home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

Коннетабль Раймон Рюэрг был слегка удивлен, застав короля Карла в приподнятом настроении. В последнее время король хандрил, недовольный политикой Людовика Тевтона, который, несмотря на возраст, не прекращал своих интриг в Западном королевстве, подбивая к бунту вассалов младшего брата. Карл мечтал украсить свою почти совсем облысевшую голову императорской короной, но, увы, сначала препятствием к этому были собственные племянники, непутевые отпрыски императора Лотаря, а потом – папа Николай, люто ненавидящий сына императрицы Юдифи. Наконец он отошел в мир иной, и перед Карлом Лысым вроде бы забрезжила надежда, но и новый папа Андриан, несмотря на щедрые дары, чаще смотрел в рот Тевтону, практически игнорируя младшего сына Людовика Благочестивого.

– Садись, Раймон, – небрежно кивнул на свободное кресло Карл, однако сам продолжал оставаться на ногах, медленно прохаживаясь по залу.

Коннетабль, возраст которого уже приближался к шестидесяти, с удовольствием воспользовался любезным приглашением.

– Воислав Рерик объявился в Фрисландии, – усмехнулся Карл и бросил быстрый взгляд на опешившего Раймона.

Впрочем, граф Лиможский быстро овладел собой и отозвался на взгляд короля обворожительной улыбкой.

Карл завидовал коннетаблю, сохранившему в весьма зрелые годы не только густую шевелюру, но и все тридцать два своих зуба. Владыке Западного королевства франков повезло в этом смысле гораздо меньше. Он смотрелся старше Раймона, превосходившего его годами, хотя на здоровье пока не жаловался и очень рассчитывал пережить всех своих многочисленных врагов.

– Ярла вышибли с захваченных земель? – полюбопытствовал Раймон.

– Во-первых, земли он не захватил, а унаследовал, – поправил коннетабля Карл. – Во-вторых, он не только не потерял их, но и значительно расширил.

– Зачем же он вернулся в Фрисландию? – удивился Рюэрг.

– Ему нужна поддержка в войне с Хазарией, где верх окончательно взяли рахдониты, истребившие местных вождей. Тамошний каган стал игрушкой в руках каган-бека Вениамина, за которым стоят иудейские рабби из Византии.

– А какое нам дело до далекой Хазарии, – пожал плечами коннетабль.

– Ты меня удивляешь, Раймон, – рассердился Карл. – А серебро, которое мы получаем от арабов? Если тамошние рахдониты столкуются с нашими, то торгаши и процентщики разденут благородных франков догола.

Недовольство Карла иудейскими купцами Раймон, готов был разделить, поскольку и сам был должен им немалую сумму, но это, разумеется, еще в повод, чтобы помогать язычнику.

– У тебя непонятная слабость к этому Рерику, государь, – в раздражении бросил коннетабль.

– Это у него ко мне слабость, впрочем, вполне понятная, – усмехнулся Карл. – Он любил мою мать и даже, кажется, был связан с ней какими-то узами.

На месте короля Раймон не стал бы распространяться об этих узах вслух. Возможно, вдова Людовика Благочестивого прекрасная Юдифь и стала женой залетного варяга, но свой союз они заключили по языческому обряду. Императрица похоронена в освещенной земле, но отцы христианской церкви до сих пор косятся на ее могилу, не без оснований считая, что эта женщина продала душу дьяволу. Стоит сказать, что сделала она это исключительно ради сына Карла, который, скорее всего, не удержался бы на троне без помощи варяга Рерика и покровительствующих ему темных сил.

– Что было, то прошло, – примирительно заметил коннетабль. – Вряд ли нынешний Рерик станет таскать для нас каштаны из огня.

– Даром, конечно, не станет, – согласился Карл. – Но у нас есть договор с каганом ругов и варяжскими князьями, весьма выгодный для франкских купцов. Почему бы нам не заключить подобный с Воиславом Рериком, великим князем словенских и кривицких земель?

– А как на это посмотрит папа Андриан?

– Какое мне дело до Андриана, – возмутился Карл. – Его предшественник рассорил нас с Византией. И если прежде франков в Константинополе встречали как дорогих гостей, то ныне ромеи смотрят на нас волками. Зачем было предавать анафеме патриарха Фотия? Кто выиграл от этой несусветной глупости папы Николая?

