home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

СМОЛЕНСК

Олегу поведение Градимира казалось странным. Не мог смоленский князь не знать, кто ночует в ложнице его жены. И если в первый раз князь оплошал по пьяному делу, то последние месяцы он пребывал в похвальной трезвости. Ничто не могло помешать ему воспользоваться супружескими правами, однако князь сторонился Милорады, словно и не было такой женки в его тереме. Своей вины Олегаст ни перед князем, ни перед Милорадой не чувствовал. Любой бы на его месте воспользовался подвернувшейся оказией. Если кого и следует винить в данном случае, так это самого князя и его бояр, которые упились до такой степени, что перепутали чулан с ложницей. Пир пиром, но надо же знать меру в питии.

Однако Милорада винила во всем именно Олега. Якобы он чарами добился расположения невинной девушки и принудил к блуду, с ее стороны нечаянному, а с его, безусловно, греховному. Милорада грозила пожаловаться на охальника опекуну, боярину Никлоту, и дяде, князю Трувару. Олег клялся, что они оба стали жертвами наваждения, и виной всему как раз князь Градимир, известный во всем славянском мире колдун.

– А зачем ему понадобилось свою жену под чужого мужа подкладывать? – вполне резонно спросила Милорада.

– Видишь ли, золотце мое, – задумчиво протянул Олегаст. – Князь Градимир уже был женат, а наследника у него нет. Есть о чем подумать, правда?

– И что с того?

– Мне один холоп сказал по секрету, что князь свою жену Праскену извел то ли чарами, то ли отравою. Не хочу тебя пугать, золотце мое, но и тебя может постигнуть та же участь.

– Да за что же? – сронила слезу несчастная Милорада.

– Так ведь и ты пока праздна, а князю нужен наследник.

– Как же я могу забеременеть, коли он ко мне на ложе не восходит? – вскричала рассерженная Милорада.

– А на что женке ум даден? – спросил Олег, глядя на раскинувшуюся на ложе Милораду ласковыми глазами.

– Врешь ты все, коварный франк! Сам ты ко мне в ложницу аки тать пробрался.

– А я говорю, заколдовал он меня и чарами принудил с тобой возлечь.

– Значит, ты меня не любишь! – вскричала сбитая с толку Милорада.

– Как же это не люблю! Я буквально таю от страсти, ночей не сплю, только о тебе и думаю, золотце мое. И зачаровал он не только меня, но и тебя, иначе ты, мужняя жена, никогда бы не впустила в свою ложницу залетного молодца.

Милорада порозовела. Ей поведение законного Мужа тоже казалось странным. Князь Градимир ходил словно с завязанными глазами и за все это время ни разу не переступил порог ложницы своей жены. Уже и бояре шептались по этому поводу и челядины похихикивали в кулак. Боярин Стемир прямо ляпнул князю, что негоже де кривицкому владыке обижать невниманием жену. Градимир стрельнул в сторону навязчивого боярина глазами, но не проронил в ответ ни слова.

Было над чем задуматься Милораде. Но раз князь хочет, чтобы жена его забеременела от чужого человека, то вправе ли она противиться его воле?

– Конечно, не вправе, – охотно подтвердил Олег. – Зачем же злить попусту колдуна. Чай дело-то нехитрое.

– А ты точно знаешь, что он колдун?

– Золотце мое, – сказал Олег, обнимая Милораду. – Ты посмотри, что в его тереме делается. Уж который день все его челядины в навозе копаются.

– В навозе-то зачем? – не поняла Милорада.

– Мечник Кудияр сказал мне, что они ищут волшебное яйцо. В нем заключена великая тайна, и кто той тайной владеет, тот правит миром.

Милорада всхлипнула. До своего замужества она ни разу не покидала родного Пскова, зато сказок от мамок и нянек наслушалась с избытком. Были в тех сказках и злые колдуны, зачаровывавшие невинных девушек, но Милорада и представить себе не могла, что ее в замужестве ждет та же участь. Хорошо, Олег рядом. Он хоть и франк, но зато мир повидал и, наверное, найдет управу на злого колдуна, который хочет погубить невинную душу.

