home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

ГОРОД

Ярл Гольдульф мерил быстрыми шагами обширные покои, выделенные в его распоряжение владетелем Нидрасским. Богатство нордлэндца уязвляло растревоженное самолюбие приграничного ярла. Он с завистью рассматривал богатое убранство залов, посуду, причудливо расписанную яркими красками, мебель, сделанную из пород деревьев ему неизвестных. Особую гордость владетеля Нидрасского составляла коллекция древних предметов, о назначении которых благородный Гольдульф мог только догадываться. Впрочем, утешал себя ярл, вряд ли Альрик знал об этих диковинах больше. Жизнь буржских владетелей поразила ярла, собственный замок показался ему вдруг неприлично бедным, даже убогим. Не утешала его теперь даже мысль о необычайной крепости замковых стен, сложенных далекими предками из громадных каменных глыб. Хаарский вздохнул и потянулся к кубку. Кисловатый запах ударил ему в ноздри – пиво в Бурге варить не умели! Это заключение неожиданно утешило ярла. Он обвел высокомерным взглядом стены, увешанные богато отделанным золотом и серебром оружием. Несмотря на показной блеск, оружие оказалось посредственным. Гольдульф критически осмотрел снятый со стены меч: клинок местной выделки уступал не только клинкам Башни, но даже клинкам выделки оружейников самого ярла. Гольдульф, презрительно скривив губы, отбросил богатую игрушку.

– Тебе не понравился мой меч, благородный друг? – Владетель Нидрасский неожиданно возник на пороге.

– Эта сталь годится лишь для кухонных ножей, – усмехнулся Гольдульф.

Владетель потрогал лезвие пальцем и, соглашаясь с ярлом, кивнул головой:

– Я видел сегодня клинки лучшей выделки.

Ярл удивленно вскинул глаза на Нидрасского.

– Да, – подтвердил владетель, – они здесь.

Гольдульф вдруг почувствовал удушье, дрожащей рукой он рванул ворот рубахи, пуговицы с треском покатились по полу.

– Сколько их?

– Не больше десятка, – успокоил его Альрик. – Однако меня удивляет твоя тревога, благородный друг. Мы ведь находимся не в твоем приграничном замке, мы – в столице Нордлэнда. Под охраной закона, а не обычая.

Нидрасский улыбнулся, вспоминая разговор в Ожском замке.

Гольдульф приник к кубку, краски медленно возвратились на его взмокшее от пота лицо.

– Может, ты и прав, владетель, но когда речь заходит о моей собственной шкуре, я больше доверяю не закону, а мечу. Я бы на твоем месте проследил за ними.

– Я уже распорядился: каждый шаг меченых будет нам известен. Кстати, это наши старые знакомые во главе с сержантом… Как его имя? Странные у них в Башне имена.

Лицо ярла побагровело, владетель Альрик не на шутку встревожился, казалось, что благородного Гольдульфа сейчас хватит удар, но, к счастью, Хаарский сумел овладеть собой.

– Этот подонок украл мое золото.

Альрик помрачнел, смутные догадки бродили в его голове. Ярл Гольдульф заметил его сомнения и поспешил их рассеять:

– Туз подкупил одного из моих слуг.

Владетель кивнул головой, но горький осадок в его душе остался. Да и слухи, ходившие по Ожскому замку, как ни крути, бросали тень на репутацию Гильдис. Альрик наветам, разумеется, не верил: благородная девушка и этот… А как же вера, воспитание, честь, наконец?!

– Так или иначе, но золото в Башне, а значит, моя жизнь, а возможно, и твоя, благородный друг, в опасности.

Нидрасский согласился с ярлом, но лишь частично. Отрицать опасность было бы глупо, но и преувеличивать ее тоже не стоит. Вернувшись в Бург, владетель Альрик вновь обрел утерянную, было, в Приграничье уверенность. Здесь, в Нордлэнде, сила Башни казалась ему преувеличенной. Ну что такое три сотни человек, когда одна только королевская дружина насчитывает до двух тысяч хорошо обученных мечников, не говоря уже о дружинах владетелей.