– У Людовика Италийского был спор с ромеями из-за Сицилии и Иллирии.

– Ну и что с того? При чем здесь патриарх Фотий и христианская вера?

– Но сейчас в Византии другой император и другой патриарх, – напомнил Раймон.

– К сожалению, это мало что изменило, – вздохнул Карл. – Сломать дружбу просто, а вот наладить прежние отношения ох как тяжело. Кстати, ты знаешь, что твоя племянница Ефанда дочь Гарольда стала женой Воислава Рерика и недавно родила ему сына?

Коннетабль едва не поперхнулся вином и быстро отставил в сторону кубок, опустевший наполовину. Карл улыбнулся, довольный произведенным эффектом. Похоже, пророчества полоумного ромея Константина короля западных франков не волновали вовсе.

– А что потребует от нас Воислав Рерик? – спросил коннетабль.

– Свободной торговли на наших землях не только варяжских, но и славянских купцов, – ответил Карл.

– Епископы будут против договора с язычниками.

– А чем язычники хуже рахдонитов, сосущих соки не только из благородных владетелей, но и из церковных приходов? – насмешливо спросил Карл. – И что потеряет святая церковь от того, что язычник Рерик и иудей Вениамин вцепятся друг другу в глотку? Эта война ослабит и варягов, и рахдонитов, что будет нам только на руку.

Карл рассуждал вполне здраво. Впрочем, в уме. короля коннетабль никогда не сомневался. Его сомнения касались доблести венценосца. Карл бесславно проигрывал едва ли не все войны, в которых участвовал, зато в переговорах и интригах ему не было равных в разваливающейся империи франков. Очень часто, проиграв битву, он возвращал утерянное путем хитроумных уловок, ставя в тупик своих многочисленных врагов. Отсюда, вероятно, и родился слух, что Карлу Лысому покровительствует некто с мохнатой лапой. А уж то, что говорили истинные христиане о его сыне Людовике Заике, лучше и вовсе не произносить вслух. Впрочем, имея такую матушку, как Тинберга, трудно сохранить безупречную репутацию.

– Я решил послать сына на переговоры с Воиславом Рериком, – спокойно сказал Карл.

– Людовика? – на всякий случай уточнил Раймон.

– Да.

– Разумный выбор, – одобрил коннетабль.

Герцог Людовик, считавшийся старшим сыном Карла Лысого, по факту таковым не был. Раймон Рюэрг не рискнул бы с уверенностью назвать имя его отца, но самое забавное состояло в том, что это имя не смогла бы назвать и сама королева Тинберга, зачавшая его во время языческой мистерии. Так или иначе, но среди возможных отцов герцога Людовика упоминались такие темные личности, как оборотень из далеких славянских земель Лихарь Урс, отчаянный викинг Драгутин и даже сам Воислав Рерик. Последнее, однако, было наветом. Варяг никогда не был любовником Тинберги.

Сам король Карл старшего сына откровенно не любил, еще хуже он относился к матери Людовика, но, к сожалению, развестись с ней так и не смог. Препятствием тому были влиятельные родственники королевы Тинберги и папа Николай, который не упускал случая досадить сыну ненавистной Юдифи. Тем не менее Карл Лысый никогда вслух не высказывал сомнений по поводу Людовика Заики, а потому У недоброжелателей последнего не находилось повода объявить герцога бастардом.

Людовик уже успел жениться и произвести на свет двух сыновей, что в будущем могло внести путаницу в престолонаследие, ибо люди, весьма влиятельные в Западном франкском королевстве, считали законным наследником нынешнего короля его младшего сына. Однако самого Карла Лысого не слишком волновало, что будет с королевством после его смерти. Он жил только настоящим, а отменное здоровье позволяло ему рассчитывать еще по меньшей мере на двадцать лет относительно безоблачного существования.

– Кстати, – припомнил Карл. – С Рериком приехал и сын Хирменгарды, небезызвестный тебе Олегаст.

– Надеюсь, он не собирается предъявлять свои права на графство Анжерское? – насмешливо спросил Рюэрг.

– Кажется, нет, – пожал плечами Карл. – Но я счел своим долгом предупредить тебя об опасности, Раймон.