– Не сомневайся, белая моя лебедушка, в обиду тебя не дам. А на колдуна мы найдем управу, эка невидаль.

О беременности Милорады первым узнал Олег, он и сообщил об этом боярину Стемиру, первому ближнику кривицкого князя. Стемир был чреваст, лупопглаз, но далеко не глуп, а потому странное поведение князя пугало его не на шутку. Создавалось впечатление, что Градимир тронулся умом. А чем еще объяснить, что он не только челядинов, но и мечников заставил в дерьме копаться? Разбросали навоз по всему двору, не пройти, не проехать, а вонь в тереме стоит такая, что впору удавиться.

– Может, порчу кто навел? – предположил Олег.

– Может, и навел, – недобро глянул на него Стемир. – На тебя все кивают, добрый молодец.

– Клевета, – возмутился Олег. – А ты волхвов пригласи, боярин. Коли в тереме нечисто, так они это разом определят. В крайнем случае можно принести искупительную жертву.

– А ты точно знаешь, что княгиня беременна?

– Мне челядинка сказала, а там кто ее знает. Ты, боярин Стемир, свою жену пошли к Милораде, пусть она опытным глазом посмотрит.

Боярыня Любомира подтвердила слова разбитного франка. Княгиня действительно забеременела, чем прибавила ближникам князя Градимира кучу забот. Ну и как прикажете относиться к подобному известию? С одной стороны, вроде бы радоваться надо смоляном, с другой – их одолевали сомнения, которые даже волхвы, призванные на помощь, до конца не разрешили. Не обнаружили они в тереме навьего духа, хотя очистительную жертву на всякий случай принесли, зарезали на жертвенном камне подсвинка и черную курицу.

Боярыня Любомира тайно привела к Милораде Макошину ведунью. Она пристально осмотрела жену князя Градимира и никакого изъяна в ней не нашла, а про плод сказала, что зачат он от честного мужа, а не от беса, благословив тем самым Милораду на легкие роды, а во избежание навьих проказ нашила на ее одежду обереги. После заверений Макошиной ведуньи смоленские бояре вздохнули с облегчением. Были у них, конечно, разные соображения по поводу честного мужа, участвовавшего в зачатии, но тут уж дело житейское, не имеющее к навьему миру никакого отношения.

– Да что ж они с этим навозом носятся, – взъярился худой и желчный боярин Гостевид, глядя подслеповатыми глазами в приоткрытое окно. – Куда князь Градимир смотрит?!

Князь Градимир смотрел в корень. На сообщение о беременности жены он никак не отреагировал, чем потряс до глубины души как Стемира, так и Гостевида. По всему выходило, что князь не сомневается в своей причастности к этому событию, тогда какого рожна бояре над этим голову ломают. Раз князь признает еще не рожденное чадо своим, значит, быть по сему. Ближников настораживало в поведении великого князя только одно. Свое копошение в навозе он так и не прекратил. Мало того что замучил придирками мечников и челядинов, так еще и самолично следил за их работой, ковыряясь палкой чуть не в каждой коровьей лепешке.

Первым не выдержал мечник Кудияр, да и мудрено было выдержать, коли давняя зазноба прогнала его с крыльца да еще и калитку за ним прикрыла.

Облаять свихнувшегося князя духу у него не хватило, зато он обратился за помощью к Олегу:

– Во имя всех славянских богов, воевода, не губи ты нас! Продай петуха или сам сверни ему шею.

– С ума сошел, – возмутился франк. – Я за него двести денариев заплатил. Он же бойцовской породы.

– Слушай, Олег, – замотал головой Кудияр. – Не доводи до греха. Знаем мы, что петух твой колдовской и несет яйца, но и ты нас пойми. Две седмицы уже ковыряемся в навозе, провоняли все так, что женки от нас носы воротят. По торгу пройти неудобно, все от нас шарахаются как от зачумленных. Войди ты в наше положение!