– Нужно собрать надежных владетелей и посвятить их в нашу тайну.

– Пожалуй, – согласился Альрик. – Только не следует возлагать на эту встречу слишком больших надежд. Золота у нас нет, а слова не слишком ходовой товар в Бурге.

– Неужели слово ярла дешевле куска золота?!

– Не горячись, благородный друг, – успокоил хозяин. – Понять владетелей можно: слухи о несметных сокровищах неведомого мира буквально захлестывают Бург. А ты предлагаешь сундук, охраняемый огнедышащим драконом, да еще не даешь гарантий, что сундук не окажется пустым.

– Довольно, владетель, я понял. – В голосе ярла звучало раздражение. – Мне следует оставить эту мысль.

– Вовсе нет, – горячо возразил Нидрасский. – Просто нам потребуется убедить многих людей и здесь, в Нордлэнде, и у вас, в Приграничье. Заручиться поддержкой короля Рагнвальда. И действовать наверняка. Мы затеваем большое дело, а в большом деле не следует торопиться.

Гольдульф с уважением посмотрел на молодого нордлэндца:

– Я рад иметь такого союзника, как ты, благородный Альрик.

– Мне бы хотелось, чтобы Гольдульф Хаарский видел во мне не только союзника, но и родственника. Я говорю о Гильдис, дорогой друг.

Город поразил меченых: такого количества бездельников им не доводилось видеть за всю прежнюю жизнь. Сотни людей бездумно слонялись по улицам, толпились на площадях, отчаянно браня и толкая друг друга. И без того узкие улочки, на которых с трудом разъезжались две повозки, были завалены горами мусора, которые равнодушные ко всему хозяева выбрасывали из окон прямо на головы случайных прохожих. И этот мусор, судя по всему, никто не собирался убирать. Среди отбросов сновали худые, грязные ребятишки. Здесь же суетились торговцы, нагруженные различной снедью. Торговля шла на редкость бойко, с божбой, руганью, а нередко и рукоприкладством.

Обоз меченых с трудом продвигался по этому бушующему морю. Меченые угрюмо поглядывали по сторонам, то и дело хватаясь за рукояти кинжалов в ответ на ругань прохожих. Одного из наиболее нахальных ругателей Чуб без проволочек дважды огрел плетью. После этого крик поднялся до небес. Обиженный оборванец выхватил нож и бросился на меченого. Туз ударом ноги сверху вниз отправил наглеца в сточную канаву. Неудача оборванца вызвала бурное веселье у окружающих. Несколько человек из толпы кинулись было на помощь земляку, но меченые пустив в ход плети, быстро охладили их пыл.

– Да это Башня, – крикнул один из бездельников, разглядевший золотые значки на черных беретах. Стремительно увеличивающаяся в числе толпа зевак взволнованно загудела. Туз нахмурился: праздное любопытство городского сброда его раздражало.

– Нужно найти место для ночлега, – заметил Сурок, брезгливо осматриваясь.

Туз кивком подозвал молчуна Негора, тот не раздумывая указал на ближайший постоялый двор, у ворот которого все суетливо раскланивался хозяин, толстый малый с угодливой улыбкой на красном, как вареная свекла, лице.

Телеги с трудом протиснулись во двор, и хозяин, повинуясь знаку сержанта, поспешно захлопнул створки. Сразу стало легче. Двор был относительно чист, тошнотворный запах, преследовавший их на улице, здесь был слабее. Туз взглядом оценил крепость ограды: в случае нужды здесь можно отсидеться, во всяком случае, дорого продать свою жизнь.

– Недурное местечко, – подтвердил его вывод Ара, спрыгивая с коня и разминая затекшие ноги.

– Дурацкое место, – не согласился с ним Бес, имея в виду, впрочем, не столько постоялый двор, сколько весь город целиком. – Суетятся, как воронье на падали.

– Что пожелают благородные господа? – раскатился хозяин. – С радостью готов служить дорогим гостям.

– Служи, – согласился Чуб, – можешь и без радости.

