили куры, а он-то думал, что их съели во время осады. Надо будет отвесить пару оплеух повару за необоснованные утверждения о скудости запасов в замке Хольм.

Ее Величество, похоже, надумала очнуться. Нидрасский усадил ее в кресло. Ингрид бросила на Хаслумского уничтожающий взгляд. Бент и сам понимал, что он здесь лишний, но уйти именно сейчас, когда решался вопрос о жизни и смерти, было выше его сил.

– Я должен был бы повесить тебя, Бент, – Тор посмотрел на Хаслумского разом посуровевшими глазами, – но, думаю, что ты еще пригодишься королеве Ингрид в этой неспокойной стране.

Затаивший дыхание Бент облегченно всхлипнул.

– Разве Тор Нидрасский покидает Нордлэнд? – удивленно спросила королева.

– Мы уходим, – сказал Тор твердо, – место меченых на границе нашего мира, а не в сердце его.

– А как же я?

Нидрасский опустился на одно колено перед женщиной и взглянул ей прямо в глаза.

– Это только из-за ребенка, Тор, – прошептала она побелевшими губами.

– Я знаю, – сказал он, – знаю. Ты справишься, Ингрид, да и Бент тебе поможет.

– Клянусь! – задохнулся от полноты чувств Хаслумский.

– Но ведь ты же победил, – Ингрид положила руку на плечо Тора, – никто не посмеет перечить тебе. Ты можешь стать правителем Нордлэнда до совершеннолетия наследника. Неужели тебя не волнует судьба собственного ребенка – ты ведь отец.

Лицо владетеля Нидрасского исказила странная гримаса:

– Это хорошо, когда у ребенка есть отец, но плохо, если этот отец меченый.

– Но ведь ты не меченый, – выкрикнула Ингрид, – ты владетель!

– Я человек, Ингрид. Я не могу предать своих, когда им трудно. Если тебе будет плохо, Ингрид, я обязательно приду к тебе на помощь.

Ингрид со стоном откинулась на спинку кресла: этот мужчина, быть может, единственный настоящий мужчина в ее жизни, так и остался непонятен ей и в победах, и в поражениях, и в любви, и в ненависти.

– Все проходит и все забывается. – Тор на секунду припал к животу женщины лицом и резко выпрямился. – Прощай, Ингрид.

И эти слова отозвались гулким эхом во всех бесчисленных покоях замка Хольм, последнего убежища нордлэндских королей.

Меченые покинули Бург через день. Шестьдесят гордых всадников в последний раз проехали по грязным узким улочкам города, топча его мостовые копытами своих холеных коней. И немногочисленные робкие горожане, рискнувшие выглянуть на улицу из каменных нор в промозглое серое утро, так и не смогли понять в ту минуту, кого они провожают – победителей или побежденных. И не было радости в глазах, и не было в душе ликования, а был один на всех немой вопрос – что же дальше?


Глава 6 УБЕЖИЩЕ КОРОЛЕЙ | Меченые |