home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

НОВГОРОД НА ЛАДОГЕ

Весть об удачном походе князя Аскольда в Царьград дошла до Воислава Рерика осенью. Нельзя сказать, что она его огорчила, но и не обрадовала. Киевляне продемонстрировали свою силу не только надменным ромеям, но и новому великому князю приильменских словен, которого многие в этих землях терпели, но частенько называли самозванцем. И хотя походы, совершенные новым великим князем в земли мери и муромы, были удачны, но все же городишко Ростов не Константинополь, а примученные варягом беспокойные вепсы не ромеи. Об этом князю Воиславу сказал боярин Вадимир, и все старейшины словенских родов отозвались на его слова кривыми усмешками.

– От кого ты узнал подробности о походе? – спросил Воислав у боготура Осташа, который нахохленным старым сычом сидел у стола, накрытого в просторной горнице.

– От Листяны сына Искара, – отозвался боготур. – Ты его должен помнить. Тогда он был зеленым юнцом, а ныне ему уже на пятый десяток перевалило.

– Много взяли?

– Виру с ромеев содрали в три миллиона, ну и прочего добра нахапали изрядно.

– Хазары помогли Аскольду?

– А ты откуда знаешь? – удивился Осташ.

– Догадался, – усмехнулся Воислав. – Уж больно удачно они выбрали время для удара. На Искара Урса можно рассчитывать?

– Это смотря в чем, – нахмурился Осташ. – Войны между своими не хочет никто. Да и с хазарами у русаланов пока что мир.

– Однако дань они им платят.

– Русаланы – нет. Платят северцы, радимичи и вятичи. Но эта дань не настолько обременительна, чтобы бросаться в кровавую сечу.

– Что сказала тебе кудесница Дарица?

– На ее помощь ты можешь рассчитывать, Воислав, как и на помощь ее дочери, княгини Милицы. Обе они люто ненавидят хазар. Но мужи радимицкие пребывают в раздумье. Иные говорят, что хазарская пята – не тяжелее новгородской. Наслышаны они о тебе, Воислав, а иные видели воочию.

Не все сказал боготур великому князю, про Олегаста утаил, а потому и буравил его Воислав синими глазами, ждал полной откровенности. Но и Осташ не вчера на свет народился, знал, о чем можно сказать вслух, а о чем лучше, промолчать.

– Ярл Хокан пришел в Новгород седмицу назад, – спокойно сказал Рерик. – Я этому лису не верю.

– Много у него викингов?

– Две сотни на четырех драккарах. Свеи, похоже, встревожены моими действиями в верховьях Волги. Взяв Ростов и Муром, мы перекрыли доступ хазарских и арабских товаров в Бирку.

Осташ знал, что Бирка, расположенная на побережье свейских земель, соперничала в торговле с варяжскими городами. И после того как князь Гостомысл перекрыл путь хазарским купцам через территории ильменских словен, те протоптали дорожку по землям муромы и мери именно к свеям. Со взятием Ростова и Мурома варягами Рерика эта ниточка, связывающая Итиль и Бирку, оборвалась, к большому огорчению тех и других.

– Думаешь, свеи решаться на войну? – спросил Осташ.

– Вряд ли. Воевать-то им придется не только со мной, но и со всей Варгией. Варяжские князья, бояре и купцы не настолько глупы, чтобы уступить первенство в торговле на Балтике. Теперь, с развалом империи Каролингов, у нас развязаны. Думаю, каган Мстивой сумеет обуздать свеев, если те вздумают вмешаться в наши дела. Меня иное тревожит. Хазары и свеи вполне способны сговориться с новгородскими боярами и волхвами Перуна и нанести удар из-за угла. Да и к Аскольду Киевскому у меня нет веры. Сивар перехватил его гонца к боярину Вадимиру.

– И что сказал гонец?

– Аскольд предлагает помощь Вадимиру. Не только свою, но и князя кривичей Градимира.

– А что ты собираешься делать?

– Построить новый город, – сверкнул глазами Воислав. – Мне нужен стольный град, где хозяином буду я, а со мной – преданные воеводы. Я уже послал Трувара к озеру Ильмень с наказом построить город. Оттуда будет проще выйти к Пскову, Полоцку и Смоленску, и у кривичей сразу отпадет охота вмешиваться в наши дела.