Негор в поднявшейся суматохе исчез со двора, словно растворился в воздухе, и это обстоятельство встревожило сержанта. Сухой, однако, был на месте и прилежно выхаживал своего притомившегося жеребца. На худом лице его была написана скука. Тузу пришла в голову мысль, что Меченый не первый раз в городе, уж очень равнодушно он реагирует на окружающее. Да и по испуганному взгляду, брошенному хозяином постоялого двора на Сухого, можно было предположить, что видятся они не в первый раз. Тем не менее, меченый в ответ на робкий поклон хозяина только плечами пожал и отвернулся.

Туз подозвал Сурка и едва заметно кивнул на Сухого:

– Присмотри за ним.

На смуглом лице Сурка не появилось и тени удивления:

– Будь спокоен, сержант, за мной не пропадет.

Войдя в длинный, полутемный и грязноватый зал, Туз недовольно поморщился. Дым здесь стоял коромыслом. Взмыленный хозяин сновал туда-сюда, не имея ни минуты покоя. Вино и брага лились рекой. В самом углу Ара обнимал молоденькую дочку хозяина, пытаясь усадить ее к себе на колени, та, весело смеясь, отбивалась. Чиж, облапив одну из служанок, усиленно давил масло. Девица, покрасневшая, скорее всего, от выпитого вина, гремела по столу пустой кружкой, требуя добавки. Немногочисленные посетители жались вдоль стен, с тревогой поглядывая на выход.

– С ума посходили, – покачал головой Сурок.

Туз равнодушно пожал плечами. Садясь за ближайший стол, он брезгливо смахнул на пол грязную посуду. Два горожанина не воинственного вида на всякий случай отодвинулись от грозного чужака.

– Где находится дом владетеля Нидрасского? – спросил у них Туз.

– В двадцати шагах отсюда. – Горожанин приподнялся с лавки и поклонился Тузу. – Я как раз ухожу и готов проводить благородного господина. – Он поспешно снял с пояса кожаный мешочек и стал торопливо отсчитывать медные монеты подскочившему хозяину.

– Сходи с ним, – сказал сержант Сурку. – Узнай, чем дышит наш друг ярл Хаарский.

Сурок поднялся и кивнул головой на разгулявшихся меченых:

– Я бы на твоем месте вмешался, нам лишний шум ни к чему.

– Ара, – рявкнул Туз, – оставь девчонку.

Меченый нехотя убрал руки. Девушка мигом отпрыгнула прочь, но, если судить по лицу, она не собиралась благодарить сержанта за вмешательство. Зато хозяин с признательностью глянул на Туза.

– Принеси еще вина благородным гостям, – прикрикнул он на дочь.

Ара засмеялся и хлопнул девушку ладонью по крепкому заду:

– Мы с тобой вечером договорим, красавица.

Девушка стрельнула в меченого блестящими голубыми глазами и стремглав убежала. Ара самодовольно покручивал черные усики. Хозяин пробурчал себе под нос нечто нечленораздельное. Бес, бросив женщин на Чуба и подоспевшего Ару, подсел к Тузу:

– Ты, надеюсь, привез нас сюда не шкурами торговать?

– А ты что, торопишься куда-то?

– Тороплюсь, – с вызовом сказал Бес, – и ты знаешь куда. Заберу Даллу с дочерью и поселю рядом с Башней. Плевал я на молчунов.

– Не суетись, – Туз пристально посмотрел на товарища, – всему свое время.

Меченые, покончив с ужином, поднимались из-за столов, старательно опрокидывая на пол глиняную посуду. Хозяин схватился за голову и с ужасом смотрел на сержанта. Туз усмехнулся и швырнул на стойку два золотых. Хозяин мгновенно просветлел лицом и подрагивающими руками прихлопнул раскатившиеся монеты. Всем своим видом он выражал беспредельную готовность услужить.