Коннетаблю не понравился намек короля на события семнадцатилетней давности, хотя Олегасту вряд ли было известно, кто организовал убийство его матери и отчима. В сущности, Раймон Рюэрг охотился тогда за девчонкой Ефандой, а гибель Гарольда и Хирменгарды была почти случайностью в сложной игре. И хотя все люди, стоявшие у истоков той интриги, были уже мертвы, граф Лиможский испытал легкое чувство беспокойства. В жилах негодяя Олегаста играла черная кровь языческого бога, возможно, и самого князя тьмы, и отмахиваться от угрозы, исходящей от него, было бы просто неразумно.


Приезд старшего сына короля Карла в Дуурстеде насторожил, надо полагать, и Людовика Тевтона, и его окружение. Фрисландия, прежде принадлежавшая королю Лотарю, ныне входила в состав Восточного франкского королевства, и Воислав Рерик, владевший здесь немалыми землями, формально являлся вассалом короля Людовика. Впрочем, никто не требовал от опасного гостя принесения присяги, а сам он с этим не торопился, считал, видимо, что слова, данного однажды одному из Каролингов, а именно Лотарю, вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя здесь в полной безопасности.

По всему было видно, что Рерик не собирается надолго задерживаться в Фрисландии. Он уже успел повидаться со своим родственником князем Сидрагом Ободритским и с каганом ругов Мстивоем, а теперь ждал встречи со старым королем Людовиком, который ради такого случая решил наведаться в Дуурстеде.

Молодой Людовик Заика опередил престарелого дядю всего лишь на сутки. Встреча герцога с Олегастом Анжерским получилась довольно бурной. Во всяком случае, заматеревший Олег довольно чувствительно помял в объятиях старого друга. За семнадцать минувших лет изменились оба, но если воеводу буквально распирало от избытка жизненных сил. то герцог смотрелся измученным и бледным. И вряд ли причиной тому была только долгая дорога.

– О торговле договоримся, – махнул рукой Олег, выслушав Людовика. – Для этого мы сюда и приплыли.

– Только для этого? – косо глянул на воеводу герцог.

Олегаст не смутился и твердой рукой подлил гостю в серебряный кубок отличного рейнского вина.

– Ты, кажется, на что-то намекаешь, Людо?

– Коннетабль Раймон Рюэрг был убит месяц назад в Париже. Его смерть наделала много шума. Врагов у него было много, но камни стали бросать в меня.

– Почему? – нахмурился Олег.

– Убийца или кто-то из его подручных пригвоздил ударом кинжала змею к воротам усадьбы коннетабля. Ты ведь знаешь, что означает этот знак?

– Допустим. Но при чем здесь ты?

– А при том, что именно в этой усадьбе был то ли смертельно ранен, то ли убит Лихарь Урс, которого многие считают моим настоящим отцом. Я имел по этому случаю очень неприятный разговор с парижским епископом Григорием, который считает убийство коннетабля жертвоприношением.

Людовик пристально глянул в лицо Олега. Воевода задумчиво вертел в руках серебряный кубок и не спешил отвечать на вопрос, не заданный пока что собеседником. Но слушал он гостя внимательно, судя по всему, разговор его взволновал.

– Я христианин, Олег, – хрипло произнес Людовик. – И хочу быть похороненным в освещенной земле.

– Нам с тобой пока рано думать о смерти, – пожал плечами воевода.

– Никто не знает точной даты своего ухода, – поморщился Людовик. – Но ты не ответил на мой вопрос.

– Это потому, что ты забыл его задать.

– Я рассчитывал, что ты оценишь мою деликатность, – усмехнулся герцог. – Я знаю, кто убил Раймона Рюэрга. Меня интересует ранг твоего посвящения, Олегаст. По имеющимся у меня сведениям не всякий ведун имеет право на человеческое жертвоприношение.

– Об этом тебе сказал парижский епископ?

– Григорий долгое время прожил среди варягов. К сожалению, он не преуспел в миссионерской деятельности.