Если верить преданиям, Новгород на Ладоге был заложен князем Владимиром Старым двести лет тому назад, а может, и более того. Все эти годы он был стольным градом словен, и вряд ли здешние старейшины легко согласятся с задумкой великого князя, ибо появление нового города неизбежно подорвет влияние приладожских родов и вознесет роды приильменские. Но, похоже, Рерик, не нашедший понимания у ладожан, именно этого и добивается. Но тогда, надо признать, он здорово рискует. Старая знать, возвысившаяся при Буривое и Гостомысле, так просто своего не отдаст.

Осташ уже успел встретиться с Божидаром, кудесником Перуна. И хотя Божидар был привычно сдержан в проявлении чувств, но все же дал понять, что не считает выбор покойного князя Гостомысла удачным. Причин для недовольства Воиславом Рериком у новгородских старейшин было немало. Не последнюю роль в закипающей вражде играло давнее соперничество между волхвами Перуна и Световида. Противостояние, возникшее во времена князя Буривоя, когда новгородцы решили освободиться от опеки Варгии, в последние десятилетия вроде бы сошло на нет, но ныне, с появлением на землях словен варягов Воислава Рерика, вспыхнуло с новой силой. Вряд ли именно кудесник Божидар стоял во главе заговора против нового великого князя, но в том, что он о нем знал и заговорщикам не препятствовал, у Осташа сомнений не было.

От князя Воислава Осташ направился к боярину Вадимиру, благо давнее их знакомство давало боготуру право на теплый прием. Терем Вадимира был из самый красивых в стольном граде. Осташ невольно залюбовался резным крыльцом, что позволило челядинам доложить хозяину о появлении гостя в его усадьбе. Вадимир поднялся из-за стола навстречу боготуру и лично поднес заздравную чашу. Осташ поклонился четырем углам и осушил ее одним глотком, чем, кажется, порадовал и Вадимира, и его сотрапезников. Двое бояр, сидевших за столом, были известны Осташу, а вот третьего сотрапезника он видел впервые.

– Ярл Хокан, – представил белобрысого незнакомца боярин Вадимир.

Свей благодушно кивнул Осташу и чуть подвинулся на лавке, освобождая место новому гостю. Бояре Доброгаст и Людослав с любопытством уставились на старого боготура, отлично понимая, что пришел он к боярину Вадимиру неспроста. В Новгороде отдавали первенство Перуну, но бога Белеса тоже чтили, как и во всех других славянских землях, и всегда прислушивались к словам его ближников.

– Слышал я, что вы недовольны новым князем, бояре, – сразу взял быка за рога Осташ.

– Недовольны – это слишком мягко сказано, – усмехнулся Доброгаст.

Боярин был худ, невысок ростом и жилист, чем разительно отличался от своего соседа Людослава, мужа рослого и чревастого. Возраста же бояре были почти одинакового, обоим перевалило за сорок. Но если темные волосы и усы Доброгаста уже сильно были трачены ранней сединой, то русоволосый Людослав смотрелся молодцом.

– Что так?

– У нас здесь не Варгия, – недовольно буркнул Людослав. – Наши князья без слова бояр и веча ступить не могли, а этому, видишь ли, все нипочем. Ладно, когда он вепсов, мерю, чудь и мурому данью обложил, так он и со словен подати требует.

– А разве словене прежде князю подати не вносили?

– Так ведь по вечевому слову вносили, а не по княжьему, – возразил боготуру Доброгаст. – Такого среди словен еще не было. Мы ему не холопы. Прежде у нас спрос с нерадивых чинили Белые Волки, а ныне везде хозяйничают его ротарии. Они ближники Световида, а не Ударяющего бога.

Бояре Доброгаст и Людослав в ближниках Перуна, насколько знал Осташ, не числились и прежде относились к их заботам без большого восторга, но теперь их настроение переменилось. Причиной этих перемен был Вадимир, который среди Волков Перуна стал одним из первых.

– Ты не прав, боярин Доброгаст, – осуждающе покачал головой Осташ. – Ротарии приносят клятву не только Световиду, но и Роду, и Перуну. В подтверждение этой клятвы они малюют на щитах и на шлемах трезубцы, которые являются символом единства трех славянских богов. И имя этому труверу – Белобог. Нельзя кланяться Световиду, не поклонившись при этом Роду и Перуну. Нельзя кланяться Перуну, не воздав почестей Роду и Световиду. Кто покушается на трувер, тот становится врагом славянского единства.

– А как же Даджбог? – спросил Людослав.