Туз резко обернулся и встретился взглядом с человеком в довольно грязной, но богатой одежде, который с нескрываемой жадностью смотрел на золото. Незнакомец поднялся с лавки, Туз успел разглядеть кинжал, блеснувший серебряной насечкой в складках одежды. Заметив удивление меченого, горожанин резким движением захлопнул полы кафтана и быстро вышел из трактира, бросив, однако, с порога на Туза дерзкий взгляд.

– Кто такой? – спросил сержант у хозяина.

Хозяин огляделся по сторонам и, наклонившись к самому уху Туза, прошептал:

– Лихой человек, за золотой кому угодно горло перережет, хоть самому королю Рагнвальду. Ты, господин, по Бургу с опаской ходи, здесь таких головорезов хватает. Пырнет из-за угла ножом, и поминай, как звали.

– Спасибо, что предупредил, – холодно поблагодарил Туз. – А этот часто здесь бывает?

– Случается, заходит и один, и с дружками. Храни нас Господь от таких гостей.

Туз бросил хозяину еще один золотой:

– Если появится еще раз – скажи мне.

Бург был велик, грязен и шумлив. Шум стихал только глубокой ночью, да и то частенько наступившая тишина разрывалась вдруг разбойным свистом, призывами о помощи, лязгом стали, топотом убегающих и догоняющих ног. Только у королевского замка и на прилегающих к нему улицах, где селились владетели и богатые купцы, сохранялся относительный порядок и чистота, вся остальная часть города была завалена отбросами. Не помогали ни оплеухи, которые щедро раздавала городская стража нерадивым обитателям нищих домов, ни штрафы, которые большинству горожан нечем было платить. Более половины города состояла из покосившихся хибар, обитатели которых жили, как бог на душу положит, на неведомые никому доходы. Это были вконец обнищавшие крестьяне, сбежавшие в город от непомерного гнета жиреющих владетелей. Время от времени на беглых устраивали облавы, возвращая их законным владельцам, но, увы, население Бурга от этого не уменьшалось. Другую часть населения города, куда более беспокойную, составляли ветераны многочисленных междоусобных войн, отпущенные за ненадобностью во время короткого перемирия. Кроме того, Бург населен был просто бродягами, родившимися бродягами и никогда не представлявшими себя в ином качестве. Трудолюбивые ремесленники, а они в городе тоже были, просто тонули в море приживал, громил и бездельников. Время от времени, королевский двор устраивал бесплатные раздачи хлеба бедствующим горожанам, и тогда возникала невероятная давка, после которой неподвижные тела оставались лежать на площадях и улицах. Городская стража с помощью нищих оборванцев собирала их в раздрызганные телеги и вывозила за город в общую для всех яму.

Бес и Туз с трудом продирались сквозь густые толпы праздношатающегося люда, не брезгуя плетью, если в этом возникала необходимость. Горожане огрызались и неохотно уступали дорогу надменным чужакам. Меченых, привыкших к строгому распорядку Башни, к крестьянам, с утра до ночи не разгибающим спины, поражала праздность буржцев, их неистребимая тяга к развлечениям. Развлечениям любого рода: будь то выступления канатных плясунов или обычная драка между мальчишками. Стоило возникнуть малейшей перепалке, как тут же собиралась толпа – негодующая, советующая, смеющаяся. На тесных улочках то и дело вспыхивали схватки между воинами враждующих владетелей. Рекой лилась кровь и самих воинов, и неосторожных зевак, попавших под горячую руку. Даже вмешательство городской стражи не всегда останавливало побоище. В одной из таких драк Бес собрался было поучаствовать, но Туз остановил его. Сержанту вдруг показалось, что в этой разношерстной толпе буржских обывателей мелькнуло знакомое лицо. Туз насторожился, он то и дело оглядывался, но на все вопросы Беса только отмахивался.

Город рос, люди задыхались на его зловонных улочках, вот почему рассказы о неведомых странах и утерянных богатствах были так популярны и среди владетелей, и среди черни. На выходцев из далекой Башни посматривали с суеверным страхом и любопытством – рассказы о колдунах-меченых были немаловажной частью буржского фольклора. Поговаривали, что меченые превращают простые камни в золото, а золото – в сталь, против которой не способен устоять любой воин, будь он хоть семи пядей во лбу. Туза раздражало это назойливое внимание. Шлейф зевак, который они тянули за собой, мог сослужить хорошую службу человеку, вздумавшему следить за мечеными.