– Я имею право на жертвоприношение, Людо. Скажу больше, епископ Парижский прав, связывая смерть Раймона Рюэрга с убийством Лихаря Урса. И хотя сам Раймон не участвовал в этом напрямую, его вину сочли существенной. Он предал гостя, которого обязан был охранять. Кроме того, он убил мою мать. Разве этого мало, чтобы отправиться в мир иной с несмываемым клеймом на душе и теле?

– Но ведь ты крещен, Олег, – понизил голос почти до шепота Людовик. – Почему ты пошел у них на поводу?

– Вероятно, по той же самой причине, Людо, которая заставила тебя проделать немалый путь, чтобы предложить отступное жрецам Чернобога. Я правильно понял ход твоих мыслей?

И без того бледный Людовик побледнел еще больше. Лицо его исказила мучительная гримаса, и Олег пришел к выводу, что этот человек тяжело переживает грех, совершенный когда-то его матерью.

– У меня есть два законных сына, Олегаст, – произнес бесцветным голосом Людовик. – Я обязан о них позаботиться. И еще я должен думать о своем христианском королевстве. Я не могу служить одновременно богу и дьяволу. У меня на это не хватит сил.

– К тебе уже обращались ведуны Чернобога?

– Возможно. Я вижу сны, Олег. Они изматывают меня больше, чем происки врагов. Они смущают мою душу и понуждают служить тому, с кем я, возможно, кровно связан.

– Не всякий сон – вещий, Людо, – попробовал утешить старого друга воевода.

– И все-таки ты должен меня понять, Олег. Если ведунам Чернобога нужна моя кровь, то пусть берут ее, но я не хочу отдавать им свою душу.

– Иными словами, ты предлагаешь волхвам сделку? – спросил воевода. – Кровь в обмен на душу?

– По-твоему, у меня есть другой выход? Рано или поздно жрецы Чернобога предъявят мне счет, как они предъявили его тебе. Я знаю, что их вины здесь нет и что действуют они в соответствии с заветами того существа, которого почитают как бога.

– Тебе об этом рассказал епископ Парижский?

– Да. Григорий – мой духовник. Он дал мне этот совет. Ты должен помочь мне, Олег, ради нашей прежней дружбы.

Олегаст молчал. Причин не доверять Людовику у него не было. Что бы ни двигало королевой Тинбергой в роковую ночь зачатия, похоть, любопытство или любовь, но вместе с жизнью она навязала сыну и покровительство высших существ, которого он не домогался. Весьма обременительный дар, надо сказать, особенно в стране, где печальники Христа преобладают над печальниками Велеса и Нуда Среброрукого.

Олегаст не знал, прибегали волхвы Чернобога к магии в отношении Людовика или нет, но вряд ли они оставят его в покое. Сын Лихаря Урса боится, что зов крови заставит его подчиниться чужой воле и сделать то, что навсегда погубит его душу, а возможно, и души его сыновей.

– Ты сказал о законных сыновьях, Людо. Это значит, что есть еще и бастард?

– Есть, – кивнул герцог. – Но незаконным его можно считать лишь в рамках христианской веры.

– Он был зачат во время мистерии Белтайн?

– Да, Олег, мне пришлось пойти на это по совету королевы Тинберги. Это было сразу после твоего отъезда, семнадцать лет тому назад.

– Следовательно, он твой первенец?

– Да.

– Как зовут отрока?

– Рулав.

Королеве Тинберге не откажешь ни в уме, ни в знании языческих таинств. Заплатив первенцем Людовика Велесу, она тем самым снимала и с себя, и с сына все обязательства перед грозным богом и его волхвами. Вероятно, так же собиралась поступить и графиня Хирменгарда. Это она должна была родить ребенка от Людовика, тогда как Тинберга родила бы от Олегаста. Возможно, Тинберга и Хирменгарда здесь были ни при чем и все заранее было предрешено императрицей Юдифью и ведуньями Макоши, помогавшими ей.

Так или иначе, но ранняя смерть Хирменгарды внесла путаницу в эту мистерию, затянувшуюся на многие годы. Тинберге пришлось вносить изменения в чужой замысел. Она нашла выход из нелегкой ситуации, и старший сын Людовика Рулав был зачат именно в ночь Белтайн. Первенцы Людовика и Олегаста, скорее всего, с самого начала мыслились Юдифью как плата Чернобогу за поддержку» оказанную в трудный час ее единственному сыну.