– При чем тут колдовство? – поразился Олег. – Нормальный у меня петух, никаких яиц он не несет.

– Так скажи об этом князю, – возмутился Кудияр. – Он нам сказал, что из яйца твоего петуха вылупится чудище, которое нас всех пожрет.

– Это ты о василиске, что ли? – дошло наконец до Олега.

– А бес его знает, – в. сердцах сплюнул Кудияр. – Так продашь петуха? Двести денариев мы тебе заплатим.

На лице мечника написано было такое отчаяние, что Олег кое-как сдержал смех, рвущийся из груди. Сказку о василиске, вылупляющемся из куриного яйца, он слышал на родине не раз, но ему и в голову не приходило, что эта глупая байка может произвести впечатление на князя Градимира. А главное – кто ему рассказал о василиске и зачем?

– Боярин Гвидон рассказал.

– Это киевлянин, что ли?

– Ну да. Холоп Третьяк их разговор подслушал.

– Ладно, Кудияр, убедил, – махнул рукой Олег. – Я петуха продам ромейскому купцу. Торговал он его у меня. Сегодня же и продам.

– Пойдем вместе, – поймал воеводу на слове мечник. – Я хочу своими глазами убедиться.

Надо полагать, ромейский купец был немало Удивлен тем, что к ладье его сопровождала целая свита из княжьих мечников. Наверное, перетрусил не на шутку. Откуда же ему было знать, что гридей не его нажитки интересуют, а всего лишь петух, купленный у веселого франка. Кудияр вздохнул с облегчением только тогда, когда ладья грека растаяла на горизонте.

С этого дня копание в навозе прекратилось, а князь Градимир просветлел ликом. Зато забот прибавилось у воеводы Олега, не преминувшего расспросить холопа Третьяка о подслушанном разговоре. Третьяк, детина далеко не глупый, быстро смекнул, что на этом деле можно нажиться, а потому и напустил на себя таинственность. Однако перед тремя серебряными монетами он не устоял.

– По зиме двинут?

– Ну да, – кивнул Третьяк. – Как реки, говорил, встанут, так и пойдем. А до того, мол, не трогай ни петуха, ни его хозяина.

После этого разговора Олегу стало понятно, почему так странно ведет себя великий князь Градимир. Измену готовит кривич. Одним ударом решил посчитаться и с варягами, и с их воеводой. А ведь Олег его за простодушного мерина держал. Кто бы мог подумать, что под этой личиной кроется столь черная душа.

– Поедешь к князю Трувару, – сказал воевода десятнику Гудиму. – Передашь на словах, что князь Аскольд собирается на нас войной. Смоленск я постараюсь удержать, но сил у меня может не хватить. Пусть Трувар предупредит великого князя Воислава.

До холодов оставалось всего ничего, месяц от силы, а потом ударят морозы, встанут реки и путь на Смоленск князю Аскольду будет открыт. Дурак Градимир сам напросился в силки к киевлянам. А те своего не упустят, пригребут к рукам Кривицкое княжество и двинут далее, в земли ильменских словен.

Если к Аскольду присоединятся и хазары, то Рерикам придется туго. Новый город еще не достроен, а ладожане скорее ударят в спину великому князю, чем поддержат его. Союзников у Рериков немного, разве что радимичи рискнут выступить на их стороне.

На всякий случай Олег отправил гонца и к кудеснику Осташу. Если радимицкие бояре побояться ввязываться в войну, то пусть хотя бы боготуры подсобят застрявшему в Смоленске воеводе. Бежать Олегу некуда. Ладей у него нет, а лесные тропы уже развезло настолько, что не пройти ни конным, ни пешим. У князя Градимира в Смоленске и окрестностях до пяти тысяч мечников, да и горожане, надо полгать, в случае чего помогут своему князю. Даже если Олег сейчас попробует вырваться из города, то кривичи его не выпустят. Да и нельзя варягам терять такой город, как Смоленск. От него прямая дорога и к Киеву, и к Новгороду. Кто владеет Смоленском, тот владеет Русью, так сказал ему князь Трувар, отправляя сюда, и, скорее всего, он прав. Какая незадача, что Олег так поздно узнал о заговоре. Меньше надо было с Милорадой любиться и попристальней смотреть за ее коварным мужем.