Уже стемнело, когда два друга добрались наконец до места, которое разыскивали весь вечер. Трактир с претенциозным названием «У короля» имел к королевскому двору отдаленное отношение. Название свое он получил от развалин, которые, по преданию, являлись гробницей древних властителей страны. Трактир был местом сбора сомнительных личностей и пользовался дурной славой даже среди отнюдь не добропорядочных жителей квартала. Не раз и не два замечались странные шествия от дверей кабака по грязным переулкам до ближайшего притока реки. После чего следовал тихий всплеск, и похоронная процессия рассеивалась с завидной быстротой.

Хозяин трактира, человек строгих правил, внимательно следил, чтобы появление случайных гостей, время от времени по наивности или по злому умыслу забредавших на огонек, не нанесло его постоянным клиентам какого-либо ущерба. Дополнительные меры безопасности вносились в счет и без споров щедро оплачивались. Вот почему появление двух незнакомых вооруженных людей не доставило особой радости хозяину заведения и повергло в изумление тех его завсегдатаев, которые еще способны были реагировать на окружающее.

Туз брезгливо оглядел загаженный, тускло освещенный светильниками зал и присел на ближайшую к выходу скамью, стряхнув мимоходом на заплеванный пол захмелевшего оборванца. Пьяница издал мощный протестующий храп, не привлекший, однако, внимание соседей, и затих, уткнувшись лицом в чьи-то рваные башмаки. Бес толкнул пьяницу ногой, освобождая проход, и подсел к столу, где завязалась азартная игра.

Монеты звенели по залитому брагой столу, меняя владельцев под одобрительные или возмущенные крики зрителей. Во главе честной компании сидел человек средних лет, с круглой, как шар, и почти совершенно облысевшей головой, с резкими чертами хитрого лица и с длинными пальцами, летавшими над столом с непостижимой быстротой. Он и был творцом разворачивающейся драмы. Два головореза с мрачными испитыми физиономиями стояли у плешивого за спиной, внимательно надзирая за окружающими, готовые пресечь любую попытку посягательства на состояние своего благодетеля, щедрой рукой швыряющего хозяину в уплату за выпивку медные деньги.

Бес пристально следил за Плешивым. Секрет его успехов он разгадал без труда, впрочем, и у остальных зрителей, а уж тем более у проигравших, по мере того как перед Плешивым росла горка монет, сомнений оставалось все меньше и меньше. Здоровенный детина с бараньим лицом, только что на глазах у меченых проигравший несколько серебряных монет, потребовал с громкими проклятиями поменять кости. Потрясая кулаками, он двинулся на своего удачливого противника. Плешивый, не меняя позы, покосился на телохранителей. Нарушитель порядка вдруг захрипел, замахал руками и рухнул всей своей непомерной тяжестью на грязный, липкий от пролитой браги стол. Тут же подоспел расторопный хозяин в сопровождении слуг: молодцы подхватили скандалиста под руки и уволокли с глаз долой.

После этого незначительного происшествия желающих учавствовать в игре поубавилось, точнее, их вовсе не было. Напрасно Плешивый обводил присутствующих вопросительно-насмешливыми глазами, выразительно позвякивая монетами, – охотников составить ему компанию не находилось.

– Измельчал ныне в Бурге народец, – доверчиво обратился Плешивый к Бесу, единственному посетителю, еще сидевшему у его стола, – только бы пить да жрать. Где они, прежние удальцы, бросавшие на кон последнюю рубаху. Вот ты, воин, малый по виду хоть куда, а нутро у тебя наверняка слабое, не хватит духу даже на одну ставку.