Языческие боги не покинули Карла Лысого в беде. Именно при их поддержке он получил свой трон. Вот почему он признал своим сыном Людовика, вот почему он до сих пор не развелся с Тинбергой. Если бы вся правда о ночи Белтайн всплыла, то Карлу пришлось бы ответить и за грехи матери Юдифи, и за свое долгое молчание.

Что ж, епископ Парижский дал Людовику мудрый совет. Вот только вряд ли этот Григорий действовал по своему почину. Возможно, за ним стоял Карл, возможно, Тинберга или волхвы Чернобога. Но в любом случае эта сделка выгодна всем, и воевода Олегаст мог с легким сердцем обнадежить старого друга.

– Чернобог примет твою жертву, Людовик.

– Его убьют? – хрипло спросил герцог.

– С какой стати? – удивился воевода. – Впрочем, все мы смертны. Я позабочусь о твоем сыне, Людо, но я не бог.

– Ты снял камень с моей души, Олег. И я не забуду об этой услуге.

Рулав оказался довольно рослым малым с насмешливыми синими глазами. Воислав Рерик, которому герцог Людовик представил его во время встречи, при виде отрока нахмурился, словно пытался что-то припомнить.

– Рулав, говоришь?

– Капитан Рулав, – поправил его юнец. – Я слышал, князь, что ты набираешь дружину. Если мы сойдемся в цене, то я согласен отправиться за тобой на край света.

– Даже в Севилью? – неожиданно улыбнулся Воислав.

– А почему в Севилью? – удивился Рулав. – Мне сказали, что самый богатый город в ваших землях называется Итиль.

– Ты прав, капитан, – спокойно отозвался Рерик. – В этот раз мы плывем в другую сторону. Ті получишь денег столько, сколько пожелаешь, в память о человеке, который до Севильи так и не доплыл.

Олегаст и Людовик переглянулись. Похоже, князь Рерик догадался, кто и почему просится к нему на службу, и этой просьбой не был огорчен. Людовик не видел старого варяга много лет, но, присмотревшись к нему попристальней, решил, что Рерик не слишком изменился. Его стан был по-прежнему прямым, глаза все так же высокомерно поблескивали из-под нахмуренных бровей, разве что волосы, прежде темно-русые, стали теперь совсем белыми. Этот человек, похоже, верил в свое предназначение завоевателя и баловня богов.

Предложения Карла Лысого, переданные герцогом, он выслушал внимательно, а ответ его прозвучал веско:

– Быть по сему. Да не обидят франка в землях славян, и не обидят славянина в землях франков.

Олегаст вызвался проводить старого друга. Они ехали бок о бок, как в пору детства и юности. Тогда им казалось, что их пути не разойдутся, но время и небо рассудили по-иному. Ни тот ни другой не сомневались в том, что это их последняя встреча. Этих людей связывало многое, но трещина, разделившая их, превращалась в пропасть с каждым шагом сильных коней.

– Может быть, там?.. – кивнул на небо Людовик.

– Все возможно, – вздохнул Олег.

– Я так и не понял, о какой Севилье говорил князь Воислав?

– В Севилью собирался Лихарь Урс, но так до нее и не добрался, – усмехнулся воевода. – А причиной тому был ты, Людо.

– Я даже не знаю, как выглядел человек, которого все называют моим отцом.

– Он повторился в Рулаве, – спокойно отозвался Олег. – Такова была воля богов. Нейстрия возвратила Руси того, которого взяла не по праву.

– Значит, по-твоему, все было не зря? – остановил коня Людовик. – И смерть Лихаря Урса, и постыдная ночь Белтайн?

– А ты уверен, Людо, что способен постичь замысел Всевышнего, под чьим бы именем он ни выступал?

– А ты уверен, Олег, что не дьявол правил миром в ту ночь?

– Я докажу, что это не так.

– Каким образом?

– Своей жизнью, Людо. Иного пути у нас нет.

– В таком случае я желаю тебе удачи, Олег. Да поможет тебе бог в твоих начинаниях, ибо твоя победа будет и моей. До встречи на небесах.


Глава 11 ИТИЛЬ | Сын Чернобога | Глава 13 СМЕРТЬ КНЯЗЯ