Если до сих пор Олег не заметил догляда, то это вовсе не означало, что его не стерегли. Его варяги Распределены на постой по всему Смоленску, и собрать их незаметно в кулак будет совсем не просто. Но собрать надо, ибо в противном случае их перебьют поодиночке.

Олег облазил весь детинец и остался доволен осмотром. Кроме княжьего терема, здесь располагались и хозяйственные пристройки, и амбары, и скотный двор, и птичник, и конюшня. Даже кузница здесь была. Словом, есть с чем садиться в осаду. Да и стены княжеской крепости, сложенные из толстых бревен, внушали уважение. Такие с наскока не возьмешь. Правда, в детинце постоянно находились до двухсот мечников, в чьей преданности князю сомневаться не приходилось. Опытные были люди, много чего повидавшие. Подкупить их не удастся, ибо в большинстве своем они из окрестных кривицких родов, кровно связанных и с великим князем, и с городом Смоленском.

– Скучаешь, воевода? – насмешливо спросил Кудияр, поднявшийся вслед за Олегом на приворотную вежу.

– Любуюсь городом, – усмехнулся Олег. – Что-то торговая площадь стала пустеть.

– Так зима на носу, – пожал плечами мечник. – Дальние гости к нам в эту пору не заглядывают, а окрестные земледельцы уже распродали излишки урожая и теперь залегли по избам.

– И ничего интересного больше не предвидится?

– Ну, разве по зимнику кто-нибудь проберется.

– Так ведь до зимы еще далеко, – вздохнул Олег.

– Нет, воевода, – усмехнулся Кудияр. – В наших краях зима враз приходит. День-два повьюжит, потом ударят морозы, встанут реки и тут уж хочешь не хочешь, а сиди возле очага до самой весны.

– А зимой у вас не воюют?

– Это ты к чему спросил, воевода?

– Просто к слову пришлось.

– Ну, если корма для лошадей в достатке, то можно и повоевать. Но тут важно успеть, пока русла рек не занесло снегом, а то потом и по льду не пройдешь.


Боярин Стемир был до глубины души поражен коварством великого князя. Вот тебе и Градимир! Валял перед ближниками дурака, копался в навозе, а сам тем временем готовил погибель беспутным варягам. Было от чего смоленским боярам чесать затылки и переглядываться в растерянности. Рерики такого коварства кривичам не спустят, а придет ли на помощь князю Градимиру киевлянин Аскольд, это еще вилами по воде писано.

– Придет, не сомневайтесь, – твердо сказал Градимир и кивнул на человека, скромно сидящего в углу. – Ведун Лют прислан ко мне кудесником Даджбога Коловратом. Киевляне и хазары уже выступили нам на подмогу.

Даджбогов ведун, человек средних лет, жилистый и худой, примечательный разве что глазами, маленькими и цепкими, говорил негромко, но веско. Бояре, слушая его, только ахали да переглядывались.

– А по виду тот Олег ничем от добра молодца не отличен, – робко высказал общее мнение боярин Есень.

– Не сомневайтесь, бояре, не воевода он и даже не варяг, а сын Вия, – твердо сказал Лют, пристально глядя в глаза боярину Стемиру. – Дракон тянется к дракону, так решили волхвы Даджбога и Перуна. И еще они решили, что никогда Черный Ворон не будет править на Руси, ибо это правление обернется гилью и мором.

– Выходит, что и Рерик нечист? – уточнил существенное боярин Гостевид.

– А кто бы в этом сомневался, – цыкнул на него князь Градимир.