– Даджбог – еще один из сыновей Рода, впитавший в себя силу Солнца. Славянских племен много, и каждое жаждет иметь своего покровителя. Но и внуки Даджбога должны чтить трувер, ибо в нем заключена энергия создателя всего сущего, как божественного, так и земного – Великого Рода.

– А как же бог Яхве? – спросил ярл Хокан, и в серых глазах его промелькнула насмешка.

Свей не понравился Осташу с первого взгляда. Нет, не зря Воислав назвал его хитрым лисом. Хокан был высок ростом, широкоплеч и, видимо, удал в драке, но его хитроватое лицо не внушало доверия.

– Каждый вправе кланяться тому богу, к которому лежит его душа. Хазарские ганы и беки повинны не в том, что поклонились Яхве, а в том, что не почитают других богов, называя их простыми деревяшками. Тем самым они не только богов унижают, но и печальников их хотят обратить в своих рабов. Не по-божески это, свей, и не по-людски. Между людьми нет равенства, но каждый род и каждое племя достойны уважения.

– Тогда почему Рерик и его ротарии нас унижают? – впервые за все время разговора подал голос боярин Вадимир. – По твоим словам, боготур Осташ, выходит, что тем самым они не почитают не только бога Перуна, но и Световида и Рода. А среди варягов Воислава есть и такие, которые забыли наших богов и кланяются Христу. По всему видно, что ротарию Рерику они ближе печальников Перуна и Световида.

– Среди варягов нет печальников Христа, – возразил Осташ. – Они есть среди франков. Но франки веру эту получили от отцов и дедов, и принуждать их отречься от Христа не вправе ни я, ни ты, Белый Волк Вадимир. А вот коли они начнут смущать умы простых словен, то я первый с них за это спрошу.

– Спрашивать будешь не ты, боготур Осташ, а новгородское вече, – надменно произнес Вадимир. – И спросит оно не только с христовых печальников, но и с Воислава Рерика, который не чтит наших обычаев и пренебрегает словом лучших людей.

Доброгаст и Людослав дружно закивали, из чего Осташ заключил, что между ладожскими старейшинами все уже решено и отступать они не намерены. А убедить свои роды крикнуть на вече против великого князя Воислава Рерика им труда не составит. Благо право выступать перед собранием словен имеют только бояре, а простого человека никто говорить не пустит.

Одного только не учли боярин Вадимир и кудесник Божидар. Их нынешней соперник вырос в земле, где вечевое слово мало что значит, там важны только сила и умение вовремя нанести удар. Воислав Рерик боролся с императорами и королями, так что ему боярин Вадимир. Перешагнет он через него как через колоду и пойдет дальше, к своей цели. А цель Рерика не чужая Осташу, и ради ее достижения боготур готов пожертвовать многим и многими, включая Вадимира.


Все складывалось так, как рассчитывал боярин Вадимир и его сподвижники. Ладожане, разгоряченные их словами, дружно прокричали «не люб» Воиславу Рерику и постановили гнать его не только из города, но и с окрестных земель, а коли он вечевому приговору станет противиться, то покарать смертью и его самого, и его прихвостней. Простолюдины, заполнившие площадь, ревели от возмущения, бояре скупо улыбались. Кровь еще не пролилась, но многие понимали, что варягов добром из города не отпустят. Осташ, стоявший ошую кудесника Божидара, не уловил, кто первым крикнул страшное слово «бей!», но для озверевшей толпы это стало сигналом к бесчинствам. Оружие у словен было. Это Осташ заметил сразу. На вече принято ходить безоружными, но, видимо, бояре, готовившие кровопролитие, решили в этот раз обычаем пренебречь.

– Зряшная затея, – холодно сказал Осташ побледневшему Божидару. – Кровь на тебе будет, кудесник.

– Вече приговорило, – процедил сквозь зубы Вадимир, стоящий рядом.

– Вече приговорило прогнать варягов, а не убивать. Торопишься ты, Белый Волк.

– Рерик все одно не ушел бы добром, – возразил боярин Доброгаст.

– Не ушел бы, – согласился Осташ. – Но тогда вина за пролитую кровь была бы на нем, а теперь она на вас.

– Уйди с дороги, боготур! – Вадимир обнажил меч и шагнул к Осташу. – Все знают, под чью дудку ты пляшешь.

– Я пляшу под дудку Beлеса, Белый Волк, об этом каждая собака лает. И дорогу я никому еще не уступал, ни конному, ни пешему.