Бес обиделся, всем своим видом он изобразил крайнюю степень негодования, но в темных его глазах заплясали знакомые Тузу веселые огоньки. Два года назад ловкий меченый обыграл в кости в замке владетеля Заадамского приехавших в Приграничье торговцев зерном из Вестлэнда. Почтенные купцы затеяли скандал, и только вмешательство старого владетеля Свена утихомирило страсти. Азартные игры категорически запрещались в Башне, но хитроумный Бес умел обходить запреты. И горе было тому, кто, клюнув на его простодушный вид, садился с ним за стол попытать счастья.

– Слова, слова, – пренебрежительно махнул рукой Плешивый, но его масляные глазки продолжали ощупывать сумку, висевшую у юнца на поясе.

Телохранители Плешивого сочувственно вздохнули и укоризненно уставились на Беса.

– Я готов играть. – Меченый решительным жестом высыпал на стол горсть монет.

Плешивый открыл и беззвучно закрыл щербатый рот: среди кучи меди и серебра, выброшенного на стол рукою посетителя трактира, отливали желтизною несколько золотых монет. Никто не ожидал, что смазливый мальчишка окажется столь богат.

– Малыш из Башни, – Мужчина, в котором Туз сразу признал лихого незнакомца с постоялого двора, решительно подсел к столу. – Они там спят и едят на золоте.

– Меченый, что ли? – удивился Плешивый. – Вот не думал, что Башня производит на свет подобных ангелочков.

– Правила простые, – обратился лихой незнакомец к Бесу, – кто больше выбросит очков, тот и забирает деньги.

Бес неуверенно взял в руки стаканчик и осторожно встряхнул его. Зрители разочарованно вздохнули.

– Замечательное начало, – засмеялся Плешивый, в свою очередь бросая кости.

Бросок оказался удачным, послышался восхищенный шепот сгрудившихся вокруг стола бродяг. Туз тоже поддался общему порыву и стоял теперь позади Беса, прикрывая его спину.

Плешивый взял золотой из кучи монет, лежащих перед меченым, попробовал на зуб и бросил перед собой.

– Годится.

Бес проводил монету с гордым изображением Башни грустным взглядом и решительно взялся за кости. Удача повернулась к нему лицом: он выиграл два раза подряд. Зрители зашумели. Плешивый изобразил огорчение.

– Увеличим ставки? – предложил он, страдальчески морщась.

– А меченый-то хват! – прицокнул языком в фальшивом восхищении одноглазый телохранитель Плешивого. – Не нам чета.

Бес проиграл несколько раз подряд, горстка монет перед Плешивым быстро росла. Меченый вздохнул и растерянно покачал головой – перед ним на столе сиротливо лежала одна-единственная серебряная монета. Он порылся в сумке и бросил на стол еще шесть золотых.

Кривой даже икнул от изумления:

– Ты посмотри, что делается!

– Давай на все, – махнул рукой Бес.

– Люблю отчаянных, – одобрил его действия Лихой.

Глаза Плешивого алчно блеснули:

– Все на последнюю ставку.

Зрители затаили дыхание. Бес обреченно взял стаканчик руки его задрожали, и он едва не уронил кости на пол.

– Не густо, меченый, – разочарованно охнул кто-то. – Два и один.

Помрачневший Бес передал стаканчик противнику. Плешивый не скрывал торжества: даже не встряхнув кости, он небрежно выбросил их на стол.

– Один и один, – не поверил собственному глазу Кривой. – Что же это такое, братцы?

Плешивый глянул на стол и обмер. Бес равнодушно пересыпал все лежащие на столе монеты в свою сумку под утерянными взглядами окружающих.

– Меченый… Колдун… – зашептались вокруг.

– Идиоты, – расхохотался вдруг Лихой. – Он просто подменил кости, когда ронял их на пол.

– Эй, парень, – Плешивый начал наконец приходить в себя и даже сумел изобразить на лице нечто отдаленно и поминающее улыбку, – я ценю твою шутку, но деньги придется вернуть.

Зрители одобрительно зашумели и, потрясая кулаками, двинулись на Беса.

– Малыш, – Лихой решительно опустил руку на золоченую крестовину кинжала, – не знаю, как там у вас в приграничном захолустье, но у нас в Бурге так не шутят, а если шутят, то в последний раз.

