home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

ТРИЗНА

Торуса отстоял свой городец малой кровью, потеряв пятерых мечников, но и эти потери переполнили его горечью. Двое из павших были его ближайшими родовичами. Да и пришлых мечников было жалко – по нынешним временам каждый верный человек на счету. А эти трое ценой жизни доказали верность боготуру, которому обязались служить. Среди бояр был только один сильно пораненный – Ратибор. Самый молодой из ближников Драгутина. У Ратибора еще и усы не успели отрасти толком, а жизнь заканчивалась тяжкими хрипами в пробитой стрелой груди. Боярин Забота топтался вокруг товарища, мешая Дарице вершить нелегкую работу по врачеванию раны, которая, по мнению Торусы, исцелению не поддавалась. Стоявший поодаль «белый волк» Божибор только головой качал, глядя на старания Дарицы. Как и Торуса, он понимал, что часы молодого боярина сочтены. И вряд ли человеческие руки помогут там, где боги уже сказали свое слово.

– Несите боярина в терем, – махнул рукой челядинам Торуса.

Хазар положили около полусотни. И хотя пришли они к чужому городцу незваными, но все же эти люди были славянской крови, и оставлять их непогребенными Торуса не счел возможным. Окрестные мужики-новосельцы, столь хорошо поспособствовавшие Торусе в защите городца, старательно рыли одну на всех хазар братскую могилу. Боготур Торуса лично проследил, чтобы мертвых погребли в согласии со славянскими обычаями, ибо большинство павших кланялись славянским богам, а вина их была лишь в том, что пошли они по ганскому слову на неправое дело. Теперь боги будут решать, достойны ли эти люди попасть в Страну Света, а Торуса павшим хазарам препятствий не чинил.

Своих мечников боготур велел хоронить отдельно, на облитом солнцем высоком холме, с которого души павших могли лететь в Страну Света без задержки, ибо их заслуги перед богами были велики. Павшим за правое дело в славянских землях вечная память, а в Стране Света теплый прием. От высокого холма павших мечников провожали в дальний путь Торуса, Забота и Божибор, а в стране Вырай их встретят давно уже ушедшие туда «белые волки» и укажут дорогу к свету.

В память об ушедших Торуса собственной рукой поверг на жертвенный камень быка, мясом которого утолили голод все участники отгремевшей битвы, а кровь, сердце и печень достались богу Велесу, как это и положено по древнему ряду.

На тризну в Торусовом тереме собралось немало достойных мужей. А тех, кому не хватило места в тереме, привечали во дворе городца. Медов боготур Торуса не пожалел ни для бояр, ни для «белых волков», ни для мечников, ни для простолюдинов. Меды дело наживное, а тризну по уходящим мечникам надо справить громкую, чтобы отогнать злых духов, если те вздумают мешать душам павших отправиться в дальний полет.

Громко стучали била в Торусовом городце, и еще громче топали ноги по затвердевшей земле. Танцевали в такт билу плечом к плечу, не чинясь званиями, как на рати, по исстари заведенному порядку вещей. А после вновь возвращались к накрытым столам, чтобы остудить закипевшую в жилах кровь.

– Век себе не прощу, если мы потеряем Ратибора, – покачал захмелевшей головой боярин Забота, сидевший ошуюю Торусы. – Он ведь еще женщин не целовал и на ложе с ними не восходил.

– Знать, выпало так, – вздохнул Божибор. Торусе вдруг пришло на ум, что дело с нецелованным Ратибором еще можно поправить, и было бы большим свинством со стороны боготура, если бы он лишил боярина покровительства богини Макоши. Быть может, если бы Торуса был потрезвее, то промолчал бы о Макошином ложе, но хмель крепко сидел в голове боготура, а потому и решил он поделиться своей тайной с Божибором и Заботой.

– Понравится ли такое самоуправство бабьей богине? – задумчиво покачал головой «белый волк».

– Если не понравится, то ответ будет не Ратибора, а мой, – тряхнул слипшимися волосами Торуса. – А боярин заслужил, чтобы в смертный час его приласкала богиня.

– Заслужил! – поддержал Торусу боярин Забота. – А коли что не так, то пусть гнев богини падет и на мою голову.

Божибор задумался, поглаживая длинную светлую бороду. Все-таки из ведунов, сидевших во главе поминального стола, он был старше всех годами, да и место его подле Перуна-бога было одним из самых почетных. Божибор был правой рукой кудесника Вадимира в делах, где требовался не только ум, но и меч. Седеющая голова «белого волка» давно была уже оценена Битюсом в немалую сумму, но вряд ли в окружении кагана найдется человек, способный открыто бросить вызов Божибору и выйти с ним на поединок.