– Опомнись, боярин Вадимир, – негромко произнес кудесник Божидар. – Негоже кидаться с мечом на безоружного.

Вадимир долго с ненавистью смотрел в глаза Осташу, а потом круто развернулся и бросился в гудящую толпу.

– Останови побоище, Божидар, – повернулся боготур к кудеснику. – Нет за вами правды, только кровь напрасно прольется.

– Уже поздно, – мрачно изрек первый ближник Перуна. – Теперь нас с Рериком рассудит сам Ударяющий, и пусть, его приговор будет справедливым.

Город гудел как растревоженный улей. Похоже, мятежники заранее наметили свои жертвы и теперь рассредоточились по всем концам Новгорода. Однако наибольшее их число собралось вокруг детинца, сильно обветшавшего за последние десятилетия. В первых рядах атакующих Осташ без труда опознал свеев ярла Хокана. Эти были не только при оружии, но и в броне. Тяжелый таран в их сильных руках летал, словно перышко, и с каждым новым ударом в досках ворот появлялись огромные трещины. Со стен детинца и приворотной вежи стреляли варяжские лучники, но толку от их усилий было мало. Свеи прикрылись от стрел щитами и с дружным рыком долбили ворота. Ладожане тоже взялись за луки и быстро заставили варягов спрятаться за стены.

Ворота наконец разлетелись в щепы, и толпа с торжествующими воплями ринулась в образовавшийся зев вслед за мечниками ярла Хокана. Дело, казалось, было решено. Осташ увидел торжествующее лицо боярина Вадимира и укоризненно покачал головой.

– Рерика сюда, – взревел боярин Людослав, потрясая мечом, – Рерика на лобное место!

Толпа дружно подхватила его крик, а появившийся в проломе боярин Доброгаст произнес горестно:

– Нет Рерика.

Вадимир, стоявший посреди площади в окружении мечников, покачнулся. Во всяком случае, так показалось Осташу.

– Закрыть городские ворота, – крикнул кудесник Божидар, но, увы, запоздал с приказом.

Фаланга варягов, ощетинившаяся копьями, уже втягивалась в город. На площадь они вступили плотными рядами, опрокинув в грязь жидкий заслон, спешно выставленный ладожанами. Потом этот железный еж прокатился по площади, оставляя за собой жуткий кровавый след. Из детинца выскочили свеи, но построиться в ряды не успели, копья железного ежа пришпилили их к старым стенам. Потом железная скорлупа распалась, выпуская на волю мечников.

Боярин Вадимир попытался удержать варягов у лобного места, но его дружинники падали один за другим, а сам он вынужден был пятиться к помосту. Белый Волк до самой смерти не выпустил меча из рук. Лишь в последнее мгновение его ладонь бессильно разжалась, выпуская из пальцев рукоять, отделанную серебряными узорами. Свеев перебили всех до единого. Ярла Хокана, взятого живым, тут же вздернули на воротах, не дав и слова сказать в свою защиту. Уцелевших словен обезоружили и согнали на площадь перед лобным местом, где продолжал стыть одеревеневший кудесник Божидар.

И только тогда на площади появился Воислав Рерик. Он единственный из всех варягов был верхом. Конь под ним был белым – конь Световида. Всем собравшимся на площади, оружным и безоружным, варягам и ладожцам, стало ясно, что наступил час ответа. Не Рерик спрашивает у кудесника Божидара, зачем пролилась славянская кровь, а сам бог Световид.

Божидар так и не нашел ответа на этот вопрос, бог Перун не простер десницу над своим первым ближником и не вложил в его уста веского слова. Молчал Божидар. Долго молчал, целую вечность. А. потом достал из складок одежды жертвенный нож и так же молча воткнул его себе в грудь. В тот же миг удар молнии рассек потемневшее небо, и потоки слез хлынули с неба на окровавленную землю. Перун принял искупительную жертву и даровал прощение тем людям, над которыми уже были занесены мечи варягов.

Великий князь Рерик не пошел против бога, приподнявшись на стременах, он зычно прокричал на всю площадь:

– Отпустить мятежников! Да будет услышан на землях словен голос Перуна. Да отзовется он в наших сердцах, ибо не к крови призвал он нас, а к миру. И пусть будет так, как я сказал.


Глава 3 ЦАРЬГРАД | Сын Чернобога | Глава 5 КНЯЗЬ ГРАДИМИР