Плешивый вскочил на ноги выхватил длинный нож и ринулся на Беса, изрыгая страшные ругательства. Мощным ударом в челюсть меченый опрокинул нападающего на земляной пол. Кривой запоздало пришел на помощь своему благодетелю, метнув в удачливого игрока тесак. Бес уклонился от летящей смерти, клинок пробил грудную клетку его ближайшего соседа, и несчастный гуляка осел на пол, даже не охнув. Туз ухватил за ворот Кривого и швырнул его в Лихого – два приятеля, сомкнув объятия, рухнули под стол, переломив пополам деревянную лавку. Детина с бараньим лицом, тот самый, что так неудачно состязался в ловкости рук с Плешивым, решил вдруг посостязаться с Тузом. Сержант перехватил его нож на лету и незамедлительно вернул рассеянному владельцу. Детина привычно свалился на стол, сметая на пол грязную посуду.

– Прикончим их! – крикнул Лихой, с трудом выбираясь из-под обломков.

Меченые обнажили мечи – призыв Лихого не нашел отклика у окружающих. Туз сделал шаг вперед, мечи засвистели в воздухе в опасной близости от шей и животов достопочтенных посетителей трактира. Головорезы, а среди них было немало людей искусных не только в игре, но и в ночных поединках, растерянно переглянулись – ничего подобного им до сих пор видеть не доводилось.

Туз бросил мечи в ножны, Бес последовал его примеру, что было справедливо расценено присутствующими как жест примирения. Однако сержант этим жестом не ограничился и выложил на стол десять золотых монет. Лихой недоверчиво посмотрел на Туза:

– Как это понимать?

– Плата за предстоящий нелегкий труд. – Сержант, удобно устроившись на столе, поглядывал на головорезов холодными насмешливыми глазами.

Лихой поставил опрокинутую в суматохе лавку и уселся напротив Туза; Взгляды, которые он бросал на золото, были более чем красноречивы. Подошел Плешивый, вытирая кровь с разбитых вдребезги губ.

– Интересное начало, – заметил Лихой.

– Деловое, – поправил негодяя Туз. – Это задаток. Сделаете дело – получите еще двадцать. Два человека должны умереть. Люди они знатные и могущественные.

– Кровь у всех одинаковая, – философски заметил Кривой, не менее главарей заинтересованный в успехе сделки.

Туз поднялся и бросил Лихому:

– Ты знаешь, где меня найти.

А не боишься? – Лихой правой рукой сгреб золото, а левую сложил в кукиш.

Туз высокомерно усмехнулся и вышел, не прощаясь. Бес напоследок подмигнул Плешивому:

– Учись играть, дядя, при следующей встрече отыграешься.

Плешивый в ответ издал звук, более похожий на стон, чем на проклятие. Лихой проводил меченых долгим взглядом, прикидывая что-то в уме.

– Говорят, у колдунов деньги нечистые, – заметил ка кой-то оборванец, испуганно покосившись на закрывшуюся дверь.

– Все деньги нечистые, – разумно отозвался Плешивый, выплевывая изо рта осколок зуба, – Ну и рука у этого сопляка.

– Может, взять золотишко и… – начал было Кривой.

– Дурак, – обрезал его Плешивый.

– Деньги-то, наверное, заколдованные, – нерешительно предположил головорез с рассеченной надвое нижней губой. – Позвенят, позвенят и исчезнут. Получится как с костями.

Лихой бросил на губастого уничтожающий взгляд:

– Говорю же вам, идиоты, мальчишка их подменил! Ловкость рук для деревенщины необыкновенная, это я готов признать.

– Точно, – согласился Плешивый. – Но мы-то, буржские волки, дали приграничным соплякам себя облапошить. Вот уж действительно: и на старуху бывает проруха.

– Кто знает, чей, в конце концов, верх будет, – загадочно протянул Лихой. – Нельзя выпускать из виду этих набитых золотом ребят.



Глава 6 ДОРОГА | Меченые | Глава 8 СВАДЬБА