Сомневались, положим, многие бояре, но пока помалкивали. Смоляне быстро сообразили, почему против пришлых Рериков ополчились волхвы Петуна и Даджбога. Первые не могли простить князю Воиславу гибели своего кудесника, вторые опасались, что воинственные пришельцы дотянутся до Киева. Волхвов с охотою поддержали киевские старейшины, бежавшие из Ладоги бояре и даже хазары, которым Варяжский Сокол, прибравший к рукам верховья Волги, встал костью поперек горла. Вот только с какого рожна князь Градимир полез в эту свару? Пусть бы киевляне и хазары сводили счеты с Рериком на своих землях. Еще не известно, кто в этой сваре победит, а смоляне в любом случае окажутся крайними. Неразумно ведет себя князь Градимир, если разобраться. Зачем же он брал в жены Милораду, коли собирался воевать с варягами?

– Никакая мне Милорада не жена, – почти выкрикнул великий князь в ответ на вопрос, заданный осторожным боярином Гостевидом. – Волхвы уже освободили меня от данного слова. Мне только драконьего семени в роду не хватало.

Спорить сразу и с великим князем, и с волхвами самых влиятельных славянских богов Даджбога и Перуна смоленские бояре не решились, хотя дело им предстояло свершить не очень чистое. Но не затем, видимо, их приглашал в свой терем князь Градимир, чтобы вот так просто взять и выпустить, не замарав кровью.

– С колдуньи и начнем, – зло ощерился князь Градимир. – Боярин Есень, не сочти за труд, сходи за Кудияром.

Есень был самым молодым среди княжьих ближников, а потому и подчинился приказу безропотно.

– Негоже так-то, – не смолчал боярин Стемир. – Мне Макошина ведунья сказала, что Милорада чиста и плод у нее от честного мужа.

– От сына Вия у нее тот плод, – процедил сквозь зубы Лют. – Или тебе, боярин, слова Даджбогова ведуна мало?

– Молод ты, чтобы меня учить! – ощерился Стемир. – А слова твоих волхвов мы пока не слышали Случай с Милорадой темный, а рода она древнего пусть ее участь решают кудесники, ибо слова простого ведуна здесь мало.

Прочие бояре вздыхали и пожимали плечами, но по всему было видно, что согласны они не с князем, а со Стемиром. Градимир уже собрался пыхнуть гневом, но тут со двора послышался шум, потом звон мечей.

В гридню вбежал боярин Есень с паническим воплем:

– Варяги в детинце!

Увы, молодой боярин запоздал с предупреждением. Варяги с обнаженными мечами ворвались вслед за Есенем и в мгновение ока окружили растерявшихся старейшин. А тем и отмахнуться было нечем, ибо кто же ходит в гости к великому князю с оружием.

Князь Градимир сначала побледнел, а потом побурел то ли от страха, то ли от душившей его ярости.

– Как посмел, собачий сын! – рявкнул он в лицо воеводы Олега, появившегося на пороге.

– За собачьего сына могу и спросить, Градимир. особенно с клятвопреступника, забывшего о славянской правде и воле богов.

Бояре помалкивали, да и какой смысл кричать на виду у вооруженных варягов. Кое-кто откровенно злорадствовал. Пошел великий князь по шерсть, а вернулся стриженым. Уж коли ты в собственном городе не можешь гостей обуздать, так нечего против них заговоры устраивать.

– Князя Градимира, всех его ближников и Мечников мы берем в залог, – твердо сказал молодой воевода. – А вас, бояре Стемир и Гостевид, я выпущу за ворота. Скажете смолянам, что если они откроют ворота киевлянам и хазарам, то я, воевода Олег, казню лютой смертью князя Градимира и всех старейшин, взятых в залог. Терять мне нечего.

Боярин Гостевид ахнул в полный голос. Вот рассудил залетный франк, так рассудил. Это же разбой! А еще о славянской правде речь ведет. Да когда это было, чтобы гости, впущенные в город, брали в залог великого князя, а горожан гнали на стены, чтобы ратиться со своими.

Пылкую речь Гостевида воевода Олег выслушал с кривой усмешкой.

– Коли тебе князя не жалко, боярин, то можешь открыть Аскольду городские ворота, но тогда и вину за пролитую кровь ты должен взять на себя. Троян, проводи бояр за стены детинца.