– Добро, – сказал наконец Божибор, – несите Ратибора на Макошино ложе. Должна же богиня уважить просьбу ближников трех главных славянских богов.

Торуса опасался, как бы ключница Дарица, которую он подозревал в близости к богине, не стала перечить решению ведунов, но женщина только согласно кивнула головой. Ратибор был уже совсем плох, сведущим в ранах людям было ясно, что до утра боярин не дотянет. Забота поднял на руки пребывающего в забытьи товарища и перенес его на Макошино ложе. Лунный свет падал на ложе через узкое слюдяное оконце, и Торусе показалось, что этот свет вобрал в себя обнаженное тело молодого боярина и окутал его серебристым покрывалом. Странная улыбка промелькнула на посиневших губах Ратибора, словно он увидел что-то, неведомое прочим. Торуса переглянулся с Божибором. Похоже, «белый волк» тоже углядел в происходящем необычное, но вслух не сказал ни слова. Боярин Забота первым покинул ложницу, а следом вышли Торуса с Божибором.

– Одно я знаю твердо, – шумно сказал Забота, – богиня Макошь не оставит теперь своим покровительством Ратибора – ни в нашем мире, ни в стране Вырай.


Городец затих только к утру, а сам боготур Торуса, забывшись крепким сном вместе с гостями, проснулся только к полудню. Ошуюю на лавке храпел боярин Забота, а голос Божибора слышался во дворе. Торуса поднялся и, превозмогая тяжесть в голове, вышел на крыльцо. «Белые волки» готовились к дальнему походу. Очищенные от хазарской крови колонтари сверкали в солнечных лучах. Молодцы под рукой у Божибора были хоть куда, и Торуса слегка позавидовал Перунову ведуну. С такой дружиной город можно было удержать, а не только Листянин городец.

Оглядев двор и строения, Торуса пришел к выводу, что хазарский напуск большого ущерба им не нанес, а тын городца не пострадал вовсе. Хазарские удары выдержали и стены, выстроенные боготуром, и те, что были ставлены чуть не век назад Листяной Колдуном. Единственное, что сейчас заботило боготура, так это сократившееся количество защитников городеца. Может быть, в ином, более спокойном месте дружина в тридцать пять мечников была бы достаточной, но здесь, у бойкой излучины, их число следовало бы увеличить вдвое.

Если бы не бояре Драгутина и «белые волки» Божибора – не удержал бы боготур своего городца. И дело было даже не в одолженных Рогволду дружинниках. Ибо мечник, будь он хоть семи пядей во лбу, божьего ближника не стоит. И мечи у простых воинов худшего закала, и бронь послабее, а о выучке и говорить не приходится. Торуса, конечно, мог рассчитывать и в дальнейшем на поддержку Драгутина и Божибора, не говоря уже о боготурах Вузлеве и Рогволде, но ведь у ведунов своих дел невпроворот. А Торусе мечталось о большом городе, который вырастет в этих богатых рыбой и дичью местах. Осуществлению Торусовых замыслов мешали только отсутствие денег да хазарская угроза. Может, не стоило бы боготуру тешиться пустыми задумками, если бы не одно «но» – схроны Листяны Колдуна. Золота в тех схронах несчитано. И если бы Листянино золото попало в руки боготура, то он бы нашел, куда его употребить.

– Что там с боярином Ратибором? – обернулся Торуса к вышедшему на крыльцо Заботе.

– Восстал Ратибор! – весело сверкнул глазами Даджбргов ближник. – Ушицей его сейчас Дарица кормит. Вот оно как, боготур.

На громкий и густой голос боярина обернулись ведуны и мечники, суетившиеся во дворе. Весть о выздоровлении Ратибора не только обрадовала, но и поразила всех. Ибо еще вчера сведущие в ранах люди говорили, что молодой боярин не жилец на этом свете. И вдруг – восстал!

– Это то самое ложе, которое тебе славянские боги доверили хранить, боготур? – спросил памятливый боярин Володарь. – Про вещий сон ты нам рассказывал еще зимой.

Торуса и рад был бы сохранить всё в тайне, но это оказалось невозможным. И бояре, и «белые волки», и мечники, и простолюдины – все рвались взглянуть на Макошино ложе хотя бы краешком глаза. Не каждому в жизни удается вот так воочию увидеть чудо, сотворенное богами.