Рослый варяг отделился от косяка и шагнул в сторону Стемира. Бояре, деваться некуда, поднялись с лавок.

Гостевид опять не удержался и от порога глянул на Градимира, потрясенного случившимся.

– Так что нам делать прикажешь, великий князь?

– Решайте сами, – растерянно произнес Градимир.

Стемир, выйдя за ворота детинца, смачно плюнул в снег.

Гостевид выругался сквозь зубы:

– Заговорщик… Подставился как последний дурак.

– Думаешь, воевода сдержит слово? – спросил Стемир.

– А что ему еще остается, – удивился Гостевид. – Сдаваться ему нельзя. Ты же слышал, что волхвы объявили его сыном Вия. Если он попадет к ним в руки, то его либо повесят, либо живьем сожгут. Такими обвинениями не бросаются.

– Выходит, не зря мечники зовут его Вещим? – проговорил Стемир, оглядываясь по сторонам.

– Может, и не зря, – не стал спорить Гостевид. – Одно могу сказать точно – удал!


Киевляне и хазары подошли к Смоленску в полдень и были страшно удивлены тем, что город не раскрыл пред ними ворота. Пришлось боярину Стемиру садиться на коня и ехать к ним с объяснениями по поводу неожиданного упрямства кривичей. А мороз между тем разгулялся не на шутку. Бояре, ганы и мечники, рассчитывавшие на гостеприимство смолян, шипели рассерженными гусаками. С боярина Стемира едва бобровую шапку не сбили, пока он проезжал сквозь ряды ратников к князю Аскольду.

Киевский князь был в великом гневе, но все-таки выслушал посланца.

– То есть как это взяли в залог? – вскинул он голову. – Ты в своем уме, боярин?!

– Я-то в своем, а вот за воеводу Олега не поручусь. Он обещал снести головы князю Градимиру и боярам, если вы войдете в город. Вече смоленское приговорило не пускать в город киевлян и хазар, а если начнут силой ломиться, то дать им отпор. Ты должен нас понять, князь Аскольд, не можем мы рисковать головами Градимира и старейшин. Их пролитая кровь падет на нас.

Бояре и ганы ругались последними словами, по войску, замерзающему в кривицких снегах, шел но боярин Стемир, связанный по рукам и ногам вечевым приговором, только плечами пожимал.

– Как же это князь Градимир так опростоволосился?! – покачал головой Аскольд.

– Ты, видимо, забыл, князь, с кем его стравил, – криво усмехнулся замерзающими на ветру губами Стемир. – Градимир хорошего рода, но ратоборствовать с сыном самого Вия ему не с руки.

– Издеваешься, боярин? – вежливо полюбопытствовал Аскольд.

– А что мне еще остается, князь, коли волхвы по твоему наущению слух о сыне Вия по всему Смоленску разнесли. Кабы тот Олег был простым варягом, так кривичи лбом бы прошибли стены детинца, мстя за князя и нанесенную обиду, а с сыном хозяина навьего мира никто ратиться не хочет.

Хазарский бек, стоявший рядом с киевским князем, засмеялся. Стемир на его месте рыдал бы в голос, но, видимо, иудеям все нипочем. Они, в отличие от славян, навьего мира не боятся, а зря. Могли бы и призадуматься после смерти кагана Обадии от руки Черного Ворона.

– Не знаю, что за птица этот ваш варяг, сокол или ворон, но за смерть кагана Обадии я ему отплачу, – надменно произнес хазар.

– Твой выбор, бек, – спокойно отозвался Стемир. – Отговаривать не буду. А тебе, князь Аскольд, одно могу посоветовать. Занимай окрестные городки, деревни и боярские усадьбы, иначе людей поморозишь. Там ты найдешь и корм для коней, и еду для ратников. А Смоленск пока оставь в покое, негоже полянам ратиться с кривичами, прежде меж нами были мир да лад, пусть так и останется.


Глава 6 АСКОЛЬД | Сын Чернобога | Глава 8 КРОВАВЫЙ СНЕГ