Ключница Дарица шикала на излишне шумливых, но любоваться ложем не мешала. Ратибор спал, грудь его вздымалась ровно, а не толчками, как это было вчера. Губы боярина расплывались в блаженной улыбке, а щеки неожиданно розовели.

– Сладка, наверное, любовь богини, – завистливо вздохнул боярин Володарь. – Ишь как чмокает во сне.

– Все, – нахмурилась Дарица, – посмотрели – и будет.

Никто сердитой женщине не возразил, мужчины молча развернулись и вышли вон из ложницы, осторожно ступая по скрипучим половицам. Торуса не сомневался, что весть о чудесном исцелении боярина разнесется теперь по городам и весям. И наверное, немало найдется охотников полежать на Макошином ложе.

– Мне кудесница Всемила сказала, что с этого ложа можно вовсе не подняться, – хмуро бросил Торуса. – Макошь строгая богиня и привечает далеко не всякого охочего до ласк.

В глазах боярина Володаря сразу же погас блудливый огонек, а все прочие соскучились лицами и благочестиво завздыхали. Гневить Макошь никто не хотел. Божьи чудеса случаются не каждый день, а потому в любом деле лучше всего полагаться на себя да на плечо верного товарища.

– Кудеснице Всемиле надо рассказать о случившемся, – посоветовал Торусе боярин Забота.

Божибор в подтверждение словам боярина закивал головой:

– Благодарственную жертву надо принести богине от имени ближников славянских богов, ибо вняла она нашей просьбе и явила милость раненному в битве за правое дело боярину. Это знак всем, кто сражается за правду славянских богов. Наши боги не оставят нас своими заботами. Не все восстанут со смертного ложа, подобно боярину Ратибору, но для всех дорога в Страну Света будет прямой, и встретят их там как героев.

Божибора внимательно слушали и ведуны, и мечники, и простолюдины. Слушали и согласно кивали головами. Боярин Ратибор ведь не в обычной стычке был ранен, а в противоборстве с ближниками кагана Битюса, поклонившимися пришлому богу. И славянские боги этим свершенным Макошью чудом показали своим ближникам и печальникам, что каждому воздастся по заслугам, и за добрые дела, и за злые.

– Правда богов нам завещана щурами, так не уроним ее в грязь, мужи славянские! – завершил свою речь Божибор.

«Белые волки», повинуясь взмаху руки своего предводителя, покинули городец первыми. Торуса пошел провожать гостей. Ладья Перуновых ведунов стояла далековато от берега, так что «белым волкам» пришлось добираться до нее чуть ли не по пояс в воде. Божибор на прощанье обнял боготура за плечи:

– Не в последний раз видимся, Торуса. И да хранят тебя Велес-бог и твои щуры.

Сверкнули на солнце выбеленные водой весла, и ладья белой лебедицей поплыла вниз по течению.

– Пристань тебе надо строить, Торуса, – вздохнул боярин Забота, – и торжище открыть. От новоселов отбоя не будет, и купчишки к тебе приплывут с охотою.

Боярская ладья была спрятана в протоке, и даджаны сгрудились на берегу в ожидании, когда смерды вытащат ее по мелководью на стрежень.

– Ратибора мы заберем, когда пойдем обратно, – сказал Забота. – Пусть пока набирается сил. А нам предстоит еще одно нелегкое дело.

Боярскую ладью развернули в сторону, противоположную той, куда уплыли Перуновы ближники. Гребли бояре не хуже «белых волков», и Торуса долго любовался, как уходила навстречу солнцу золотая Даджбогова ладья.

Боготур Вузлев приехал уже под вечер. Торуса с облегчением отметил, что никто из его мечников не пострадал, все вернулись живыми и невредимыми. Легко, значит, достался Рогволду Берестень. Вузлев сходил к Макошину ложу, поцокал языком на чудо выздоровления и пообещал рассказать обо всем кудеснику Сновиду.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил его Торуса. – И «белые волки», и твои мечники подоспели вовремя.

– Удачно все обошлось, – согласился Вузлев, – но расслабляться рано. Где-то в округе бродят шалопуги колдуна Хабала. И по моим сведениям, к ним на подмогу подошла печенежская орда.

– На мой городец нацелились? – насторожился Торуса.

– Всё может быть. На всякий случай я оставлю тебе двадцать своих мечников, но более дать не могу. На смердов опирайся, Торуса, а иначе тебе в этих местах не удержаться.


Глава 19 ГОРЕЧЬ ПОРАЖЕНИЯ | Шатун | Глава 21 ПОХИЩЕНИЕ